A Little Bit More

Дэрил несколько секунд молчал. Потом чуть крепче прижал её к себе. — Я бы тебя всё равно нашёл. — произнёс он спокойно. Без пафоса. Без громких обещаний. Так, будто говорил о чём-то очевидном. — Хоть в другом штате. Хоть в другой жизни. У Бет дрогнули губы в едва заметной улыбке. Она медленно подвинулась ближе, пряча лицо у него под подбородком. Тёплое дыхание коснулось его шеи. — Ты даже не представляешь, какой ты иногда невозможный, Диксон. — Представляю. — Нет. Не представляешь. Он тихо фыркнул, и Бет почувствовала, как грудь под её щекой едва заметно дрогнула от этого короткого смешка. Несколько секунд они просто лежали молча. Снаружи продолжал идти дождь. Мир по-прежнему оставался сломанным, жестоким и чужим. Но здесь, под старым одеялом, тишины и тусклого света коридорной лампы, всё это вдруг отступало чуть дальше. — Ты мне очень нужен. — сонно прошептала Бет, уже почти проваливаясь в сон. Дэрил опустил взгляд на её макушку. Что-то внутри него болезненно сжалось. Когда-то такие слова напугали бы его сильнее любого ножа или пистолета. Потому что нужные люди умирают первыми. Потому что привязанность в этом мире давно стала слабым местом. Но сейчас он только наклонился ниже и медленно коснулся губами её волос. — Спи давай. — хрипло пробормотал он. — А то опять начнёшь думать всякую ерунду посреди ночи. Бет тихо улыбнулась ему в шею. И вскоре её дыхание действительно стало ровным. Дэрил ещё долго не спал. Лежал неподвижно, слушая дождь, ощущая её тепло у себя под боком и осторожно поглаживая пальцами её спину поверх тонкой ткани футболки. Когда-то он жил от драки до драки. От одного дерьмового дня до другого. Не строил планов. Не ждал ничего хорошего. Да и себя самого, если честно, тоже никогда не считал человеком, для которого вообще может существовать что-то вроде дома. А теперь посреди мёртвого мира, в старой тюремной камере, рядом с упрямой девчонкой, которая умудрялась смеяться даже после всего пережитого, он впервые за долгие годы поймал себя на мысли, что боится не смерти. А потерять то немногое, что наконец стало похоже на жизнь.

***

Утро пришло в тюрьму тихо. Солнечный свет осторожно пробирался сквозь решётчатое окно камеры, ложась на бетонный пол длинными золотистыми полосами. После ночного дождя воздух стал прохладнее, свежее, и даже старая тюрьма на несколько коротких минут перестала напоминать клетку. Бет проснулась сама. Без резкого вздрагивания. Без кошмаров. Просто открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию. Рядом спал Дэрил. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри разлилось то редкое чувство покоя, которое в последние годы стало почти роскошью. Бет слегка повернула голову. Дэрил спал на боку, уткнувшись лицом в подушку. Тёмные волосы растрепались окончательно и теперь торчали в разные стороны, делая его удивительно беззащитным. Настолько, насколько вообще может выглядеть беззащитным человек, способный одним взглядом заставить половину группы замолчать. На губах Бет появилась едва заметная улыбка. Иногда жизнь состояла именно из таких моментов. Не из перестрелок. Не из побегов. Не из бесконечной борьбы за следующий день. А из возможности проснуться рядом с человеком, которого хочется видеть первым. Она давно поняла одну простую вещь. Дом — это не стены. Не ферма. Не тюрьма. Не какое-то конкретное место на карте. Дом — это человек. Тот, рядом с кем перестаёшь ждать удара. Тот, рядом с кем можешь наконец закрыть глаза и уснуть. И как бы сильно Бет ни пыталась спорить сама с собой, именно этим человеком для неё давно стал Дэрил. Мир без него существовал. Будто терял краски. Становился пустым и каким-то чужим. Бет тихо выдохнула и осторожно выбралась из-под одеяла. Матрас едва слышно скрипнул. Она поднялась на второй ярус кровати и улеглась на спину, закинув руки под голову. Несколько минут девушка просто смотрела в потолок. Слушала далёкие звуки просыпающейся тюрьмы. Чьи-то шаги внизу. Стук металлической кружки. Негромкие голоса. Обычное утро среди конца света. А потом Бет почувствовала взгляд. Она моргнула. Опустила глаза. И едва не подпрыгнула от неожиданности. Прямо на неё смотрели сонные зелёные глаза. Очень сонные. До невозможности сонные. — Господи... Бет тихо ахнула. А спустя секунду уже не смогла сдержать смех. Потому что Дэрил выглядел настолько помятым и растерянным после сна, что сейчас напоминал большого недовольного волка, которого разбудили раньше времени. Он нахмурился. Моргнул. Потом ещё раз. Будто пытался вспомнить, где находится и почему какая-то блондинка смеётся над ним с самого утра. — Чего ржёшь?.. — прохрипел он сонным голосом. Бет окончательно рассмеялась. — Ты себя видел? — К сожалению. — Нет, не видел. — И слава богу. Она перевернулась на бок, продолжая улыбаться. Дэрил что-то недовольно пробурчал себе под нос, поднялся чуть выше по кровати и приблизился. Настолько близко, что Бет увидела лёгкую щетину на его лице и остатки сна в глазах. Он несколько секунд молча смотрел на неё. Потом слегка наклонил голову. И неожиданно коснулся губами её лба. Коротко. Тепло. Совсем по-домашнему. Бет невольно улыбнулась ещё шире. Настолько, что даже щёки заболели. — Доброе утро. — тихо сказала она. — Ага. — Очень содержательно. — Я ещё не проснулся. — Это заметно. — Отстань. — Не хочу. — Вредная. — Сам такой. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Именно в этот момент где-то совсем рядом раздался знакомый механический щелчок. Очень тихий. Но для человека вроде Дэрила вполне достаточный. Его взгляд мгновенно метнулся к выходу из камеры. Бет даже не успела понять, что произошло. А вот Дэрил понял. Сразу. И по выражению его лица стало ясно — кто-то только что совершил большую ошибку. В дверном проёме мелькнула знакомая фигура. Гленн. С полароидом в руках. И с такой широкой улыбкой, будто он только что нашёл целый склад пиццы. Из аппарата медленно выползала свежая фотография. — Не-е-ет... — протянул Дэрил. Гленн едва не согнулся пополам от смеха. — Доброе утро! — Гленн... — Очень доброе утро. — Гленн. — Вы так мило выглядели, что я не смог удержаться. — Гленн. — Уже ухожу. — Стоять. — Не сегодня. И прежде чем Дэрил успел окончательно проснуться, Гленн совершил самый разумный поступок за последние несколько секунд. Сбежал. Причём настолько быстро, будто за ним гналась целая стая ходячих. Снизу почти сразу донеслись торопливые шаги. — ГЛЕНН! — ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ДЭРИЛ! — УБЬЮ! — НЕ УБЬЁШЬ! — ПРОВЕРИМ! Через мгновение оба уже исчезли где-то на лестнице. Бет сидела на кровати ещё несколько секунд. А потом тихо рассмеялась. Настоящим, счастливым смехом. Только сейчас она заметила небольшой белый прямоугольник возле двери камеры. Та самая фотография . В спешке Гленн её выронил. Бет осторожно спустилась вниз. Подняла снимок. И замерла. На фотографии были они. Дэрил, целующий её в лоб. И она сама, улыбающаяся так искренне, что даже не верилось. Никаких поз. Никакой постановки. Просто момент. Настоящий. Живой. Тот самый, который обычно остаётся только в памяти. Бет провела большим пальцем по краю снимка. На губах снова появилась улыбка. Потом она аккуратно прижала фотографию к груди. Потому что в мире, где люди исчезали слишком быстро, такие вещи становились бесценными. Воспоминания могли поблекнуть. Годы могли стереть детали. Но этот момент теперь останется не только в её сердце. Он останется навсегда ещё и на маленьком клочке бумаги.

