Проклятье Вальмонтов

      Новый приступ кашля заставил маленькую девочку согнуться вдвое на кровати. Она вся в липком холодном поту. Девочка тяжело больна. Уже давно. И никаких улучшений не наблюдалось. Пожилой доктор устало вздохнул и отвёл взгляд от матери, которая обеспокоенно метнулась к своему ребёнку. В последнее время у девочки началось кровохаркание.       — Доктор, но можно ведь что-то сделать? Вы ведь лучший в своём деле! Я помню, как вы вылечили от чахотки дочь Энгримов…       — От чахотки, миссис Вальмонт, а не от родового проклятия. Вы не послушали совета людей десять лет назад и не отдали дитя простолюдинам. Вы знали, что вашему первенцу суждено умереть. Ведь это поисходит из поколения в поколение в роде Вальмонт на протяжении сотни лет. Что Вы теперь от меня хотите?       — Чтоб ты вылечил мою дочь! — прокричала женщина. По её щекам струились дорожки слёз. Волосы всклокочены, хотя обычно она собирала их в тугую, акккуратную причёску. Женщина вытерла рот дочери тряпицей, на которой остались алые капли. Ненадолго девочка затихла, погрузившись в зыбкий сон.       — Ведь проклятие разрушает её тело, — миссис Вальмонт продолжила уже спокойнее. — А Вы, доктор, как раз и занимаетесь болезнями тела, так ведь? Так лечите же! Я наложу на себя руки, если Эстиль умрёт!       — Прстите, миссис. Я ничем не могу помочь, — мужчина виновато опустил голову. Ему действительно было очень жаль и девочку, и её мать, и отца, который беспокойными шагами мерил холл их небольшого загородного особняка.       — Ну, что там? — мистер Вальмонт тотчас подлетел к ссутулившейся фигуре доктора, когда тот покинул спальню его дочери.       — Мне очень жаль, — безжизненным голосом ответил доктор. — Не думаю, что мисс Эстиль поправится. Я сделал всё, что было в моих силах.       Вымотавшийся физически и морально пожилой мужчина покинул особняк семьи Вальмонт. Доктор поспешил к экипажу, так как с неба словно из ведра лил дождь. А ветер хлестал дождевыми каплями по лицу, норовя то и дело сорвать с человека короткополую шляпу.       Тем временем мистер Вальмонт, который от отчаяния с трудом сдерживал слёзы, присев на диван и спрятав лицо в ладонях, услышал тихий голос слуги:       — Господин? Энто, конечно, не моё дело, — низкий полный мужичок с крупной залысиной мялся в углу. Вальмонты наняли его на должность управляющего, хотя он был малограмотен и происходил из деревенских. Но зато не брал много за свою работу, что было на руку семье, которая тратила огромные суммы на лечение дочери. — Господин, я тут жёнушке своей, Берте, поведал про горюшко ваше. А она знаете чё выдала? Говорит, к ведьме твоим господам надобно идти. Мол, в лесу живёт одна, за деревней, она всякую хворь лечит, что нечистой силой вызвана. Правда, никто из тех, что к той ведьме наведывался, не говорит, какую плату та берёт…       — Ведьма? — миссис Вальмонт, которая незаметно вышла из комнаты уснувшей дочери, придала словам слуги куда больше внимания, чем её супруг.       — Да, Госпожа. Самая настоящая ведьма, не травница или знахарка какая-нибудь!       — Вилл? — женщина подошла к мужу, который по-прежнему не отрывал ладони от лица. — Это единственная возможность спасти Эстриль… Я пойду к ней! Говори, как к той ведьме попасть? — миссис Вальмонт сейчас и сама чем-то напоминала ведьму, настолько бешено горели её глаза. То был огонь надежды. Женщина не позволяла ему угасать ни на минуту.

