❅❅❅❅❅
19 марта 2025 г., 21:35
Цзян Чэн пошевелился в постели, его глаза медленно открылись. О нет. В комнате было светло… слишком светло. Дерьмо, который час?! Он в панике подскочил на кровати, когда события прошлой ночи нахлынули на него.
Вэй Усянь тайком пронёс кувшины с Улыбкой Императора в Облачные Глубины. Вместе с Не Хуайсаном они выпили слишком много и развлекались до раннего утра.
Если судить по силе и углу солнечных лучей, проникающих через окно в спальню, то он уже опаздывал на занятия. Даже если он отправился бы прямо сейчас, то всё равно опоздал бы… он и не мог выйти прямо сейчас, потому что был в полном беспорядке – волосы спутались и торчали дыбом, а изо рта разило перегаром.
Отлично. Где, чёрт возьми, Вэй Усянь? Этот засранец! Он обещал разбудить его сегодня утром. Поскольку его шисюн был так хорош в талисманах, Цзян Чэн полагался на его недавно изобретённый талисман-будильник, который срабатывал каждое утро. Но почему он не сработал сегодня утром и не разбудил его? Цзян Чэн стиснул зубы. Позже ему придётся свернуть этому придурку шею.
Цзян Чэн спрыгнул с постели, чувствуя тошноту. Он почти никогда не нарушал правила, но каждый раз, когда он это делал, его ловили. Почему ему так ужасно не везло? Из-за Вэй Усяня, вот почему. Неужели он нарочно это делал?! Этот человек был чёртовым бедствием, оставляя после себя хаос, куда бы ни направился, и при этом ему обычно удавалось избежать необходимости разгребать последствия.
Так быстро, как только мог, Цзян Чэн умылся, надел чистый наряд и причесался, но времени на то, чтобы собрать волосы в пучок, сегодня утром у него не было. Он расстроенно вздохнул. Ему просто придётся выглядеть неряхой на утренней лекции. Может быть, позже днём у него будет время, чтобы привести себя в надлежащий вид.
Цзян Чэн выскочил наружу и направился к учебному корпусу. Он знал, что бегать в Облачных Глубинах запрещено правилами, но сейчас над его шеей завис топор. Скоростная ходьба была недостаточно быстрой. Бросив взгляд по сторонам и не заметив свидетелей своего неминуемого преступления, Цзян Чэн перешёл на бег. Быстро завернув за угол во двор, он резко остановился, врезавшись во что-то твёрдое и белое.
Цзян Чэн инстинктивно протянул руку и схватился за белый рукав перед собой, чтобы не упасть. На долгое мгновение он застыл, ошеломлённый ударом и не уверенный, что именно произошло.
Лань Сичэнь поражённо моргнул, когда столкнулся с самым красивым молодым человеком, которого он когда-либо видел за всю свою жизнь – молодым наследником ордена Цзян, Цзян Ваньинем, в данный момент прижимающимся к его груди и крепко сжимающим его руки своими сильными руками. Сердце Лань Сичэня безумно забилось в груди от внезапной интимности ситуации, когда он почувствовал жар тела Цзян Ваньиня напротив себя.
Глаза Цзян Чэна широко распахнулись, и он выпрямился, всё ещё бесстыдно цепляясь за руки Лань Сичэня, пока он пытался удержать равновесие.
Цзян Чэн вздрогнул, когда он поднял взгляд на того, с кем так неудачно столкнулся. Дьявол. Ну разумеется. Это был тот единственный человек, с которым он надеялся не попасть в подобную ситуацию: невольный объект его огромной односторонней влюблённости, единственный и неповторимый Цзэу-цзюнь, старший Нефрит Лань, самый красивый и желанный мужчина во всём мире заклинателей. Цзян Чэн влюбился в него в тот же момент, когда впервые увидел после прибытия в Облачные Глубины, и это был секрет, который он намеревался хорошо скрывать. Если бы Вэй Усянь узнал об этом, то насмешки никогда не закончились бы.
Цзян Чэн отпустил руки Лань Сичэня и отступил на шаг.
– Ах! Цзэу-цзюнь, прости, я знаю, что бегать в Облачных Глубинах запрещено. Просто я опаздываю на занятия и… – Цзян Чэн затих, смущённый тем, что его поймали с поличным за нарушением одного из правил. Он бы только удвоил оскорбление, если бы попытался сейчас придумать какое-нибудь жалкое оправдание.
