Ночь пройдет

      И снова, как в тот первый день, Варка наткнулся на мать и господина Луня в зале над садами. Похоже, им нравилось тут сидеть. Еще из коридора он услышал голос господина Луня:       — Я тут воспользовался веревкой Ивара, чтобы наведаться в библиотеку...       Варка тихонько фыркнул — а как ругался на него… Теперь вон и самому пригодилась.       — ...и наткнулся там на одну занимательную книгу. В ней говорится, что если крайн отказался от крыльев не по собственному желанию, а под влиянием обстоятельств, их можно вернуть.       Мать покачала головой:       — Рарка… Кто мне говорил, что не стоит питать напрасные надежды?       Но он не собирался сдаваться.       — Попробуем? — с вызовом спросил он и встал, протянув ей руку.       Мать приняла его руку, в свою очередь встав, но по-прежнему смотрела скептично.       — Ну что ты теряешь, всего лишь попробовав? — спросил господин Лунь с азартным блеском в глазах.       — В последний раз, когда ты мне это говорил… — пробормотала мама, но потом вскинула голову. — Ладно. Давай.       Он широко улыбнулся и торжественно произнес:       — Моя прекрасная крайна, расправь свои крылья.       В следующую секунду вверх взметнулись громадные белоснежные крылья. Их сияние почти ослепляло, и от них веяло теплым ветерком, пахнущим медом. Варка изумленно приоткрыл рот.       Мать ахнула. Крылья неуверенно шевельнулись, будто она всё еще не могла поверить. Господин Лунь смотрел на нее с выражением торжества, нежности, гордости, любования. Как вообще всё это одновременно могло отражаться на лице, Варка не понимал. А потом мотнул головой в сторону лежащих внизу Садов, и тихо произнес:       — Лети.       Мама теперь улыбалась с таким бесконечным счастьем, что перехватывало дыхание. Она уже повернулась, собираясь спрыгнуть с обрыва, но снова повернулась к господину Луню. Теперь на ее лице было написано беспокойство и сострадание.       — А как же ты?       Он покачал головой:       — Не думай обо мне. Лети.       И она прыгнула, взмахнув белоснежными крыльями, и поплыла над Садами. Господин Лунь с улыбкой смотрел ей вслед с таким выражением, словно только что сбылась его заветная мечта.       Варка отступил назад, в голову невольно пришло сравнение. Его отец отнял у матери крылья. Ну да, она говорила, что сделала это по собственной воли, но вряд ли она отказалась бы от них, если бы он не настоял. Просто потому что отцу невыносима была мысль о том, что она может где-то летать, когда он прикован к земле.       Господин Лунь вернул ей крылья, хотя свои потерял и тоже был прикован к земле. Когда отец только брал, он отдавал — щедро и не колеблясь.

* * *

      Несколько дней они жили спокойно, пока не появился Валх с просьбой заключить с ними Договор. Рарог пытался отнекиваться, но в итоге, конечно же, уступил старому приятелю. И тут выяснилось, что хитроумный Валх привел с собой мужиков из еще десятка поселений, которые тоже жаждали получить покровительство пресветлых крайнов. Марилла прикусила губу, чтобы не расхохотаться, глядя на то, какое выражение лица сделалось у Рарога. Однако он опять-таки не отказался.       Зато Валх, довольный удачно провернутой авантюрой, сиял как начищенный чайник.       — Зашел бы ты к моей матери, — сказал он, аккуратно убирая подписанный договор в карман куртки. — Она спрашивала о тебе. Сокрушается, что ты и видеть ее не хочешь.       Марилла почувствовала укол вины. И правда, они со всей суматохой из-за надвигающейся войны даже и не вспомнили про тетку Таисью. Похоже, Рарог подумал о том же.       — Да, нехорошо получилось, — задумчиво пробормотал он, а потом решительно вскинул голову: — Что ж, прямо сейчас и сходим. Марилла?       Она кивнула.       Детей никто не приглашал, но они всё равно увязались за ними. Впрочем, и прогонять их не стали — им не помешает познакомиться с теткой Таисьей.

