Анархия

I Волкова просто невозможная и это не получается отрицать. Юля общается с примесью матов; курит что под руку попадется; ворует лезвия из бритвы и кромсает волосы стоит им немного отрасти. Она пахнет местью, тяжелыми берцами, секонд-хендом и разговорами с кошкой по ночам. Юля резкая, неукротимая, с тяжелым пугающим взглядом. Резкий росчерк ручкой прямо по свежему тетрадному листу.  А вот Вася - каллиграфический почерк и резные кленовые листья. Объятия, светлость ума, здоровые блондинистые волосы и сумеречные звездочки. Юля Василису боится сломать, затоптать, поэтому наблюдает из далека. Вот только тянет неукротимо, что даже про огонь в душе позабыла, весь он переместился с сердце.  Славка с Димой косятся странно, тыкают в щёки «Юльк, Волчица, ты чо?», Кирилл мрачнеет с каждым ее побегом. А Волкова удержать себя не может: изворотливо отнекивается от очередных вылазок с пацанами, из окна в школьном туалете выпрыгивает лишь бы на последний урок не идти и по ночам щелкает замком на двери.  Вася делает вид что не видит как ее  караулят у входа из ДК, пока это не начинает изрядно раздражать. Вот чего она к ней тенью прицепилась? Пальцы стерты до мозолей от скрипки, на шее тоже саднят следы. Опять не дотянула, опять не постаралась. Вася хватает Юльку за ворот дядиной перешитой на панковский стиль спецовки. Волкова давиться дымом, выпуская мятую сигарету из рук.  -Ну? - воинственно смотрит в темнющие напуганные Юлькины глаза.  -Чего «ну»?  -Дура ты. Хоть раз бы по человечески подошла, поговорила. Не прилично из-за угла наблюдать. - пальцы в пластырях наконец разжимаются, дают вздохнуть спокойно.  Юля по человечески не умеет, наверное поэтому и Волчицей за глаза называют. И Вася становится первой, от кого Волкова позорно сбегает. Ну не знает она как! Что сказать, что сделать? Лишь смотрит косо в коридорах и агрессивно посылает друзей в пешее эротическое на шутки про «влюбленная волчица уже не хищница».  У Юли может на глазах вся жизнь сгорает: батя мент, брат придурок и странная влюбленность в Васю. А в Питере в двухтысячных крутят по телеку Тату и Волкова совсем сон теряет. На нее с экрана смотрит точно такая же девчонка, ее возраста, с такими же бешеными глазами и хищной натурой. Даже имена-фамилии как совпадают, но та Юля Волкова целует свою Лену Катину на глазах всего Кремля. А эта Юля впервые решается сесть к не-своей Василисе на обеде и безбожно тупит.  Пацаны вьются рядом, Славка необыкновенно бледный.  -Там это. Товар сказали доставить. Волчица гнет бровь, оставаясь без эмоций. Компания у них не безопасная, любую иерархию презирают, не терпя над собой главенство, но сложно поспорить что Славка с Димой больше шестерки. Анархистами зовутся, вот только Юлька читала философию Толстого, а Кирилл приютский и идет по наитию. Зато все четверо криво разрисовывают здание милиции огромный буквой «А» в кольце, за что их ловят и сажают в отделение. Юля не переживает, лишь расковыривает ногти до крови от злости, когда по ту сторону решетки отец начинает свои нравоучения. Действительно, как у него могла получился такая дочь? Действительно, если он дома почти не бывает. Приходит иногда под ночь и закидывает в единственную кастрюлю пельмени, на которых льда больше чем мяса, ругает за разобранную бритву и обещает выбросить любимую панковскую куртку. Юля лишь шипит на это и заколачивает очередной гвоздь в отваливающуюся подошву берцев.  