Укрась прощальное утро цветами любви

После той встречи Нил начал видеть Миньярда везде: в коридорах университета, на улице, у общежития. Это бесило до кончиков волос — видеть недовольное лицо и не получать ответов. И трепещущее чувство в груди превратилось в неприятное. Сидя на математике, Нил думал обо всем и ни о чем одновременно. Преподаватель выводит на доске формулы, объясняя их. Вся лекция проходит мимо ушей, Нил решает потом попросить записи у старосты. Сейчас он смотрит в окно и в который раз удивляется погоде. На улице лежит тонкий слой снега, который скоро растает — для Пальметто это норма. Зима здесь — это пик влажности, но похолодания никто не отменял. Смотря на это из теплой аудитории, кожа покрывается мурашками. Сердце в груди опять сдавило, как будто что-то растет. "Стоп. Растет? Не может быть!" До окончания пары Нил просидел как на иголках. Он один из первых вылетел из аудитории и направился в другое крыло, где вели историю искусств, именно там он должен найти Жана. Бегать по коридорам среди студентов опасно, вероятность в кого-то врезаться очень большая. Как назло, Нил врезается не в кого-то, а в самого Эндрю. Быстро отпрянув, насколько это позволяла толпа, Нил направился дальше. Удивленное выражение на лице Эндрю преследовало его до конца коридора. От этой встречи пульс Нила участился, он не отрицает, что его привлекает Эндрю. После встречи с дядей они, конечно, разговаривали, деля одну сигарету, но не больше. Тогда вопрос к сердцу: "как? когда?", но, видимо, оно не подвластно мозгу. Заветная дверь уже рядом. Еще шаг, и ты на месте. Нил останавливается и оглядывается вокруг. Жана тут нет, значит, скорее всего, он внутри. Осторожно заглядывает, выискивая взглядом француза. В аудитории людей немало, Нил всматривается в каждое лицо. Нашел. Третья парта третьего ряда. — Жан! Моро оборачивается на имя; брови приподняты, а рот слегка открыт. Выражение его лица говорит о том, что он не ожидал увидеть здесь Нила. Жан поворачивается обратно к девушке, с которой разговаривал, извиняется и спускается к двери. Он быстро выходит из аудитории. — Что случилось, ребенок? — Как ты понял, что у тебя Ханахаки? Вопрос сбивает с толку. Нил же настроен решительно, если не узнает так, то пойдет смотреть в библиотеке. Жан молчит и внимательно смотрит на Джостена. — Тебе зачем? — Жан рассматривает Нила, как будто ответ лежит на самой поверхности. — Скоро же конец семестра. Значит, нужно готовиться к сдаче диплома. Я выбрал тему Ханахаки и вот решил спросить, — Нил врал, врал и не краснел. — Нельзя было спросить в общежитии? — Жан поверил его словам. — Я собирался после пар в библиотеку, и ты, наверное, опять будешь с Рене, — в ответ кивок. — В груди начинает что-то расти. Не знаю, как описать это. Надо самому прочувствовать. Но Ханахаки же приходит с любовью? Так вот влюбишься, тогда и почувствуешь. А еще я думал, ты все знаешь про нее? — Только поверхностно, глубже никогда не рассматривал. Спасибо, багет! — Нил сорвался с места, он уже опаздывает на русский. Жан остался один, недоуменно смотря вслед Джостену.

