Счастье в стеклянных банках

Лицо Хенджина в данный момент искажало приятное волнение. В глубине души ему нравилось ощущать себя... чем-то составляющим в жизни Феликса. Даже если незначительным. Даже если он превратится в котенка и будет вечерами греться в его обжигающих теплом руках. Существовать в виде этой составляющей будет более, чем достаточно. — Чего ты меня позоришь, бесстыдник?! — мужчина дал Феликсу отцовский подзатыльник. — Опять твои смехуечки?! Я тебе дома покажу! — Ха-ха-ха, пап! — звенчал мальчик, ловко уворачиваясь от нарочного избиения. — Я просто шучу! Пап! Хенджин с некой теплотой наблюдал за происходящей картиной. За тем, как на лице Феликса скользит полная счастья и радости улыбка. Как он дурачится со своим отцом из-за нелепой шутки, доверчиво прячась за спиной Хенджина. Веселые и тесные отношения с отцом. Можно подумать, что Хенджин и вовсе начинает ревновать. Наверное, причиной этому является то, что он сам никогда таких отношений с отцом не имел. И в каждом письме, адресованном Санте, были многократные просьбы, содержащие один и тот же контекст: «Дорагой Санта, я вел себя в этом году очень хорашо. Пожалуста, пусть папа севодня не будет слишком много пить и бить маму. С увожением, Хенджин!!!» И последнее письмо было отправлено семнадцать лет назад. В том году, когда Феликс появился на этот свет. Тогда солнце светило ярче, жизнь кипела своим чередом, а вместе с этим улетучилась вера в Санта Клауса. В тот новогодний вечер его отец, под влиянием алкогольных напитков, избил не только его мать, но и своего двенадцатилетнего сына, так отчаянно верящего в волшебство Рождественской ночи. Новогоднего счастья не бывает. Может быть, Феликс сможет доказать обратное?