Лань Сичэнь едва слышал его, слишком занятый тем, что был полностью очарован красотой Цзян Ваньиня. Ему понадобилось мгновение, чтобы узнать, кем был этот юноша. Каждый раз, когда он видел наследника ордена Цзян до этого дня, его волосы были зачёсаны назад и собраны в тугой пучок. Этот стиль смотрелся великолепно, подчёркивая привлекательную остроту его черт, но с распущенными волосами его черты приобрели более мягкий вид. Он выглядел таким невинным и чистым, но при этом соблазнительным.
Лань Сичэнь вздрогнул, когда его взгляд скользнул по Цзян Ваньиню. Утренний солнечный свет падал на его лицо, подсветив брызги светло-золотистых веснушек на его щеках. Волосы юноши трепетали на ветру, обрамляя его красивое лицо и выглядя такими свободными и естественными, как будто он только что встал с постели. Лань Сичэнь осознал, что благодаря невероятной удаче ему посчастливилось увидеть мимолётный образ настоящего Цзян Ваньиня – что-то, чего он не должен был видеть.
Лань Сичэнь не мог оторвать глаз от Цзян Ваньиня. Беззащитное выражение его лица было очаровательным, а нежный утренний солнечный свет мерцал в его волосах, выявляя все едва различимые оттенки его тёмных, шелковистых локонов. Взгляд Лань Сичэня переместился на шею младшего мальчика, и его мозг настигло короткое замыкание при виде мягко подпрыгнувшего кадыка. Лань Сичэнь почувствовал, как его щёки стали горячими, когда он подавил внезапное желание наклониться вперёд и прижаться к этому нежному бугорку губами. Лань Сичэнь снова моргнул, покачнувшись на ногах, упиваясь таким опьяняющим зрелищем.
Он внезапно почувствовал себя идиотом, потерявшим дар речи перед лицом такого ошеломляющего существа. Цзян Ваньинь, должно быть, считал его болваном, замершим перед ним с безмолвно открытым ртом.
Цзян Чэн переступил с ноги на ногу, готовясь к упрёку, который наверняка ожидал его за нарушение правил. Не осознавая этого, он нервно прикусил свою нижнюю губу, подняв взгляд, чтобы встретиться с глазами Лань Сичэня.
Вместо того чтобы упрекать за нарушение правил, Лань Сичэнь почувствовал себя так, словно его ударила молния, когда он посмотрел в глаза Цзян Ваньиня. Их цвет напомнил ему небо во время летней грозы, а их выражение было мягким и уязвимым. Он ничего не хотел так сильно, как смотреть в эти глаза всю оставшуюся жизнь.
Его взгляд упал на мягкую, розовую, прикушенную нижнюю губу Цзян Ваньиня, влажную и блестящую на солнце. Потрясённый бесстыдными, безрассудными мыслями, которые этот вид пробудил в его голове, Лань Сичэнь встал как вкопанный, ощущая, как бешено колотится сердце в его груди. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким взволнованным. Он хотел сделать что-то, чтобы произвести хорошее впечатление на Цзян Ваньиня и выразить свои чувства хоть немного… но что он мог сделать, чтобы это было уместно?
В этот момент внезапный порыв ветра пронёсся по двору, взметнув волосы Цзян Чэна в сторону Лань Сичэня.
Цзян Чэн замер в ужасе, когда прядь его волос, подхваченная ветром, упала на шею Лань Сичэня.
– Ох… – проронил Лань Сичэнь, дрожа на месте, когда волосы Цзян Ваньиня ласково коснулись его шеи, посылая электрические импульсы возбуждения по его позвоночнику с каждым крошечным движением.
Глаза Цзян Чэна широко распахнулись при виде этого зрелища. Встревоженный и пристыженный, он посмотрел в глаза Лань Сичэню, и в этот момент Лань Сичэнь понял: это и есть ЛЮБОВЬ.
Но Цзян Ваньинь был мужчиной! Никогда прежде он не думал о мужчинах в романтическом или сексуальном смысле, однако в мгновение ока всё изменилось. За всю свою жизнь Лань Сичэнь никогда не встречал ни одной женщины, даже на малую долю такой же великолепной, как молодой человек, стоящий перед ним прямо сейчас.
Цзян Ваньинь был тем человеком, который заслуживал того, чтобы его портреты рисовали лучшие художники страны. Он заслуживал того, чтобы величайшие поэты своего времени писали о нём длинные, эпические поэмы. Он заслуживал того, чтобы его образ был высечен на камне как вечное свидетельство его красоты. Он заслуживал того, чтобы его любили и ценили. Он заслуживал счастья. Он заслуживал весь мир.
