Falling For You / Влюбляюсь В Тебя

Когда Шэдоу упал в первый раз, то подумал, что ему конец. И он смирился с этим. Почувствовав, как энергия мерцает в суперформе, он понял, что не сможет продержаться в этом состоянии достаточно долго, чтобы выжить. Он не мог управлять этой силой так же хорошо, как Соник. Он понятия не имел, почему так происходит, но это не имело значения — если он сможет продержаться достаточно долго, чтобы спасти Землю, всё будет хорошо. Поэтому продержался ровно столько, сколько нужно. И в тот момент, когда он убедился, что сдержал обещание, данное Марии, сила покинула его. Она мерцала, сердце пропустило удар, а шипы начали темнеть, возвращаясь к своему естественному оттенку. Он пошатнулся, веки уже налились тяжестью. Никогда в жизни Шэдоу не чувствовал себя таким измотанным; на самом деле он даже не думал, что такое возможно. Он был Совершенной Формой Жизни, и «усталость» не должна была быть тем, что он испытывал. Но теперь? В этом не было никаких сомнений. Его веки словно тянули вниз стокилограммовые гири, а гравитация в тысячу раз сильнее тянула за ноги. О, как бы хорошо было просто подчиниться этой силе, наконец-то позволить себе отдохнуть, хотя бы раз. — Шэдоу? Мягкий голос пробился сквозь туман в сознании. Он моргнул раз, другой, осторожно повернув голову в сторону его источника. Каждое движение требовало всех усилий, чтобы сфокусировать взгляд. Всё было намного темнее и размытее, чем он помнил, но он смог различить очертания светящегося золотого силуэта перед собой. Шэдоу улыбнулся. Сила Соника всё ещё была велика; с ним всё будет в порядке. И Шэдоу отпустил себя. — Шэдоу! Гравитация Земли, находящейся так далеко внизу, поглотила его. Он летел сквозь атмосферу, как пуля из ружья. Кончики шипов снова начали светиться, но на этот раз ярко-красным, а не бледно-жёлтым; жгучая боль вместо поглощающей силы. Но Шэдоу почти не чувствовал боли, наслаждаясь тем, что сила больше не течёт по венам, отравляя всё, к чему прикасается, и навсегда оставляя шрамы. Теперь он просто хотел отдохнуть, отдохнуть навеки. — ШЭДОУ! Глаза Шэдоу в последний раз приоткрылись. Высоко над ним Соник летел по воздуху, и отчаяние читалось в каждом движении, когда он вытянул руку как можно дальше. Другой рукой он сжимал знакомое золотое кольцо. Отдаленно Шэдоу подумал, почему Соник выглядит таким напуганным; они ведь спасли Землю, не так ли? Человечество в безопасности. Они выполнили свою миссию. Из-за чего было расстраиваться? Но Соник приближался всё ближе и ближе. Шэдоу вздрогнул, осознав, что они почти вошли в атмосферу, и свечение Соника было уже не таким ярким, как раньше. Если он продолжит лететь за ним... Что, если он тоже упадёт? Что, если тоже поддастся гравитации? Земля могла бы прекрасно обойтись без Шэдоу (на самом деле, даже лучше), но без Соника? Он не зря был известен как герой, и даже Шэдоу пришлось это признать. Ему нужно было остаться в живых. Соник приближался всё ближе, и ближе, и ближе, и тянулся всё дальше, и дальше, и дальше. Он вытянулся, и его пальцы едва коснулись кончиков пальцев Шэдоу. И Шэдоу оттолкнул их. Соник остановился. Шэдоу падал всё дальше и дальше, пока другой ёж не превратился в точку на небе, и он поймал себя на том, что улыбается. Соник будет жить, даже если Шэдоу не выживет. Но это нормально, потому что он сделал всё, что нужно. Теперь он может умереть счастливым, потому что наконец-то выполнил обещание, которое дал много лет назад. Мария... Ты ведь этого хотела, да? Я дал тебе обещание. Шэдоу позволил своим глазам закрыться в тот момент, когда спина ударилась о слой облаков. Они разлетелись вокруг него на миллион новых кусочков. Он не слышал ничего, кроме ветра, дующего в уши, не чувствовал ничего, кроме холода воздуха, обдувающего горящие иглы на спине. Он сделал последний вдох. А потом все погрузилось во тьму.