* * *

      Огород выглядел заброшенным и совершенно точно необитаемым. Но когда господин Лунь позвал тетку Таисью, та вдруг возникла прямо из травы. Фамка даже вздрогнула от неожиданности. Старушка явно плохо видела и потянулась обнимать Варку. Хотя, если честно, они с господином Лунем действительно были похожи. Особенно если сделать скидку на возраст.       — Сынок твой? — вдруг спросила тетка Таисья.       — Сынок, — невозмутимо согласился господин Лунь.       Как и в прошлый раз подтвердил то же самое предположение дядьки Валха. Интересно, он это серьезно? Варка воспринял его заявление совершенно спокойно. Илка фыркнул с невероятно ехидным выражением, и Варка погрозил ему кулаком. Ланка и Жданка просто с любопытством наблюдали за происходящим.       — Значит, ты нашел ее, — обрадовалась тетка Таисья.       — Нашел, — господин Лунь улыбнулся, повернувшись к госпоже Марилле, и та шагнула вперед.       — Здравствуй, теть Тась.       — Марилла, деточка! — обрадовалась та, тут же схватив ее в охапку.       Фамка ошарашенно поморгала. Это что же получается…       Но тут господин Лунь разогнал их заняться огородом — видимо, чтобы не очень-то уши развешивали. А Фамку чуть ли не впервые в жизни разобрало любопытство. Так что бродя по саду, она старалась держаться не очень далеко от крыльца, где устроились трое взрослых.       — Хорошо, что вы встретились, — говорила тетка Таисья. — Уж как он убивался по тебе…       — Теть Тась, — проворчал господин Лунь, но на него не обратили внимания.       — Могу себе представить, — вздохнула госпожа Марилла.       — Всю землю, говорит, переверну, но найду ее. И ведь нашел-таки, — тетка Таисья радостно улыбнулась.       Госпожа Марилла улыбнулась ей в ответ, а потом бросила взгляд на господина Луня. Тот упрямо смотрел перед собой, будто не о нем шел разговор. Улыбка госпожи Мариллы стала шире и… нежнее. Да, пожалуй, это самое подходящее слово.       Интересно получается. Госпожа Марилла тогда сказала им только, что они с господином Лунем знакомы с детства. Она не упоминала, что между ними было что-то еще. Хотя, как правильно заметила Жданка, их это, конечно, не касается.       Тут Фамку отвлек Варка, предложивший разбудить сад вместе.       — Вар, — неуверенно позвала она, не зная, стоит ли вообще задавать подобные вопросы.       Он повернулся, вопросительно посмотрев на нее.       — А ты в самом деле… — Фамка не договорила и только мотнула головой в сторону господина Луня.       Он сразу понял, о чем она, и отмахнулся.       — Да не. Это... как это... из стратегических соображений. Посеять легенду, чтобы люди думали, будто нас здесь много.       Фамка кивнула. Но не могла не заметить:       — А вы похожи.       Варка беспечно пожал плечами:       — Ну, они с моей матерью дальние родственники. Правда, очень сильно дальние. Но принадлежат к одному роду, так что может как-то передалось.       Фамка замерла, осознавая его слова.       — То есть ты хочешь сказать, что твоя мать крайна?       — Ну да, — ответил он само собой разумеющимся тоном.       Честно говоря, Фамка даже не слишком удивилась. Просто потому что… ну, конечно, как же иначе?       Когда она в следующий раз приблизилась к крыльцу, госпожа Марилла сказала:       — Дай я посмотрю.       Она повернула к себе лицо тетки Таисьи, внимательно всматриваясь ей в глаза, потом коснулась век кончиками пальцев.       — Ой, — пораженно выдохнула тетка Таисья, — теперь я ваши фигуры различаю.       Марилла улыбнулась:       — Тяжелый случай, но не безнадежный. Ничего, теть Тась, вылечим тебя, будешь видеть как в юности.       Та схватила ее руку и почтительно поцеловала.       — Как нам не хватало тебя здесь, Марилла! Тебя и…       Она осеклась и бросила как будто испуганный взгляд на господина Луня. Тот помрачнел, и госпожа Марилла сжала его ладонь определенно утешающим жестом. И вроде бы ничего особенного, но выглядело как то, что не предназначено для посторонних глаз. Так что Фамка поспешила уйти.