***

Конец дня настал быстро. Отсидеть последние пары стало адом, так и хотелось вскочить, побежать в библиотеку. Поэтому сейчас Нил сидит в горе книжек в этой самой библиотеке. В руках книга о симптомах Ханахаки. Глаза быстро бегают по строчкам, вылавливая всю информацию. Кругом тихо, что дает больше сосредоточиться. Погруженный в себя, Нил не замечает, что кто-то садится напротив. От чтения отвлекает тихий баритон. — Проблема, решил взяться за голову? Нил поднимает голову и встречается взглядом с карими глазами. — Ты меня преследуешь? — Нил внимательно рассматривает Эндрю. — Наблюдаю. — Я думал, у тебя есть принципы. — Есть, но ты их все нарушил. — Зачем ты здесь? — Нил склонил голову набок, все так же смотря на Миньярда. — Учиться, что же еще, — фыркнул Эндрю. — А я уж подумал, что моя компания очень привлекательна, — сердце в груди гулко стучит. Нил нервничает, но скрывает это. Мгновение, и тело пронзает острая боль. Нил держится, как может. Эндрю не замечает изменений, лишь бросает едкое: — Придурок, — он встает, стул с противным скрипом отодвигается. Эндрю уходит за книгами. Нил обратно погружается в чтение, думая, что Эндрю больше не появится. Страницы шуршат — этот звук навевает только спокойствие. По прошествии пяти минут перед носом парня появляется стаканчик кофе. Нил поднимает голову, брови выгибаются в вопросе. Эндрю молчит, открывает книгу и начинает читать ее. — Это мне? — тихо спрашивает Джостен, указывая на стаканчик. — А кому еще? — не отрываясь от книги, бухтит Эндрю. — Спасибо, — с неуверенностью выдает он. Нил берет стаканчик в руку. Кофе еще горячий. Делает глоток. Капучино? Вроде, да. Главное, что без сахара. Взгляд невольно переходит на Эндрю. Он читает и тоже пьет из такого же стаканчика. Нил делает еще глоток. Запах кофе и шелест смешиваются, заставляя погрузиться в книгу сильнее. Писали о том, что Джостен давно знает. Ему нужно глубже. Вот в руках уже другая книга. Первая страница сразу захватывает. Эта книга должна помочь. Информация сразу оседает в памяти, а новая страница преподносит все новые факты. Кофе постепенно кончается, а число прочитанных страниц становится только больше. Наконец Нил дочитал. Он поднимает голову и натыкается на взгляд карих глаз. — И чего ты тут сидел? Молчание. Лишь холодный взгляд, пробирающий до костей. Сердце сжимается, тело становится тяжелей. В этот момент в голове звучат слова Жана: "Ханахаки приходит с любовью". Рука тянется к волосам, лохматя их. Так об этом он подумает в общежитии. Эндрю все так же, не моргая, наблюдает за ним. — Пялишься, — фырчит Нил. Опять молчание. Значит, Эндрю даже не отрицает этого? На эти мысли глаза сами закатываются. Книги быстро ложатся в ровные стопки. Все, что надо, Нил узнал. Ему нужна только одна книга, которую он и собирается взять. Парень быстро поднимается с места, захватывая книжку. Он идет на поиски библиотекарши. Эндрю не сдвинулся с места, но его взгляд все так же движется за Нилом. Старушка сидела у самого входа. Быстро записав на себя книжку, Нил выскочил на улицу. Погода совсем испортилась. Парень точно заболеет, если