В одно мгновение Лань Сичэнь распланировал всю свою жизнь вокруг Цзян Ваньиня. Если ему повезёт завоевать расположение этого юноши, он выйдет за него замуж при первой же возможности. Они сыграют потрясающую свадьбу, о которой будут говорить по крайней мере три поколения. После свадьбы они будут жить либо в Облачных Глубинах, либо в Пристани Лотоса – как предпочтёт его возлюбленный Ваньинь. Они возьмут под свою опеку ребёнка – нет, двух детей, мальчика и девочку – и у них будет счастливая семья. Они будут силой, с которой всем в мире совершенствования придётся считаться, они будут вместе тренироваться, ходить на ночную охоту и управлять могущественным объединённым орденом Лань-Цзян. И каждую ночь, когда они будут наедине, он будет полностью отдаваться своему великолепному мужу, позволяя обладать собой в постели. Он уже знал, что будет хотеть этого каждый день. Может быть, по несколько раз в день. Они проведут вместе всю свою смертную жизнь, вместе будут совершенствоваться до бессмертия и проведут вечность в объятиях друг друга.
Да. Это был хороший план. Надёжный план. Он мог бы сделать это… он сделает это. Лань Сичэнь решил, что не остановится ни перед чем, чтобы это произошло. Даже если ему придётся разрушить весь этот мир или продать свою бессмертную душу, он позаботится о том, чтобы это произошло. Он собирался заполучить Цзян Ваньиня, чего бы это ни стоило.
О чёёёрт, подумал Цзян Чэн, на мгновение застыв от ужаса, когда его волосы облепили шею Лань Сичэня. Цзэу-цзюнь, вероятно, сейчас испытывает абсолютное отвращение, когда мои волосы касаются его вот так. Почему я умудряюсь выставлять себя таким чёртовым шутом перед ним?! Сначала нарушил правила на его глазах, теперь это! Он, наверное, не может дождаться, чтобы убраться от меня подальше, но он слишком воспитан, чтобы просто развернуться и убежать!
Цзян Чэн протянул руку, чтобы схватить заблудшую прядь волос, но обнаружил, что Лань Сичэнь попытался сделать то же самое. Их пальцы соприкоснулись и почти переплелись, в то время как мягкие локоны трепетали между их ладонями на ветру.
Оба замерли, в шоке глядя друг другу в глаза; их пальцы всё ещё соприкасались. Казалось, весь мир вокруг них застыл, пока они молча смотрели друг на друга. Сердце Цзян Чэна пропустило удар, когда он почувствовал тепло пальцев Лань Сичэня на своих собственных.
Цзян Чэн чувствовал себя недостойным; он был словно неотёсанным, грязным негодяем, посмевшим возложить руки на что-то драгоценное и нетронутое. Если судить по ошеломлённому выражению лица Цзэу-цзюня, он, вероятно, был совершенно потрясён прикосновением Цзян Чэна. Скорее всего, он застыл от отвращения, не зная, как отстраниться от этого непослушного, жалкого ученика Цзян, не будучи при этом откровенно грубым.
Цзян Чэн почувствовал, как его щёки вспыхнули, когда он заикаясь пробормотал:
– О-ох, ох, Цзэу-цзюнь, мне так жаль… Мне следовало уложить волосы сегодня утром. Это такой беспорядок, не так ли? Я просто опаздывал и поэтому…
– Мне нравится, когда это вот так. Это прекрасно, – безэмоционально сказал Лань Сичэнь, всё ещё глядя на Цзян Чэна, словно в трансе. – Так прекрасно… – тихо пробормотал он. Его пальцы дёрнулись на пальцах Цзян Чэна, что привлекло его внимание к тому факту, что они всё ещё соприкасались.
Цзян Чэн отдёрнул руку, как будто обжёгшись, и опустил глаза в землю.
– Я… эмм… спасибо, Цзэу-цзюнь, – Цзян Чэн почувствовал, как его сердце ускорило свой ритм от добрых слов Лань Сичэня и всё более мягкого, ласкового выражения его лица. Что он имел в виду под этим? Он что, веселился за его счёт?! Цзян Чэн ощущал необходимость сбежать, выбраться из этой ситуации, прежде чем он скажет или сделает что-нибудь ещё, что выставит его дураком перед таким идеальным, восхитительным мужчиной. – Мне… действительно пора идти на занятия. Я уже опоздал, – пробормотал Цзян Чэн, чувствуя себя идиотом. – Если ты извинишь меня… – Цзян Чэн двинулся, чтобы поклониться.