***

Меньше чем через три часа тюрьма окончательно получила подтверждение тому, о чём многие уже догадывались с самого утра. Дождь всё-таки взял своё. Сначала Бет почувствовала лёгкую слабость. Потом начало знобить. Мир словно стал чуть тяжелее обычного, а веки налились свинцом. Она ещё пыталась помогать Кэрол на кухне, даже донесла несколько кружек до столов во внутреннем дворе, но уже через полчаса сдалась и вернулась в блок. Дэрил держался дольше. По крайней мере, пытался. Он успел проверить внешний забор, дважды поругаться с Ти-Догом из-за какой-то проволоки, сходить за водой и заявить всем желающим, что чувствует себя нормально. После чего едва не свалился с лестницы от внезапного приступа головокружения. — Нормально, значит? — сухо поинтересовалась Саша. — Отвали. — Очень убедительно. К полудню температура поднялась уже у обоих. Хершел только покачал головой, выслушивая их оправдания. — В следующий раз, когда решите танцевать под проливным дождём, хотя бы возьмите с собой здравый смысл. — Скучный ты стал, старик. — пробормотал Дэрил. — А ты невыносимый. — Это я ещё больной. — Именно это меня и беспокоит. Несмотря на жар, ломоту в теле и совершенно паршивое самочувствие, Бет ловила себя на том, что улыбается чаще обычного. Потому что впервые за долгое время внутри стало легче. Больше не нужно было скрывать правду. После долгих месяцев молчания она наконец рассказала группе то, что носила в себе всё это время. Амнезии больше не было. Давно. Лица окружающих тогда стоили отдельной истории. Карл застыл с таким выражением лица, словно пытался понять, шутит она или нет. Мэгги несколько секунд просто смотрела на сестру, а потом крепко обняла её. Хершел закрыл глаза и шумно выдохнул. Кэрол только улыбнулась. Той особенной улыбкой человека, который подозревал всё намного раньше остальных. А Рик долго молчал. Очень долго. Потом перевёл взгляд на Дэрила. И всё понял без лишних объяснений. Он помнил. Помнил бесконечные месяцы, когда Дэрил делал вид, будто справляется. Помнил его вылазки. Помнил ночи без сна. Помнил, как тот смотрел на Бет, когда она проходила мимо и не помнила ни одного момента их прошлого. Рик подошёл к нему уже после разговора. Ничего не сказал. Просто протянул руку. Дэрил нахмурился. — Чего? — Просто пожми руку, Диксон. — Ты меня пугаешь. — Редкий случай. Дэрил всё же пожал её. Крепко. По-мужски. А потом Рик неожиданно притянул его к себе и коротко обнял за плечи. Наступила тишина. Настолько неожиданная, что даже проходивший мимо Гленн остановился. — Мне кажется или сейчас произошло что-то историческое? — Заткнись, Гленн. — одновременно ответили Рик и Дэрил. — Ага. Историческое. Кэрол потом смеялась над этим почти весь день. К тому моменту Бет и Дэрил уже окончательно капитулировали перед болезнью. Они лежали в её камере на втором этаже, укрытые старым одеялом. За окном лениво покачивались деревья после ночного дождя. Изредка по коридору проходили люди. Где-то далеко слышались голоса. Обычная жизнь маленького островка выживших посреди мёртвого мира. Мэгги предприняла несколько попыток образумить сестру. — Бет, вы оба больные. — Угу. — Вам лучше полежать отдельно. — Неа. — Бет. — Нет. — Ты хотя бы подумай... — Уже подумала. Мэгги перевела взгляд на Дэрила. Тот лежал с закрытыми глазами и явно не собирался вмешиваться. Бет тем временем только сильнее придвинулась к нему. Устроилась удобнее. Положила голову ему на грудь. Будто демонстративно ставила точку в споре. — Видишь? — сонно пробормотала она. — Что именно? — Мне и тут хорошо. Мэгги закатила глаза. — Вы невозможны. — Знаю. — одновременно ответили оба. После чего Бет рассмеялась, а Дэрил тихо закашлялся. Через минуту он чихнул так громко, что кто-то снизу крикнул: — Будь здоров! — Отвалите! — рявкнул Дэрил. И тут же получил локтем в бок от Бет. — Невежливый. — Больная. — Сам больной. — Вот именно. Кэрол, заглянувшая позже в камеру с кружкой горячего отвара, застала именно эту картину. Бет мирно лежала у Дэрила на груди. Дэрил одной рукой придерживал её за плечи, хотя сам уже дремал. Оба выглядели измученными, растрёпанными и совершенно счастливыми. Кэрол остановилась в дверях. Несколько секунд молча наблюдала за ними. И впервые за очень долгое время почувствовала, как внутри становится немного теплее. После всего, что им пришлось пережить. После потерь. После боли. После предательств. После страха. Они наконец перестали убегать от собственных чувств. Кэрол осторожно поставила кружку на тумбочку. Тихо улыбнулась самой себе. И бесшумно вышла из камеры, оставив их наедине с редким для этого мира счастьем. Потому что иногда даже конец света не мог помешать двум людям наконец найти дорогу друг к другу.