***

Второй раз, когда он упал, был совершенно неожиданным. Шэдоу уже несколько дней был заперт в этом проклятой Пустоте. Не то чтобы он мог хорошо ориентироваться во времени, ведь здесь не было солнца, по которому можно было бы его определить. Чёрт, здесь почти ничего не было — ни неба, ни земли, ни воды, ни людей, — только осколки, воздух и много-много пустоты. Он был готов надрать Сонику задницу, чтобы показать, что он думает о его незрелости, из-за которой они вообще вляпались в эту историю. И когда Соник действительно появился, он это сделал! И не один раз, должен добавить. Но как только он закончил его избивать, Шэдоу украл технологию, которая была у другого ежа на ботинках и перчатках. Если бы у Шэдоу была эта технология, то здесь застрял бы Соник, а не он. Тогда Шэдоу мог быть уверен, что Соник ничего не испортит, пока путешествует по Шаттерверсу и исправляет свой беспорядок. Это было идеальное решение. Пока этого не произошло. Нет, нет, нет — этот хор звучал в голове Шэдоу, пока он всё сильнее и сильнее толкал портал. У него была технология, но она всё равно не пропускала. Этого не могло быть. Потому что если бы это было так, то технология не была причиной, по которой Соник мог проходить через порталы, а значит, и не была причиной, по которой Шэдоу не мог. Пожалуйста, нет. Шэдоу изо всех сил толкнул портал. Ладони горели, портал отвергал его на более высоком уровне, чем просто физическом, — Шэдоу мог поклясться, что слышал голос, требующий, чтобы он вернулся, требующий, чтобы отошёл, — и его ботинки искрились от гораздо более мощной силы, чем та, к которой они привыкли. Но Шэдоу было всё равно. Это был единственный шанс выбраться отсюда, и он ни за что не сдастся так просто. Он толкал, толкал, толкал… Портал затрещал. Он выстрелил сгустком энергии прямо в Шэдоу. Он вскрикнул, зажмурив глаза от боли, и отлетел назад. Боль была невыносимой — не просто ожог или порез, а ощущение, что всё его существо раскололось на две, три или даже больше частей. Он изо всех сил пытался прийти в себя. Нужно было сосредоточиться, выйти из транса, вызванного болью и шоком, и вернуться к действию. Но боль была такой сильной, что он не мог открыть глаза. И когда он ударился спиной о гигантский осколок, удар лишил его сознания. Все, что он видел, была чернота, и все, о чем он думал, была тишина. Это было умиротворяюще и странно знакомо по многим другим случаям в жизни, когда у него крали бодрствующее сознание. Но в этот раз он не возражал. Его устраивало украденное сознание, если это означало, что он сможет спать так вечно. И никогда больше... Никогда... ... — ШЭДОУ! Шэдоу то приходил в себя, то терял сознание, не в силах сфокусироваться или открыть глаза. У него раскалывалась голова. Он не мог думать, не мог ничего делать, кроме как просто позволять происходящему происходить. Он почти ничего не почувствовал, когда тёплые руки обхватили его туловище, и не почувствовал, когда эти же руки подхватили под спину и ноги. Он придвинулся ближе к теплу, исходящему от того, кто бы это ни был, кто его держал. Подождите, что? С огромным усилием Шэдоу медленно заставил себя открыть глаза. Как только он это сделал, его встретил рыжевато-коричневый мех. Он прищурил глаза, пытаясь сосредоточиться, и посмотрел вверх, чтобы увидеть, что Соник смотрит прямо перед собой с большой сосредоточенностью. Он был в объятиях Соника. Соник крепко обнял его, и Шэдоу сомневался, что смог бы вырваться из хватки в тот момент, даже если бы захотел. И как бы ему ни было неприятно это признавать, он на самом деле не хотел этого. Он хотел только одного — чтобы этот момент длился вечно. Он хотел чувствовать, как Соник защищает его до конца своих дней, и хотел наконец-то, наконец-то