Про Васю приходится забыть на целую неделю. Самая нервная неделя в ее жизни если честно. Что в пакете неизвестно, но все догадываются. Заказчик платит нехило, да еще и импортными шмотками кичиться. Но больше угрожает, если потеряют/украдут/решать наебать. Говорит «по кусочкам себя не соберете», говорит «пол от крови не отмоется». Оказывается что не угрожал, а делал предупреждение.  По четко рассчитанному плану сверток оказывается в стопке газет, там выемка. Дима слился сразу, Юле не дали уйти. Слава терся у нужного подъезда, создавая вид бурной деятельности, поглядывая на окна и случайных прохожих. Глубокий капюшон скрывает лицо, когда Юля первая заходит в затхлую лестничную клетку. Чувствует как трясутся колени и даже рта открыть не сможет. Кирилл режет взглядом, перехватывая ношу поудобнее и толкая девушку в спину. Юля сильная невероятно, не плакала со времен смерти мамы, хоть ее образ в белой ночнушке у окна еще иногда маячит где-то на периферии сознания. Но сейчас ей банально страшно. На четвертом этаже сидит какая то компашка, свистит в след. Кирюха жестко обрывает их клич. Тоже на взводе, по голосу слышно. Шестой этаж, дверь 31. В голове бьется одна тревожная мысль «сделать и бежать-бежать-бежать». Дубликат ключа им дали, быстрый поворот по часовой стрелке и миссия на половину сделана. Стопка газет приземляется на коврик в прихожей, рядом с парой обуви. Юля думает, что для наркоманов квартира приличная и сапоги тоже. Даже обои негде не оборваны, зеркало будто антикварное. Тут из глубины слышится баритон «Кто там? Лидочка?». Сердце уходит в пятки, ноги прирастают к бетонному полу. Их не предупреждали, что в квартире будет кто-то. Быстро сбегают, выкидывая дубликат в мусоропровод. Слава расслабляется сразу как их видит, а у Юли как будто всю кровь выкачали. Тело ватное, не слушается. Тут за спинами слышится сильный грохот, уши закладывает, ударной волной валит на асфальт.  Не меф. Бомба.  Заказчик предупреждал, что будет если замешкаться, но не утверждал что все взлетит в воздух. Волкова тянет Славу за шиворот, ноги сами несут подальше от чертовой 31 квартиры, от которой осталась дыра в стене дома. Не думать про кровь. Не думать про клочья газеты. Не думать… черт. Девушка берет себя в руки и затыкает все порывы закричать. Заталкивает одежду в бак и поджигает холеной зажигалкой. Кирилл смотрит на огонь с таким же пустым взглядом. Подставили. Скорее всего учинили месть чужими руками.  К Юльке приходит смешная мысль, что Анархисты нынче немного не тем занимаются. Анархия это же не про взрывы, дебош и разруху. Это только совсем конченные себе ирокезы стригут и тачки поджигают. Анархия - мама, если по Цою, которая своих сынов любит. А так, это просто приверженность к мысли что не нужен им царь над головой и люди вольны делать что им вздумается. Вот только похоже свободу только насилием выбить можно, поэтому такая репутация. А по другому и не выжить, только бензиновые следы за собой оставлять и руки с мылом от крови отмывать. Вот только даже железной губкой уже не ототрешь осознание, что в той квартире как минимум один человек был. И это на их совести. Юля сплевывает в траву и молча уходит, подальше от бака с костром, подальше от чувства вины.  И идет неожиданно к тому самому дому, на который глазела с любительского места на мосту. Она знает куда надо смотреть. Вот только от очередной подъездной затхлости почти тошнит и девушка карабкается по трубе. Там не сложно, извилистая желтая отлично держит вес, можно еще цепляться за выпирающие балконы и вот она уже стучит в закрытое окно.  