***

Вечер медленно опускался на тюрьму, окрашивая серые стены в мягкие, приглушённые оттенки. После очередного дождя воздух стал влажным и прохладным, а по коридорам тянуло свежестью, которая ненадолго заставляла забыть, что за двойным рядом заборов по-прежнему бродит мёртвый мир. В камере Бет горела небольшая лампа. Её тусклый свет ложился на бетонные стены, на старую кровать, на смятые одеяла и на троих людей, которые давно стали друг другу чем-то большим, чем просто выжившими в одной группе. Кэрол сидела на стуле возле стены, поджав под себя одну ногу и держа в руках остывающую кружку. Она молчала уже несколько минут, просто наблюдая. Бет и Дэрил лежали рядом под одним одеялом, натянутым почти до самых подбородков. Простуда добралась до обоих всерьёз. Бет периодически знобило. Иногда она плотнее куталась в одеяло и невольно придвигалась ближе к Дэрилу в поисках тепла. У него самого лоб до сих пор был горячим, а взгляд оставался уставшим и тяжёлым. Но даже несмотря на температуру, Дэрил не спал. Он лежал на спине, закинув одну руку под голову, и молча смотрел на противоположную стену. На первый взгляд могло показаться, что он вообще ни о чём не думает. Только Кэрол слишком давно его знала, чтобы поверить в такую чушь. Бет дремала, устроившись у него под боком. Не спала по-настоящему — скорее балансировала где-то между сном и бодрствованием. Её дыхание было ровным, спокойным. Пальцы всё ещё сжимали складку его футболки. Кэрол едва заметно улыбнулась. Несколько лет назад она бы многое отдала, чтобы увидеть выражение лица Дэрила Диксона, если бы кто-нибудь сказал ему, что однажды он позволит кому-то вот так спать на своей груди. Сам Дэрил за подобное предсказание, вероятно, сломал бы человеку нос. — Знаешь... — наконец тихо произнесла Кэрол. Дэрил даже головы не повернул. — Это всегда плохое начало разговора. — А я ещё ничего не сказала. — Вот именно. Кэрол негромко усмехнулась. — Даже больным ты остаёшься занозой в заднице. — Спасибо. — Не за что. На несколько секунд в камере снова воцарилась тишина. Где-то внизу хлопнула дверь. Послышались приглушённые голоса. Кто-то рассмеялся. Жизнь продолжала двигаться дальше. Кэрол перевела взгляд на Бет. — Она выглядит счастливее. Дэрил молчал. — Намного счастливее. На этот раз он всё же посмотрел на неё. Всего на мгновение. Потом снова отвернулся к стене. — Угу. — Очень развёрнутый ответ. — Заболел. Словарный запас сократился. — Бедняжка. — Переживу. Кэрол покачала головой. Иногда ей казалось, что Дэрил способен разговаривать нормально исключительно вопреки собственному желанию. — Зато знаешь, что изменилось больше всего? — Нет. — Ты. Дэрил устало прикрыл глаза. — Господи... — Нет, правда. — Кэрол. — Нет, ты послушай. — Уже жалею. Она проигнорировала его ворчание. — Раньше ты бы сбежал. — От чего? — От всего этого. Кэрол обвела рукой камеру. От одеяла. От тихого вечера. От девушки, которая доверяла ему настолько, что засыпала рядом без малейшего страха. От самого ощущения дома. Дэрил долго ничего не отвечал. В его взгляде мелькнуло что-то едва уловимое. Что-то слишком личное. — Может быть. — Не может быть. Точно бы сбежал. — Тогда хорошо, что я остался. Кэрол замолчала. Потому что в его голосе не было ни привычной насмешки, ни раздражения. Только спокойная уверенность. Настоящая. Редкая. Бет слегка пошевелилась во сне и тихо недовольно вздохнула. Её пальцы ещё сильнее сжали ткань его футболки. Дэрил машинально опустил ладонь ей на плечо. Даже не заметив этого. Кэрол заметила. И именно поэтому её улыбка стала чуть шире. — Она бы тебя убила, если бы услышала, что ты только что сказал что-то настолько романтичное. Дэрил открыл глаза. — Чего? — «Хорошо, что я остался» — Это романтично? — Для тебя? Почти признание в любви. — Господи, заткнись. Кэрол тихо рассмеялась. Дэрил закатил глаза. А Бет сквозь сон неожиданно улыбнулась, словно каким-то чудом услышала их разговор. И на короткое мгновение в старой тюремной камере стало удивительно спокойно. Будто конец света остался далеко за стенами. Будто впереди у них было ещё много времени. И никто из них не спешил разрушать эту иллюзию.

Две недели спустя

Рассвет только начинал вступать в свои права. Над лесом висела лёгкая дымка, а первые лучи солнца медленно пробирались сквозь верхушки деревьев, окрашивая влажную после ночи траву в золотистые оттенки. Тюрьма ещё спала. За стенами блоков царила редкая утренняя тишина — та самая, которая существовала всего несколько минут между ночью и новым днём. Мишонн любила это время. В такие часы было легче замечать то, что другие пропускали. Она двигалась вдоль внешнего периметра привычным маршрутом. Спокойно. Собранно. Катана покоилась за спиной, а взгляд скользил по лесной кромке, цепляясь за малейшие детали. За последние месяцы её инстинкты не раз спасали жизни. И сейчас они снова подали сигнал тревоги. Что-то изменилось. На первый взгляд всё выглядело обычным. Деревья стояли неподвижно. Ветер почти отсутствовал. Ни единого ходячего поблизости. Но ощущение чужого присутствия никуда не исчезало. Мишонн остановилась. Медленно вдохнула. И почти сразу уловила запах. Человеческий. Свежий. Пот. Старая кожа. Табак. Слишком отчётливо. Слишком близко. Её взгляд мгновенно стал жёстче. Кто-то находился рядом. Или находился здесь совсем недавно. Пальцы крепче сомкнулись на рукояти катаны. Мишонн бесшумно свернула с тропы и углубилась в лес. Каждый шаг был выверен. Она двигалась плавно, обходя сухие ветки и рыхлые листья. Не торопилась. Не рисковала. Лес отвечал ей привычной тишиной. Пока где-то впереди не раздался короткий треск. Едва слышный. Но этого оказалось достаточно. Мишонн замерла. А затем медленно двинулась на звук. Через несколько секунд между деревьями появилась человеческая фигура. Высокий мужчина стоял к ней спиной. Широкие плечи. Потёртая куртка. Тёмные волосы. Он явно не подозревал, что больше не один. Несколько мгновений Мишонн наблюдала за незнакомцем. Затем солнечный луч скользнул между ветвей. И что-то блеснуло. Металл. Правая рука. Точнее — металлическая кисть. Мужчина лениво потёр затылок. И в ту же секунду Мишонн всё поняла. Только действовать было уже проще, чем размышлять. Она бесшумно сократила расстояние. Один шаг. Второй. Третий. Мужчина даже не успел обернуться. Удар пришёлся точно в основание черепа. Тыльной стороной клинка. Резко. Без лишних движений. Незнакомец только коротко качнулся вперёд. Ноги подломились. И тяжёлое тело рухнуло в траву. Тишина снова накрыла лес. Мишонн несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь. Никого. Только птицы где-то далеко. Она присела рядом с потерявшим сознание мужчиной и перевернула его на спину. И тут же устало прикрыла глаза. — Да чтоб тебя... На лице появилось выражение, в котором смешались раздражение, недоверие и обречённость человека, который только что получил проблему размером с целый грузовик. Потому что перед ней лежал вовсе не случайный выживший. Не разведчик Губернатора. Не мародёр. И даже не очередной безумец из мёртвого мира. Перед ней лежал человек, которого она узнала сразу. Даже спустя столько времени. Даже несмотря на шрамы. Даже несмотря на металлическую кисть. — Ну конечно. — пробормотала Мишонн, качнув головой. На земле без сознания растянулся Мерл Диксон.

