Когда гаснет свет.

***

Том уставился на Гарри, который сгорбился над своей домашней работой. В гостиной Слизерина было тихо, перед ними потрескивал огонь. Они были единственными, кто проводил каникулы в Хогвартсе, и впервые Том весело и тепло встретил Рождество. Он с нетерпением ждал своего дня рождения. – Ты снова на меня смотришь, — сказал Гарри, выдернув Тома из раздумий. Он почувствовал, как румянец заливает его щеки, но Гарри все еще смотрел то на пергамент, то на книгу. – Извини, — пробормотал он и снова повернулся к книге на коленях. Он уже сделал свою домашнюю работу, его бесконечная жажда знаний так и не утихла, но большая библиотека Хогвартса предлагала больше, чем он успел прочитать за семь лет. – Ты такой когтевранец, — рассмеялся Гарри. Его блестящие глаза были устремлены на Тома, когда он взглянул на него. – Ты знаешь так же хорошо, как и я, что Распределяющая шляпа действительно думала об этом, но поскольку тебя только что распределили в Слизерин, я хотел попасть на тот же факультет, — нахмурился Том. Выражение лица Гарри смягчилось, когда он улыбнулся. Том попытался сдержать свою улыбку, но это была нечестная борьба с самим собой. Он заботился - возможно, слишком сильно - о Гарри и не мог оставить его в подвешенном состоянии. – А что, если бы Шляпа отправила меня в Гриффиндор? — спросил Гарри, изогнув брови. Он, очевидно, забросил свою домашнюю работу на данный момент, потому что эта дискуссия была темой, вокруг которой они крутились месяцами, вероятно, с тех пор, как Гарри получил гневное письмо от своего отца по поводу его распределения. Они оба знали, что в крови Тома нет ни капли гриффиндорской крови. Он не был храбрым, как гриффиндорцы. Если бы не магглорожденный - хотя Том подозревал, что это не так - он, вероятно, был бы одним из самых слизеринских студентов в Хогвартсе, но у него также было достаточно сходства с Когтевраном, чтобы Шляпа задумалась об этом всерьез. Но Гриффиндор? Нет, он бы не смог этого сделать, даже со всей своей хитростью. – Разве это имеет значение? – Том пожал плечами. Он знал, что это имеет значение. Черт возьми, без Гарри он был бы еще большей мишенью, чем сейчас, с его подержанной одеждой и маггловской фамилией. Гарри бросил на него взгляд, который сказал ему, что он тоже это знает. – Ладно. Не знаю. Может быть, в таком случае я был бы в Когтевране, но ничто не помешало бы нам быть друзьями, даже если бы я был слизеринцем, а ты гриффиндорцем. Верно? Гарри взглянул на свои руки, и Том забеспокоился. Он не был уверен, что с этим делать, потому что он хотел верить, что Гарри в любом случае был бы его другом. Он закусил нижнюю губу, нервно покусывая ее, ожидая ответа Гарри. – Это... правда, что я бы сделал все возможное, чтобы остаться с тобой, но это трудно. Лучший друг моей мамы был слизеринцем, а она была гриффиндоркой. Они справились, но это было трудно. То, как мы... – Гарри вздохнул, и яркий румянец залил его щеки, – ...иногда спим в одной постели, было бы невозможно. Тому пришлось признать, что Гарри был прав. Он видел много кошмаров о приюте, и ему помогало спать рядом с тем, кто не осуждал. Гарри вздохнул, снова привлекая внимание Тома к себе. – Ты видел, насколько предвзяты гриффиндорцы. Боюсь, что я бы рано или поздно поддался этому. Либо нам пришлось бы хранить нашу дружбу в тайне, либо мы просто... расстояние между нами увеличилось бы. – Гарри не продолжил, но Том ясно увидел эмоции на его лице. Собственничество, которое Том все еще боялся