Лань Сичэнь остановил его, протянув руку, чтобы схватить Цзян Чэна за запястье.
– Если ты не против, я провожу тебя в класс.
Дерьмооо, подумал Цзян Чэн. Мало мне опаздывания на урок, нарушения правил ордена Лань, столкновения с Цзэу-цзюнем, а затем хлестания его своими непослушными волосами, – теперь он ещё и чувствует себя ответственным за то, чтобы проводить меня в класс?! Я действительно доставил ему слишком много неудобств. Может ли этот день стать ещё хуже?!
– О-ох, это очень мило с твоей стороны, Цзэу-цзюнь, но я не хотел бы обременять тебя, – сказал Цзян Чэн, безмерно огорчённый.
– Мне бы этого хотелось. Давай, пойдём, – возразил Лань Сичэнь, нежно, но настойчиво потянув Цзян Чэна за запястье.
Цзян Чэн нервно кивнул и позволил увести себя в сторону учебного корпуса. Он посмотрел вниз, туда, где тонкие пальцы Цзэу-цзюня обхватывали его запястье. Мог ли он просто забыть отпустить его? Или в действительности он тащил его куда-то, чтобы наказать? Когда идея быть утащенным в лес и выпоротым Лань Сичэнем вызвала у Цзян Чэна горячую вспышку возбуждения, он быстро отбросил эту мысль. Цзян Чэн был в отчаянии от себя самого. Если бы Цзэу-цзюнь узнал о его извращённых мыслях, он бы наверняка испытал огорчение и отвращение. Цзян Чэн не имел права осквернять Цзэу-цзюня, даже в пределах своего собственного разума.
Пока они шли, Цзян Чэн бросил взгляд на Лань Сичэня. Он никогда раньше не видел никого столь элегантного и прекрасного. Цзэу-цзюнь был воплощением изящного джентльмена – доброго, привлекательного и достойного, совершенно противоположного ему. Цзян Чэн съёжился, подумав о том, что рядом с Цзэу-цзюнем он выглядит как неряшливый бродяга, потрёпанный и неопрятный – никто иной, как просто неуклюжий, невежественный дурак, носящийся вокруг, как шут. Цзэу-цзюнь, вероятно, считал его безнравственным глупцом, недостойным своего положения наследника ордена.
Лань Сичэнь шёл впереди, бросая взгляды на Цзян Ваньиня и прилагая немалые усилия, чтобы замедлить собственное учащённое сердцебиение. Он никогда в жизни не видел никого столь пленительного. Рядом с Цзян Ваньинем и его тёплой, естественной, непринуждённой красотой он сам, должно быть, выглядел как чопорный старый педант, холодный и непривлекательный. Лань Сичэнь был огорчён. Даже если он не заслуживал Цзян Ваньиня, он всё равно хотел его. Разве он не был бесстыдно эгоистичным и нелепым человеком, раз думал так? Подобные стремления, потакающие его собственным желаниям, несомненно, противоречили нескольким правилам ордена.
Тем не менее, он не мог заставить себя отпустить Цзян Ваньиня. Лань Сичэнь поправил хватку на чужом запястье, и его пальцы соскользнули с манжет ханьфу юноши на его голую кожу. Электрический разряд пронзил голову Лань Сичэня, пока его пальцы ритмично гладили кожу внутренней стороны запястья Цзян Ваньиня весь остаток пути.
Они остановились у входа в класс.
– Вот мы и пришли, – сказал Лань Сичэнь, с улыбкой повернувшись к Цзян Чэну.
Цзян Чэн с опаской взглянул на дверь. Он определённо получит выговор от Лань Цижэня за опоздание. Тогда лучше пойти и встретиться с этим лицом к лицу, с отчаянием подумал он, вздыхая о своей судьбе.
Но Лань Сичэнь всё ещё держал его за запястье. Он опустил взгляд на руку Лань Сичэня. Тот проследил за его взглядом и неохотно отпустил запястье Цзян Ваньиня, сцепив руки за спиной, чтобы не позволить себе проявить неприличие, потянувшись и снова прикоснувшись к нему.
– Ты переживаешь из-за встречи с дядей? – спросил Лань Сичэнь, наблюдая за обеспокоенным выражением лица Цзян Ваньиня. – Иногда он может показаться немного резким, но, веришь или нет, на самом деле он довольно мягкий. Следуй за мной, мы сделаем это вместе.
Лань Сичэнь кивнул в сторону двери, и Цзян Ваньинь последовал за ним, как ему и было сказано. Лань Сичэнь улыбнулся, уверенно шагая вперёд, защищая и оберегая своего будущего мужа. Так они и вошли в класс: Лань Сичэнь возглавлял путь, а Цзян Чэн с тревогой шёл за ним.