не поменяет излюбленные кеды на ботинки. Рядом встает человек и тоже смотрит на небо. Нил переводит взгляд, уже зная, кого увидит. Эндрю. Брови хмурятся, а руки сжимаются в кулаки. — Подвезти? — впервые за два часа молчания спрашивает Миньярд. — Ты серьезно? — Видно, что я шучу? — Эндрю медленно спускается с лестницы. Нил спешит за ним. Мокрый снег хлюпает под ногами, кеды уже насквозь промокли. Эндрю идет впереди, а Нил спешит за ним, заболеть не очень-то и хочется. Они быстро приходят на парковку и садятся в черную Мазерати. Ключ зажигания поворачивается. Мотор гудит. Наконец они двигаются с места. В салоне тепло. Проигрыватель воспроизводит какую-то известную композицию. Мелодия разносится по салону, успокаивая. Нил смотрит в окно, но потом его взгляд на Эндрю. Он разглядывает его — светлые волосы, сильные руки, сам Эндрю как стена, за которой будешь ощущать себя под защитой. Мыслями Нил находится не здесь. Резко появляется желание закурить. Машина останавливается. Джостен даже не заметил, как они приехали. Никто не говорит. В воздухе витает недосказанность. Эндрю смотрит на него внимательно, словно Нил даст ответы, но он и сам не знает их. Нил открывает дверь и быстро выходит, не прощаясь. Дверь громко захлопывается, уши режет резкий звук. Он направляется к входу в общежитие, врывается в помещение. Бежит по лестнице, ноги сами приводят на крышу. Рука нащупывает пачку сигарет. Как ни странно, на двери нет замка, значит, открыта. Нил отворяет ее, в лицо бьет холодный ветер. Снег все так же идет, тая ближе к земле. Вот теперь можно и подумать. Он подходит к самому краю, доставая пачку сигарет. Нил смотрит вдаль, пока пальцы пытаются нащупать в кармане зажигалку. Наконец-то он находит ее, его карман — это барахолка бумажек и всяких ненужных мелочей. Из пачки достает сигарету. Зажигает ее и делает первую затяжку. Дым поступает в организм, отравляя его, но расслабляя. Нил курит нечасто, только когда мысли путаются и бег не помогает. Затяжка за затяжкой, и первая сигарета заканчивается, и он достает вторую. Прикуривает и начинает прислушиваться к себе. Сердце отбивает привычный ритм, но, как только мысли посвящаются Эндрю, оно трепещет. Вместе с этим появляется боль, не острая, а тянущая и незаметная, как при ушибах или синяках. Нил закусывает губу. Он влюбился, отрицать этого нельзя. Первых симптомов Ханахаки нет, значит, он еще не болен ею? Бред, болезнь точно уже прогрессирует, появление симптомов — лишь вопрос времени. Сигарета дотлела до фильтра. Сделана лишь одна затяжка. Запах сигареты дурманит. Нил прикрывает глаза. Ветер треплет волосы, рыжие кудри путаются. Холод пробирает Нила насквозь, но он не двигается. Стоит с закрытыми глазами и пытается принять влюбленность. Ведь обещал себе не привязываться, а тем более не влюбляться. Как же он погряз в этом? Сигарета обжигает, пальцы ослабевают, и она падает с крыши. Голубые глаза вновь смотрят на падающий снег. Снежинки тают, оставляя после себя капельки воды. Нил отступает от края. Разворачивается, медленно шагает в общежитие. Дверь закрывается со скрежетом.