***

Утренняя тишина, ещё недавно державшаяся над тюрьмой, рассыпалась под гулом голосов и недоумённых взглядов. К тому моменту, когда Мишонн вывела из леса свою неожиданную находку, большинство обитателей тюрьмы уже были на ногах. Кто-то заканчивал завтрак, кто-то занимался привычными утренними делами, кто-то только спускался из жилых блоков, сонно щурясь на яркое июльское солнце. Только Бет всё ещё спала. После бессонной ночи это было неудивительно. Накануне они с Дэрилом просидели почти до рассвета, разговаривая обо всём подряд. Началось всё с какой-то мелочи, а закончилось историями, которые Дэрил обычно хоронил так глубоко внутри себя, что даже сам старался к ним не возвращаться. Он рассказывал о детстве неохотно, с длинными паузами, раздражённым ворчанием и привычным желанием свернуть разговор в сторону. Но Бет каким-то образом каждый раз умудрялась заставить его продолжать. И он продолжал. Говорил о старом доме. О пьяных криках. О днях, когда проще было исчезнуть до темноты и бродить где угодно, лишь бы не возвращаться домой слишком рано. О вещах, которые никогда не рассказывал почти никому. Поэтому сейчас Бет спала крепко и спокойно. Так спокойно, как спят люди, которые наконец перестали ждать беды каждую секунду. Во дворе же спокойствием и не пахло. Дэрил сидел возле своего мотоцикла, возясь с цепью и что-то недовольно бормоча себе под нос. Но стоило ему поднять голову и увидеть человека, которого Мишонн буквально притащила к воротам, как всё внутри него мгновенно окаменело. Его лицо изменилось так резко, что это заметили даже те, кто стоял дальше всех. Ярость. Глухая, старая, давно копившаяся ярость. Воспоминания о Вудбери никуда не исчезли. Как и воспоминания о Бет после темницы. О её порезах. О синяках. О сорванных ногтях. О крови. О том, как она вздрагивала во сне. Дэрил медленно поднялся на ноги. — Я же говорил, что однажды убью тебя, Мерл, — произнёс он хрипло, и от его голоса у нескольких человек по спине пробежал холодок. — За то, что ты сделал с Бет. Во дворе стало тихо. Очень тихо. Даже Мэгги невольно напряглась. Дэрил двинулся вперёд. Неторопливо. Но именно это было самым тревожным. Пальцы его уже сжались в кулаки. Он не выглядел человеком, который собирается разговаривать. Он выглядел человеком, который много месяцев ждал подходящего момента. Мерл ещё не пришёл в себя. И, возможно, это было единственным, что спасало его сейчас. — Подожди. Голос Рика прозвучал спокойно, но твёрдо. Дэрил остановился. Неохотно. С заметным усилием. Каждый мускул в его теле будто протестовал против этого приказа. — Надо сначала разобраться. — продолжил Рик. Несколько секунд Дэрил просто смотрел на него. Потом перевёл взгляд на лежащего на земле брата. Так смотрят на человека, которого когда-то любили. И которого давно перестали прощать. Если бы взгляд мог убивать, Мерл уже лежал бы мёртвым второй раз подряд. Рик медленно опустился на корточки рядом с бесчувственным мужчиной. Мерл выглядел значительно хуже. Осунувшееся лицо. Недельная щетина. Пыльная одежда. Свежие царапины на руках. И выражение крайнего упрямства, которое не исчезло даже в бессознательном состоянии. Рик тяжело выдохнул. Затем повернулся к Мишонн. — Он был один? — Рик не сводил взгляда с лежащего на земле мужчины. Мишонн коротко кивнула. — Когда я его нашла — да. Ни голосов, ни следов лагеря поблизости. Лес был пуст. — Или кто-то очень хорошо умеет прятаться. — мрачно заметил Тайриз. — Если там и были другие, они держались достаточно далеко, чтобы я их не заметила. А это уже само по себе странно. Во дворе повисло тяжёлое молчание. Дэрил стоял неподвижно, но напряжение в нём чувствовалось почти физически. Он смотрел на брата так, будто видел не человека, а всё то, что тот оставил после себя: кровь, крики, клетки Вудбери, дрожащие руки Бет среди ночи и шрамы, которые уже никогда не исчезнут полностью. — Свяжи его. — негромко сказал Рик. Несколько секунд Дэрил даже не шевелился. Потом резко выдохнул сквозь зубы и шагнул вперёд. Верёвка туго обвила запястья Мерла. Настолько туго, что обычный человек наверняка начал бы жаловаться уже через пару секунд. Дэрил затянул последний узел с таким выражением лица, что никто не рискнул сделать замечание. Кэрол тем временем исчезла ненадолго и вскоре вернулась с тяжёлым ведром дождевой воды, которая за ночь успела стать почти ледяной. Она без слов протянула его Рику. Тот принял ведро, присел рядом с пленником и несколько секунд внимательно рассматривал осунувшееся лицо Мерла. — Подъём. Не дожидаясь ответа, Рик опрокинул воду ему прямо на голову. Эффект оказался мгновенным. Мерл резко дёрнулся всем телом, захрипел и судорожно втянул воздух, словно только что вынырнул с большой глубины. Вода стекала по лицу, по шее, по грязной куртке. Несколько секунд он просто моргал, пытаясь понять, где находится. Потом его взгляд сфокусировался. Сначала на Рике. Потом на Мишонн. А затем на Дэриле. И ухмылка, уже начавшая появляться на его лице, заметно поблекла. — Ну надо же... — прохрипел он. — Семейное воссоединение. — Доброе утро, Мерл. — сухо произнёс Рик. — Надеюсь, выспался. Потому что сейчас ты будешь отвечать на вопросы. В этот момент дверь жилого блока открылась. Во двор вышла Бет. Она всё ещё выглядела сонной. Светлые волосы были небрежно собраны после сна, а на лице сохранялись следы недавнего пробуждения. Несколько секунд она не понимала, почему во дворе собралась почти вся группа. А потом увидела Дэрила. Сразу после этого заметила человека, сидящего на земле. Мерла. Воздух словно стал