Фу Дзынь / Лин Юань

Итак, давайте представим, Фу Дзынь восстанавливает силы после завершения задания «Нефритового благословения». Маленькое тельце, погружённое в прохладную, кристально чистую воду адептового водоёма, лениво перебирает плавниками. От этого водна гладь, отражая все цвета радуги в прямых и тёплых солнечных лучах, укрывает поверхность кругами. Лин Юань сидела на земле у самой кромки воды, подобно гордому сфинксу. Спокойно и даже немного сонливо она наблюдала за чешуйчатым созданием. В голову гордому зверю приходит, должно быть, глупая мысль: «А каково это — быть рыбкой?» С такими раздумьями суанинь суёт свою волчью морду в пруд, закрывает глаза и представляет себе в голове: «Я — рыбка». Холодная вода окутывает её чувствительный влажный нос, а затем покрывает каждую шерстинку её морды. Подобное поведение не осталось без внимания любопытной рыбки. Плавно она подплывает к хищнику, чьи усы словно намеренно не замечают колебания воды, столь близкие к ним. Фу Дзынь подплывает к носу суанинь, и это выглядит мило в глазах невинного создания. «Что с ней такое? Может, ей жарко?» — думает рыбка. Нежное касание, словно клювиок, коснулось чувствительных сенсоров Лин Юань. Она быстро открыла глаза и столь же быстро высунула морду из воды. Её усы и шерсть провисли под тяжестью капель, из-за чего выглядели небрежно и смешно на фоне её гордой осанки. — Лин Юань, ты чего? Жарко, что ли? — раздался над самой кромкой воды ласковый, тихо посмеивающийся голос. — Просто пить хотела, — строго ответила суанинь, не желая терять в своей гордости. На этом, собственно говоря, их диалог и закончился. В пещере повисла тишина, а звуки капель, которые усердно создавали капельники, звуки небольшого водопадика, что беспрестанно вливал воду в озеро адепта, и плеск воды, в которой барахтались безмозглые собратья золотой карпихи, вновь наполнили пространство. Фу Дзынь вернулась к своей незамысловатой деятельности, наворачивая круги в своём просторном прудике. Но голова её была полна беспокойных мыслей: «А как там долина?» «А как там люди?» «Как там путешественник? Может, попросить его собрать мою силу было слишком много? Должно быть, мне не стоило его просить?» В то время как Лин Юань уложила голову на лапы, вновь наполняясь спокойствием, непоседливый карп отплыл на другую сторону пруда, которую прикрывал Заветный нефрит. Карп замер и сосредоточился на своей силе, лёгким рывком выбрался из воды, и его тело приобрело человеческую форму. Держась за бортик пруда, Фу Дзынь почти выбралась из него, как перед её лицом появились уж очень знакомые кошачьи лапы. Сердце на секунду дрогнуло, словно у преступника, которого поймали за руку, и не успела она поднять глаза, как Лин Юань, подобно маме кошке, бережно взяла её за шкирку своей пастью. Она окунула её в воду, сбив всякую концентрацию, от чего те несчастные крупицы силы разлетелись, и к карпу вернулся в его естественный образ. Из пруда послышались несвязные звуки, любое слово возмущения застревало в горле, и донёсся лишь слегка опечалённый вздох. Лин Юань вновь легла на землю, наблюдая, как печальная рыба стала ещё ленивее, а её тонкие, словно шёлк, плавники плавно развевались на подводных течениях. Лин Юань не желала, чтобы это маленькое создание печалилось. Она опустила морду в воду и аккуратно зажала рыбу в своих сильных челюстях, но не с целью напомнить ей, что она хищник, и не с целью продемонстрировать своё доминирование, а скорее чтобы повеселить. Это как засунуть голову в пасть циркового льва. Её острые клыки не оказывали никакого давления на мягкие и тонкие чешуйки. Из воды раздался вздох неожиданности. Суанинь предельно нежно ухватила самый кончик длинного плавника хвоста и подняла создание над водой. Звуки стекающих по скользкому телу капель и разбивающихся о водную гладь завершились всплеском, словно в воду упал камень, и одновременным звонким, скромным смехом. Лин Юань легко улыбнулась, не слишком меняясь в кошачьем лице, желаемого добилась, рыбка не грустит. Но вскоре всё равно пришло осознание, рыбке нужен воздух. Смотреть на это вновь загрустившее создание, что улеглось на дно пруда и пускало лёгкие пузыри, было для гордого сердца невыносимо. Раньше специально для этого у них был милейший чайничек, архонт его знает, когда он последний раз использовался. Хищник в молчании покинул пещеру, напряжённо вспоминая, где могла оставить эту вещицу. И всё же нашёл её именно там, где и оставил, вернувшись в