i walked through the door with you, the air was cold / я вошел в дверь вместе с тобой, воздух был холодным

Соник чувствует, как болит каждая мышца спины, когда он бредет по тротуару к их с Шэдоу общему отелю. Что GUN был так любезен заказать для них, вместо того чтобы тащиться всю дорогу домой после такого задания, как это. Он может только предполагать, что Шэдоу чувствует то же самое, учитывая то, как он рычит на каждый дерьмовый каламбур, который произносит Соник. — Сядь здесь. — Говорит Шэдоу, когда они подходят к зданию, пригвоздив Соника к месту своими красными глазами. Теперь он застрял, наблюдая в холодном воздухе, как его партнер сердито шагает в теплый воздух отеля, чтобы зарегистрировать их. Он прищуривается, выдыхая и наблюдая, как клубится туман. По телу пробегает дрожь, и он обхватывает себя руками, молча проклиная Шэдоу за то, что тот оставил его снаружи. — Я ненавижу зиму, — жалуется Соник, в основном самому себе. А ещё одинокому чемодану в стиле Молнии Маккуин, который он выбросил в мусорный бак в одну из пьяных ночей. Соник ненавидит холод. Чувствуя, как леденящий холод сковывает ноги и руки, он хочет свернуться в маленький клубок и никогда не вылезать из него. Боль в ногах и бёдрах раздражает и злит. Он думает, что ненавидит холод из-за холодных зим, с которыми он сталкивался в лесу, часто забираясь к Тейлзу, чтобы понежиться в холодные ночи. Сейчас одна из таких ночей. Вернувшись в свою хижину, он уже лежал бы в тепле под одеялом, а Тейлз все еще был бы рядом, если бы он смог уговорить брата уйти из мастерской и включить Super Smash Bros на телевизоре. Вместо этого он застрял на улице и мёрзнет, пока его напарник ворчит на бедных, перегруженных работой сотрудников отеля. — Такой джентльмен. — Соник раздраженно скрещивает руки на груди, наблюдая, как Шэдоу грубо расправляется с ночным работником отеля. Чемодан Маккуин на молнии выглядит удобным, поэтому он садится на него, изучая лицо Шэдоу через запотевшее стекло. Сердитая морщинка пролегает у него на лбу, и Сонику приходится приложить все усилия, чтобы не подбежать и не разгладить ее прикосновением большого пальца… Или поцелуем. Ясно, что Шэдоу начинает раздражаться, то, как он прижимает уши и повышает голос. Бедный ночной работник отеля уменьшается в размере, наверное, произносит заикания, такие как сэр, несмотря на то Шэдоу заслуживал ничего больше, чем быть под названием вонючка, оставляя бедного друга совершенно одного в холодную погоду на улице. Он смотрит, как Шэдоу вздыхает, забирает ключ у персонала и топает обратно на улицу, где Соник терпеливо ждёт (и дрожит) на чемодане. — Все в порядке? — Спрашивает Соник, когда Шэдоу выходит обратно на холодный ночной воздух. Он чувствует едва уловимое тепло, исходящее от ежа, и дрожит, испытывая зуд от желания заползти на него. — Не видел тебя таким взбешенным с тех пор, как я по пьяни флиртовал с этим посыльным... — Заткнись, — резко отвечает Шэдоу, прежде чем вздохнуть и коснуться виска, как будто мысль о том, что он находится в 20 метрах от Соника, причиняет ему боль. — Сам увидишь. Он проталкивается мимо, хватая их чемодан за ручку и дергая, оставляя Соника падать и ударяться о холодный бетон. Молния Маккуин откатывается вдаль. Как в рекламе супа Campbell's, которую он однажды видел по телевизору. — Ой. — громко говорит он, просто чтобы побесить Шэдоу. А потом, потому что он не кто иной, как приспособленец: — Кач-ой. — Ты не смешной, — рычит Шэдоу, уже подходя к