Когда они вошли, в учебной комнате повисла глубокая тишина, нарушаемая лишь их шагами и удивлёнными вздохами учеников, когда их взгляды оказывались прикованы к великолепному виду Цзян Ваньиня, скользящего по комнате, с его шелковистыми волосами, свободно развевающимися вокруг его плеч. Все были потрясены и не могли произнести ни слова. Это было похоже на то, как если бы неземная фея только что грациозно вплыла в логово, полное троллей.
Цзян Чэн бросил взгляд на Вэй Усяня, который смотрел на него с открытым ртом; выражение его лица было наполовину разъярённым, наполовину благоговейным. Цзян Чэн недоумевающе взглянул на него ещё раз. В чём, чёрт возьми, его проблема? Это он забыл разбудить его сегодня утром! Если кто и имел право раздражаться, так это Цзян Чэн!
Цзян Чэн покраснел от стыда, когда все глаза в комнате проследили за каждым его шагом. Он полагал, что эта ситуация была неизбежна – конечно, ему придётся заплатить за несколько часов веселья с Вэй Усянем и Не Хуайсаном прошлой ночью. Конечно, он будет выглядеть безответственным, некомпетентным идиотом перед всеми и получит выговор от Лань Цижэня на глазах у всего класса.
Лань Цижэнь остановил свою лекцию на полуслове из-за неожиданного вторжения, в изумлении уставившись на Лань Сичэня.
– Сичэнь, что ты здесь делаешь? – спросил он, озадаченный тем, зачем его старший племянник пришёл на эту конкретную лекцию. Но потом он заметил, что кто-то идёт позади него. Склонив голову набок, чтобы рассмотреть, он процедил: – И молодой господин Цзян… как мило с твоей стороны наконец-то присоединиться к нам этим утром.
Цзян Чэн вздрогнул. Он шагнул вперёд и поклонился Лань Цижэню.
– Пожалуйста, примите мои извинения за опоздание. У меня нет оправданий.
Прежде чем он успел сказать что-либо ещё, Лань Сичэнь заговорил:
– Дядя, это моя вина, что он опоздал. Он шёл сюда, когда мы встретились, и я задержал его. Пожалуйста, прости нас, – сказал он с поклоном.
Цзян Чэн слегка приподнял брови, будучи впечатлённым. То, что сказал Лань Сичэнь, технически не было ложью, но и не было всей правдой. Было ли это против правил или нет?
Лань Цижэнь нахмурился, озадаченно глядя на него.
– Но почему ты… – слова Лань Цижэня растаяли у него на языке, когда он заметил выражение лица Лань Сичэня. Тот улыбался Цзян Ваньиню как идиот, с любовью глядя на него так, как будто этот юноша был единственным человеком во вселенной, и румянец разливался по его щекам, когда его пальцы нервно теребили рукава его ханьфу. Лань Цижэнь сглотнул. Никаких сомнений – он был потерян, полностью и безвозвратно!
Лань Цижэнь вздохнул. Такое неожиданное развитие событий действительно могло стать для него головной болью. Он знал, что как только Сичэнь примет какое-то решение, его уже ничто не переубедит. Он прочистил горло.
– Вот как? Что ж, садитесь, и мы продолжим урок.
Видя, что они отделались только лёгким упрёком, Лань Сичэнь одарил Цзян Чэна преступно красивой улыбкой, от которой у него возникла слабость в коленях. Задержав взгляд на губах Лань Сичэня на мгновение дольше, чем следовало, Цзян Чэн заставил себя отвести глаза и двинулся к своему месту. Лань Сичэнь продолжил с улыбкой смотреть на Цзян Ваньиня, сделав несколько шагов назад и направившись к передней части класса.
Когда Лань Сичэнь подошёл к столу, Лань Цижэнь тихо сказал:
– Сичэнь, что ты делаешь? Твоё участие в этой лекции не предполагалось.
Не обращая внимания на его слова, Лань Сичэнь сел рядом со своим дядей и взмахнул рукавами, не сводя глаз с Цзян Ваньиня.
– Я… хотел бы понаблюдать за занятием. Я не буду ни во что вмешиваться. Пожалуйста, продолжай, дядя.
Раздражённый Лань Цижэнь покачал головой, но не стал спорить, решив поговорить об этом после урока.