отдохнуть, зная, что в этом случае он будет в безопасности. Потому что был в безопасности, когда был с Соником, не так ли? На самом деле, это было не так. Правда ударила почти так же сильно, как твёрдый камень, в который врезался Соник, едва не выбив из Шэдоу сознание, когда тот вылетел из чужих рук и приземлился на большой осколок. Соник упал лицом на тот же осколок в нескольких метрах от него. Шэдоу застонал, приподнялся, сел и прижал руку ко лбу. Чёрт, о чём он только думал? Неужели Соник, который держал его, чтобы спасти ему жизнь, заставил мысли устремиться в сторону романтических фантазий? Что за хаос только что случился. Должно быть, он ударился головой сильнее, чем думал. — Ого, я УСТАЛ! — крикнул Соник, поднимаясь на ноги в тот же момент, что и Шэдоу. Его радужная оболочка была едва различима, зелёные изумруды скрывались за расширенными зрачками. Его конечности дрожали от избытка энергии. Несомненно, это было из-за адреналина, который теперь бурлил в венах после этого героического поступка. Шэдоу хотел сердито посмотреть на него, но едва мог что-то сделать, кроме как застонать и поморщиться от сильной головной боли. Поймав его взгляд, Соник ухмыльнулся. Он схватил ближайший осколок поменьше и подтянул ближе, чтобы опереться на него. Его паника рассеялась, уступив место обычной самоуверенности. Он небрежно откинулся назад. — Ты не умер, — сказал Соник, улыбаясь. — Не за что. Шэдоу сурово посмотрел на него и увидел, как в глазах Соника появился весёлый огонёк. Неужели он такой гордый? Неужели он не может просто принять свою победу и уйти? — С другой стороны, — продолжил Соник, наклонившись вперёд, — Я буду вечно напоминать тебе об этом. О, и я заберу свои технологии обратно. Но Шэдоу не собирался сдаваться без боя. Чёрт возьми, не имело значения, что эта технология чуть не убила его; в любом случае, заполучить её было двойным планом. Во-первых, это позволило бы Шэдоу попасть в другие измерения, а во-вторых, удерживало бы Соника в ловушке здесь. Даже если первый вариант был исключён, оставался второй. Он поднял руки и приготовился защищаться. Только для того, чтобы понять, что техника уже отсутствовала на перчатках. Шэдоу оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Соник смеётся и принимает позу, надев все четыре части технологии на перчатки и ботинки. Его сердце подпрыгнуло в груди. Он проигнорировал странное чувство в глубине души и вместо этого сосредоточился на более насущных проблемах... Например, на том, почему он всё ещё здесь. — Я не понимаю! — Шэдоу воскликнул: — Я думал, технология проведет меня через врата. Почему это не сработало? — Он вспомнил о том, что видел, обо всех тех часах и днях, запертых в пустоте, когда ему нечего было делать, кроме как пялиться в измерения, которые он не мог пересечь. — В лаборатории ты активировал призматическую энергию, когда быстро побежал и перешел в пустоту. Я просто предположил, что это была технология. Но это что-то еще... Шэдоу остановился, поднял голову и пристально посмотрел на другого ежа. Соник посмотрел в ответ, и на его губах уже начала появляться ухмылка. Дыхание Соника было быстрым и поверхностным, недавние действия всё ещё явно влияли на него, хотя он и не хотел этого признавать. Соник, как и Шэдоу, устал. Но Соник, в отличие от Шэдоу, был главным игроком в этой игре по спасению их реальности. — Это ты. Соник просиял, и глаза загорелись от волнения в свойственной ему очаровательной эксцентричной манере. — Полагаю, это делает меня особенным, верно? Так и было, но Шэдоу проигнорировал это. — Единственный способ исправить реальность, которую ты разрушил, — это если мы... — Он замолчал, закрыв глаза и страшась закончить это проклятое предложение, которое, как он ненавидел, было