***

      Морриган вернулась с прогулки. Погода была что надо: шёл дождь, ураганный ветер ломал в лесу ветви деревьев, завывая между крон и разбрасывая опавшую листву. Изредка небо разрезали вспышки молний. Это зрелище она особенно любила. Морриган и сама не могла себе объяснить столь сильную любовь к непогоде. Нет, это не было свойственно всем ведьмам. Это была её особенность. Бабушка говорила, что это потому, что Мор родилась в бурю. А ещё старая ведьма часто сравнивала характер внучки со штормом.       Неожиданно Морриган заметила у своего порога одинокую фигуру в плаще, капюшон которого скрывал лицо. К стволу молодой осины привязана лошадь. Одежда на госте явно дорогая. Из чего Морриган сделала вывод, что к ней пожаловал знатный человек, а не кто-то из деревенских. Гость зябко кутался в свой плащ, тщетно стараясь спрятаться от непогоды.       — Кто ты? И скакой целью пожаловал ко мне? — низкий для женщины голос Мор был, тем не менее, довольно звонок, чтобы гость услышал его сквозь порывы сильного ветра.       — Мне бы… мне нужна помощь. Моя дочь проклята. Помогите снять проклятие. Плачу любые деньги!       — Мне твои деньги в глуши лесной без надобности. Раз пришёл, заходи, гостем будешь. Негоже в такую непогодь у порога топтаться, — Морриган открыла дверь в свою обитель и зашла внутрь, оставляя дверь открытой для человека. По робким шагам за спиной она поняла, что тот последовал за ней.       Ведьма зажгла многочисленные свечи одним движением руки: не менее двух десятков огньков озарили единственную комнату в её домишке тёплым жёлтым светом. На человека это явно произвело впечатление, мужчина стоял с открытым ртом, сжимая в руке капюшон, который всё же решил снять с головы. Ведьма присмотрелась к гостю. Мужчина в годах, благородство сквозило в каждом движении, в каждой чёрточке лица. Красив, хотя и не идеален: на бледной коже уже было немало морщин, в волосах — седины, а эти усы были совсем неуместны и только портили аристократичные черты его лица. Морриган он понравился.       Ведьма налила тёплого травяного чая в кружку и протянула гостю. Человек явно продрог, видимо, он ждал её довольно долго.       — Что это? — мужчина взял в руки кружку, но смотрел на неё с недоверием.       — Чай. У вас ведь так принято встречать гостей. Ты — гость, я — хозяйка. Пей. Или не нравится моё гостеприимство? — Морриган изогнула соболиную бровь, вопрошающе глядя на мужчину.       Мужчина колебался, но затем сделал осторожный глоток. Горячий отвар разлился по его нутру приятным теплом, отгоняя леденящую сырость, проникшую в кости.       — Благодарю, — сухо произнёс он, осторожно ставя кружку на грубый деревянный стол.       — Теперь к делу, — Морриган облокотилась на стол, сцепив длинные пальцы в замок. — Ты сказал, твоя дочь проклята. Кто это сделал?       — Это древнее проклятие нашего рода. Испокон веков первенцы Вальмонтов умирают в детстве. Ни один лекарь не смог помочь.       Ведьма чуть склонила голову набок, изучая мужчину.       — Ты ошибаешься. Любое проклятие имеет начало… и имеет конец. Вопрос в том, какой ценой ты готов его разорвать.       Вальмонт поднял глаза, в них вспыхнула надежда.       — Любой ценой.       Морриган усмехнулась:       — Это опасные слова, человек. Но я тебе помогу.       Ведьма подошла к мужчине и взяла его ладонь в свои руки. Сама же она заглянула в испуганные голубые глаза. Мор сразу же почувствовала работу кого-то из её предшественниц. Да, это именно ведьма их рода прокляла Вальмонтов столетия назад. Морриган даже увидела, что имела место неразделённая любовь и связанный с ней обман.       — Хм, а всё оказалось куда проще, чем могло показаться, — хмыкнула ведьма и удалилась в свою каморку, скрываясь во мраке за неприметной дверцей. Человек замер в напряжении. Слова ведьмы вселили в него веру в то, что его дочери действительно можно помочь! Сердце заплошно билось. То ли от страха, то ли от радости.       Вскоре ведьма вернулась, держа что-то в руках. Не сразу мистер Вальмонт смог понять, что именно принесла она ему… А когда, приглядевшись, разобрался, человек сдавленно ахнул, прикрывая от ужаса рукой рот. То были кости. Выбеленные временем человеческие останки. А если быть точными: рёбра с грудиной и частью позвоночника.       — Что это? — наконец смог выдавить из себя мужчина.       — Это то, что спасёт твоего ребёнка. Останки одной из моих сестёр. Так называемый ведьмин корсет. Надень его на девочку, и со временем она исцелится. Но скажу сразу, что на то уйдёт не день и не неделя. А годы, возможно, десятилетия.       — Надеть? А как же… как моя Эстиль будет?..       Мистер Вальмонт осёкся под холодным взглядом ведьмы. Чёрные глаза словно прожигали в нём дыру.       — Хочешь видеть свою дочь живой? Тогда наденешь и заставишь носить. Придёт время, и любая ведьма сможет это с неё снять. А теперь о цене. Не думай, что я помогаю безвозмездно. — Губы Морриган растянулись в широкой улыбке, обнажая белоснежные зубы. — Ты должен будешь провести со мной эту ночь.       — П-провести ночь? — мужчина пытался убедить себя, что неверно истолковал слова молодой ведьмы.       — Именно. И ты верно всё понял, Вальмонт. Провести ночь. Предаться страсти. Трахнуться, наконец. Великодушно простите, не знаю, как принято называть это в ваших кругах.       Мор отложила в сторону часть скелета, которую держала до этого в руках. Грациозной походкой она подошла к нему, протягивая к лицу человека свои изящные, длинные пальцы. Ведьма действительно хотела этого мужчину. А еще она увидела, какой прекрасный плод даст их связь. Мистер Вальмонт не смел отшатнуться от прикосновения, хотя ему очень хотелось. Нет, ведьма не пугала его внешне. Скорее наоборот, она была прекрасна и довольно соблазнительна. Но его пугала сила, исходящяя от неё. Мужчина чувствовал эту жуткую тьму.       «Надо было послушаться супругу и отправить сюда её», — пронеслось в голове человека, прежде чем неведомо откуда взявшаяся похоть накрыла его с головой.

***

      Восемь лет спустя.       — Мисс Вальмонт, так не слишком туго? — служанка бережно и аккуратно затягивала корсет на молодой хозяйке. Ей всё казалось, что той больно. Хотя Эстиль уже не раз уверяла девушку, что никакой боли та ей не причиняет.       — Нет, Фрея, всё хорошо, — на полных губах скользнула мягкая улыбка. Сердце Фреи пропустило удар. В очередной раз она поразилась тому, насколько юная госпожа Вальмонт была красива! И даже эти жуткие «украшения», которые будто срослись с кожей девушки, не портили её красоты и очарования. Фрея это точно знала, потому как только ей было довзволено прислуживать Эстиль во время купания. В памяти служанки, как сейчас, были свежи картины плавных изгибов тела, белой кожи, в которую словно вживили жуткие драгоценные украшения… Они охватывали грудную клетку девушки со всех сторон, повторяя её скелет. Это выглядело так, будто кости самой Эстиль выдвинулись наружу, покрываясь при этом позолотой.       Когда два года назад Фрея пришла работать в особняк к Вальмонтам, она часто слышала пересуды между другими слугами. Они называли присутствие у юной госпожи этой особенности «мерзостью» и «проделками дьявола». Да, для кого-то это выглядело жутко и пугающе, вызывало омерзение. Но не для Фреи. Та сама не заметила, как, тайно любуясь Эстиль изо дня в день, влюбилась по самые уши…       — Эс, поторопись! — в комнату заглянула миссис Вальмонт. Она незаметно поморщилась, заметив на дочери то, существование чего старалась тщетно забыть. — Отец уже ждёт. Он лично будет сопровождать вас. Добираться будете верхом, так что надень на неё соответствующий наряд, Фрея.       — Да, госпожа.       Дверь закрылась. Девушки остались вдвоём.       — Мне так страшно. Не хочу к ведьме, — едва слышно прошептала Эстиль.       — Почему? Ведь это она вас спасла, госпожа?       — Наверняка отец отвалил ей немало денег. Хотя он так и не признался, какую плату та взяла. Должно быть, сумма была очень большой! Мне кажется, снимать это будет очень больно. Фрея ничего не ответила. Ей хотелось сказать, что Эстиль не почувствует боли. Хотелось успокоить. Но девушка лишь прикусила губу.       Пальцы служанки непроизвольно сжались на лентах корсета. Мысль о том, что ей самой вскоре придётся снять с девушки эти странные золотые украшения, вызывала в ней тревогу. И странное предвкушение.       — Вы не обязаны этого делать, госпожа, — осторожно проговорила Фрея, оборачиваясь к Эстиль. — Можно отказаться.       Она давала возможность девушке остаться в счастливом неведении. Протягивала ей соломинку для спасения из той пучины, на грани которой балансировала Эстиль.       Но юная мисс Вальмонт вздохнула, проводя ладонью по своему плечу, где золочёная кость переходила в её собственную ключицу, сливаясь с живой плотью, и сказала:       — Если бы всё было так просто, Фрея. Отец не позволит. Он говорит, что это мерзость. Что я не должна так жить. А более всего, отец боится, что так я никогда не найду себе супруга. Как будто лишь в этом счастье!       Фрея уловила нотки отчаяния на грани с истерикой в голосе Эстиль. Чтобы как-то успокоить и поддержать госпожу, она взяла руку Эстиль в свою, нежно сжимая её.       — Вы прекрасны. Это не проклятие, не уродство. Это… ваша особенность.       Эстиль взглянула на неё широко распахнутыми глазами. Никто никогда не говорил ей таких слов. Даже мать старалась избегать взгляда, делая вид, что ничего не произошло. Но Фрея… Фрея смотрела на неё так, словно её украшения были частью чего-то великого. Чего-то, достойного любви.       В дверь постучали. Голос управляющего прервал момент:       — Госпожа, мистер Вальтмонт ждёт Вас у выхода.       Эстиль выдохнула и кивнула Фрее:       — Поможешь мне одеться?       Фрея молча подошла к гардеробу, доставая дорожный костюм. В груди у неё невольно сжимался тугой ком из тревоги и беспокойства. Она не знала, как Эстиль отреагирует, когда узнает правду. Но одно было ясно — сегодня всё изменится.       Фрея молча помогала Эстиль переодеться, пряча дрожь в пальцах. Её мысли путались. Тайна с каждым днём становилась тяжелее, давя на грудь. «Всё эта дурацкая влюблённость, будь она не ладна!» — ругала себя мысленно Фрея.       Когда Эстиль наконец была готова, она взглянула на служанку с лёгкой улыбкой:       — Всё хорошо, Фрея? Ты выглядишь бледной.       — Всё в порядке, госпожа, — быстро соврала та, отводя взгляд.       Они спустились вниз, где уже ждал мистер Вальмонт. Его лицо фальшиво-спокойное и непроницаемое. Лошади уже были осёдланы. Без лишних слов мужчина сел в седло, бросив короткий взгляд на дочь и притихшую рядом с ней служанку:       — Поехали.       Фрея помогла Эстиль сесть верхом, и вскоре сама заняла место в седле. Внутри у неё всё сжималось от осознания, что дорога, по которой они едут, ведёт к раскрытию её тайны. И в то же время девушка испытывала облегчение от того, что скоро груз этой самой тайны спадёт с её плеч. Она раскроет Эстиль правду. Сразу всю.       Лес, окутанный утренним туманом, казался бесконечным. Лошади спокойно брели меж огромных стволов вековых дубов, чьи раскидистые кроны закрывали собой небо, не давая утреннему солнцу пробраться сквозь их широкие листья.       