показать, подняло голову в его груди, наполняя легкие кислотой. Примет ли Гарри это как часть его или оно оттолкнет его? – Ты прав, — пробормотал Том, поворачиваясь к мерцающему пламени в камине. – Разве это имеет значение? Мы ведь здесь и сейчас, не так ли? Мы не можем этого изменить. Никто не может этого сделать. – Это было небольшое облегчение, но все равно это было облегчение. Гарри захохотал, и Том взглянул на него, к своему ужасу увидев, что у Гарри на щеках немного влаги. – Почему... Почему ты плачешь? – О, Том. Да, это уже не имеет значения, потому что мы здесь, и нет способа заставить меня обратиться в Гриффиндор. Если бы ты спросил у Шляпы, Гриффиндор был бы очень, очень далёк от Слизерина. – Гарри тепло улыбнулся, наполняя Тома светом. И Том знал. Они говорили об этом сразу после распределения, как Шляпа сказала, что Гарри принадлежит к Слизерину, несмотря на его семью. Кровь имеет меньше силы, чем контакты, которые вы можете завести на своем настоящем факультете. Гарри также был тем, кого Том считал идеальным описанием Слизерина: хитрый и находчивый, способный легко адаптироваться. Возможно, размышлял он, хотя у меня также есть жажда знаний, которая заставила Шляпу подумать и о Когтевране, у Гарри нет той же храбрости и... и наглости, как у гриффиндорцев. Тишина была уютной, но он знал, что Гарри все еще обдумывает свои слова. Всего несколько месяцев назад он был более импульсивным, говорил проще то, что думал, но жизнь в Слизерине не позволяла этого. Он научился думать о своих словах. Том не мог отрицать, что он был немного опечален этим. Было мило слышать мысли Гарри без фильтра. Он был более расслаблен в компании Тома, это было правдой, но Том хотел, чтобы Гарри доверял ему достаточно, чтобы говорить что угодно, не боясь осуждения. – Так что нет, Гриффиндор вообще не был реальным вариантом. Если бы я умолял об этом Шляпу, возможно... Но так она ничего другого не сделала бы. Что бы ты сделал в этом случае? Если бы я был Гриффиндорцем? – спросил Гарри, погружая Тома в глубокие волны мыслей. Он думал об этом, когда лежал в постели поздно ночью и думал о своей жизни. Он знал ответ, но хотел бы Гарри услышать его? Будет ли он готов услышать, как далеко Том готов зайти ради него? Он не думал, что у него есть возможность лгать, не сейчас, когда они вели честный разговор. – Я не прошу, но я бы сделал это, если бы мне пришлось попасть в Когтевран. – Правда? – Улыбка Гарри стала шире, зубы обнажились за губами. Том кивнул, ком в горле помешал ему ответить вслух. Гарри был чем-то другим. Когда Том был намного моложе, все еще глупо желая друга, он пытался найти его в мальчике, который сидел рядом с ним в классе. Они были свободны от слухов в приюте, поэтому Том надеялся, умолял Бога позволить ему иметь его. Он не осознавал, что рано или поздно кто-то из детей в приюте узнает и поговорит с его единственным другом. Когда Том рассердился и сказал вслух, что он чувствует, что мальчик был его, этот мальчик испугался. На следующий же день он перешел в другой класс. Но не Гарри. Каждый раз, когда Том говорил что-то, о чем он жалел всего несколько секунд спустя, вспоминая того мальчика, Гарри просто улыбался шире, словно не мог поверить в свою удачу. И хотя Том не мог вынести, чтобы кто-то владел им, он был более чем счастлив владеть кем-то. Кем-то особенным, как он сам. Гарри был именно таким, и он подчинялся Тому, словно это была новая свобода, которую он ждал долгое время. Гарри был ему ровней. Его.