таким правдивым: — ... Поработаем... — Вместе. — Вместе! Оба закончили предложение одновременно, хотя Соник был в гораздо большем восторге от этого откровения, чем Шэдоу. В конце концов, это Соник виноват в том, что они оказались в такой ситуации, а Шэдоу ненавидел убирать за другими. Но, с другой стороны, Шэдоу, как бы ему ни было неприятно это признавать, знал, что Соник силён и достоин восхищения. Он был героем с того самого дня, как Шэдоу его встретил. Он мог доверить ему спасение их вселенной. Точно так же, как он делал все те годы назад, когда они вместе спасали Землю. Но Соник явно не осознавал всю серьёзность ситуации и продолжал в своей обычной манере относиться к этому как к игре. — Вау! От тебя я такого не ожидал... — Соник оттолкнулся от осколка, небрежно подошёл к Шэдоу и остановился, только когда между ними осталось не больше фута. — Ну, это совсем на тебя не похоже. — Соник ухмыльнулся и наклонился ещё ближе. Шэдоу чувствовал его дыхание на своей щеке, видел каждую веснушку на лице и каждый волосок на голове. — Боже, как же тебе, должно быть, неприятно признавать, что я тебе нужен. Его глаза сверкали. Соник был слишком близко, так близко, что Шэдоу почувствовал, как краснеют щёки, а сердце бешено колотится в груди. Он не понимал, почему так происходит, но это было слишком. Шэдоу отвернулся. Но он не собирался сдаваться так просто. — Ты нуждаешься во мне. Соник наконец сделал шаг назад, и Шэдоу снова смог дышать. Герой пожал плечами, изображая безразличие. — Конечно, я достаточно взрослый, чтобы признать это, — сказал он, заложив руки за спину. Он сделал шаг назад к краю осколка. — Но... Он подпрыгнул. — Не так сильно, как я нужен тебе, — подмигнул Соник. А затем он взмыл в воздух и пролетел прямо через врата, снова оставив Шэдоу позади. И когда Соник исчез в портале, Шэдоу почувствовал неожиданную волну нежности в груди. Он застонал. Должно быть, он ударился головой сильнее, чем думал.

***

В третий и последний раз падение Шэдоу было гораздо приятнее, чем в предыдущие. Но в то же время оно было в десять раз страшнее, и Шэдоу ни за что не стал бы проходить через это, если бы мог. Чёрт, он бы тысячу раз предпочёл упасть на Землю, чем это. — Привет, дорогой, как ты спал? Шэдоу фыркнул и прошёл мимо Руж, не сказав ни слова. Она не обиделась, зная, что он всегда был в плохом настроении, когда просыпался, и, кажется, даже немного обрадовалась. Шэдоу понимал почему: они с Соником вернули всех своих друзей всего несколько недель назад. Они всё ещё постепенно возвращались к привычному образу жизни, и Шэдоу было трудно снова привыкать к жизни с Руж после того, как он почти смирился с тем, что она ушла навсегда. Должно быть, ему стало легче, когда он вёл себя как обычно, то есть ворчливо и раздражённо, а не как слегка чрезмерно привязанный, прилипчивый и ворчливый еж. Шэдоу закинул в рот горсть кофейных зёрен, а Руж молча наблюдала за ним, очевидно, решив не комментировать странный выбор завтрака, как она делала каждое утро. Шэдоу был благодарен ей за это; у него была тяжёлая ночь, и он ещё не был готов к их обычным подшучиваниям. По крайней мере, не так рано. Но у Руж были другие планы, помимо простого поддразнивания. Она рассеянно помешивала кофе ложкой, стараясь не звякать ею о край чашки и не издавать ужасных скрипящих звуков. Она продолжала делать это, не сводя глаз с Шэдоу и позволяя молчанию говорить за неё. Когда разглядывание стало невыносимым, Шэдоу стиснул челюсти. — Чего ты хочешь? — спросил он, понимая, что дает ей зеленый свет, и уже сожалея об этом, как только она открыла рот. — Итак, когда ты собираешься сказать ему? — Я понятия не имею, о ком ты говоришь, — пробормотал Шэдоу, зачерпывая ещё кофейных зёрен. Если он собирался