Испытав достаточно смущения для одного дня, Цзян Чэн быстро сел рядом с Вэй Усянем, не поднимая головы, пока Лань Цижэнь продолжал свою лекцию. Некоторое время спустя кисть Цзян Чэна замерла на его свитке. Его внезапно пронзило ощущение, будто за ним наблюдают; он мог чувствовать, как кто-то буравит его взглядом.
Цзян Чэн затаил дыхание и поднял взгляд от своего свитка. Было ли это просто его воображением, или на него действительно смотрела половина класса? С трудом сглотнув, он обвёл взглядом комнату.
Это не было его воображением. Некоторые ученики на самом деле не сводили с него глаз, их щёки были разных оттенков розового. Не Хуайсан откровенно пялился на него, приоткрыв рот и рассеянно обмахиваясь веером. Вэй Усянь моргал, с широко раскрытыми глазами глядя на него со смесью трепета и тревоги; он ёрзал на своём месте, выглядя так, словно ему требовалась вся сила воли, чтобы не подскочить. Даже Лань Ванцзи смотрел на него с явным удивлением; кончики его ушей были ярко-красными, а кисть неподвижно замерла над пергаментом.
Один из учеников ордена Цзинь, сидевший по соседству, незаметно передал ему записку, бросив её на пол рядом с ним. Озадаченный, Цзян Чэн открыл её и обнаружил, что это было предложение встретиться после занятий у водопада, так как ему было очень, очень нужно что-то сказать ему. Брови Цзян Чэна сошлись на переносице. Что этот неизвестный парень собирался сказать ему? Он что, собирался затеять с ним драку за то, что Цзян Чэн осмелился опоздать и прервать занятие? Цзян Чэн поднял взгляд на парня, который яростно покраснел от их зрительного контакта, нервно барабаня пальцами по столу. Цзян Чэн был сбит с толку. В чём, чёрт возьми, его проблема? Этот парень нездоров?
Цзян Чэн взглянул на Вэй Усяня и был удивлён, увидев, как тот сердито смотрит на ученика Цзинь, словно хочет его задушить. Затем Вэй Усянь по очереди бросил мрачный взгляд на всех остальных парней, которые мечтательно смотрели на Цзян Чэна, выглядя настолько напряжённым, словно мог выпрыгнуть из кожи.
Вэй Усянь внезапно протянул руку и вырвал веер из руки Не Хуайсана, тут же прикрыв им лицо Цзян Чэна, защищая его от всех похотливых взглядов других людей. Цзян Чэн вздрогнул и резко повернул голову в сторону Вэй Усяня.
– Какого чёрта ты творишь, Вэй Усянь? – прошептал он, пытаясь отодвинуть от себя веер. Вэй Усянь сопротивлялся, и они сцепились друг с другом, в то время как другие ученики зашевелились на своих местах, вытягивая шеи, чтобы попытаться ещё раз увидеть Цзян Чэна.
С Цзян Чэна было ДОСТАТОЧНО. Он схватил веер, захлопнул его и крепко сжал на коленях, заслужив низкий, угрожающий рык от Вэй Усяня. Цзян Чэн закатил глаза. Он больше не понимал, что вообще происходит. Да и неважно. Если всем хочется сходить с ума, это не его проблема. Он тихо вздохнул и снова обвёл взглядом комнату, обнаружив, что несколько учениц сердито уставились на него, словно хотели расцарапать ему лицо.
Цзян Чэн напрягся под их враждебными взглядами. Что за фигня?! – подумал он. Разве небольшое опоздание на занятие – такое непростительное преступление? Неужели кто-то впервые в истории Облачных Глубин осмелился явиться на лекцию позже наставника? Что мне теперь, следует пойти и найти мост, чтобы спрыгнуть с него?
Не было смысла тратить время и силы на подобные размышления. Цзян Чэн снова сосредоточился на том, чтобы делать заметки; в какой-то момент на его лицо упала прядь волос, и он вытянул губы, чтобы сдуть её, рассеянно накручивая другую прядь на свои пальцы.
Услышав тихий вздох неподалёку, Цзян Чэн перевёл взгляд влево, где обнаружил ученика из ордена Не, глазеющего на него. Когда их взгляды встретились, парень внезапно взвизгнул, и его уши яростно полыхнули красным, когда он прикусил нижнюю губу до крови. Цзян Чэн уставился на него в полном замешательстве, и когда их глаза снова встретились, парень заметно вздрогнул, выглядя так, словно находился в считанных мгновениях от отклонения ци.
Что за ерунда творилась со всеми сегодня?!