***

Том уставился на часы и следил, как стрелки приближались все ближе и ближе к 12. После этого наступит его день рождения, первый день вне приюта, первый день с другом. Он сидел на кресле в общей комнате, играя с краем рубашки. Гарри уже давно уснул, потому что больше не мог держать глаза открытыми, и Том заверил его, что он может подождать один. Это была его традиция с тех пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы понимать концепцию дня рождения, и он не хотел ее терять, даже сейчас, когда у него было что-то еще и более захватывающее, о чем можно было подумать. Том улыбнулся воспоминаниям о Гарри, как он защищал его и просто был рядом с ним последние четыре месяца. Гарри был его первым настоящим другом, и он будет держать его рядом вечно. Они поклялись друг другу, что будут рядом, несмотря ни на что. Когда они столкнулись друг с другом в Хогвартс экспрессе, они не знали, кем они станут. Теперь... Теперь они были двумя слизеринцами, один из них предположительно магглорожденный, а другой не просто полукровка, но и из светлой, гриффиндорской, семьи. Они быстро сблизились, через несколько часов после церемонии распределения. И теперь Гарри оставался в Хогвартсе, чтобы отметить с ним день рождения Тома, вместо того чтобы ехать домой, где его ждали родители. – Я могу провести лето с ними, но если я поеду домой, ты останешься здесь совсем один, — сказал Гарри несколькими неделями ранее, когда они говорили о каникулах. – Я в порядке! Не волнуйся, я могу быть здесь один, — утверждал Том. Он не мог понять, как кто-то не хочет проводить все возможное время со своей семьей, но, возможно, это часть сиротства. – Нет, ты не должен оставаться один, особенно в свой день рождения. Я остаюсь. Я постараюсь достать для тебя приглашение на следующую зиму, и мы сможем поехать в поместье Поттеров, но я не оставлю тебя одного, — твердо заявил Гарри, скрестив руки на груди. И это было решено. Гарри не рассказал ему, как отреагировали его родители на эту новость, но, вероятно, она была не так уж и хороша, если судить по выражению лица Гарри на Рождество. Но Гарри остался ради него. Том покачал головой и снова повернулся, чтобы посмотреть на часы. До полуночи оставалось всего несколько секунд. – Три, два, один, — посчитал Том вслух. – С днем рождения меня. Он встал и потянулся, прежде чем двинуться к лестнице. Он бросил последний взгляд на общую комнату и камин на боковой стене. Он уже скучал по ней, но знал, что его кровать ждет его в бледно-зеленом свете, и занавески будут задернуты только вокруг одной из кроватей, остальные были пусты. Он почти хотел лечь в кровать Гарри, куда он иногда сбегал, когда его кошмары были слишком плохи, чтобы снова заснуть, но сейчас у него не было никаких реальных причин. Он нахмурился и пошел в свою собственную кровать.