Фрея чувствовала, как сердце Эстиль учащённо бьётся от волнения. Служанка заметила, что чем глубже они заезжали в лес, тем чаще ёрзала в седле её госпожа. Она не единожды порывалась что-то сказать, но всякий раз передумывала.       Прошло несколько часов, когда на горизонте, между стволами деревьев и зарослями кустарника, показался тёмный дом, скрытый в тени старых осин. Эстиль поёжилась.       — Она… она здесь живёт? — прошептала девушка.       Фрея лишь кивнула, чувствуя, как внутри у неё всё сжимается. В какой-то момент она даже допустила непростительную слабость, испытав порыв сбежать! Фрею очень пугало то, как отреагирует на правду объект её влюблённости. Она прекрасно понимала, что правда не обрадует Эстиль… Мысленно Фрея готовила себя к тому, что вскоре ей предстоит страдать от разбитого сердца. Хотя, есть ли сердце у ведьм? Её мать была убеждена, что ни сердца, ни души у них не имеется.       Мистер Вальмонт спешился, какое-то время он не решался подойти к двери. Фрея наблюдала, как мужчина очевидно нервничает. Он переступал с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг. Оно и понятно. Когда-то он пережил здесь нечто, что преследовало мужчину на протяжении всей жизни. Но потом мистер Вальмонт всё же решился, на негнущихся ногах подошёл к дому и резко постучал в тяжёлую деревянную дверь.       Фрея, которая как раз помогла спешиться своей госопоже, глубоко вздохнула. Люди ждали, что хозяйка откроет им. Они ожидали увидеть другую ведьму — её мать, не ведая, что та уже давно покинула эти земли. Ведьмы росли и взрослели быстрее людей. А жили при этом дольше.       Фрея, обогнув замершую в страхе и нерешительности Эстиль, подошла к дому, взялась за металлическую ручку двери и отворила её, жестом приглашая Эстиль войти. Внутри было темно и пахло травами, воском и чем-то древним, едва уловимым. Господа Вальмонты, вошедшие следом, не поняли ещё, что Фрея отворила им дверь не как служанка, а как хозяйка этого места.       Тогда Фрея прошептала несколько слов на древнем языке, и в тот же миг свечи, расставленные по комнате, вспыхнули мягким светом. Эстиль вздрогнула:       — Фрея… ты… Мистер Вальмонт же поражённо замер, округлив глаза. Он видел подобный трюк ранее, восемь лет назад… осознание медленно, но верно приходило к мужчине.       — Ты — ведьма? — спросил он спустя продолжительное время, когда люди глазели на Фрею, пытаясь рассмотреть во внешности молодой служанки детали, подтверждающие очевидное.       — Господин Вальмонт, Вам лучше подождать снаружи. Я буду проводить обряд, а он… не терпит посторонних глаз, — спокойно проговорила Фрея, не желая отвечать на глупый вопрос, ответ на который и так был понятен всем. Мужчина нахмурился, но всё же кивнул и вышел, громко захлопнув за собой дверь. Страх перед ведьмой подавил в нём всякий порыв к спору. Теперь они остались вдвоём.       Эстиль нервно оглядывалась. Она не могла смотреть на Фрею, боясь увидеть свою служанку, которая успела стать её доброй подругой, в образе ведьмы… Для юной мисс Вальмонт слово «ведьма» всегда ассоциировалось с чем-то злым, оталкивающим и пугающим. Эстиль очень не хотела, чтобы те же чувства у неё вызывала её «маленькая Фрея». Она часто называла так служанку в мыслях. Вслух не решалась, ибо, если это заметит маменька, ей могло сильно достаться за панибратское общение со слугами. Миссис Вальмонт ревностно и строго следила за манерами дочери.       — Почему ты никогда не говорила… об этом? — спросила Эстиль дрожащим голосом. Она разглядывала висящие на стене пучки трав, только бы не смотреть на Фрею. Но этот вопрос сорвался с губ самопроизвольно, девушка не успела вовремя остановить свой язык.       — О чём не говорила, госпожа? Что я ведьма? Или что люблю тебя? — Фрея осознано перешла на «ты». Для ведьмы нет и не было господ на её земле. Все эти официальные обращения к людям она допускала сама, по собственной воле, дабы продолжать игру. Как и нанялась в особняк Вальмонтов прислугой. Фрее было любопытно.       