сегодня разбираться с выходками Руж, понадобится не один пакет. Он сделал мысленную пометку купить ещё, пока Руж продолжала говорить. — О, я не знаю. Может быть, тот парень, которого ты уже трижды просил поучаствовать в гонках на этой неделе. — Три раза — это не так уж много. — Сегодня вторник, Шэдоу. — И что? Руж закатила глаза. — Ой, да ладно тебе, милый. Мы все видим, как ты на него смотришь, когда он рядом. Большинство людей, наверное, не замечают этого, потому что ты так скуп на эмоции, но я свободно говорю на языке Шэдоу и вижу, как загораются твои глаза, когда он входит в комнату. Не говоря уже о том, что он постоянно тебя обнимает — это много даже для него, а ты ни разу его не оттолкнул. — Ты слишком много себе надумываешь, — сказал Шэдоу, прекрасно понимая, что его аргумент бесполезен. Обычно ему нравилось, что Руж — его подруга, но в такие моменты он почти жалел, что вообще с ней познакомился. Почему она не может не лезть не в своё дело? Если он хотел проводить время с Соником каждый день недели, это было его дело. Если он хотел, чтобы Соник в одиночку лечил его изголодавшуюся по прикосновениям задницу, это тоже было его делом. Только не Руж. И определенно не Соника. — Это не так, и ты это знаешь, — Руж усмехнулась. Она сделала глоток кофе, неодобрительно хмыкнула и добавила ещё несколько кусочков сахара. — Очевидно, что он тебе нравится, Шэдоу. Ты в полном дерьме. Почему бы не сказать ему? Это же Соник. Тебе нечего терять. Но это было не так. Шэдоу мог потерять очень многое. А именно — самого Соника. О, и своё достоинство тоже. Шэдоу не был известен как еж, который охотно говорит о своих эмоциях, и его устраивала такая репутация. Она позволяла оставаться в изоляции и безопасности, быть рядом и охранять. Он не был уверен, что готов отказаться от этого, чтобы рассказать Сонику правду, ведь в ответ он, скорее всего, услышит, как Соник смеётся над ним и принимает слова за шутку. Хуже того, он не смог бы винить его за это. Это звучало как неудачная шутка: Эй, ты же знаешь тот наполовину инопланетный лабораторный эксперимент, который несколько раз пытался тебя убить и даже чуть не уничтожил мир? Да, теперь он в тебя влюблён. Ни за что на свете Шэдоу не стал бы подвергать себя такому позору и унижению. — Шэдоу? Земля вызывает Шэдоу, эй! — Руж дважды щёлкнула пальцами, выводя ежа из задумчивости. Она пристально посмотрела на него, плотно сжав губы. — Ты снова это делаешь. — Что делаю? — Погружаешься в свои мысли, представляешь худший сценарий и, вероятно, начинаешь думать о том, что ты «непривлекательный монстр» или что-то в этом роде. — Она подняла пальцы, изображая кавычки, и посмотрела на Шэдоу с выражением, в котором смешивались скука и беспокойство. — Кстати, это не так. И я не сомневаюсь, что Соник относится к тебе так же, как ты к нему. Шэдоу скрестил руки на груди, уставившись вдаль и старательно избегая взгляда Руж. Он хмыкнул вместо ответа. — Шэдоу. — Что? Руж открыла рот, но потом заколебалась, закрыла его и вздохнула. — Просто не сдавайся, даже не попытавшись. Что-то может случиться. Просто будь начеку, хорошо? Шэдоу сделал паузу, не зная, сдаться или продолжить спор. Он решил сделать и то, и другое: сдаться, но парировать, чтобы продолжить спор. — Почему ты так настаиваешь на этом? Ну и что, что я не хочу, чтобы Соник узнал — ты же не собираешься сообщать этой ехидне, чего ты хочешь. Руж рассмеялась. Она запрокинула голову и шагнула в коридор, оглянувшись через плечо. — О, милый, — подмигнула она, — он знает. Руж исчезла за стеной, оставив Шэдоу на кухне, где он качал головой и размышлял о чувствах, которых у него не было, как бы сильно его сердце не настаивало на обратном. И, чёрт возьми, у него были веские аргументы.