***

– Том, просыпайся! С днем рождения! – Голос Гарри разбудил Тома утром, раньше, чем он хотел бы. Он застонал и потянулся руками над головой. – Нет, нет, ты должен проснуться, чтобы открыть свои подарки! Том сел, потирая глаза. Его разум начал догонять все, что сказал Гарри. – ...подарки? О чем ты говоришь? Я же говорил, что мне ничего не нужно, — Том нахмурился и посмотрел на изножье своей кровати. Там была куча подарков, а не один, и он взглянул на Гарри, который ухмылялся как дурак. — Что ты наделал? – Я? Ничего, – хихикнул Гарри, широко раскрыв глаза, словно пытаясь придать себе невинный вид. Он, вероятно, забыл, что они жили вместе последние четыре месяца, и да, это был короткий срок по сравнению с другими, но этого было достаточно, чтобы узнать друг друга так, что читать его было до смешного легко. Том был хорош в этом задолго до Хогвартса и мог читать Гарри как открытую книгу почти с самого начала, так что поступок Гарри его не убедил. Он оставил это в покое на данный момент. – Хорошо. Ты можешь их подвинуть поближе? – спросил Том, протягивая руку, словно пытаясь взять один из пакетов. Ему было слишком удобно, скрестив ноги и накрывшись одеялом, чтобы двигаться, а Гарри был полон беспокойной энергии, все время ерзал. И он подчинился без возражений, так что все было хорошо. Том пересчитал подарки и был потрясен, обнаружив, что получил девять. Это не имело смысла, если только Гарри не купил восемь или даже все девять. Он прищурился, но схватил первый из подарков. Он осторожно развернул его и ахнул, увидев обложку книги, которую хотел прочитать, но не нашел в библиотеке Хогвартса. – Как? — прошептал он, поворачиваясь к Гарри и прижимая книгу к груди. – Мама мне в этом помогла, — сказал он и застенчиво улыбнулся. – Но... Но я думал, что твои родители ненавидят Слизерин, меня и все такое? — спросил он, не в силах поверить, что он действительно получил книгу. Она была темной, так что было еще большим сюрпризом, что он получил ее, и от матери Гарри, не меньше. – Моя мама? Ни за что, помнишь, ее лучший друг был слизеринцем. А мой папа? Да, определенно. Он был зол, что я не приехал домой, наверное, он хотел накричать на меня за то, что я скользкая змея, как он называет слизеринцев, но моя мама полностью поняла мои доводы. Она хотела помочь мне сделать твой день рождения лучше. У Тома в горле застрял комок, и он попытался его проглотить, но он все еще был там. Он кивнул и повернулся к куче. Он отложил книгу и взял следующий подарок. Он был легче и больше книги, так что это было явно не то же самое. Он повторил процесс разворачивания и улыбнулся знакомой коробке шоколада от «Сладкого королевства». Гарри получал их каждый месяц от своих родителей. – Ты же знаешь, что я не особо ем шоколад, но спасибо, — сумел сказать он. Эмоции переполняли его грудь и глаза, и он не хотел смотреть на Гарри. – Да, я знаю, но я думаю, что это только от мамы, потому что это моя любимая коробка. Том чувствовал себя странно и не знал, что вылетит из его рта, если он его откроет, поэтому он молчал. Следующим подарком был ритуальный нож, и Том осторожно погладил его блестящую поверхность. Он прижал лезвие к кончику пальца, и оно определенно было острым. Гарри нахмурился, когда он прижал свой кровоточащий палец ко рту и облизал его дочиста. И так продолжалось, пока не остался только один подарок. Гарри становился все более взволнованным, чем дольше он их перебирал, поэтому ему пришлось проверить его, прежде чем открыть посылку. – Эм, на самом деле это мой главный подарок, — сказал Гарри, проводя рукой по волосам. – Открой его, и я расскажу тебе о нем больше. Том кивнул и вытащил из-под бумаги маленькую коробочку. Он щелкнул маленьким серебряным замком и осторожно поднял крышку. Он ахнул, когда увидел ее. Красивый кулон, змея из серебра и темно-зеленых изумрудов в качестве глаз. Он слегка погладил ее и пощупал. – Гарри, это слишком, — прошептал он, не в силах перестать смотреть на кулон. – Это, должно быть, стоило целое состояние. – Нет, это не слишком дорого, и это было вполне доступно, — сказал Гарри, и Том был уверен, что он пожал плечами, даже если не видел его. – Это идеально для тебя. – Что он делает? — спросил Том, наконец подняв глаза на Гарри. – У него есть несколько защитных заклинаний. Я хотел, чтобы он защищал тебя от большинства проклятий, которые другие студенты в тебя запускают, поэтому у него должны быть щиты от них. Он также предупреждает тебя о зельях, которые ты собираешься положить себе в рот. Том не знал, что сказать, и через мгновение он бросился к Гарри, крепко обнимая его. Гарри сначала напрягся, прежде чем обнять Тома. И это было удобно. Приятно. Безопасно. Том хотел чувствовать это всю оставшуюся жизнь. – Ты такой... идеальный. Невероятно. Ты сделал все это для меня, рискуя разозлить меня, так как я запретил тебе дарить мне что-либо, особенно так близко к Рождеству, — пробормотал Том, прижимаясь лицом к изгибу шеи Гарри, вдыхая его запах. Он был на грани слез и яростно пытался сдержать слезы. – Я также заказал завтрак в нашу общую комнату, так что нам не нужно идти с этим в Большой зал, — сказал Гарри через мгновение, все еще поглаживая спину Тома и прижимаясь лицом к его волосам. Это было, вероятно, лучшее чувство, если Тому пришлось назвать его в тот момент. Сердце билось быстрее, потому что одновременно было и страшно. Он не знал, как относиться к тому, что Гарри знает его настолько хорошо, что догадался: он расчувствуется при подарках, и сделал всё, чтобы Тому не было неловко. – Спасибо, — прошептал Том, откинувшись назад, чтобы видеть лицо Гарри. – Ты действительно мой лучший друг, лучший из лучших, сейчас и навсегда. – Ты тоже. – ответил Гарри, его румянец стал еще гуще, но это было... мило. Глаза Тома расширились от этой мысли, и он быстро отогнал ее. Он не должен был думать ни о чем подобном, вместо этого он должен был сосредоточиться на Гарри и последних днях перед окончанием каникул, когда другие вернутся в Хогвартс, издеваясь над ними, заставляя их защищать спины друг друга. Но Гарри только что освободил тебя от этого с помощью кулона, не так ли? Том загнал голос куда подальше в свою голову, решив полностью забыть его. У него были планы на день рождения с Гарри. Гарри, который позаботился о том, чтобы ему достались идеальные подарки и что-то настолько ценное, что ничто не сможет заменить это, и никто не сможет заставить Тома это продать. Гарри был идеален, и Том хотел держать его как можно ближе к себе до конца своей жизни.

***