На седьмом небе

Кто бы ни находился за стенкой, его явно только что чем-то заляпали. Походу, какой-то странной слизью, и запах чувствуется до сих пор. Циркуляция воздуха между кабинками так себе, но через пятнадцатисантиметровую дыру в тонкой кирпичной перегородке (шире, чем нужно для его целей, но сюда приходят не только люди) Хан Соло улавливает лёгкий аромат чего-то терпко-вяжущего с тяжёлым солоновато-пряным послевкусием. Он фыркает, пожимает плечами и, удостоверившись, что задвижка на двери закрыта, расстёгивает пояс. Впрочем, несмотря на случившееся (или случившегося), парень в соседней кабинке по-прежнему настроен игриво. Хан слышит, как тот сплёвывает и вытирает губы рукавом кожаной куртки, а потом в отверстии появляется рот. Освещение тусклое, всего несколько мигающих лазеров да звёзды, виднеющиеся в зарешёченных окошках под потолком этого подземного промозглого лабиринта, но Хан подмечает уверенную квадратную человеческую челюсть, покрытую тёмной щетиной, и покрасневшие натруженные губы, всё ещё влажные после того, как их забрызгали кисло-сладким белоснежным перламутром. Парень лукаво ухмыляется, приглашающе чмокает, и Хан принимает приглашение. Хан уже не так молод и не так проворен, но такие вещи моментально заводят его. Он давний гость подвалов Маз Канаты; он посещал их и до того, как встретил Лею, и когда жил с ней, и после того, как расстался. Если ему случается рассказывать об этом месте (что бывает не так уж часто), он не скупится на похвалу. Лучший уголок для перепихона без обязательств: оперативно, анонимно, в меру грязно и в меру безопасно. Известно, что Маз лично курсирует по коридорам и изгоняет всех, кто пытается бузить, а на выходе дежурит меддроид, который излечит вас от любой заразы. Но самое главное, подвалы Маз предлагают феноменальные минеты, когда вам это необходимо. То, что нужно Хану прямо сейчас, когда на хвосте сидит Гувианская банда смерти, а долги за контрабанду взлетели до небес. Что ж, посмотрим, как покажет себя новичок, думает Хан, поднося член к по-прежнему липким губам. И хотя от этой кривой ухмылки во все тридцать два веет чем-то знакомым, он уверен, что никогда прежде не видел этого парня. И, боги, точно никогда прежде не проникал в этот рот. Неторопливое, мягкое, но уверенное движение губ, ловкий язык и горло, открытое, манящее, плотно сомкнувшееся вокруг его головки. Войдя до упора, прижавшись яйцами к липкому небритому подбородку, Хан испускает вздох, и всё напряжение исчезает. К такому и привыкнуть можно. Парень за перегородкой стонет, не выпуская член изо рта. Стонет глубоко, по-мужски, но при этом чувственно, почти мелодично, и ощущения просто превосходные. Хан упирается в стенку и начинает двигаться, сперва медленно, а потом всё быстрее и быстрее. В действиях парня есть что-то интимное, словно он по-настоящему увлечён и отчаянно жаждет доставить удовольствие. Это необыкновенное отношение и стоны (громкие, несдержанные, проникающие под кожу, отдающиеся эхом от кирпичных стен и коридоров) сводят Хана с ума. Оргазм подступает раньше, чем он рассчитывал, и он думает замедлиться, чтобы продлить эти ощущения, но потом решает «да пошло оно всё» и таранит стену, погружаясь в этот божественный рот. Хан предупреждающе рычит, и парень, выпустив член изо рта, продолжает уверенно работать рукой и одновременно облизывать его поджавшиеся яйца. Он кончает, мощно, до звёзд в глазах, наслаждаясь звуками, которые издаёт парень, вытирая сперму со своего лица и облизывая пальцы.

***

Позже, уже наверху, Хан тусит у барной стойки, прихлёбывая какое-то желтоватое крепкое пойло, которое Маз порекомендовала ему, подмигнув. — Повеселился? — спрашивает она. — Как и всегда, — отвечает он стандартно. На другом конце бара он замечает молодого парня с растрёпанными волосами, одетого в потёртую кожаную куртку, который потягивает что-то из бутылки и общается с группкой неопрятных, но крепких мужчин. Пилоты Сопротивления, без сомнений. — А это не сын Шары Бэй? — спрашивает Хан Маз, полирующую причудливый стакан за стойкой, и кивает в их сторону. — По Дэмерон? Думаю, он самый. Хан хмыкает. — Симпатичный вырос, да? — заговорщически шепчет Маз. Хан пожимает плечами и, в очередной раз неопределённо хмыкнув, опрокидывает в себя остатки выпивки. Но Маз права. Эти искренние карие глаза, это поведение — уверенное, но добродушное, и эта озорная ухмылка… М-да, и правда. Когда Хан, направляясь к выходу из кантины, проходит мимо пилотов, он улавливает резкий терпко-вяжущий запах, который унюхал час назад, и нотки другого, слишком знакомого аромата. Тёплые карие глаза на секунду встречаются с его, и По посылает Хану нежный воздушный поцелуй, после чего вновь поворачивается к Снапу Уэксли и громко хохочет.