лестнице и поднимаясь по ней. — Не сердись, если ты не понимаешь моих мемов. — Соник морщится, поднимаясь с грязной земли. У него болят колени, когда он бежит к Шэдоу. — Я предлагал тебе посмотреть тачки. Ты просто не… — Я не хочу смотреть на эти чёртовы машины. — стонет Шэдоу, поворачивая голову и глядя на Соника. — Это стоит денег! Я мог бы сделать это бесплатно на этой парковке. — Это не... — Начинает Соник, прежде чем обреченно вздыхает, пока Шэдоу возится с картой-ключом от их комнаты. — Неважно. Дверь открывается, и Соник ожидает, что его встретит тёплый воздух гостиничного кондиционера, который окутает его и прогонит холод из тела. Но вместо этого его встречает воздух, который кажется холоднее, чем на улице. Что бы ни случилось, по крайней мере, он может забраться в свою постель, обложившись подушками, словно в тёплом маленьком коконе, и уснуть. Его глаза закрываются, и он борется с волной усталости, которая накатывает на него, мысленно обещая, что скоро ляжет в постель, если продержится ещё пятнадцать минут. — Они сказали, что у них нет других комнат, — прерывает его счастливые тёплые мысли Шэдоу, пробираясь в центр комнаты с хмурым выражением лица. — Здесь слишком жарко. — Здесь буквально 69 градусов, — скулит Соник, заходя в комнату и неохотно открывая глаза. От флуоресцентных ламп он морщится и уже собирается пошутить насчёт числа 69 , но его взгляд падает на середину комнаты. О. В центре комнаты стоит одна кровать. Не две, как обычно. Одна кровать, которую двум ежам пришлось бы делить. И тут же в мозгу Соника возникает идея: О! Мы можем прижаться друг к другу! Нам будет тепло!! Пока он не отбросил эту идею. У него возникает желание ударить себя, потому что какого хрена, но он знает, что если это сделает, Шэдоу подумает, что он одержим, и быстро потеряет самообладание, прочесывая YouTube в поисках видео с изгнанием духов. Его взгляд устремляется на Шэдоу, и он прикусывает губу, всё ещё чувствуя тепло, исходящее от друга. Он был бы таким теплым... Издалека он слышит, как Шэдоу возится с блоком кондиционера и ругается, когда он не опускается ниже 66. — О, — это всё, что он может выдавить из себя, притворяясь, что осматривает кровать, как будто у него не было кризиса ориентации тридцать секунд назад. Его молчание, должно быть, насторожило Шэдоу, потому что он чувствует, как тот приближается к Сонику. — О, — говорит Шэдоу, переводя взгляд с Соника на кровать. — Послушай, GUN сказал, что это сплочение команды или что-то в этом роде. Я могу поспать на полу… — Нет! — Соник визжит, потому что это было абсурдным — Соник был большим мальчиком и мог на 100% спокойно спать в одной постели со своим соперником (крашем). Прочистив горло от странного взгляда Шэдоу, он продолжает. — Я имею в виду, все в порядке. Мы оба взрослые. — ...Верно. — Говорит Шэдоу, как только кондиционер выпускает порыв холодного воздуха, от которого по спине пробегает дрожь. С другой стороны, Шэдоу стоит и выглядит таким же невозмутимым, как в тот день, когда его... Создали в лаборатории. Сонику требуется все силы, чтобы не умолять обнять его — или стоять в полуметре от его теплого тела. — Я пойду в душ, — неловко говорит Соник, указывая на ванную и убегая в неё, прежде чем Шэдоу успевает что-то сказать. Шэдоу, наверное, думает, что у него что-то вроде взрывной диареи или чего-то в этом роде, но Сонику слишком холодно, чтобы ему было не всё равно. Тепло ванной приятно ощущается, когда он снимает обувь и остальную