***

Глушь переулков. Стелющаяся по узким улочкам, усыпанных шлаком, прохлада. В воздухе витает ядовитость дешевых сигарет и ментола. Феликса снова толкают в плечи, заставляя череп отпечататься на поверхности кирпичных стен. Свора подростков-хулиганов, представляющая из себя массу бандитских отбросов, оценивающе оглядывала блондина с головы до ног. Саднящие ссадины, уже покрывшиеся корочкой, еще не сошли с лица. Глухая сеульская ночь — прекрасное время суток, при котором можно оставить свежие побои поверх старых. — Ты отделался от полиции? Хотя, раз уж ты здесь... — заговорил главарь банды, задумчиво крутя в руке нож-бабочку. — Завязывай быть таким мудаком. Ты не сможешь вечно прикрывать свои мелкие синяки школьными драками, потому-что сегодня я собираюсь сломать тебе нос. — Ломай. — Феликс издал сдержанный смешок. — Хоть так я не буду чувствовать запах твоего дерьмового перегара. Давно ты у мамки самогон пиздишь? — Тварь! — взвыл главарь, приставив к мальчишеской шее острие лезвия. — Ты отдашь мне товар, который я у тебя купил. А следом, я сломаю тебе нос и заберу свои деньги обратно. Глаза парня налились гневом. Секунду назад они были цвета кофе, но теперь отображали мрачное лико самой тьмы. Лезвие с большей силой давит на кожу, оставляя за собой кровяную росу. Феликс вновь усмехается. — Просто признай, что я развел тебя. Что ты лузер, попавшийся на такой дешевый развод. Понабрал ребят с района, купил в перекрестке чертов канцелярский нож и стоишь передо мной, строя из себя опасного парня? Угрожаешь мне? — каждое слово отдавалось с короткой насмешкой. — Ты чертов нарик, который пиздит у родителей деньги на травку. А я лишь желаю проучить таких, как ты. И, знаешь ли, неплохо с этого зарабатываю... — Сдохни! — больше вникать в продолжающийся говор он не мог. Укрепил рукоять ножа в руке покрепче и приготовился перерезать чужую глотку, невзирая на страх быть усаженным за решетку. — Дурак... — сквозь зубы прошипел Феликс, ускользая от лезвия. Острая боль. На шее осталась кровоточащая линия, но сейчас важно совершенно не это. Оживленная свора парней, включая их «лидера», готовая растерзать Феликса на части. Вот, что действительно важно. Двое из них разом накидываются на блондина, но их техника удара настолько слаба, что она уступает Феликсу сразу: он молниеносно отправляет их в нокаут, поочередно треснув их головы о поверхность кирпичной стены. Еще один хулиган — толстяк в прокуренной кожанке — замахивается со спины. Феликс успевает вовремя развернуться и, снова уклонившись от тяжелой руки, наносит сокрушительный удар в живот. Толстяк с громким стоном скорчился от боли, согнувшись пополам. — Тебе пиздец! — из-за угла вышло подкрепление. Всего их девять человек. Двоих Феликс уже уложил спать, одного лишил рассудка на какой-то период времени, а остальных шестерых ему одолеть вряд-ли получится... Феликс заметил, как в руках одного из них ютится травматическое оружие. — А вот это не по правилам... — округлил глаза Феликс, поднимая руки вверх. — Я сдаюсь. Сдаюсь-сдаюсь, вот твои деньги! — из кармана он вытащил беленький, чуть помятый конвертик. Небрежно бросил его на сырой асфальт, а затем продолжил держать руки поднятыми в воздухе. — Мы в расчете, босс? Подкрепление хором усмехнулось, с жалостью в глазах глядя на беспомощного блондина. Восстать против стольких человек было бы весьма проблематично, и для них видеть столь глупое и отчаянное поражение — как сыпать сахар на их безмозглую, бандитскую душу. — Быстро ты, ха-ха-ха! — прозвенел главарь, бережно поднимая конверт с земли, словно вазу из хрусталя. — Но ты забыл еще одну вещь... моя травка. — То-о-очно, травка... — рука вновь полезла в карман. — Подойди поближе, я дам! Ну-ну, еще поближе! — подгонял его Феликс, — вот она! Сделай еще шаг вперед! Главарь осторожно приблизился к Феликсу, изогнув бровь в ожидании. Он протянул руку, готовясь принять товар, но вместо этого получил нечто совершенно иное. Наглый плевок попал прямо в его отвратительную бандитскую физиономию. — Умойся от грехов, — насмешливо бросил Феликс, и по кирпичным стенам разнесся его звонкий, мальчишеский смех. Резко толкнув главаря в плечи и показав средний палец, он бросился бежать. Следом за ним ринулась свора парней. Протерев лицо рукой, главарь раскрыл конверт, где должна была лежать обещанная сумма денег. Денег нет, но есть записка: «Вещества не дадут тебе счастья. Ты его не заслужил. С ненавистью, Ли Феликс:)» — Ублюдок... — он смял в руке лист, вспыхнув от липких нитей гнева, обвивающих позвоночник. — Я к чертям убью тебя, Ли Феликс.