* * *

      Лечить тетку Таисью Варка ходил вместе с матерью. Правда, он больше наблюдал, как она работает. Разве что помогал ей готовить отвары для примочек и капли. Эти обычные средства она подкрепляла лечением крайновской силой.       — Мы вовремя появились, — сказала она Варке, когда они в очередной раз спускались в Починок Нижний. — Сама по себе болезнь вполне излечимая, но сильно запущена. Еще немного, и ей было бы уже не помочь.       Однако самой тетке Таисье она об этом не говорила.       Постепенно зрение начало проясняться. И вот однажды, когда мать после очередного сеанса, которыми они занимались, сидя прямо на крылечке дома, опустила руки на колени, тетка Таисья поморгала, прищурилась на нее и вдруг широко распахнула глаза.       — Марилла, — благоговейно прошептала она, — я вижу. Совсем как прежде, — и широко улыбнулась. — А ты совсем не изменилась.       Мама засмеялась и покачала головой.       — Вообще-то я стала старше. На целых пятнадцать лет.       Тетка Таисья отмахнулась.       — Что за возраст для прекрасной крайны! — а потом обратила взгляд на Варку, и ее улыбка стала еще шире, хотя, казалось бы, куда еще. — На отца-то как похож! Просто одно лицо.       Варка поморгал. К этому времени он уже привык, что все постоянно видят в нем сходство с господином Лунем (и считают Варку его сыном), но всё равно слышать это было немного странно.       — Я заметила, — с веселой улыбкой согласилась мама.       — Поди девки за тобой бегают, — продолжила тетка Таисья, и Варка поморщился:       — Не напоминайте. Деваться от них некуда.       Мама фыркнула, а тетка Таисья засмеялась.       — Какой скромный мальчик. А Рарке нравилось быть в центре всеобщего внимания.       — Серьезно? — Варка пораженно посмотрел на мать.       Вот чего он никогда не подумал бы о господине Луне так этого того, что он стремится привлекать внимание. Мама кивнула с прежним весельем:       — Было такое.       Варке уже не в первый раз захотелось увидеть, каким господин Лунь был в его возрасте.