Перед тем, как покинуть эти земли, её матушка поведала тайну появления Фреи на свет. В том числе, поведала и кто её отец. И, конечно же, рассказала о проклятье и ведьмином корсете, что носила её… сестра. Да, Фрея осознавала, что Эстиль — её сестра. Но это не помешало ведьме влюбиться. Разве что-то в этом мире вообще способно помешать полюбить?       Эстиль меж тем отрицательно качала головой, не веря словам Фреи. Она невольно отступала назад, пока не упёрлась спиной в дверь. Её дыхание стало прерывистым. В золотисто-карих глазах отражались пляшущие огоньки свечей и что-то ещё — страх, замешательство, надежда. Фрея не знала, что Эстиль ответит. Но теперь, когда правда была сказана, пути назад уже не было.       — А хочешь ещё более интересную правду? Мы с тобой сёстры, Эстиль.       — Нет, не верю… это не может быть правдой! Мой отец никогда не изменял матушке, я очень болела в детстве, он был рядом всегда!       — Ну, как минимум, один раз допропорядочный семьянин и примерный отец — мистер Вальмонт — всё же пошёл на измену. Чтобы излечить свою дочь и снять проклятие, от которого та медленно, но верно умирала. Да, моя мать его, по сути, принудила. Это оправдывает нашего отца. Но не отменяет того, что мы сёстры, — Фрея улыбнулась, демонстрируя свои острые, выдающиеся клыки. У людей таких не было. По коже Эстиль побежали мурашки от страха.       — Ты лжешь… — Эстиль готова была расплакаться. Фрея видела это. Ведьме совсем не хотелось, чтобы её возлюбленная лила слёзы. Потому Фрея прикусила язык и обдумала свой ответ, чтобы не выпалить чего грубого. Эстиль же ухватилась за факт несоответствия возраста «сестры» с тем временем, что прошло после исцеления её самой:       — Будь ты моей сестрой, и произойди всё так, как ты сейчас расписала, тебе было бы восемь, а не восемнадцать!       — Если бы я была человеком, то да. Но я ведьма, Эстиль. Не путать со знахаркой, травницей или колдуньей, которые шепчат там себе что-то и жгут травки. Я — ведьма. Не человек. Существо, рождённое при участии и по воле магии. Потому и жизнь наша… проходит иначе.       Фрея осеклась. Тайну нельзя было раскрывать никому. Даже тому, в кого влюблён всем сердцем.       — Всё равно, я не верю! — Эстиль капризно топнула ногой, и несколько слезинок всё же скатились с её глаз. Фрея уже достаточно успела изучить повадки этой девушки. Она знала, что та вела себя так по-детски в те моменты, когда была сильно растеряна и не могла взять себя в руки.       — Не верь. Во всяком случае, сейчас я единственная ведьма в округе. Единственный шанс снять с тебя ЭТО, — Фрея кивком головы указала на край ведьминого корсета, где он переходил в ключицу самой Эстиль. — Сроки ведь поджимают. На носу бал дебютанток.       — Чего ты от нас хочешь?! Денег? Мести? Но за что? Зачем ты заманила меня сюда…       — Заманила? Вы сами пришли ко мне! Пришли за помощью, и я помогу. Мне ничего не нужно от семьи Вальмонт. А моя игра в служанку — это так, прихоть и шалость. Не бери в голову. Но скажу сразу, ведьмин корсет так легко не снять. Понадобится несколько дней, потому что ты носишь его долго. Больно не будет. Но я потрачу много сил, если сниму его за раз. Начнём сегодня. Я освобожу ключицы и грудину. Подойди ко мне.       Эстиль колебалась. Ей было боязно. Она не видела больше в стоящей напротив девушке свою «маленькую Фрею». Она выглядела как и прежде, но что-то неуловимо изменилось. Или от знания того, КЕМ является Фрея, изменилось отношение самой Эстиль? Мисс Вальмонт всё же сделала нерешительный шаг. Затем второй. Она приближалась неспеша к Фрее, а у той перехватывало дыхание от осознания, что теперь-то Эстиль видит её настоящую! Видит и идёт к ней навстречу.       — Тебе нужно приспустить платье в зоне декольте. Я должна иметь доступ к грудине полностью, — Фрея и сама себе не смогла бы объяснить, отчего её голос вдруг сделался таким низким и хриплым.       — Приспустить платье? — Эстиль округлила глаза, с недоверием взирая на Фрею.       — Да. Я уже видела тебя полностью обнажённой. И не раз. Так в чём дело сейчас?       Эстиль и сама не могла себе ответить на этот вопрос. Однако, после признания Фреи всё стало не так, как раньше… Но девушка всё же послушно спустила рукава с плеч и лиф платья, оголяясь по пояс. Тело там было прикрыто лишь тонкой белой сорочкой и корсетом. Фрея неспешно приблизилась.        Не отрывая взгляда от замершей напротив Эстиль, она невесомо коснулась кожи плеча сестры. Побежали мурашки. Фрея провела пальцем вверх, к ключице, погружая кончик пальца в ложбинку за костью. Тут можно было ощутить биение человеческого сердца. Эстиль прикусила губу. Фрея тем временем выпустила на свободу свою силу, давая возможность магии наконец-то найти выход. Мисс Вальмонт почувствовала тот момент, когда из руки Фреи к ней устремилось нечто холодное, неприятное. Оно окутывало сросшиеся с телом девушки кости, постепенно отделяя ведьмин корсет. Фрея не обманула. Больно не было. Тем более, что голубые глаза ведьмы неотрывно смотрели на неё, и Эстиль казалось, что она утопает в этой синеве… То было горное озеро, студёное, колкое, но прекрасное в своей чистоте.       — На сегодня довольно. Иди к отцу, — проговорила Фрея, поворачиваясь спиной к Эстиль. Та надела верх платья и молча покинула её обитель. Фрея до боли стиснула кулаки. Ей хотелось заставить Эстиль остаться. Она нужна была ведьме рядом! Но с другой стороны, Фрея понимала, что не сможет и не хочет удерживать Эстиль рядом силой… Её возлюбленная не заслуживает такой участи.       На следующий день Фрея сняла корсет с грудного отдела позвоночника. В третий день — с рёбер. Эстиль была свободна. Ведьма отошла к окну, ожидая, когда девушка оденется и покинет её. Теперь уже окончательно. Фрея невольно скрипнула зубами, представив, как какой-нибудь лощёный хлыщ будет кружить Эстиль в танце на предстоящем балу дебютанток…       — Родители уже присмотрели мне супруга, — из-за спины неожиданно раздался тихий голос. Фрея даже вздрогнула, так как все эти дни они молчали, ведьма сказала девушке едва ли пару слов.       — Поздравляю. Желаю тебе иметь крепкую семью и много детишек.       — Не поздравляй. Он ужасен! Это старый, лысый… помнишь мистера Хемшвора, он заходил как-то к папеньке в гости?       — Помню. Мистер Сверкающая Лысина.       Эстиль прыснула, вспомнив, как они с Фреей тайком давали мистеру Хемшвору дурацкие прозвища. И не только ему…       — Помоги мне, а? Сделай что-нибудь, чтобы этого брака не было? Родители меня совсем не слушают!       — Сделать что-нибудь? Могу только убить. Его или твоих родителей. Согласна на такое? — спросила Фрея, едко ухмыляясь. — Или же ты можешь… сбежать ко мне. Если мы будем вместе, то всё преодолеем. Это я могу тебе гарантировать.       — Сбежать? Вместе? Ты предлагаешь, чтобы я… — Эстиль замолчала на полуслове. В её карих с медовым отливом глазах явственно читалось недоумение.       — Я предлагаю, чтобы ты стала моей. И предложу я это лишь единожды — сейчас. Так что ты на это скажешь, Эстиль Вальмонт?       Девушка отступила от ведьмы. Ушедший было страх перед Фреей вернулся. Старх и смущение. Эстиль резко развернулась и выбежала к ожидавшему её на улице отцу. Это было более чем красноречивым ответом для Фреи. Ведьма с удивлением отметила, как тупая боль врезалась в грудь, мешая нормально сделать вдох. Никогда ранее Фрее не приходилось подобного испытывать.