обитель даже быстрее, чем покинула её. Она подошла к озеру, держа ручку чайника в пасти. Тушка рыбки не сдвинулась и на сантиметр. Опустив морду над водой, Лин Юань окунула чайник в воду, и вода заполнила его пустоту. Услышав новые звуки в её пруду, карп с любопытством обернулась к их источнику. Видя совершенно спокойное лицо суанинь, она в тот же момент прочитала в её глазах: «Что ждёшь?» и неведомое счастье охватило её. Юрко карп поднимался со дна пруда, оставляя за собой лёгкий след из пузырей, и оказался в чайнике. Нарезав в нём несколько кругов, рыбка прижалась к его стенке, выглядывая из-за тени, с чистой радостью смотрела в глаза хищнице. Лин Юань подняла голову и, вместе с тем, подняла чайник над водой. Немного воды пролилось из него с плеском, возвратившись в водоём. В таком виде Лин Юань и несла свою рыбку в любое место, которое та только могла вспомнить, пока путешественник не собрал всю силу благословенного карпа. — О, спасибо, путешественник! Я бесконечно благодарна тебе. Ума не приложу, что бы я без тебя делала. Знай, если понадобится моя помощь, только скажи. Это твоя награда за твой тяжкий труд. — Как много благодарности с уст нежной девушки, что предстала теперь перед суаниньским взором. Низкая и такая нежная. Её одежда мягкая на вид, а их золотистый, как чешуя карпа, и бледно мятный цвет подчёркивают светло-каштановые волосы до лопаток, часть из которых была заколота золотистой канзаши в форме карпового хвоста. Как она прекрасна в этом образе, но говорить этого вслух не стоит. Одно Лин Юань понимала ясно как ничего другого. Это нежное создание уже не беспомощно и в её защите не нуждается. Долина Чэньюй полна восхищающими взгляд пейзажами, умиротворение и покой делали это место настоящим раем для адептов и их очень уж долгой жизни. Казалось бы, неприглядная поляна между двух высоких холмов. Земля, заросшая низкой бирюзовой травой, словно переливалась оттенками пурпурного, бледно-сиреневого и пятнами зелёного цвета, и лишь на самой вершине холмов росла одинокая пара сосновых деревьев, на верхушках которых гнездились птицы. Голубое небо, украшенное облаками, отражало розовые, румяные закаты, а среди этих простых красот — самая главная из них. Большой зверь подходит к нежному созданию, что даже в этом облике выглядит настолько меньше её. Мокрый нос пару раз коснулся нежной шеи, и от Фу Дзынь послышалось некое зойканье. Исправленный вариант с учётом орфографии и пунктуации: — Ой! Лин Юань, что же ты! — произнесла смущённая рыба, прикрывая губы рукой в робком жесте. Но хищница не обратила внимания. Её дыхание стало коротким и быстрым, мокрый нос почти не отрывался от нежной кожи, покрывая её мурашками от холодных и влажных касаний. Суанинь начала наступать на Фу Дзынь, как это делают большие хорошие мальчики, желающие внимания своих хозяев, должно быть, прекрасно осознавая, как ведёт себя сейчас. Своей массой она завалила чешуйчатую на землю, прямо в цветы. Тот самый невысокий дикий сорняк, что цвёл нежными, как смоченный шёлк, лепестками: белыми у нектарницы, плавно переходящими в ярко-розовые кончики. Несколько океанически-голубых бабочек разлетелись в разные стороны, а Лин Юань улеглась сверху на Фу Дзынь. От лазурной шерсти отсыпалась пыльца, и перед взглядом лежащей на спине карпихи предстало не слишком-то и изменившееся создание. Человек. А точнее, женщина — сильная и крепкая, очень грубого телосложения. Её лицо вытянутое, а скулы широко расставлены, создавая прямоугольную форму лица. Совершенно спокойные сереневые глаза с узкими кошачьими зрачками лазурного оттенка не отображали совершенно ничего, из того что сейчас происходило под крепкой грудиной, лишь внимательно следили за смущением в чужих глазах. Длинные, до пояса, прямые, тёмно-каштановые волосы с лазурным отливом были собраны в высокий хвост, у основания которого покоилась канзаши с золотой бусиной. На ней было кимоно юкатабира, но из грубое и тяжёлого материала, доходящее до колен, бледно-синеголубого цвета, с вышитой по подолу сакурой в период цветения, подпоясанное широким, насыщенно-фиолетовым поясом. Традиционные хакама плотно прилегали к голеням, а на ногах красовались белоснежные таби и гэта. Широкие плечи, относительно отсутствующая талия, массивные бёдра… Про грудь и вовсе можно было не вспоминать. Очень похожая на кайраги. — От тебя больше не пахнет рыбкой. Ты теперь похожа на людей, что под цветы маскируются, — монотонно произнёс низковатый голос.