* * *

      Жданка вышла проведать цветы. Дождик у нее получился, конечно, скорее ливень, но господин Лунь тогда сказал, что счастье еще, что не ураган. Хотя в последнее время Жданка не устраивала никаких катаклизмов. Госпожа Марилла учила ее контролю, и теперь она понимала, как делать что-то, не вкладывая весь свой энтузиазм.       Она размышляла, не стоит ли полить цветочки еще, когда увидела, как по горке поднимается вооруженный конный отряд. Она испуганно попятилась, собираясь пуститься наутек, но споткнулась и упала. Из-за вспыхнувшей паники подняться на ноги удалось не сразу.       И тут ее вдруг что-то дернуло в воздух. Жданка испуганно взвизгнула. Но ее уже обнимали нежные руки, а вокруг трепетали яркие белые крылья.       — Тише, малышка, — произнес знакомый голос госпожи Мариллы. — Испугалась? Всё хорошо.       Жданка извернулась посмотреть на нее. И замерла, приоткрыв рот в восхищении. Госпожа Марилла, держа ее на руках, поднималась к отвесной скале замка, а за спиной у нее мерно взмахивали громадные белоснежные крылья. От восторга Жданка даже дар речи потеряла и смогла говорить, только когда они аккуратно опустились на пол одной из верхних комнат замка.       — Какие красивые! — восхищенно выдохнула она. — Можно потрогать?       Госпожа Марилла засмеялась и повернула одно крыло так, что оно оказалось прямо перед Жданкой. Та благоговейно протянула руку, коснувшись гладких мягких перьев. Они слегка трепетали под ее ладонью, словно жили своей отдельной жизнью.       И тут до нее дошло.       — Значит, вы смогли вернуть крылья? — с энтузиазмом спросила она.       Госпожа Марилла озадаченно склонила голову.       — Откуда ты знаешь…       Жданка отмахнулась:       — Я не спала тогда, когда вы рассказывали Варке свою историю, и всё слышала.       Госпожа Марилла снова засмеялась и потрепала ее по голове. Жданка довольно ухмыльнулась. Но тут крылья, к ее глубокому разочарованию, исчезли. А госпожа Марилла встревоженно посмотрела вниз. Жданка проследила за ее взглядом и инстинктивно схватила за руку.       Там перед приблизившимся конным отрядом стоял господин Лунь, прямой как стрела. Жаль, не слышно, о чем они говорят, но вроде бы нападать никто не собирался. Тут подбежали Варка с Илкой и, видимо, поставили щит.       — Что им надо? — спросила Жданка.       Госпожа Марилла покачала головой с таким видом, словно не верила собственным глазам.       — Если я правильно понимаю, Трубеж решил сдать нам Гронских. Под суд. Хотя вижу, Влада они связывать не стали. Может, он правда не виноват.       Переговоры закончились тем, что все всадники уехали, забрав с собой повозку, в которой сидел кто-то связанный. То есть уехали все, кроме одного. Его господин Лунь повел к хижине.       — Господин Лунь ведет его сюда? — удивленно спросила Жданка.       Госпожа Марилла покачала головой:       — Нет. Он не станет приводить людей в замок. Скорее всего, просто решил поговорить с ним наедине в хижине.       — Значит, всё? Они уехали, всё закончилось?       Госпожа Марилла пожала плечами.       — Пока да.       Поскольку внизу больше ничего интересного не происходило, Жданка завертела головой, осматриваясь. Они стояли в роскошной комнате, которая когда-то была чьей-то спальней. Принцессы, как минимум. А далеко внизу находился главный зал замка.       — Ой, — Жданка отшатнулась от края. — И как теперь спускаться?       — Вместе со мной, конечно, — улыбнулась госпожа Марилла. — Но вообще-то стоит вырастить сюда лестницы. В конце концов, тут полно хороших спален. Не говоря уже о библиотеке и аптеке. Не всё же одному Варке наверх забираться.       — Здорово! — Жданка даже подпрыгивать начала от нетерпения — ей уже хотелось начать исследовать новые территории.       Вырастить лестницу. Можно ведь начать прямо сейчас, правильно?