одежду. На его лице появляется хмурое выражение, когда он смотрит на нанесенный ущерб в зеркале. Он действительно выглядел дерьмово — порезы и синяки покрывали тело, а лицо покрыто грязью. Включив на полную мощность душ, он заходит в него, наслаждаясь теплом и паром, исходящим от тёплой воды, и вздыхает. Дерьмовое гостиничное мыло (которое он обязательно украдёт) — это тёплый приём для его ноющих конечностей. В кои-то веки он позволяет себе насладиться тёплой водой. Часто он заходил в душ и выходил из него в течение семи минут, утверждая, что это пустая трата времени. (А потом Шэдоу не мог смотреть на него весь оставшийся день.) Теперь он тщательно смывает с себя каждую частичку грязи, и каждая капелька воды доставляет удовольствие. Через пятнадцать минут он вздыхает, смиряясь со своей судьбой, и выключает воду, наслаждаясь влажностью, наполняющей ванную. Он надевает пару носков и перчатки для сна, наспех вытерев тело и выполнив свой вечерний ритуал, мысленно готовясь открыть дверь и столкнуться лицом к лицу с Антарктидой, которой был их гостиничный номер. Открыв дверь, он сразу же совершил ошибку — от настоящего ада температура резко упала до ледяного холода, и он задрожал ещё сильнее. В довершение всего он увидел, как Шэдоу аккуратно раскладывает подушки вдоль кровати. — Ванна свободна, — бормочет Соник, внимательно разглядывая конструкцию, которую строил Шэдоу. — Ты строишь форт? — Тебе нужно высушить иглы. — комментирует Шэдоу, не поднимая глаз и игнорируя предыдущий вопрос. — Если ты этого не сделаешь, они высохнут неправильно. Фу, нет, он бы не стал. Соник никогда не сушил иглы, и они всегда выглядели одинаково, независимо от того, засыпал он с мокрыми или нет. Хотя ему, наверное, было бы теплее, если бы он последовал совету Шэдоу — не то чтобы он когда-нибудь в этом признался. — Слишком устал. — бормочет Соник, подходя к кровати и чувствуя, как дрожит тело. — Что это? — Стена из подушек, — просто говорит Шэдоу, как будто у него самая лучшая идея в мире, и он не лишает Соника шанса немного понежиться. — Я разделил её на две равные части. Так у нас будет своё личное пространство на одной кровати. «Инновационно». Вау, тебе стоит пойти в «Акулий танк», я уверен, Барбаре это понравится, — вот что Соник на самом деле хочет сказать в ответ Шэдоу. Вместо этого он ведёт себя мило и слегка улыбается, наблюдая, как гордая монотонная улыбка Шэдоу становится шире. — О… Вау, — говорит Соник так взволнованно, как только может, стуча зубами. Он забирается под одеяло, наслаждаясь теплом. — Как здорово. Спасибо, Шэдоу. Шэдоу лишь хмыкает в ответ и переворачивается, чтобы выключить лампу — это его собственный способ сказать «спокойной ночи», и Соник это ценит. Соник ничего не мог с собой поделать, кроме как перекатываться взад-вперед, пытаясь игнорировать холодное ощущение мокрых иголок на спине, и Шэдоу, который был в двух футах от него. И что он был теплым и не стал бы делиться этим теплом с Соником — — Соник. Спи, — стонет Шэдоу, закрывая глаза и засыпая. По крайней мере, так думает Соник, потому что Шэдоу спит как убитый, и Соник не раз просыпался с мыслью, что он мертв, и ему приходилось бить его подушкой, чтобы убедиться, что тот жив. — Хорошо, — говорит Соник, закрывая глаза и чувствуя себя очень неуютно, когда его постепенно охватывает сонливость. Ему всё же удаётся пробормотать: — Спокойной ночи. — прежде чем он засыпает, но не раньше, чем тело слегка вздрагивает. Он просто был таким холодным.