***

Два года спустя Шэдоу наконец-то был вынужден раскрыть свой секрет — секрет, о котором он даже не хотел знать. Но у него не было выбора после того, как Роботник каким-то образом скопировал его воспоминания и выболтал правду, чтобы посеять хаос в команде и отвлечь их, прежде чем он их всех победит. Конечно, это не сработало. Все были шокированы и застыли на месте, но Соник почти так же быстро оправился от шока, как и вскочил на ноги. Он взял себя в руки и завершил миссию с помощью Эми, Тейлза и Наклза. Шэдоу старался помочь, как мог, но осознание реальности, наконец, сказалось на его действиях. Бой длился ровно столько, чтобы Шэдоу вошёл в ритм, который позволил ему полностью сосредоточиться на задаче: уничтожить всех ботов в поле зрения. И в качестве своей последней атаки Шэдоу врезался прямо в машину, содержащую украденные копии воспоминаний, надёжно гарантируя, что никто больше не получит к ним доступ и что машину нельзя будет использовать ни для кого другого. Наконец, Роботник сбежал, и несколько оставшихся ботов последовали за ним. Шэдоу стоял на месте, тяжело вздыхая и глядя на отступающих злодеев. Ему никогда не нравилось отпускать их, но после всех разрушений, которые он причинил в этой деревне, ему лучше было как можно скорее покинуть окрестности. В другой раз он мог бы победить их навсегда. Но как только он решил остаться, то начал сожалеть о своём решении. Он услышал, как позади раздаются медленные шаги. Звук шагов был знакомым, но каждый был размеренным, осторожным и слишком обеспокоенным, чтобы это мог быть Соник. Если только герой не слишком нервничал или, что ещё хуже, не боялся подойти к нему. — Чего ты хочешь? — огрызнулся Шэдоу, прежде чем Соник успел что-то спросить. Шэдоу скрестил руки на груди, надев самую тяжёлую, но в то же время самую невероятную маску бесчувственного, грубого воина, которому нет дела ни до чего и ни до кого. Но он не смог сдержать прилив крови к щекам, когда Соник шагнул вперёд и наклонил голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Соник криво улыбнулся той самой очаровательной, неуверенной улыбкой, которую он всегда изображал, когда чего-то хотел. — Боже, да ладно тебе, чувак. Мы только что предотвратили полное уничтожение деревни. Ты мог бы хотя бы прокомментировать это, если хочешь избежать разговора. — Я ничего не избегаю, — сказал Шэдоу, даже не пытаясь быть убедительным. Соник приподнял бровь. Он встал прямо перед Шэдоу на почтительном расстоянии, из-за чего Шэдоу почувствовал себя холодно и одиноко. Всё чаще и чаще Соник вторгался в его личное пространство. Он касался его носа, клал голову на колени или в волнении хватал за руку, когда замечал что-то, что ему нравилось. Но теперь он стоял далеко, как будто боялся подойти ближе, зная, что каждый дружеский жест будет воспринят как нечто романтическое. Шэдоу знал, что это всё изменит. Он проклинал себя за то, что оказался прав. — Он, э-э, — Соник замялся, явно подбирая правильные слова, — я имею в виду, ты же знаешь, какой он. Он любит нас разыгрывать и постоянно что-то придумывает! Так что, если он это сделал, ты можешь сказать мне, и я, э-э, я не буду злиться... Но я вроде как хочу знать, не соврал ли он? Потому что это было бы… ВАУ, это было бы что-то. Нечто хорошее! На самом деле я бы, ну, знаешь, типа... Так что просто да. — Соник нервно рассмеялся. — О чём я вообще спрашивал? Шэдоу уставился на заикающегося ежа. Соник ещё несколько мгновений бормотал что-то, прежде чем запрокинуть голову и громко застонать. И тогда Шэдоу понял, что они остались одни на заброшенном поле боя — все остальные ушли, вероятно, чтобы вернуться в деревню и починить то, что сломали боты. Остались только Соник и Шэдоу. Шэдоу хотел бы знать, что он по этому поводу думает. — Ладно, просто не обращай на это внимания, — Соник взмахнул руками, словно отгоняя от себя все свои предыдущие слова. Затем он сделал глубокий вдох, изо всех сил вдавливая большой палец в другую ладонь. — Просто скажи, Роботник говорил правду? Это действительно были твои воспоминания и мысли