* * *

      После милой беседы с делегацией из Трубежа, господин Лунь отправил всех в замок, а сам остался с Владом Гронским в хижине. Когда совсем стемнело, а господин Лунь так и не вернулся, мать пошла проверить, что они там делают, и Варка увязался за ней. В конце концов не может же он отпустить ее одну на встречу с Гронским.       И они застали любопытную картину. На столе стояла пустая бутылка, судя по запаху, из-под очень крепкого алкоголя. Господин Лунь, похоже, спал — на старой лежанке. А шатавшийся из стороны в сторону Влад Гронский пытался выйти на улицу.       — И что здесь происходит? — осведомилась мать.       Влад обернулся так резко, что едва удержался на ногах. При виде нее на его лице появилось нечто среднее между восторгом и чувством вины.       — Марилла! — заплетающимся языком воскликнул он, а потом вдруг бухнулся перед ней на колени и зарыдал: — Прости меня! Я не знал про план дяди Стаса, клянусь!       Мать слегка поморщилась.       — Ладно-ладно, верю. Вставай давай.       Влад попытался подняться на ноги, но у него не очень-то получилось. Сдерживая смех (и поморщившись от запаха), Варка помог ему, и он целеустремленно направился к пасущемуся снаружи коню, на ходу что-то бормоча о войне и о том, что изведет под корень какого-то Соленого. Неизвестно, как он сумел забраться в седло, но в конце концов все-таки уехал.       Мать покачала головой ему вслед, после чего повернулась к продолжавшему спать господину Луню. Некоторое время она прожигала его взглядом, а потом махнула рукой:       — С этим утром поговорю. Сейчас всё равно никакого толку не будет.       Варка фыркнул и ушел за ней следом.       А утром опять-таки пошел с матерью — очень уж хотелось понаблюдать. К тому же было немного обидно: Варку господин Лунь чуть не убил тогда за выпивку, а сам теперь что делает?       Растолкав господина Луня, который страдальчески сощурился на свет, мама угрожающе нависла над ним.       — Рарог Лунь Ар-Морран! Это что такое?!       Варка даже поежился — мать редко говорила таким тоном, и он всегда означал крупные неприятности. Господин Лунь окинул их рассеянным взглядом и спросил:       — А где Влад?       — Уехал, — не сдержав смешка, ответил Варка. — Конь у него был трезвый. Хотя мог и окосеть — от одного запаха.       — Ты тему не меняй, — мать прищурилась на господина Луня, уперев руки в бока. — Это что такое, я тебя спрашиваю?       А отца она никогда так не отчитывала, когда он приходил домой пьяным, подивился Варка.       Господин Лунь, поморщившись, принял сидячее положение и вздохнул.       — Мы с Владом поминали ушедших, — ответил он.       Мать сразу растеряла всё воинственное настроение, в ее глазах вспыхнула печаль.       — Что ж меня не позвали? — спросила она.       — Не, — господин Лунь мотнул головой и снова поморщился, — прекрасной крайне не пристало хлестать сивуху.       Мать скептично хмыкнула:       — А пресветлому крайну пристало?       Тот только плечами пожал. Мать вздохнула и подняла взгляд на Варку.       — Иди, дорогой. Я сама с ним разберусь.       Пришлось уйти. Хотя очень хотелось остаться и понаблюдать.       — Звучит угрожающе, — заметил господин Лунь, и в его голосе Варка отчетливо расслышал улыбку.       Он обернулся, на секунду задержавшись у двери перед тем, как выйти, и увидел, как мать дала господину Луню шутливый подзатыльник.       — Как был балбесом…       Тот довольно ухмыльнулся, нисколько не обидевшись на такое определение.       Вскоре после этого господин Лунь поспешно привел себя в порядок, приоделся и исчез. А мать повела Варку строить лестницу на верхний этаж, к аптеке.       — Нам скоро пригодятся запасы, которые там хранятся, — загадочно пояснила она.       Варка не очень понял, что она имела в виду, но добраться до аптеки он давно хотел, так что нисколько не возражал. Правда, вырастить живую лестницу из связанных веток и палок, как предложила мама, ему в голову почему-то не приходило. Остальные быстро подключились к процессу, и вскоре наверх потянулись самые разнообразные, шелестящие листвой лестницы.       Мамины слова Варка полностью понял, только когда был заключен договор со всем Пригорьем, и она начала обучать его на травника. То есть она и раньше, конечно, учила его, но сейчас взялась за дело всерьез. Они мотались вместе по всему Пригорью, исцеляя всевозможные хвори.       Первое время господин Лунь ходил с ними — насколько понял Варка, чтобы убедиться, что им ничто не угрожает. Мама только закатывала на это глаза, но не возражала. Зато они имели удовольствие наблюдать, как люди при виде нее с изумленным восторгом восклицали: «Госпожа Марилла!» — и падали ей в ноги. Полюбовавшись некоторое время на эту картину, господин Лунь перестал их сопровождать, сосредоточившись на всевозможных советах и заседаниях, куда брал с собой Илку, как более способного к политике.       Дел было невпроворот, Варка безумно уставал, и всё же никогда еще он не был так счастлив.