тяжелее. Бет замерла всего на мгновение. Потом быстро направилась к Дэрилу. Его челюсть была напряжена так сильно, что на скулах проступили желваки. Кулаки оставались сжатыми. Взгляд не отрывался от брата ни на секунду. Не говоря ни слова, Бет взяла его за руку. Под её пальцами мышцы были натянуты как струны. Дэрил едва заметно вздрогнул от неожиданности. А затем его ладонь медленно сомкнулась вокруг её руки. Совсем немного. Но этого хватило. Плечи охотника уже не выглядели такими каменными, а дыхание стало чуть ровнее. Бет ничего не сказала. Именно поэтому её присутствие подействовало лучше любых слов. Рик перевёл взгляд на Мишонн. — Ты уверена, что он пришёл один? — Настолько, насколько вообще можно быть уверенной в этом мире. — ответила она. — Я обошла участок вокруг несколько раз. Следов группы не увидела. Ни машин, ни стоянки, ни свежих костров. — Ходячие? — Пара старых следов. Ничего необычного. Мишонн ненадолго замолчала. — Если это и ловушка, то очень странная. Обычно люди не отправляют приманку без прикрытия. Рик задумчиво кивнул. Ему это тоже не нравилось. Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. А Мерл Диксон никогда не появлялся просто так. Особенно возле тюрьмы. Особенно после всего, что произошло в Вудбери. Рик вновь посмотрел на связанного мужчину. На этот раз его взгляд стал значительно жёстче. — Тогда объясни сам. Каким образом ты вышел на тюрьму? Мерл шумно втянул воздух через нос, мотнул мокрой головой и криво усмехнулся. Капли воды сорвались с его волос и упали в пыль под ногами. — Чёрт, Рики, а ты всё такой же гостеприимный. Никто не улыбнулся. Ухмылка медленно сползла с его лица. — Ладно, ладно. Не кипятитесь. Нашёл и нашёл. Не велика загадка. Вы думаете, что прячетесь лучше всех на свете, а на деле оставляете следов больше, чем стадо бизонов. Колея от машин, патрули по периметру, дым время от времени поднимается над деревьями. Если знать, куда смотреть, найти вас было вопросом времени. Мишонн едва заметно нахмурилась. Ей не понравились его слова. Очень не понравились. Она доверяла собственным навыкам больше, чем чему-либо ещё в этом мире. Если бы за тюрьмой действительно следили, она должна была заметить это раньше. Но Мерл говорил слишком уверенно, чтобы это выглядело пустым бахвальством. — Ты был один? — спросил Гленн. Мерл поднял на него взгляд. — Один. Он устроился поудобнее, насколько позволяли верёвки, и поморщился. — Филипп отправил меня проверить слухи. Только не смотрите так, будто я уже привёл сюда целую армию. Не успел. Даже если бы захотел. Во дворе повисла напряжённая тишина. Имя Губернатора подействовало на людей почти физически. Мэгги инстинктивно напряглась. Саша переглянулась с Тайризом. Кэрол медленно скрестила руки на груди. А Дэрил замер. Всего на мгновение. Но Бет почувствовала, как под её пальцами напряглись мышцы его руки. Слишком хорошо почувствовала. — И зачем ты понадобился Филиппу именно для этого задания? — спокойно спросила Кэрол. Спокойствие в её голосе было обманчивым. Мерл посмотрел на неё, затем перевёл взгляд дальше. На Бет. Улыбка на его лице стала неприятной. — Потому что ему до сих пор нужна одна конкретная девчонка. Воздух будто стал тяжелее. Бет почувствовала это раньше, чем кто-либо успел что-то сказать. Взгляд Мерла остановился прямо на ней. — Ты. Несколько секунд никто не двигался. Даже птицы за забором словно замолчали. — Филипп так и не выбросил тебя из головы. Сказал, если подвернётся шанс, доставить тебя обратно. Живой. Чтобы закончить дело, которое тогда сорвалось. Внутри у Бет всё неприятно сжалось. В памяти вспыхнули холодные стены темницы. Запах крови. Звук открывающейся двери. Тяжёлые шаги по бетонному полу. Она давно научилась жить дальше. Научилась не вздрагивать от каждого шороха. Научилась смотреть людям в глаза. Но некоторые воспоминания продолжали ждать своего часа в самых тёмных уголках памяти. И сейчас одно из них снова подняло голову. Рука Дэрила дёрнулась в её ладони. Резко. Опасно. — Ты привёл его сюда? — голос Дэрила прозвучал низко и хрипло. Так тихо, что от этого становилось только страшнее. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Его взгляд был прикован к брату. И в этом взгляде не осталось ничего тёплого. Ничего родственного. Только ярость. Мерл фыркнул. — Да твою ж мать, Дэрил, ты вообще слушаешь, что тебе говорят? Он закатил глаза. — Нет. Не привёл. Не успел. Я ещё даже сообщение не передал. Мерл качнул головой. — Если бы передал, тут сейчас было бы куда веселее. Слова прозвучали как неудачная шутка. Никто не засмеялся. Дэрил остановился в нескольких шагах от него. Бет видела, как ходят желваки на его скулах. Как тяжело поднимается и опускается грудь. Как дрожат пальцы, сжатые в кулак. Он был в одном движении от того, чтобы ударить. Всего в одном. И именно поэтому Бет молча шагнула ближе. Положила ладонь ему на предплечье. Ничего не сказала. Не попросила успокоиться. Не стала уговаривать. Просто была рядом. Несколько долгих секунд Дэрил не шевелился. Потом медленно выдохнул через нос. Один раз. Ещё раз. И кулак всё-таки не сорвался вперёд. Мерл наблюдал за этим внимательно. Слишком внимательно. А затем его взгляд скользнул от брата к Бет. И в глубине его глаз мелькнуло что-то странное. Будто он только сейчас начал понимать то, чего раньше не замечал. И это понимание почему-то совсем не понравилось ни Рику, ни Мишонн. — А Андреа? — неожиданно нарушил молчание Рик. Его голос прозвучал ровно, но в этой сдержанности чувствовалось напряжение. — Она тоже в Вудбери? Мерл поднял