В комнату почти вваливается, Вася только ахнуть успевает. Юлины глаза на этого раз не страшные. Они пугающе пустые. Девушка хочет завалится на диванчик, служащий Васе кроватью, но та с силой хватает ее за рукав и куда то тащит. Волковой в целом уже все равно. Все равно даже когда на хлипкую щеколду закрывают дверь, и приказывают раздеваться. Но не дождавшись результата, Василиса сама тянется к ее куртке и жесткому ремню на джинсах. Мимо ушей пролетают все фразы о тошнотворном запахе огня, который будто въелся в ее кожу, о том что она всегда в целом пахнет как будто кого-то убила. У Юли стреляет висок. Она ведь реально убила. Оставила бомбу в чужой прихожей и просто ушла. Еще и за деньги. Грязные бумажки, на которые купили ее моральные ценности. Видимо в этом мире и вправду без пороха и перманентного запаха мазута никуда не ступить. Хочешь бороться с системой - поджигай изнутри.  Мягкие ладони тем временем путаются в колтунах черных волос. Так и не рассмотришь толком, каштановые они или правда такие темные. Прохладная вода касается пыльной кожи, а Юля даже не дергается. Они все сделали не правильно. Их видела как минимум та кампания на лестнице, Кир с ними даже разговаривал. Ключи надо было лучше утопить или бросить вместе с одеждой в топку, но под действием адреналина хотелось скорее скрыть улики. Черт, черт, ЧЕРТ. А может это их специально, неумелых, подбросили в пекло чьих то разборок, чтобы потом сдать милиции и районному суду? Система сейчас полностью развалилась вместе с Союзом, не восстановилась еще. Страшно представить что творится с арестантами и какими методами действует следственный комитет. Хотя может это и на руку, неорганизованность собьет со следа. Волкова на это очень надеется. Домой идти страшно. Рассказать обо всем отцу - невозможно.  Вася тихо вздыхает, Юля слишком тяжело думает. В таком состоянии она впервые видит кого-либо. Наскоро обмыв тело от копоти и пота, она накидывает на нее полотенце и помогая одеться ведет в комнату. Повезло что бабушка сейчас на рынке, ее автобус по расписанию только в шесть будет.  Юля сразу рухнула на диван, закрывая глаза. Под спиной чистая хрустящая простыня. А сама Волчица чувствует себя куском угля, пачкающая все вокруг. Вася вновь вздыхает и присаживается рядом. Юлька находит макушкой ее колени и аккуратно кладет свинцовую голову. В ушах все еще звенит от взрыва. Так страшно заверещали сигналки машин в округе тогда. А вот людей она не слышала. Вася не задает вопросов, Юля не дает ответов. Они будто выстраивают связь чисто на одном присутствии. У Васи глаза такие голубые-голубые, как мирное небо. Какие глаза у самой Волковой, она старается не думать. Интуитивно тычутся друг в друга, не осознавая что их притянуло. Вот зачем Васе это грязное убожество? Почему она позволяет лежать у себя на коленях? А смертоносному анархисту для чего тоненький цветочек? Зачем ввалилась в окно, как только почувствовала что в душе опять пожар? Вот только Вася ее сейчас не отпустит никуда. А Юле наконец приходит одна единственная не зараженная болью мысль «в этой квартире пахнет лимонным печеньем…» -А ты Тату видела? - вдруг подает голос Юля. Вася хохочет.  II Сон она совсем теряет, дергается от шума мигалок из приоткрытого пыльного окна. Все четверо решили затаиться. Юлька больше не бунтует и не ругается, ведет себя тихо и папу это даже настораживает. А Волкова решает переключится вновь на дела любовные, чтобы совсем с ума не сходить. Что она, какой то не такой человек и полюбить не может? Тем более, тот случай еще больше укрепил странную привязанность к Васе. Будто она забрала часть боли и вины, смыла ключевые воспоминания. Или наоборот даже, связалась с ней нервными окончаниями крепко, делясь страшными тяжелыми мыслями и на точке невозврата пошла с ней дальше.  