***

      Лето было в самом разгаре. Стояла душная июльская ночь. Лес гудел множеством звуков: от хруста веток под лапами зверя, до треска насекомых и переливистых трелей соловьёв. Фрее не спалось. Ведьма собиралась покинуть эти земли. Уйти, как можно дальше. Она наивно полагала, что это поможет избавиться от той ноющей боли, что настырно грызла её нутро. Фрея даже было решила, что заболела. Но потом поняла, что то было лишь болью разбитого сердца. Хотя она прекрасно понимала, что у её любви может быть лишь такой, закономерный итог. Спать не хотелось. Мысли роились в голове, больно жаля своим «а если бы…» Оттого Фрея сидела на крыльце своего домика и любовалась на звёзды.       Уже перевалило заполночь. Пара часов, и небо начнёт светлеть, постепенно окрашиваясь рассветной краской. Вдруг до чуткого слуха ведьмы донёсся странный звук… По лесу скакала лошадь. Животное неслось быстро, словно ездок пришпоривал его, что было сил. А вскоре меж стволов замелькало что-то белое. Писмотревшись, Фрея увидела знакомый силуэт.       «Быть не может!» — пронеслось в голове у ведьмы. Да и как тут было поверить своим глазам, если к ней среди ночи на запыхавшейся лошади неслась Эстиль Вальмонт! Фрея встала и замерла подобно изваянию. Её охватило странное оцепенение, хотя внутри всё дрожало и стремилось к возлюбленной. Эстиль тем временем подъехала совсем близко, она спешилась и быстро зашагала к Фрее. Девушка дышала тяжело и загнанно, будто не ехала на лошади, а бежала сюда бегом. Ведьма слышала, как часто колотится в груди человеческое сердце.       Эстиль же, которая до этого так быстро и уверенно шагала к Фрее, постепенно замедлила свой шаг и замерла напротив. Обе молчали. Эстиль переводила дыхание и собиралась с мыслями. Фрея ждала, силой воли подавляя порыв спросить, что произошло.       — Я… я… — грудь Эстиль ходила ходуном под тонкой тканью ночной сорочки. Фрея невольно отметила, что лунный свет вполне свободно проходил через ткань, очерчивая силуэт Эстиль. — Я сбежала. К тебе, — наконец-то смогла выговорить девушка.       До Фреи не сразу дошёл смысл сказанных Эстиль слов. А когда ведьма всё же поняла, она робко улыбнулась и спросила:       — Не пожалеешь потом?       — Не пожалею! — Эстиль замотала головой, подкрепляя свои слова жестом. Кашатновые кудри игриво подпрыгнули. Мисс Вальмонт абсолютно точно могла сказать, что не пожалеет. За месяц разлуки, что они не виделись, Эстиль поняла: ничего ей более не нужно, лишь бы её «маленькая Фрея» была рядом.