Лань Цижэнь был наблюдательным человеком, поэтому, когда он попытался возобновить занятие, то не мог не заметить, что все глаза были обращены не на него, а на молодого и прекрасного наследника ордена Цзян, который с опозданием прошествовал в его класс, выглядя как абсолютный грёбаный принц. Лань Цижэнь испытывал одновременно веселье и раздражение, наблюдая за учениками, совершенно заворожёнными Цзян Ваньинем, и ученицами, ощетинившимися от соперничества. Наверняка они понимали, что у них нет никаких шансов против такой ошеломляющей красоты – в конце концов, когда Цзян Ваньинь вошёл в комнату, это было подобно тому, как если бы изящный, элегантный лебедь только что вплыл в загон, полный тощих, неухоженных куриц.
Взгляд Лань Цижэня упал на Лань Сичэня, и он чуть не задохнулся. Выражение слепого обожания на лице его старшего племянника, когда он смотрел на Цзян Ваньиня, было чем-то, чего он никогда раньше не видел. Его лекция замерла у него в горле, когда Лань Сичэнь взял со стола чернильницу и начал подносить её к губам, словно чашку чая.
Рука Лань Цижэня метнулась, чтобы схватить Лань Сичэня за запястье, прежде чем он успел выпить. В классе громыхнул смех, выведя Лань Сичэня из его мечтаний. Только что он погрузился в свои мысли, обдумывая планировку и дизайн интерьера для ханьши, которое они займут вместе с Ваньинем после свадьбы.
Лань Цижэнь зажмурился. Это просто не сработает. Несмотря ни на что, он просто не сможет привести этот класс во вменяемое состояние, пока кто-нибудь не сделает что-нибудь с чёртовыми великолепными волосами Цзян Ваньиня.
Лань Цижэнь хлопнул ладонями по столу.
– Лекция окончена! Завтра я ожидаю, что все придут вовремя и будут выглядеть подобающе, – сказал он, бросив на Цзян Ваньиня многозначительный взгляд.
Цзян Чэн застыл под пристальным вниманием наставника, опустив взгляд от стыда. Конечно же, Лань Цижэнь заметил его неряшливый вид. Он просто надеялся, что Лань Цижэнь не напишет об этом главе ордена Цзян. Ему не было нужды давать своему отцу ещё больше поводов для разочарования.
Когда ученики начали собирать свои вещи, Лань Сичэнь сделал движение, собираясь встать.
Лань Цижэнь схватил Лань Сичэня за руку, чтобы физически удержать его от преследования Цзян Ваньиня. Лань Сичэнь тихонько заскулил, но остался на месте, выглядя явно раздражённым и неудовлетворённым. Лань Цижэнь вскинул брови. Как молодой господин Цзян мог наложить на его племянника столь мощные чары за такой короткий промежуток времени? Лань Цижэнь неохотно признал, что впечатлён. Когда в вас это есть, то в вас это есть – и в Цзян Ваньине это, несомненно, было.
Лань Сичэнь чувствовал себя несчастным, наблюдая, как Цзян Ваньинь покидает учебную комнату с Вэй Усянем, цепляющимся за руку его будущего мужа. Он знал, что не имеет права ревновать, но ревновал. Никто не должен был прикасаться к Цзян Ваньиню, кроме него.
Снова взглянув на безнадёжно влюблённое лицо Лань Сичэня, Лань Цижэнь задумчиво погладил свою бороду. Очевидно, что этот наследник ордена Цзян был находкой и мог составить удачную партию любому, кому посчастливится заполучить его. Разумеется, после сегодняшнего дня каждый из орденов обратится к главе ордена Цзян с предложением ухаживания между Цзян Ваньинем и одним из своих наследников. Лань Цижэнь ощутил недовольство из-за этой идеи и принял твёрдое решение.
Очевидно, что все жаждали Цзян Ваньиня, и если он был самым горячим билетом в городе, самой желанной добычей в мире совершенствования, богом секса в смертной форме, Лань Цижэнь позаботится о том, чтобы орден Гусу Лань заполучил этот драгоценный приз. Игра началась, ублюдки! – подумал Лань Цижэнь. Гусу Лань добьётся Цзян Ваньиня и заставит все ордена и кланы корчиться от зависти! Гусу Лань выйдет победителем в этой схватке и оставит все ваши жалкие задницы в пыли! Вы, низшие ордена, думаете, что сможете победить Гусу Лань?! Подумайте ещё раз, придурки!
Лань Цижэнь понял, что нужно действовать быстро. Очень быстро.
– Сичэнь, пойдём со мной в мой кабинет. Нам нужно поговорить. О Цзян Ваньине.