голову. Несколько секунд он изучал лица людей перед собой, словно заранее смакуя эффект своих слов. Затем медленно криво ухмыльнулся. — Андреа? — он фыркнул. — Нет. Её больше нет. Во дворе стало так тихо, что где-то за оградой отчётливо послышался хрип одинокого ходячего. — Филипп пристрелил её собственными руками. Сразу после того, как вы все смылись. Решил, что предателей надо убирать сразу, пока другим не пришло в голову повторить их подвиг. — Он лениво пожал плечами. — Забавно, правда? Любил её по-своему. Даже слишком. Только у этого психа любовь всегда заканчивалась одинаково. Слова упали между людьми тяжёлым грузом. Никто не ответил. Даже самые разговорчивые вдруг будто разучились говорить. Гленн медленно опустил взгляд в землю. Мэгги машинально переплела пальцы с его ладонью, словно сама не заметила этого движения. Саша сжала губы в тонкую линию, а Тайриз шумно выдохнул через нос, не сводя взгляда с Мерла. Кэрол закрыла глаза лишь на секунду. Этого оказалось достаточно. Она слишком хорошо знала цену подобным новостям. Бет почувствовала, как по позвоночнику медленно пробежал холод. Перед глазами вспыхнули обрывки рассказов Дэрила. Тёмные коридоры Вудбери. Спешный побег. Запертые двери. Андреа, которая осталась позади, прекрасно понимая, что может уже никогда не выбраться. Тогда Дэрил говорил спокойно. Почти без эмоций. Просто пересказывал события так, как привык рассказывать о самых страшных вещах — коротко, сухо, словно надеялся, что слова станут легче, если не давать им веса. Он говорил, что Андреа сама приняла решение. Что она выиграла для них драгоценные минуты. Что без неё многие из них так и остались бы в Вудбери. Он тогда признался Бет, что не знал, что случилось с ней после побега. Предполагал самое худшее. Думал, что Губернатор наверняка будет мстить. Пытать. Ломать. Искать способ заставить пожалеть о сделанном выборе. Но где-то глубоко внутри всё же оставалась слабая надежда. Вдруг ей удалось выжить. Вдруг каким-то чудом. Теперь этой надежды больше не существовало. Бет осторожно перевела взгляд на Дэрила. Он не двигался. Стоял так неподвижно, будто превратился в камень. Лицо оставалось совершенно непроницаемым. Только она заметила, как напряглась его челюсть. Как едва заметно дрогнуло дыхание. Он редко позволял себе скорбеть открыто. Слишком давно научился хоронить любые чувства глубоко внутри. Но сейчас даже ему оказалось тяжело. Андреа была частью группы. Одной из тех, кто рискнул всем ради остальных. И погибла именно из-за этого. Рик долго смотрел на Мерла, не произнося ни слова. В его взгляде больше не было удивления. Лишь усталость человека, который снова получил подтверждение тому, что Филипп способен перейти любую черту. Наконец он медленно поднялся. — Тайриз... Ти-Дог. Оба сразу сделали шаг вперёд. — Заприте его в одной из пустых камер. Крепко. Потом решим, что делать дальше. — Понял. — коротко ответил Тайриз. Он схватил Мерла за плечо и рывком поставил на ноги. Ти-Дог без лишних слов встал с другой стороны. — Эй, полегче, здоровяк. — проворчал Мерл, морщась. — Родню так не встречают. Никто не улыбнулся. Он перевёл взгляд на брата. Дэрил продолжал смотреть на него так, словно видел перед собой не человека, а всё зло, которое тот успел принести в их жизни. Мерл хотел отпустить ещё одну язвительную реплику. Даже открыл рот. Но взгляд Дэрила говорил сам за себя. И впервые за долгое время предпочёл промолчать. — Вот это уже совсем нехороший взгляд... — буркнул он себе под нос. Тайриз подтолкнул его вперёд. — Шагай. Мерл больше не сопротивлялся. Лишь криво усмехнулся и позволил увести себя внутрь тюремного блока. Когда тяжёлая дверь за ними с металлическим лязгом закрылась, двор снова погрузился в тишину. Только теперь она была совсем другой. Тяжёлой. Давящей. Каждый думал о своём. О погибшей Андреа. О Губернаторе. О том, что прошлое, которое они так отчаянно пытались оставить позади, само пришло к воротам тюрьмы. Рик долго молчал. Его взгляд скользнул по каждому лицу во дворе, задержался на закрытой двери тюремного блока, за которой теперь сидел Мерл, а затем вновь остановился на людях, которых он поклялся сохранить любой ценой. — С этого момента расслабляться больше нельзя. — произнёс он негромко, но так, что его услышали все. — Если Мерл сумел выйти на наш след, значит, это лишь вопрос времени, когда сюда заявится и Филипп со своими людьми. Мы должны встретить их готовыми. Эти слова тяжело осели в воздухе. Никто не спорил. Каждый понимал: опасность перестала быть далёкой угрозой и вновь стала чем-то вполне реальным. В наступившей тишине неожиданно заговорил Дэрил. — Он её не получит. Голос прозвучал хрипло и жёстко. Без повышенных тонов, без показной ярости. Именно поэтому от этих слов становилось не по себе. Он не сводил взгляда с Бет. Всё остальное — стены, люди, оружие, разговоры — будто исчезло. Осталась только она. Рик посмотрел сначала на него, потом на Бет и медленно кивнул. — Не получит. — подтвердил он спокойно. — Пока мы живы — никто её не заберёт. Бет почувствовала, как пальцы Дэрила осторожно нашли её ладонь. На этот раз он не просто коснулся её руки. Он переплёл с ней пальцы крепко, почти болезненно, будто давал обещание, которое собирался исполнить любой ценой. В этом прикосновении не было ни капли показной нежности. Лишь молчаливая клятва человека, слишком хорошо знающего, что способен сделать Филипп Блейк. Бет ответила тем же. Её пальцы едва заметно сжались вокруг его ладони. Без слов. Иногда именно молчание говорило намного больше любых признаний.