***

В этот же вечер у Хенджина были свои развлечения. Мрачный подвал едва освещался тусклой лампочкой, подвешенной на ржавой цепи. Сырость пропитала всё вокруг: от шершавых бетонных стен, покрытых плесенью и потеками, до проржавевших инструментов, разбросанных по холодному полу. В воздухе висел тяжелый запах затхлости, смешанный с металлическим ароматом крови. Хенджин, с безразличным выражением на лице, методично наносил удары должнику, прикованному наручниками к батарее. Каждый удар отдавался глухим эхом в замкнутом пространстве. Редкие капли крови разлетались в стороны, оставляя тёмные пятна на пыльном полу. За его спиной выполняли роли статуй двое мужчин-громил. Именно они блокируют сюда вход посторонним, чтобы ничего не мешало их боссу расправляться с должником-крысой, который в тихую отдавал конкурентам отчеты по конфиденциальной информации компании. Таких посланников Хенджин жестоко наказывал. — Не надо! Не... я все в-верну... хватит! Умоляю вас! — булькая в собственных слезах и соплях, изнывал мужчина. — Я н-не сливал данные компан... ай! Честно! Внезапно резкий звонок мобильного телефона разрезал болезненные стоны. Хенджин, не прерывая своего занятия, достал телефон. Звонок от Феликса. В тот же миг, как по волшебству, жестокость в его глазах исчезла, сменившись чем-то тёплым и мягким. Он отстранился от избитого мужчины, словно тот вдруг стал ему совершенно неинтересен. — Да, счастье? — Голос и взгляд Хенджина преобразились. В глазах читалась резко нахлынувшая нежность, а мышцы перестали издавать интенсивное напряжение. — Хен, вы приставили ко мне охрану? — Феликс всячески пытался скрыть в голосе недовольство, но у него это плохо получалось. — Теперь меня отвозят в школу на Мерсе... — Ты рад, что теперь можешь кататься на «крутой тачке» каждый день? — усмехнулся Хенджин, вытирая руки от чужой крови полотенцем. — Я беспокоюсь за тебя. Твои школьные драки — это ведь частое дело? — Вам не о чем волноваться... — виновато произносит он, и у Хенджина возникает желание всадить себе пулю в лоб из-за того, что он вновь позволил себе как-то расстроить веснушчатого. — Просто мне... мне неловко. Вы делаете для меня слишком много. — Если ты и правда хочешь отплатить мне той же монетой — я заберу тебя после школы завтра и буду делать то, что пожелаю. Тебе понравится, обещаю. На линии раздалось смущенное хихиканье. Хенджин бы отрубил себе руки(и не только их) если бы позволил себе трогать Феликса и строить на него чересчур грандиозные планы до его совершеннолетия. Ему приходится носить в душе тяжесть, всякий раз ожидая от Феликса звонка или хотя бы сообщения. Он не хочет давить на него, но и со временем потребность в его ангельском выражении лица становится все гуще и гуще. — Свидание? — улыбнулся он. — Найс! Буду с нетерпением ждать! И сброс вызова. Разговор длился четыре минуты, однако это, пожалуй, самый счастливый момент в жизни Хенджина за последнюю неделю. — Каждый день благодари этот мир за то, что в нем существует мое счастье в стеклянной банке... — тихонько вздохнул Хенджин, обращаясь к должнику. — Ч-что? Вы... Хенджин, одурманенный светлым характером Феликса, вдруг пришел в себя и осознал, где находится. И что он делал эти счастливые четыре минуты назад. — Благодаря одному человеку ты остаешься сегодня со всеми конечностями. — Он щелкнул пальцами. — Освободите его.

***

— О...кеаеариуем? — Феликс разинул рот от удивления. — Меня дядя водил сюда в детстве... — Видишь, какая у нас связь. — Мягко улыбнулся Хенджин, взъерошив светлые волосы. — Идем навстречу к мегалодонам. — Эй! Не пугайте меня! В океанариуме они словно попали в другой мир. Приглушенный свет, таинственное мерцание воды и плавные движения скатов и медуз создавали атмосферу сказочной романтики. Хенджин и Феликс, держась за руки, шли по длинному коридору, завороженно наблюдая за жизнью подводного царства. Огромные аквариумы, словно порталы в иные измерения, открывали перед ними удивительные картины: коралловые рифы, кишащие разноцветными рыбками, грациозные акулы, проплывающие мимо, словно тени, и гигантские осьминоги, меняющие окрас прямо на глазах. Они остановились у огромного аквариума со светящимися медузами, исполняющими гипнотизирующий танец. Феликс, не отрывая взгляда от мерцающих созданий, ненароком прижался к Хенджину. В этом полумраке, под шепот воды и мерцание медуз, они чувствовали себя отдаленными от реальности. В туннеле, окруженном водой, над ними проплывала огромная морская черепаха. Феликс, затаив дыхание, смотрел на неё снизу вверх, а Хенджин, не сводя глаз с Феликса, видел в его восхищенных глазах отражение всего подводного мира. В этот момент он понял, что влюблен в него еще сильнее, чем когда-либо. Влюблен в синеву его глаз, умеющей управлять чувствами Хенджина, словно сломанной марионеткой. С недавних пор голубой — его самый любимый цвет. — О, морская звездочка! Хен, а вы смотрели Спанч Боба? Знаете, я знаю много интересных фактов про... — Феликс. — Выдохнул Хенджин, словно зачарованный, голосом, не похожим на свой собственный. Помещение, в котором они находились, было утоплено в успокаивающей синеве. Вокруг цветастые рыбки, тихонько плавающие среди искусственных декораций. Здесь царит тишина и покой, и только Феликс изредка нарушает эту идиллию громкими разговорами. Ему пора немного помолчать. Хенджин бережно обхватил лицо Феликса ладонями и, околдованный манящими губами, сливался с ним в самом чутком и нежном поцелуе. Хенджин не может позволить себе большего, но даже этот миг рушил в его душе величественные скалы, возводимые годами, взрывал ослепительные фейерверки. Феликс, сам того не ведая, лишал его рассудка. Хенджину же не потребовалось много времени, чтобы стать для Феликса кем-то особенным, кем-то, кто заставил расцвести в его душе пышный, сказочный сад, укутанный волшебным порханием бабочек. — Хен, вы... — на чуточку отстранившись, Феликс выдохнул. — Завтра я уеду в командировку. Я обещаю разобраться с делами и поскорее вернуться к тебе. — Хорошо... — улыбнулся он краешком рта. — Хен, так вы... смотрели Спанч Боба?