***

Час спустя Соник чувствует, как его ударяют по лицу, и это мгновенно пробуждает от глубокого сна, в котором он, по крайней мере, был счастлив и тепел. Он также чувствует, как сердце сжимается при виде бусин, которые ударяют его по лицу, и понимает, что это чувство связано с дерьмовым браслетом дружбы, который он по пьяни сделал для Шэдоу, когда их впервые назначили напарниками. На нём было написано «Сонэдоу» (так он считал, что это название их команды), и это был самый дерьмовый браслет, который он когда-либо делал. Шэдоу взял его с хмурым видом, назвав куском дерьма, но Соник знал, что он носит этот кусок дерьма с собой повсюду. — Вставай, — шипит Шэдоу, пряча браслет дружбы под кольца-ингибиторы. — Ты напал на меня. Соник определенно был не рядом с ним — на самом деле, он находился по другую сторону стены из подушек и, самое большее, держал свою руку поверх руки Шэдоу. Не то чтобы у него были силы спорить, но он старается изо всех сил, неохотно садится и поворачивается к Шэдоу. — Я люблю обниматься! — хнычет Соник в свою защиту, хватаясь за одеяло и умоляюще глядя на Шэдоу. — Я ничего не могу с этим поделать. И мне холодно, так что… — Научись терпеть, — рычит Шэдоу, глядя на свою маленькую весёлую стену из подушек. Стена из подушек, которая не даёт Сонику согреться. И он ничего не может с этим поделать — спящий Соник просто притягивается к любому источнику тепла. Тем не менее, Шэдоу смотрит равнодушным взглядом и, несмотря на гнев, который он хочет испытывать из-за того, что его разбудили, вздыхает. Он знает, что Шэдоу устал так же, как и он, и если кто-то из них заслуживал хорошего ночного отдыха, то это был он. — К чёрту, — говорит Соник, вставая со вздохом и забирая одеяло и подушку. — Я пойду посплю в шкафу. — Шкаф? — усмехается Шэдоу, садясь и позволяя одеялу соскользнуть на бёдра. Не то чтобы Соник смотрел. Он не смотрит. Просто он наблюдательный парень. — Да, чувак, — улыбается он, засовывая одеяло и подушку в деревянный ящик. — Очень удобно. И тепло. Тебе стоит как-нибудь попробовать. — Почти уверен, что тепло только из-за нехватки кислорода. — Шэдоу ворчливо комментирует, наблюдая, как он запихивает белье в шкаф. — Как ты не задыхаешься? — Магия. — Соник хмыкает, протискиваясь на полку и размахивая пальцами. А затем, потому что ему хочется подшутить над Шэдоу, добавляет: — Шучу. У ежей есть безумная особенность: они могут задерживать дыхание на несколько часов. Соник подносит руку к затылку и постукивает по нему. — У нас есть воздушный карман на затылке — знаешь, как у черепах? Да. Мы похожи на них. Вместо обычного «отвали», которое Соник слышит в 99% случаев, его встречает тишина. Повернув голову, он видит, что Шэдоу пристально смотрит на одеяло, затем приподнимает его и касается задней части шеи. Соник игнорирует вспышку печали, которую он испытывает из-за потери чужого тепла, и решает взять ответственность на себя. — Нет, — говорит Соник и для верности повторяет: — Нет. Я просто прикалываюсь над тобой. Не ведись. Одеяло падает на пол, и на лице Шэдоу появляется выражение раздражения — эмоция, которая для Соника обычно означала бы, что ему надерут задницу, но он знает, что Шэдоу слишком устал для этого. Иногда он забывает, что Шэдоу вырос в космосе среди людей и, вероятно, не получил ни одной из тех «Заботься о себе и береги себя!!» дурацких книг о половом созревании, которые местные жители подарили ему и Тейлзу. Соник неловко топчется на месте, прикусывая губу и оценивая своего маленького, но злого друга. Шэдоу смотрит на него, скрестив руки на груди и прищурившись, и, вероятно, решает, стоит ли бросать Соника в этом дерьмовом гостиничном номере. — Послушай, — Соник начинает кусать губы, обдумывая свои следующие слова. — Если тебе нужен кто-то, кто… Поговорит с тобой о том, что… — Я взрослый мужчина! — Шипит Шэдоу, швыряя в него подушкой. Что, спасибо тебе, Шэдоу, Соник будет использовать, чтобы сделать свое маленькое гнездышко в шкафу как можно более удобным. — Я знаю, о чем идет речь! — Верно, — медленно говорит Соник, закрепляя новую подушку. Он взбивает её в течение секунды, прежде чем решает к чёрту всё и продолжает: — Когда два мобянина любят друг друга очень сильно… — Прекрати. Боже мой, — рычит Шэдоу, глядя на свою последнюю подушку, прежде