Юля не только разговаривать с ней не умеет но и ухаживать. Просто вьется всегда рядом, слушает внимательно и зыркает на всех все подойдет ближе одного метра. «Ну подари ей цветы, хуё-моё» толкает ее плечом Димка «как еще за девушками там ухаживают? Тебе лучше знать». А Юля совершенно точно этого не знает. Всегда в мужской компании с самого детства, куда ей там до чуткой женской души. Поэтому ухаживает как может: приносит и молча кладет перед Васей странные безделушки. Часы без ремешка, лампочку от фары милицейского уазика, значок с картинкой из «Ну, погоди». А Вася лишь хлопает своими небесными глазками и все понимает. Каждый раз благодарит, по щеке ее гладит. А Волчица думает, что хоть что для нее сделает лишь бы теплую улыбку на подольше задержать.  По стенам школы конечно же ползут слухи. Неприятные, гадкие словно мазут. От них все тело чешется, от взглядов горит злость. Вспыхивает лютая ненависть к ним всем и Юля размазывает бошку пацана из параллели прямо по стене черного входа, где ее караулили. Тупые мрази. На них никаких синяков не жалко. С тех пор, адреналин херачит почти постоянно. Девушка все чаще начинает пропадать из за спины своей спутницы, а потом возвращаться с разбитыми губами. Васю если честно от такого менталитета колотит.   — Мы уже говорили об этом, хватит срывать свою агрессию на кого попало! - злится она. Юлька прячет взгляд. И вправду говорили. Скорее это она, Вася ей говорила. О том как это не гуманно и ей стоило бы проникнуться идеей пацифизма. Но Волковой больше нравилось сидеть подле девушки когда та вслух ей читает, иногда отрываясь от главы и добавляя от себя про искусство каких то Микеланджело и Дай Винчи. Юля черепашек ниндзя смотрит, а все равно ничерта не понимает, но это и не главное. Главное - что Василисен голос сразу успокаивает, прорывается через пелену злости и шума в ушах. Когда особенно тяжело, сжимает ее руку, а второй ласково проводит по щеке. Волчица тогда совсем по-собачьи встряхивается и глазки блестеть начинают. Уже кажутся не такими пожирающие страшными как по началу. Вася лишь вздыхает. Тяжело это все.  Еще и Кир крутится всегда рядом, но в драки не влезает. Раскуривает сигарету в стороне и наблюдает, как Юлю в очередной раз заносит. Потом предлагает из своей пачки и спокойным взглядом продолжает пялить как она к разбитым губам эту сигарету подносит. Дым разъедает свежие раны, но так даже лучше, помогает оклематься быстрее. Следом ее обязательно находит Вася, трясет за куртку, упрашивает не делать так больше. Юля сразу тушит окурок, чтобы гадкий запах к ней не пристал, хотя от самой Волковой как от пепельницы наверняка несет. А еще лесом и совсем немного труппами. Кирилл не уходит восполнившись тактичностью. Лишь более внимательно вглядывается в девушек, безмолвно наслаждаясь сценой казни Волковой. На последок бросает «и что ты в ней нашла?» и не дожидаясь ответа все же сваливает. Кому предназначался вопрос - загадка. Волкова снова кладет свою тяжелую спецовку на худые плечи показывая «это мое». Вроде тоже забота, но Васе хочется ее почти сразу скинуть. Но терпит. И Юля ей за это благодарна.  А потом Волкова узнает что в музыкалке Васе тоже покоя не дают и понеслось… Она совсем перестает спать, но на этот раз потому что выслеживает каждого гада и мстит. Жестко, болезненно. А после из за дозы адреналина в крови глаза сверкают тьмой еще больше, руки дрожат как от прихода и не до сна уже. Самой от себя страшно. Будто тот случай вырвал кусок души из груди и выжег там пятно. И остановиться уже не может, зависима не только от взглядов Васи, но и от своей и чужой крови в перемешку на руках. Куртку уже не отстирать, жалко ее. Себя не очень.  