***

Поздним вечером тюрьма постепенно стихла. За решётками камер гасли последние разговоры, редкие шаги эхом разносились по пустым коридорам, а где-то во внутреннем дворе лениво потрескивал небольшой костёр дежурных. В своей камере Бет сидела на кровати, прислонившись спиной к прохладной стене. Дэрил устроился прямо на полу рядом, привычно облокотившись плечом о край её койки. Она без стеснения вытянула ноги, устроив их у него на плечах. Он только негромко хмыкнул. Пальцы Бет тут же утонули в его длинных, уже заметно отросших волосах. Ей нравилось это странное ощущение — мягкие пряди медленно скользили между пальцами, позволяя отвлечься хотя бы ненадолго от мыслей, которые весь день не давали покоя. Дэрил прекрасно понимал, чем всё закончится. И всё равно даже не попытался отодвинуться. — Бет... ну хватит уже. — проворчал он с притворным недовольством, пряча улыбку. — Скоро сделаешь из меня деревенскую красавицу. Она тихо рассмеялась. — Поздно. По-моему, процесс уже необратим. — Господи... Он обречённо закатил глаза. — Если завтра кто-нибудь увидит меня с косичками, скажу, что это Кэрол решила надо мной поиздеваться. — Не получится. — Бет ловко отделила ещё одну тонкую прядь. — Кэрол сразу сдаст меня. — Даже не сомневаюсь. — Он тяжело вздохнул. — И ведь что самое обидное... отказаться уже поздно. — Именно. Она закончила очередную маленькую косичку и довольно улыбнулась, рассматривая результат. — Тебе правда идёт. Дэрил покачал головой. — Чего только не приходится терпеть... — Ради меня. Он фыркнул. — Ага. Бет наклонилась чуть ближе. Дэрил повернул голову прежде, чем она успела что-либо сказать. Их губы встретились легко и естественно — без спешки, без лишних слов, как нечто давно ставшее привычным только для них двоих. Когда они немного отстранились, Бет тихо улыбнулась. — Потому что любишь меня. — Она произнесла это почти шёпотом. — И никуда уже не денешься. На лице Дэрила появилась его редкая, едва заметная усмешка. Он осторожно развернулся боком, придерживая её ноги, чтобы они не соскользнули с его плеч, и, подняв руку, притянул Бет чуть ближе к себе. — Угу... — Он говорил так, будто признание далось ему тяжелее любой драки. — Только болтать об этом никому не вздумай. Бет тихо рассмеялась. И снова переплела свои пальцы с его. — Не переживай. — Она ласково погладила большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Это останется только между нами. Дэрил ничего не ответил. Лишь крепче сжал её руку. Иногда именно такие тихие вечера напоминали им, ради чего вообще стоило продолжать бороться за ещё один новый день. Дэрил ещё несколько секунд молчал, продолжая держать её за руку. За узким окном камеры медленно сгущалась июльская ночь. Где-то далеко, за стенами тюрьмы, лениво прохрипел одинокий ходячий. Звук давно стал частью жизни, почти такой же привычной, как скрип металлических дверей или вечерние разговоры соседей по блоку. Бет осторожно провела большим пальцем по его ладони. — Знаешь... — тихо начала она, не сводя взгляда с тонкой косички, которую только что закончила. — Мне иногда кажется, что мы уже очень давно ходим вокруг одного и того же. Дэрил приоткрыл один глаз. — Это ещё чего? — Нас. Он недовольно поморщился. — Опять... — Нет, не «опять». — Она улыбнулась уголками губ. — Просто... мне стало интересно. Он тяжело вздохнул. — Мне не нравятся слова «мне стало интересно». После них обычно начинается что-нибудь такое, от чего хочется сбежать в лес дня на три. Бет тихо засмеялась. — Поздно. Ты уже пойман. — Чёрт... Она немного подвинулась ближе, подтянув ноги. — Кто мы друг другу, Дэрил? Вопрос повис между ними. Не тяжёлый. Не страшный. Скорее удивительно честный. Дэрил уставился куда-то в потолок. Очень внимательно. Будто именно там внезапно появилась инструкция, как пережить подобный разговор. — Ну... — Он почесал затылок. — Люди. Бет вопросительно подняла бровь. — Люди? — Живые. — Очень содержательно. — Стараюсь. Она не выдержала и тихо прыснула со смеху. — Господи... Ты сейчас серьёзно? — А чего ты хочешь услышать? — Не знаю. — Она пожала плечами. — Наверное... правду. Он снова замолчал. Долго. Настолько долго, что Бет уже решила сменить тему. Но Дэрил неожиданно заговорил сам. — Я никогда не умел всё это. — Что именно? — Всё. — Он неопределённо махнул рукой. — Разговоры. Отношения. Эти... слова. — Он произнёс последнее почти с неприязнью. — Никто меня такому не учил. Бет внимательно смотрела на него. Он редко открывался настолько. — Если честно... — продолжил он. — я вообще не думал, что когда-нибудь буду сидеть вот так. — Он слегка качнул её ноги, лежавшие у него на плечах. — С девчонкой. — С женщиной. — с притворной важностью поправила Бет. — Ага. — Он усмехнулся. — С женщиной. — Так лучше. — Не придирайся. Она снова улыбнулась. — Не могу. Дэрил покачал головой. — Верю. Ненадолго снова стало тихо. Потом Бет осторожно спросила: — Почему тогда... на ферме... ты был совсем другим? Он сразу понял, о чём речь. Улыбка исчезла. — Ты был таким... колючим. — продолжила она. — Будто весь мир заранее решил, что он тебе враг. Он невесело усмехнулся. — Потому что почти так и было. Бет ждала. — Когда мы пришли на ферму... я вообще не понимал, зачем вы нас терпите. — Он говорил спокойно. Без привычной грубости. — Дом. Еда. Крыша. Люди, которые ещё пытались жить нормально... — Он медленно покачал головой. — Мне всё время казалось, что нас скоро вышвырнут. — Мы не собирались. — Я этого не знал. — Он посмотрел куда-то в сторону двери. — После всей жизни... проще ждать удара, чем поверить, что его не будет. Бет почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. — Поэтому ты никого к себе не подпускал? — Угу. — Даже Кэрол. — Даже её. — Он усмехнулся. — Она всё равно умудрялась лезть. — Потому что она Кэрол. — Именно. Они оба тихо рассмеялись. Через несколько секунд Бет снова заговорила: — А меня? Он медленно повернул голову. — Что — тебя? — Почему ты так старательно делал вид, будто меня вообще не существует? На этот раз Дэрил даже растерялся. — Не делал. — Делал. — Нет. — Дэрил... Она посмотрела на него с такой лукавой улыбкой, что он сразу понял: спорить бесполезно. — Я постоянно на тебя смотрела. Он шумно выдохнул. — Знаю. Бет моргнула. — Что? — Видел. Она удивлённо замерла. — Всё это время? — Почти. — И молчал? — А чего говорить? Например: «Бет, я заметил». Чтобы ты сквозь землю провалилась? Она смущённо отвела взгляд. — Возможно... — Вот именно. Он чуть заметно улыбнулся. — Ты думала, я ничего вокруг не вижу. — Честно? — Угу. — Именно так и думала. — Зря. Он тихо хмыкнул. — Ты ужасно шифровалась. Бет возмущённо ахнула. — Неправда. — Правда. — Я была очень осторожной. — Ага. Он кивнул с самым серьёзным видом. — Особенно когда забывала есть и просто сидела, уставившись на меня. Она закрыла лицо ладонями. — О нет... — Или когда делала вид, будто слушаешь отца, а сама следила, куда я пошёл. — Дэрил... — Или когда... Она несильно толкнула его ступнёй в плечо. — Всё, хватит! Он неожиданно рассмеялся. Негромко. Хрипловато. Совсем недолго. Но по-настоящему. Бет смотрела на него так, словно это был самый редкий звук на свете. — Так почему? — спросила она уже совсем тихо. — Если замечал... почему в первое время ничего не делал? Улыбка медленно исчезла с его лица. Он долго молчал. — Потому что ты была дочерью Хершела. Она кивнула. Это она понимала. — Потому что ты была слишком молодой. Она тоже это понимала. — Потому что мне казалось, что рядом с тобой должен быть кто-нибудь... нормальный. — Он усмехнулся без всякой радости. — А не такой, как я. Бет медленно покачала головой. — Ты до сих пор иногда так думаешь. Он ничего не ответил. Потому что она попала точно в цель. Бет осторожно соскользнула с кровати и села рядом с ним на пол. Их плечи соприкоснулись. Она взяла его ладонь обеими руками. — А я думаю совсем иначе. Дэрил посмотрел на неё. — И знаешь... если бы тогда, на ферме, ты вдруг подошёл ко мне первым, я бы, наверное, умерла от испуга. Он тихо фыркнул. — Вот видишь. — Но я всё равно была бы счастлива. — Она улыбнулась. — Просто тогда ещё никто из нас не был готов к тому разговору. Дэрил медленно переплёл свои пальцы с её. На этот раз без колебаний. — Наверное... — Он немного помолчал. — Зато сейчас мы хотя бы перестали притворяться, что друг другу безразличны. Бет тепло посмотрела ему в глаза. — Да. Она едва заметно сжала его руку. — И, знаешь... мне очень нравится то, что между нами происходит. Он отвёл взгляд, словно эти простые слова смутили его сильнее любой перестрелки. — Мне тоже... Ответ прозвучал почти шёпотом. Но для Бет этого оказалось более чем достаточно.