или что-то в этом роде? Шэдоу сделал глубокий вдох. У него было два варианта, и он знал, что оба они одинаково отвратительны. Он мог солгать. Солгать Сонику, сказать, что никогда не испытывал к нему чувств — конечно, Роботник лгал. С чего бы ему испытывать к нему влечение? Соник его только раздражал, да и Шэдоу в любом случае не был эмоциональным. Он никак не мог испытывать к Сонику подобные чувства. Или... Он мог бы сказать правду, сказать Сонику, что испытывает эти чувства, чтобы герой мог оттолкнуть его и неловко отвергнуть. — Извини, чувак, но ты мне не нравишься в этом смысле. — Шэдоу мог представить, как Соник говорит это с сожалеющей улыбкой на лице, пытаясь найти повод уйти. — Как думаешь, мы могли бы, э-э, закончить эту гонку в другой день? Я немного проголодался, ха-ха... Как бы трудно это ни было представить, ещё хуже было представлять, как он лжёт ему. Помимо чувства вины, которое он испытывал бы, Шэдоу знал, что есть вероятность, что Тейлз сможет доказать Сонику, что эти воспоминания действительно принадлежат ему. А если машина Роботника сработает, а Шэдоу солжёт об этом, то это будет ещё более неловко. Оба сценария приведут к одному и тому же результату... По крайней мере, признание поможет покончить с этим быстрее. — Этот робот... — пробормотал Шэдоу низким голосом, упрямо отвернувшись от Соника. — Он... Он не лгал. Соник застыл. Обычно он не терял дар речи, но сейчас сделал именно это. Он стоял на месте. Хотя Шэдоу по-прежнему смотрел в сторону, он чувствовал на себе взгляд Соника. Он не произносил ни слова, просто смотрел. Но Шэдоу слышал всё, о чём ему говорило молчание. Как бы ему ни хотелось в этом признаться, он практически слышал каждую мысль, каждое беспокойство, каждый страх, которые, должно быть, крутились в голове Соника. Как мне выпутаться из этого? Какого черта? И как я должен на это реагировать? Он ведь не может быть серьёзен, да? Он не может быть серьёзен. Это отвратительно. Секунды шли, и Шэдоу больше не мог этого выносить. Он резко развёл руки в стороны и повернулся, чтобы уйти. — Я сейчас уйду, — сказал он как можно более нейтральным тоном. — Ты можешь забыть обо всём, что произошло. Я прошу прощения за причинённые неудобства. Но прежде чем Шэдоу успел сделать ещё шаг, Соник выбросил руку и схватил его за запястье. — Подожди! Шэдоу! — крикнул он в панике. Шэдоу моргнул, но остановился. Соник не отпускал его запястье. — Я точно не хочу забывать о том, что произошло! — выпалил Соник, а затем, похоже, взял себя в руки. Он неловко улыбнулся, и тогда Шэдоу понял, что тоже краснеет. Соник сжал его запястье. — Я имею в виду, э-э-э… Ну, я не совсем так представлял себе это, но я не жалуюсь! Я просто… — Что ты имеешь в виду? — спросил Шэдоу резче, чем хотел. Но Соник, похоже, не возражал. На самом деле, слова Шэдоу, казалось, подстегнули его, придали уверенности, необходимой, чтобы сказать то, что он хотел, и он выпалил своё признание так быстро, что оно прозвучало как одно слово. — Ты определенно тоже мне нравишься! Теперь настала очередь Шэдоу застыть в изумлении и потерять дар речи. Во всех своих предположениях о том, как пройдёт этот разговор, он должен был признать, что даже не думал об этом. Наконец он оглянулся и встретился взглядом с Соником. Эти зелёные глаза были широко распахнуты и полны надежды, волнения и чистой радости. Они сверкали от предвкушения. Сквозь светлую шерсть на его щеках была видна кожа, которая розовела и краснела от смущения. Шэдоу задумался, выглядит ли он так же. — ... Ты уверен? — тупо спросил Шэдоу, не в силах придумать, что ещё сказать. Соник моргнул, затем нахмурился. — Что ты имеешь в виду, говоря «ты уверен»? — спросил он. — Конечно, я уверен! Шэдоу дважды открыл и закрыл рот, безуспешно пытаясь найти достойный ответ. Должно быть, он миллион раз прокручивал в голове эти разговоры, уверенный, что точно знает, что сказать, когда придёт время. Но теперь, когда Соник ответил взаимностью, всё изменилось, и Шэдоу почувствовал себя таким же растерянным, как в тот день, когда впервые проснулся без