А потом все останавливается в миг, когда Вася, своими музыкальными хрупкими пальчиками, ее за ворот куртки хватает и начинает рыдать. Захлебывается, трясется и не может перестать. Колотит ее по груди слабо, но яростно, орет что-то невнятное. Юля впадает в ступор, позволяя вымещать эмоции.  -Ты дикая! Дикая! - не может остановится Вася. - Как я могу тебя любить если от тебя только жестокость вижу?! Юльку от слова «любить» прошибает насквозь. Васю она наверное правда любит, какой то своей неизведанной любовью. Но никогда не ждала ничего в замен. Просто приняла как факт, что ее такую бешеную ни в жизнь никто не пригреет. Да и зачем, если она только кулаками молотить умеет? Еще и тот случай.. с глаз спадает пелена, будто за то время после взрыва она жила странный сон в котором медленно убегаешь от опасности. В данном случае от себя самой. А Вася думает: действительно как это она может Юлю любить?… Боль становится сразу общей, впитываясь в вены и принося садистское удовольствие. Разделить на двоих проще чем нести бремя на себе и Вася ответственность аккуратно забирает. Это привязывает еще больше, будто они созависимы, не могут находится в дали друг от друга. Но никто этого больше не понимают. Понимают они лишь язык боли и боль Волкова им устраивает. Самой становится тошно от того что она творила, будто пытаясь влезть в маску монстра, которого надо обходить стороной. Она ведь убила его. Его, того кого она даже не знает.  Девушка перехватывает ослабевшие запястья и тянет на себя, впечатывая рыдающую Васю себе в грудь. Та жмется ближе, утопая в запахе железа, ржавчины и пыли. Гарью и пожарами уже не пахнет, хотя она боится уловить отголосок.  Юля вдруг поднимает руку и отрывисто проводит по светлым волосам. Вроде как нежность. Вася аж замирает на миг, перестает дергаться в объятиях. А Волкова продолжает ее поглаживать, с волос переходя на тонкую шею и сползая к позвонкам.  -Извини, Родная.  Понимает что тянет обоих на дно. Но никогда же не поздно измениться?  III Цветы все таки притаскивает. Слегка помятые, с чьей то клубы, но зато каков знак внимания! Пару васильков Вася с особой нежностью вкладывает в книгу, чтобы высушить на долгую память. Юлька лишь смущенно фыркает: было бы чем дорожить. Но для Василисы это важно - значит не обсуждается.  Все чаще они сидят и пытаются выдавить нормальный двухсторонний диалог. Юля фырчит по-собачьи на такую коммуникацию, сложно прямо ртом и словами что-то доказывать. Еще сложнее говорить о себе. О семье. О чувствах. Вася терпит всё, все ее потуги над адекватным разговором. Буквально учит ее как в первом классе, что не обязательно транслировать все маты из головы. И Волкова учится говорить «я тебя люблю. Ты мне дорога». Голос подрагивает, с первой попытки в глаза смотреть не получается. Лучше завесится грязно-темными волосами и пялится на протертые носки обуви со слезшей эко-кожей. За этим общением она и понимает, насколько же была диким бешеным животным. А Василиса ей ошейник надела и клыки стачивает. Тьфу блять. Противно от всего. Пыль в рот залетает, когда случайно валится с забора вниз башкой. За школой курить удобно, здесь мало кто увидит. Но кое-кто все же есть. И это Кир. Смотрит как всегда колюче, оценивающе. Последнюю сигарету делит. -Че, Волчица, намордник нацепили? - скрипуче цедит и улыбается, а в глазах ни грамма веселья. Юльку это злит, но не так как прежде. Сразу вспоминается как блестят на солнце Васины светлые волосы, и спокойно