***

В комнате никого не оказывается. Нил быстро сбрасывает промокшую обувь и направляется в душ. Неспеша нежится в горячих струях, согреваясь. Выходит из ванной в теплой толстовке. Путь держит на кухню. Там он заваривает кофе. Движения делает на автомате, не задумываясь. Входная дверь хлопает. Промокший Жан заглядывает на кухню, принося с собой холод. — Я думал, у тебя свидание, — не оборачиваясь, говорит Нил. — Планы поменялись, — Жан всматривается в поникшую фигуру Нила — Выглядишь помятым. — Все нормально. Чай, кофе, потанцуем? — Лучше всего первое, — говорит Дан и скрывается в спальне, оттуда Нил слышит — Я в душ. Он достает еще одну кружку. Делает чай, а потом ставит его на стол. Дымок поднимается от кружки, запах разносится по кухне. Нил садится напротив, попивая кофе. Чувствует он себя неоднозначно. Опять уходит в мысли, не замечая этого. Жан появляется за столом через минут десять. На этот раз от него веет свежестью, а мокрые кудри прилипают ко лбу. Моро делает глоток и задумчиво смотрит на Нила. — Ты, случаем, не заболел, рыжее недоразумение? Вопрос вырывает из мыслей. — Я? Заболеть? — При такой погоде и в чем ты ходишь, да. — Не думаю. Кстати да, надо бы прикупить ботинки и пальто. Как раз займусь этим завтра. — Дурак, — говорит Жан, закатывая глаза. — Еще какой, — усмехается Нил. Дальше они сидят в тишине. Каждый думает о своем. Ночь окутывает Пальметто. Лишь свет на кухне говорит, что люди в этой квартирке не спят. Вскоре они расходятся по кроватям. Ночь наступает тихо. Утро Нила начинается не с кружечки кофе, а со слабости в теле. Он медленно поднимается с постели. В ванной умывается, а потом держит путь на кухню. Готовит кофе. Жан еще спит. Нил опять встал ни свет ни заря. Сегодня в его планах прикупить ботинки и пальто, но сначала пары. Допивает напиток. Кружку оставляет в раковине, а сам идет собираться в университет. Одевает теплую худи, джинсы. Сумка с учебниками висит на стуле, она собрана с вечера. Он подхватывает ее и направляется к выходу. По дороге в университет выкуривает сигарету. Настроения совсем нет. Отсидеть первую пару оказывается с каждой минутой все сложнее. Тело наливается усталостью, а голова раскалывается от боли. Вся тема пролетает мимо ушей. Под конец лекции силы совсем покидают Нила. Из аудитории он выходит самый последний. Нил направляется к преподавателю, за которым закреплена их группа. Ноги путаются, и он чуть ли не падает. В голове вата, а в ушах звенит. Наконец он дошел. Осторожно стучится и заходит в кабинет. Подходит к столу куратора, сбивчиво объясняет ситуацию. Преподаватель отпускает его, прося отписаться еще и старосте. Из аудитории Нил выходит со спокойной душой. Он быстро пишет, но пальцы то и дело промахиваются, получается какая-то неразбериха. Наконец сообщение написанно и отправлено старосте. Сейчас в голове лишь мысли о теплой кроватке и сне. Студенты снуют по коридору, краски пестрят перед глазами, от них становится только хуже. Гул в голове усиливается. Сумка тяжелеет. Делать каждый шаг становится сложнее с каждой секундой, но Нил идет к выходу. Силуэты мелькают перед глазами, мысли окончательно спутываются в кашу. Нил не помнит, как вышел из университета, как добрался до общежития. Он помнит лишь, как рухнул на кровать, не переодеваясь. Просыпается Нил от холода на лбу. Разум затуманен, во рту пустыня. Он медленно садится, и мокрая тряпочка сползает с его лба, плюхаясь на колени. Одеяло лежит под боком в комке. Он не помнит, чтоб укрывался, Нил вообще ничего не помнит. Голые ступни касаются холодного пола. Тело лихорадит. Нил сильнее кутается в толстовку. Встать на ноги - непосильный труд. Его шатает из стороны в сторону, когда подходит к двери. Мельком смотрит в окно. Темно. Он пропал весь день? Легким толчком дверь открывается, и Нил направляется на кухню. Оттуда слышится чье-то пение и доносится запах. Нил тихо заходит и застывает — рядом с плитой стоит Рене, что-то готовя. Парень садиться за стол, и только тогда девушка замечает его. — Уже проснулся? Как самочувствие? — Все нормально, — Нил врет. Его состояние оставляет желать только лучшего. — А если честно? — укоризненно смотрит Рене. — Меня морозит, и голова болит. — Не удивительно, ты же заболел. — Где Жан? — спрашивает Нил, осматривая кухню. — Он ушел за медикаментами. Все уши мне прожужжал, какой ты бестолковый. Как увидел тебя в лихорадке, сразу мне позвонил. Мы долго сбивали тебе температуру. Оба пропустили тренировку. Только потом додумались позвонить Эбби, чтобы попросить помощи. Она посоветовала много лекарств, и вот Жан ушел за ними, — Рене вздохнула, заканчивая свой сбивчивый рассказ. Услышанное повергло в шок. Мозг не хотел принимать новую информацию. Голова только сильнее начала болеть. Рене протянула ему градусник. Нил взял его и засунул под мышку. Девушка дальше взялась за готовку. По прошествии пяти минут Нил вытащил градусник, «39.0» показывал он. Молча парень протянул термометр Рене. Увидев цифры, та заметно помрачнела. — Тебе надо полежать. Скоро придет Жан, и мы собьем температуру. Нил кивнул. Он встал со стула и неспеша пошел в спальню. Кровать встретила его с распростертыми объятиями. Нил, закутавшись в одеяло, погрузился в беспокойный сон.