чем решить, что в конечном счёте ею не стоит жертвовать. — Заткнись, чёрт возьми. — Прекрасно. Прекрасно. — Соник вздыхает, шаркая ногами по своему импровизированному гнезду. Здесь определенно теплее (не так тепло, как с Шэдоу, отмечает он), но холод все равно просачивается сквозь заботливо расстеленные одеяла. От этого у него стучат зубы, и он закрывает глаза, пытаясь заглушить холод. Проходит пять минут без единого звука, и Соник чувствует, как медленно погружается в сон, глаза закрываются, а сердцебиение замедляется, пока он не оказывается на пороге сна, настолько близко, что может почувствовать его вкус. — Тебе удобно? — Соник слышит, как Шэдоу говорит приглушенным голосом из-за деревянных дверей. Он хочет проигнорировать его и попытаться снова заснуть, но он знает, что Шэдоу взбесится и подумает, что он умер от удушья, каким бы беспокойным он ни был. — Да, — Соник пожимает плечами, открывая дверцу шкафа, чтобы посмотреть на Шэдоу. Поток прохладного воздуха действительно приносит некоторое облегчение лёгким, и он задаётся вопросом, не прав ли Шэдоу, когда говорил, что он может задохнуться. — Я постоянно так делаю. — Постоянно? — спрашивает Шэдоу, на этот раз садясь и прислоняясь к изголовью. — Да! — говорит Соник после того, как у него случился мини-кризис, когда Шэдоу сидел у изголовья кровати, вот так. — Это лучший способ спать. Он продолжает после того, как Шэдоу бросает на него странный взгляд: — Пеньки, шкафы, — перечисляет он по пальцам. — О, сушилки! Сушилки — лучшие, особенно если их только что включили или в них есть бельё. — Сушилки, — говорит Шэдоу, прищуриваясь, как будто это странно. — И ты уверен, что Тейлз не… — О, он бы не стал. — Соник устало улыбается Шэдоу, а затем добавляет: — Он научился проверять после того, как во второй раз включил его, когда я был там. — Во второй раз… — усмехается Шэдоу, потирая висок. — И ты делаешь это, потому что…? — Просто мы с Тейлзом так играли в детстве. — Он зевает и потягивается. — У нас не было собственных кроватей и всего такого. Он не слышит ответа от Шэдоу и предполагает, что на этом всё, забирается обратно в свою импровизированную кровать и ворочается, чтобы немного согреться. Он снова на грани сна, когда слышит шаркающие шаги в другой части комнаты. Предполагая, что Шэдоу идёт в ванную, он не открывает глаза. Поток холодного воздуха проникает в его убежище, и он стонет, сонно моргая и глядя на фигуру перед собой. Пока эта фигура не начинает двигаться, бросаясь на него. — Что за черт... — визжит он, чувствуя, как кто-то хватает его за затылок. Он на мгновение обнажил зубы, мотнув головой, чтобы повернуться к своему похитителю — О. Это просто Шэдоу. — Шэдс? — Шепчет Соник, когда его быстро бросают на кровать… Которая… Правда, более теплая, чем его шкаф. Он кутается в одеяло с тихим мурлыканьем. — Что ты... — Ни слова. — Шэдоу шипит у него за спиной, бросая их импровизированную стену из подушек на пол. Что-то, о чем Соник скорбит, потому что это подушки , и они удобные и сделали бы все таким теплым и уютным — Чёрт, подушки — не самое тёплое, что есть в постели. На самом деле это руки Шэдоу, которые медленно обвивают его, притягивая к пушистой тёплой (тёплой!!) груди. — Шэд, — шепчет Соник, пытаясь понять, почему он это делает. Тепло, исходящее от Шэдоу, быстро убаюкивает его, окутывая, как сушильная машина (его любимое место для сна). — Ни слова, — повторяет Шэдоу, пристально глядя на него. Обычно Соник дал бы отпор — он был упрям, но к тому же устал после 20 часов бодрствования. Вместо этого он в отместку закидывает ногу на бедро Шэдоу, наслаждаясь теплом и чужим хриплым дыханием. — Ты действительно горяч. — Бормочет Соник, полуприкрыв глаза и почти засыпая. Пока не возникает чувство о, боже мой. Я только что сказал это, прямо в ему лицо. — Я имею в виду. Не так, как... Ну, да в таком духе, но... Он замолкает, поморщившись, чёрт возьми, убей его сейчас же. Хаос, порази его. — Просто спи. — шипит Шэдоу, притягивая его обратно к своей груди. Соник сдерживает стон, кладя свои холодные руки на бока Шэдоу и улыбаясь его писку. Несмотря на недавнее смущение, он чувствует, как глаза медленно закрываются, а из горла вырывается мурлыканье, когда он решает просто плыть по течению. Впервые за весь вечер ему стало так тепло.