так. Кулаки разжимаются. А зря. Кир шагает ближе, хватает за куртку и прижимается к сухим губам. Юля столбенеет, а потом закашливается от дыма, своего и его. Чужая рука ползет к груди, сдавливает. Девушка с размаху вмазывает ему по башке, чтоб сразу всю дурь выбить. Орет «Долбаеб-придурок-тычтоделаешь». А Кирюха только подмигивает разукрашенным ебалом и сваливает. А Волкова вдруг все понимает. Она не глупая девочка на самом деле, хоть и гуманитарные науки следует подтянуть. Кир не просто еблан. Это он монстр. Не Юля. Он ее драться научил и выживать, им приютским ничего другого то и не остается. Взрыв тоже на его совести. Может быть он и знал, поддонок. Анархия всегда для него значило разруху. Так разрушить чтобы на пепле вырастить что-то новое. Но строить он не планировал, пока только стирать с лица Земли. И Волчица удобно попала под руку. А кто она, без своего устрашающего образа? Может, расти ее не улица и кошмары, а кто другой, она была бы нормальной?… Из-за всех сил ноги несут ее к единственному месту, где ее всегда ждут. Уже ночь. Кошмарное время. Желтая труба не подводит и в этот раз, принимая весь вес себя. Вася замирает. У Волковой глаза опять страшные. На окне сеточка, в такую тыкни пальцем и останется некрасивая дырка, но даже через нее с волос повеяло гарью. -Коть, там ДК горит. - одними губами произносит Юля. У Васи все внутри переворачивается. Белые пальцы вцепляются в подоконник, а хотелось бы в чужую затасканную куртку, чтобы встряхнуть хорошенько и заставить перестать. Она вдруг замечает, что никакой куртки на ней неожиданно нет. Девушка сутулит голые плечи в одной майке. Вася бежит в легком сарафане, тонкие косички прыгают за спиной. Василису мутит, она будто онемела вся от еще не пережитых эмоций. «Гармония» и вправду полыхает. Яркие языки пламени с ревом вырываются из битых окон, окрашивая копотью красный кирпич. Пожарные уже не то чтобы торопятся с этим что-то делать: одни смолят нервно уже третью сигарету, другие утирают пот и вызывают подмогу. Стеклянными глазами Вася смотрит лишь вперед. -Это вы? Это… ты? Юльку тоже трясет не по детски, кажется что мгла снова добралась до ее рук. Она вновь пахнет кошмаром и всепоглощающим ужасом. И впервые за долгое время начинает захлебываться в слезах. Горло дерет от дыма, но она судорожно оправдывается. -Вась, Вась, я не поджигала, честно, это не я, Вась. Там Кир.. и Слава. Кир там действительно был. Сидел на распахнутом окне, сгорбленный и сутулый, засунув руки в карманы кожанки. Слава почему то прятал взгляд и стоял по ту сторону, в самом ДК. Юльке очень хотелось Кира с этого окна скинуть, но он вдруг начал хрипло хохотать. -Че, связалась с ней и отреклась от нас, да? -Кир, вот что ты несешь? -Волчица… кто дал тебе это глупое прозвище? Ты же псина. Я думал ты с нами, Юля. На ее имени он специально делает акцент, дожимая. Но Юлька больше не злиться. Он низкий человек, бывший когда-то родным. -Скажи, что ты сделал? - напрямую спрашивает она. Кир ковыряется ногтем в зубах, затем сплевывает. -Сначала воспитал в тебе натуру. -Хуюру. Говно ты воспитал, мне это не нужно! Он лишь хмыкает и продолжает. -Знаешь, меня посетил один интересный человек. Показал квартиру, которая может быть моей. Думаешь после выпуска мне дадут нормальную жилплощадь, а не халупу какую-то? Да ясен пень, что нет. А тут одно: пер-спек-ти-ва. Надо было лишь сделать одно дело, чтобы доказать на что я способен. -И ты подорвал квартиру с человеком в ней. - мрачно замечает Юля. -На что мы способны. - не замечал ее Кир,- Но ты оказалась слабее, неподготовленнее. Да, ты стерпела