единой мысли в голове. Шэдоу медленно опустил взгляд на свою руку и увидел, что пальцы Соника всё ещё сжимают его запястье. — Я... Соник поймал его взгляд и тоже посмотрел вниз. Хитро улыбнувшись, он медленно опустил руку, чтобы вложить её в ладонь Шэдоу. Когда Шэдоу не отвёл руку, Соник просиял от радости. — Ладно, хорошо, что ты просто не знаешь, что сказать, — усмехнулся Соник. — Я имею в виду, не то чтобы это хорошо, но я почти испугался, что неправильно всё понял, но, очевидно, нет, — он указал на их руки. — Да! Так что, э-э, ничего страшного, если ты не знаешь, что сказать. Я тоже не знаю, что сказать, я просто болтаю без умолку. Но это же хорошо, правда? Шэдоу медленно кивнул. — Да, я так думаю. — Он почти вздохнул с облегчением, когда к нему снова вернулся голос. Соник шагнул ближе, по-прежнему крепко держа Шэдоу за руку. Он некоторое время жестикулировал свободной рукой, пока говорил, а затем положил её на руку Шэдоу, полностью заключив её в свои ладони. — Так что... Если я тебе нравлюсь, а ты мне, может, мы могли бы быть вместе или что-то в этом роде? Мир замедлился и остановился. Птицы, окружавшие их, перестали петь, тихие звуки деревни стихли. Весь мир размылся. Шэдоу не видел ничего, кроме Соника, стоящего перед ним, говорящего, что он заботится о нём, что он хочет чего-то большего, чем их дружеское соперничество, которое продолжалось всё то время, что они знали друг друга. Даже в самых смелых мечтах Шэдоу не ожидал, что это произойдёт в реальности... Но вот оно, и постепенно осознание этого проникло в сознание. Оцепенение сменилось чистой радостью, и Шэдоу позволил себе слегка улыбнуться. — Да, — сказал он, — я бы... Я бы хотел попробовать, думаю. И вот так просто нервы Соника исчезли. Он взревел, отпустил руку Шэдоу и стал бегать вокруг, празднуя победу. Прежде чем Шэдоу успел среагировать, Соник закончил и резко остановился перед ним. Он обхватил лицо Шэдоу и приблизил его к своему, а затем замер, широко раскрыв глаза. — О, извини, можно я...? Шэдоу сократил расстояние и прижался губами к губам Соника. Соник ответил на поцелуй, больше не сомневаясь ни в чём. Сердце подпрыгнуло, когда одна рука героя соскользнула с его щеки и обхватила мех на груди, и он потянулся, чтобы обнять Соника за шею. В конце концов Соник отстранился, как ему казалось, с сожалением. Шэдоу отпустил его, закрыв глаза и наслаждаясь недавним воспоминанием. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. — Ого, — выдохнул Соник с улыбкой в голосе, — чувак, теперь я наконец-то могу сказать тебе, какой ты красивый. Шэдоу тут же открыл глаза. Глаза Соника сверкнули озорной нежностью, и он, похоже, понял, как сильно на него действуют комплименты. Шэдоу открыл рот, чтобы возразить, но Соник прицокнул языком и покачал головой. — Нет. Как мой парень, ты не можешь со мной спорить. У тебя красивое лицо. Не спорь! — То же самое относится и к тебе, — парировал Шэдоу. — Ты не можешь возразить, если я скажу то же самое о тебе, потому что это правда. Оба, привыкающие к новому этапу их отношений, Шэдоу (и Соник тоже, как он догадался) нашли утешение в возвращении к чему-то похожему на их обычную перепалку. Они нашли повод для соперничества и ухватились за него, причём Соник сразу же возразил, что он в большей степени. Это был знакомый ритм, к которому они могли вернуться... Но на этот раз что-то было по-другому, и это было к лучшему. — Знаешь, — сказал Соник, немного подумав, — я не думал, что ты сделаешь это снова. Шэдоу нахмурил брови. — Что? — Влюбишься в меня, — ухмыльнулся Соник. — Но должен сказать, что этот раз определённо был моим любимым. Оставь влюблённость для метафорического типа, ладно? Шэдоу ударил Соника по руке. Соник поймал его и перевернул, и они оба легко упали, продолжая обычную драку. Но эта схватка закончилась не тем, что кто-то из них был весь в крови и отказывался признавать поражение. На этот раз Шэдоу повалил Соника на землю и прижал, а Соник потянулся, чтобы притянуть его голову для очередного поцелуя. Да, это определенно была перемена к лучшему.