***

Рыжий паренек сидит за столом. На кухне разносятся крики. Мать опять ссорится с новым мужчиной. В уши воткнуты наушники, руки перебирают гербарий. Все внимание Нила забирают цветы: высушенные, красивые бутоны, имеющие значение. Каждый из них умеет говорить, может поведать о том, что творится у тебя в сердце. Звуки с кухни становятся громче, и крики проникают под наушники, музыка больше не может защитить. Нил морщит носик, выключает музыку и прислушивается. Что-то падает и разбивается, голос матери горит яростью. Хлопок двери, и звенящая тишина. Паренек сидит тихо, не выходя из комнаты. Он не хочет попасть под горячую руку матери. Завтра в школу, поэтому он сможет избежать проблем. Половицы на лестнице скрипят, Нил быстро прячет свой гербарий и юркает в кровать. Дверь отворяется, подросток притворяется спящим. Мери легкой поступью подходит к кровати. Женщина целует Нила в лоб и так же тихо уходит. На душе только кошки скребутся, он надеется только на то, что завтра не произойдет ничего плохого. Школьные будни всегда казались Нилу скучными: нудные учителя, не рассказывающие тему, а просто заученно пересказывающие ее. С них слишком много просят, даже если в теме этого не было, но Нил быстро привык к этому. Легче сделать, как скажут, чем потом получать вдвойне. Вчерашний вечер остался в груди осадком. С утра в доме Нил не видел никого. Обычно мать уходит вместе с ним, а ее ухажер и того раньше. Сегодня же никого из них не было. В груди тлелась надежда: он придет, и дома никого. Видимо, судьба решила сыграть с ним в другую игру. Обязательные кружки слишком затянулись, и как итог, домой Нил пришел поздно. Он тихо открыл дверь. Свет горел только на кухне. Быстро прошмыгнуть до лестницы не составило труда. Нил открыл дверь в свою комнату и застыл на месте. Все было пусто: только кровать, шкаф и старенький стол. Что произошло? Где его книги и другие вещи? Подросток бросает сумку, срывается с места, держит направление на кухню. Нил застывает на пороге. Мери сидит за столом, попивая из бокала красное вино. Рядом с ней лежат книжки и… гербарий. Цветы разбросаны по столу, некоторые превращены в пыль. Мэри вертит в руках засушенную ромашку. Она поднимает голову, улыбается и, смотря прямо на Нила, сжимает ее. — Где мои вещи? — ярость кипит по венам. Характер точно достался ему от отца. Женщина не ответила, она медленно встала, смотря прямо в голубые глаза. — Зачем тебе это барахло? Эти цветочки, — она подняла бокал и сделала глоток, — ты что, девочка? — Мама, куда ты дела мои вещи? Ты опять забыла принять таблетки? — Мери лишь отмахнулась от его слов, как от назойливой мухи. Она взяла стопку книг и пошла в гостиную. — Мам? — голос Нила дрожал. Но Мери не слышала, она подошла к камину. Огонь красиво отражался на ее лице. Нил неотрывно смотрел на нее. Поджилки затряслись от понимания того, что она собирается сделать. Эти книжки ему подарили Лола и Стюарт. Для Нила это очень дорогие вещи. Мери садится на корточки у огня, она всматривается в него, все так же не отпуская книг. Все происходит слишком быстро. Огонь уже пожирает ценные вещи. — Мама, не надо! — Нил бежит к камину. Руки тянутся к горящим книгам, что пожирает огонь. Кто-то держит его за талию и оттаскивает назад. Слезы текут ручьем, а огонь все так же пожирает книжки. Мери прижимает его к себе. Она ласково гладит его по макушке, успокаивая. — Милый, так надо. Ты же взрослый. Мама хочет тебе только лучшее. Это точно будет лучше для тебя. А если бы ты обжегся, что бы делала без тебя? — ласковый голос завораживал, заставляя успокоиться. Нил все так же смотрит на огонь своими голубыми глазами, в которых стоят слезы. Материнская рука прижимает ближе к себе. Грудь разрывает обида, но в ушах стоят слова "лучше для тебя". Мама всегда знает как лучше, и Нил ей верит.

***

Нил резко открывает глаза. Кругом витают пестрые пятна. Нил моргнул, еще. Наконец зрение прояснилось. Он видит потолок комнаты общежития. "Я в Пальметто. Все нормально". На лбу ощущается холод, тело все такое же тяжелое. Взгляд гуляет по комнате, зацепляясь за силуэт в углу. Нил присматривается. Жан. — Жан. — голос хриплый, как будто не его. Моро смотрит на него обеспокоенно, ожидая продолжения фразы, — сколько я проспал? — Примерно часа два с момента моего прихода. Как ты себя чувствуешь? — Жан подходит ближе и внимательно смотрит на Нила. — Голова очень болит. — Неудивительно, придурок, ты же заболел. Подожди немного, я принесу тебе жаропонижающее. — Моро убегает, оставляя Нила одного. В груди сжимается сердце. Джостен поднимает руку и смотрит на нее. Бледная, почти белая кожа. Он сжимает кулак, а лозы медленно окутывают его сердце. Вскоре в проходе появляется Жан, со стаканом воды и таблетками. Он подходит к кровати, ставит все на тумбочку и помогает Нилу сесть, затем подает все принесенное ему в руки. Нил глотает таблетку и запивает водой. Он жадно делает каждый глоток, жажда совсем замучила. Вода кончается, и он отдает стакан. Таблетка скоро должна подействовать. Несмотря на вату в голове, мысли крутятся, как пчелы в улье. Нил пытается ухватиться хоть за одну, но не получается, они ускользают от него, юркие рыбки, не желающие быть пойманными. Неприятное чувство охватило грудь. Так ощущается Ханахаки? — Нил — Жан выглядит обеспокоенно, когда Джостен наконец смотрит на него — поспи еще немного, после станет легче. Нил смотрит минуту, а может, две, но в конечном итоге он кивает. Тело погружается в теплую постель. Парень сворачивается калачиком, обнимая себя руками. Грудь горит огнем, как и все тело. Зажмуренные глаза и впившиеся в кожу ногти выдают все напряжение. Последнее, что видит Нил, погружаясь в беспамятство, это дисплей телефона, горящий экран, оповещающий о чьем-то сообщении.