свой поступок, но даже денег не приняла. Дура дурой. Эта.. та.. - он не знал как бы назвать Васю, чтобы ему моментально не прилетело кирпичом в лоб. - делает из тебя соплячку. Ты не замечаешь как меняешься, Волкова. -Пошел ты. Все я замечаю, я хочу быть другой. - цедит через зубы девушка. - Лучше другой, чем монстром как ты. -Не мы такие, время такое. Надо подстраиваться. - пожимает он плечами как ни в чем не бывало. - А тебе я даю последний шанс. Из потертой куртки достается холеная металическая зажигалка с драконом. Юлька смотрит на нее, сверлит темным тяжелым взглядом. -Юль, что произошло? - севшим голосом произносит Вася, оборачиваясь к дрожащей девушке. Сейчас она выглядит так хрупко и уязвимо, будто рассыпется на месте. Кир не дал ей выбить зажигалку из своих рук, резким движением отдергивая к себе. Крутанул в мозолистых пальцах, будто с интересом рассматривая, и напоследок кисло выплюнул «Ну я так и думал». Щелчок газа и зажженная зажигалка полетела на пол одной из аудитории. Ударилась металическим корпусом об паркет и вспыхнула разлитая водка. -Юль, смотри на меня. - Вася обхватывает ее щеки в саже, согревая своим теплом. Пожелтевшая от времени майка тоже запачкана последствиями пожара. Волкова нечеловеческими силами вытаскивала Славу из окна. Он не успел вылезти, Кир специально оставил его внутри, прямо в спиртовой луже. Одна маленькая искра без предупреждения упала ему под ноги. Ноги загорелись. Он орал. Кир на тот момент был уже далеко, подсевший на бандитскую рулетку, он уже не видел жертв. Только цель, и то сомнительная. Оказавшись в эпицентре, она обхватила Славу в свою спецовку, пытаясь потушить одежду и выволочь парня на свежий воздух. На траву свалились они вместе, кашляя, словно пытаясь выплюнуть органы. Слава потом просто скинул куртку, глянул на Юлю страшными испуганными глазами и убежал прочь. -Юляш, где куртка? - мягко спрашивает Вася, растирая облезшие от солнца плечи. Волкова указывает пальцем на горящий дом Культуры. «Гармония» будет гореть еще всю ночь. Гармония догорела до конца еще давно. -Перед отцом надо извинится. - Еле шевелит губами Юля. -Пойдем, пойдем от сюда. Вася целует ее в лоб, щеки, переносицу без разбора тыкаясь мягкими губами. Тянет за руки, заставляет передвигать ногами. Уводит подальше от страшных мигалок, от людей в форме, от прошлой жизни. Они сидят в полной темноте в закрытой на хлипкий шпингалет комнате. Юля тыкается лицом ей в ноги, и понимает что теперь никуда от нее не уйдет. А Вася режет косы. Хладнокровно, кухонными ножницами и без зеркала. Если Юля отреклась от большой части себя, то и она должна добиться равновесия. Нельзя быть чистой и на руках держать копоть. Обе грязные, но в разной степени. -Что будет дальше? - не нарушая тишину квартиры, шепчет Юлька. Дальше слезет черная краска с волос, обнажив Юлин природный темно-русый. Дальше она познакомится с бабушкой Васи и будет незачем карабкаться в окно. Дальше она сможет простить отца, а тот простит ее в ответ. Дальше Кира все таки поймают. И он ее сдаст. Юлю будут опрашивать, но без клишированных ламп в лицо и хорошего и доброго полицейского. Просто уставший следователь, расчесывающий свои поседевшие усы. Но ее отпустят. Позже она узнает, что Кира лицом в стол уложили Слава с Димкой. «Побеседовали». Отец закрыл ее дело и закрыл глаза на это всем остальным. Васе больше не придется за нее так переживать и обрабатывать стертые костяшки кулаков. Они будут гулять за ручку, болтать ногами сидя на бетонном заборе и не боятся делиться друг с другом самым сокровенным. -Не знаю. Давай посмотрим.