***

Прошло пять дней с той тихой ночи в камере — дней, растянувшихся друг за другом с тем размеренным однообразием, которое в их новом мире считалось едва ли не роскошью. Группа Рика жила обычной жизнью настолько, насколько вообще можно было называть обычной жизнь на пороге войны. Все понимали: затишье временное, что где-то там, за стенами тюрьмы, Губернатор точит нож и собирает людей, но пока этот день не наступил, никто не отказывался от короткой передышки, которую подарила им судьба. Мерл по-прежнему сидел взаперти, в тесной камере на первом этаже, однако назвать его существование голодным или унизительным язык не поворачивался. Дважды в сутки ему исправно приносили еду — не объедки, а нормальную порцию, такую же, какую получал любой другой в тюрьме. Бутылка воды всегда стояла у решётки, и стоило ей опустеть наполовину, как появлялась новая. Это было негласным правилом, которое никто вслух не озвучивал, но которое все соблюдали: несмотря на статус пленника, Мерла здесь считали человеком, а не зверем на цепи и уж тем более не псом, которого можно вышвырнуть за ненадобностью, как это сделал бы Губернатор. Рик заходил к нему время от времени — коротко, по делу, без лишних слов. Расспрашивал о Вудбери, о численности людей Губернатора, о расположении постов и о том, что тот вообще замышляет. Мерл в ответ только скалился щербатой усмешкой, откидывался на металлическую койку и явно не спешил раскрывать карты. Он прекрасно понимал простую вещь: пока его продолжают кормить и поить, а не пускают пулю в затылок, его ценность как источника информации ещё не исчерпана до конца. И этим он пользовался с тем же цинизмом, с каким пользовался вообще всем в своей жизни. День выдался солнечным и по-июльски душным — из тех дней, когда раскалённый воздух дрожит над тюремным двором, а тени становятся единственным спасением. Бет устроилась на металлической ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, туда, где сквозняк из узких окон хоть немного разбавлял послеполуденную духоту. У неё на руках мирно посапывала Джудит — почти восьмимесячная, уже ощутимо потяжелевшая, с пухлыми ручками, которые во сне лениво сжимали ткань рубашки Бет, будто девочка боялась отпустить единственную опору в этом огромном и слишком громком мире. Малышка заметно подросла за последние месяцы, и вместе с этим росла и привязанность самой Бет к ней — тихая, ровная, почти материнская, хотя Бет старалась не называть это чувство настолько громким словом даже мысленно. Она много времени проводила с малышкой — ухаживала, кормила, укачивала по ночам, когда Джудит капризничала и никак не хотела засыпать. Но даже при этом умудрялась выкраивать часы для Дэрила — своего Дэрила, как она называла его только про себя, никогда вслух, будто боялась, что стоит произнести это слово, и хрупкое равновесие между ними рассыплется. Со двора уже тянуло запахом готовящейся еды — кто-то взялся за обед для всей группы пораньше, пользуясь тем, что день выдался спокойным. Кэрол спускалась по лестнице с миской нарезанных овощей в руках, и, заметив Бет с Джудит на коленях, замедлила шаг. Постояла секунду, будто раздумывая, а затем всё же присела рядом на ступеньку. — Хороший сегодня день. — заметила она, бросив взгляд на клочок синего неба, видневшийся сквозь решётчатое окно. Бет кивнула, продолжая мягко поглаживать Джудит по спинке. — Да. В такие моменты почти получается забыть, что там, за забором, совсем другой мир. Кэрол чуть усмехнулась — устало, но тепло. — Забывать нельзя. А вот позволить себе немного счастья, пока есть возможность, — можно. И даже нужно.