***

Когда Соник просыпается, его встречает адская трель будильника. Что-то гремит так же громко, как чёртова сирена торнадо, разрывающая тёплый кокон, в котором он сейчас находится. Отчаявшись снова заснуть, он вскакивает, вертя головой в разные стороны, чтобы понять, откуда доносится этот ужасный будильник, и устроить ему ужасную, ужасную судьбу... О, подождите. Это была просто тревога Шэдоу. Шэдоу мирно спал, обхватив Соника рукой за бёдра. Каким-то образом, благодаря воле Хаоса, ему удаётся перекинуть ногу через бедро Шэдоу. Он приподнимается на локтях, глядя на прикроватную тумбочку через темное плечо, пока не закидывает ногу на чужое тело. Как только нога оказывается на плече Шэдоу, он вытягивает её и нажимает кнопку отбоя носком. Сирена тут же замолкает, и он вздыхает с облегчением. — Спасибо богам твистера за то, что я так чертовски хорош в этой игре. — Он ухмыляется, разминая спину и вытягивая ноги. — И за то, что я такой гибкий. Холод пробирает до костей, и он вздрагивает, плотнее кутаясь в одеяло. Рука, которая обнимала его за бёдра, должно быть, была потеряна в битве Соника с тупой грёбаной сигнализацией... Соник чувствует, как две руки обвивают его талию, притягивая к пушистой груди, и ему приходится приложить все усилия, чтобы не закричать, как в фильме ужасов, пока он не понимает, что это Шэдоу. — Ты не сможешь обмануть меня, — шепчет Соник сквозь усмешку, обнимая Шэдоу своими холодными руками. — Ты первоклассный любитель обнимашек, — Он поднимает руку, похлопывая Шэдоу по носу и снова прижимаясь к его груди. — Пиявка, если хочешь. Грубый ответ: — Я не пиявка. — Заставляет Соника пискнуть и уткнуться лицом в пушистую белую грудь, притворяясь спящим. — Я знаю, что ты не спишь, — вздыхает Шэдоу ему на ухо. Его голос грубый и низкий, и волоски на руке встают дыбом, а по коже бегут мурашки. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Соник бормочет в ответ. Решив прощупать почву, он утыкается носом в Шэдоу и ухмыляется, когда гибрид не бьет его немедленно. — Это на самом деле сон. Шэдоу лишь вздыхает, прижимаясь головой к Сонику. Кончик его уха дёргается, когда он чувствует, как Шэдоу наклоняется ближе и нежно целует его. — Как скажешь, — фыркает Шэдоу, выдыхая в ухо, отчего оно складывается, а по спине Соника пробегают мурашки. Соник прижимается к Шэдоу ещё теснее. Рука темного ежа обвивает его поясницу, и мурлыканье в груди становится громче — или, может быть, это мурлычет сам Шэдоу. Он закидывает ногу на чужое бедро, притягивая его ближе, чтобы подольше обниматься. Прижавшись ещё теснее, он целует Шэдоу в грудь и улыбается, когда получает ещё несколько поцелуев в основание ушей. Да, — думает Соник, наслаждаясь теплом и поцелуями, которыми осыпают его голову, неважно.