***

Сквозь рулонные шторы в кабинет просачиваются редкие лучи солнца. Часы, проведенные в командировке, длятся столетиями. Хенджин отсчитает каждый тик стрелочки на часах. В его мыслях медленно плывет мягкое облако, на котором разлегся улыбчивый Феликс. И он совершенно не собирается покидать его голову, не давая возможность сконцентрироваться на работе. Но то, что по-настоящему заставляет каждый мускул Хенджина натянуться, словно тетива — Феликс не выходит на связь уже пару дней. Он отправлял бессмысленные сообщения с пожеланием доброго утра или спокойной ночи, иногда звонил, хоть и безумно боялся отвлечь от работы. Но теперь от него и след простыл. — Алло, с Феликсом все в порядке? — интересуется Хенджин у охранника, сжимая в руке шариковую ручку. Она вот-вот сломается от бушующих внутри него нервов. — Да, господин Хван. Он неразговорчив в последнее время, но с ним все нормально. Только вот… — Что? — Вчера он просил прекратить возить его в школу, потому-что он больше не хочет иметь с вами ничего общего. Блядство. Корпус ручки с треском ломается, а вместе с ним и гнется пластиковый стержень: пальцы оказываются испачканными в синих чернилах. Хенджин чувствует внутри себя импульсивную злость. Беспомощность. И следующий день ощущается еще мрачнее вчерашнего. Феликс не просто игнорирует его звонки — он их показательно сбрасывает. Хенджин не может работать в таком состоянии, потому-что некоторые сотрудники уже в шаге от того, чтобы обоссаться при виде него. Раздражительного и холодного.

***

Хенджин, словно брошенный подросток, целый час прождал на крыльце в ожидании своего веснушчатого счастья, пока оно наконец не вышло из подъезда. Голубые глаза сразу заметили знакомое лицо, но ни единого слова Феликс не обронил. Ухватился за лямки рюкзака покрепче и стал вприпрыжку спускаться по ступенькам. Тогда Хенджин, утопая в замешательстве, попытался взять его за руку, но тот быстро отдернул ее, словно обжегся о поверхность разогретой плиты. — В чем дело? Феликс продолжал отмалчиваться, но на этот раз, стоя на месте. Голова слегка поникла, стараясь не создавать зрительный контакт. — Счастье, что случилось? — Он снова попытался взять его за руку, но Феликс отстранился, сделав шаг назад. Между ними ощущалась огромная глыба льда, разделяющая их души на два совершенно разных материка. — Феликс, пожалуйста, скажи мне, — голос Хенджина едва заметно дрогнул. — …Ты женат.