Дежурство

Куромаку никогда больше не будет дежурить вместе с Вару. Никогда. Это решение она приняла с непоколебимой твёрдостью, хотя внутри её бушевали противоречивые эмоции. Злость, стыд, раздражение — всё это смешалось в один клубок, который сдавливал её грудь, заставляя тяжело дышать. Она стояла перед учительницей, сжимая кулаки так сильно, что её ногти впивались в ладони, и её лицо пылало ярким румянцем. — Я отказываюсь, — проговорила она, стараясь сохранить спокойствие, но её голос дрожал от напряжения. — Дежурить с этой... куртизанкой? Никогда! Её слова прозвучали резко, почти как выстрел, и в классе на мгновение воцарилась тишина. Но её нарушил громкий, вызывающий смех. — Пизда, — раздалось сбоку, и Куромаку, не оборачиваясь, уже знала, кто это. Вару сидела на парте, развалившись так, будто это был её личный трон. Её зелёные кудрявые волосы слегка растрёпаны, а взгляд был полон насмешки. Она выглядела так, словно специально старалась вывести Куромаку из себя. Её белая рубашка была расстёгнута до предела, обнажая чёрный лифчик, а юбка задрана так высоко, что это граничило с неприличием. Чулки, развязанный галстук, вызывающая поза — всё это делало её образ настолько провокационным, что Куромаку удивлялась, как её до сих пор не исключили из школы. — Вару, — строго проговорила учительница, — нецензурная лексика в стенах школы строго запрещена. — Да-да-да, строго запрещена, — передразнила её Вару, слегка картавя и скорчив гримасу. Она ехидно улыбнулась, словно наслаждаясь моментом. — Зелёно поебать. Куромаку закатила глаза, чувствуя, как её терпение подходит к концу. — Я говорю, что она безнадёжна, — вздохнула она, обращаясь к учительнице. — Почему я должна отбывать наказание вместе с ней? Я же даже ничего не делала. Её голос звучал возмущённо, но в нём также слышалась нотка отчаяния. Она не понимала, почему её постоянно сталкивают с Вару, этой вечной провокаторшей, которая, казалось, жила только ради того, чтобы выводить её из себя. — Так сказал директор, — сухо ответила учительница, покачав головой. — На этом разговор закончен. Дежурьте. — Но... — попыталась возразить Куромаку, но её прервали. — Никаких «но»! — прикрикнула учительница, а затем обернулась к Вару. — А ну быстро слезь с парты и приведи внешний вид в надлежащий вид! С этими словами она вышла из класса, оставив их наедине. Вару хихикнула, словно только что выиграла маленькую битву. — Слышь, Кур-л-ромашка, это она тебе, — провокационно сказала она, подходя к Куромаку. — Снимай свою отстойную рубашку. Она дёрнула за красный галстук Куромаку, с лёгкостью стянув его. Куромаку смущённо отвернулась, чувствуя, как её щёки снова заливаются румянцем. Она пробормотала что-то неразборчивое, стараясь не смотреть в глаза Вару. — Почему мы постоянно делаем это в школе? — тихо спросила она, робко глядя на бунтарку. — Почему не у тебя дома? Вару расплылась в наигранно-нежной улыбке, мечтательно закатив глаза. — Ой, знаешь, там... брат дома. — Джокер? — тихо спросила Куромаку, и её голос дрогнул. Брат Вару ей не нравился. Он всегда казался ей опасным, непредсказуемым, и она чувствовала, что его присутствие в их отношениях — это что-то, что может разрушить всё, что между ними есть. Вару не ответила, лишь улыбнулась, но в её глазах промелькнула тень чего-то, что Куромаку не смогла понять. *** — Ну, как там твои отношения с... Как там её? — Джокер ехидно усмехнулся, снимая с Вару рубашку. — Кажется, Куромаку, да? — он дотронулся до шеи своей «сестры», и увидел там след от зубов. — Хотя нет, не отвечай. Вижу, неплохо. Питомец показывает свои зубки? Вару хотела ответить, что Куромаку вовсе не её питомец, но не смогла. Она знала, что если Джокер узнает о том, что она действительно привязалась к Куромаку, это будет концом для их отношений. — Не очень, — криво улыбнулась Вару, дотрагиваясь до щеки Джокера и приоткрывая его рот. Показались острые зубы, похожие на акульи. — Твои укусы мне нравятся больше, Джо-о-... — она недоговорила, так как вздрогнула от поцелуя Джокера в то место, где красовалась метка Куромаку. Джокер облизнул губы. — Тогда... Пойдём, Вару? — он поманил её на кровать. Вару молча последовала за ним, но в её голове уже крутились мысли о Куромаку. Она знала, что её отношения с Джокером — это игра, в которой она всегда была пешкой. Но с Куромаку всё было иначе. С ней она чувствовала себя живой, настоящей. И именно это пугало её больше всего.