Глаза Лань Сичэня расширились, и он с нетерпением кивнул, вскакивая на ноги, чтобы последовать за своим дядей.
❅❅❅❅❅
Как только занятия закончились, Вэй Усянь подлетел к Цзян Чэну, закинул руку ему на плечи и свирепо нахмурился на всех, словно мама-кошка, защищающая своего беззащитного котёнка от стаи голодных волков. Цзян Чэн попытался оттолкнуть его. – Что с тобой сегодня? Что со всеми сегодня? Я чувствую себя единственным здравомыслящим человеком здесь. Ах, какой паршивый день, серьёзно. Вэй Усянь оттащил Цзян Чэна от учебного корпуса, стреляя убийственными взглядами в многочисленных учеников, которые нервно следовали за Цзян Чэном, надеясь получить шанс поговорить с ним. – Цзян Чэн. О чём, чёрт возьми, ты думаешь, когда приходишь на занятия в таком виде? Ты хоть представляешь, что ты пробудил?! – требовательно спросил Вэй Усянь, как только они остались одни. – ХАХ?!?! Какого гуя ты имеешь в виду? – спросил Цзян Чэн, озадаченный и раздражённый. Вэй Усянь схватил его за руку и рывком остановил. – Только я могу видеть тебя таким, – сказал он, протягивая руку, чтобы благоговейно провести ладонью по волосам Цзян Чэна. Цзян Чэн вздрогнул, когда пальцы другой руки Вэй Усяня болезненно впились в его руку. Взгляд его шисюна внезапно потемнел. – Значит… ты и Цзэу-цзюнь разговаривали наедине, да? Он… что-нибудь с тобой сделал? – сердито прорычал Вэй Усянь, и раскалённая добела ревность вспыхнула внутри него. – ЧТО?! Серьёзно, что здесь происходит? Я действительно в грёбаном замешательстве. В любом случае, что, по-твоему, Цзэу-цзюнь мог со мной сделать? – возразил Цзян Чэн, пытаясь высвободить свою руку. Глаза Вэй Усяня угрожающе сверкнули. – …я могу представить по крайней мере три дюжины вещей… нет, четыре, – мрачно сказал он, сильнее впиваясь пальцами в руку Цзян Чэна. Мимо прошла группа девушек, бросая на Цзян Чэна гневные, презрительные взгляды. Когда они оказались неподалёку, Цзян Чэн услышал бормотание: – Такая демонстративность… серьёзно, как ему хватило наглости?.. – Какой бесстыдный флирт… пытается увести всех парней… – Как он посмел прийти в таком виде… чертовски неприлично… Вэй Усянь скрестил руки на груди и устремил свой взгляд на Цзян Чэна. – Понимаешь, о чём я? Теперь они все тебя ненавидят. Цзян Чэн нахмурился. Он не имел никакого грёбаного понятия, о чём вообще идёт речь. Неужели все люди сегодня сошли с ума?! Кто-то подсыпал им что-то в утренний чай? Либо он был сумасшедшим, либо все остальные. В этот момент к ним подошёл Не Хуайсан, пристально глядя на Цзян Чэна и лихорадочно обмахивая веером свои розовые щёки. Как только Вэй Усянь увидел его приближение, он встал перед Цзян Чэном, вытянув руки по сторонам и преградив путь Не Хуайсану. – Ты мой друг, поэтому я вежливо тебя предупреждаю, – прорычал Вэй Усянь. – Что бы, по-твоему, ты ни увидел сегодня, сейчас же развидь это. Просто сотри это из своей памяти. Понял? Сотри это. Не Хуайсан попытался выглянуть из-за Вэй Усяня, но Вэй Усянь сдвинулся, загородив ему обзор. – Но как?! Это невозможно развидеть! Ты же знаешь, что это невозможно. Просто дай мне поговорить с ним немного… я просто хочу предложить ему нарисовать парочку его портретов… – умолял Не Хуайсан, снова пытаясь ещё разок взглянуть на Цзян Чэна. – ЭТОГО НЕ БУДЕТ. А теперь, если ты ценишь нашу дружбу, исчезни. И забудь, что ты видел сегодня. Я ясно выразился? ЗАБУДЬ ЭТО, – прошипел Вэй Усянь, метафорически вздыбив шерсть и обнажив клыки. Не Хуайсан захлопнул свой веер и грубо постучал им по ладони в раздражении, в то время как Цзян Чэн попытался выглянуть из-за Вэй Усяня, чтобы посмотреть на своего друга. – Вэй Усянь, да что на тебя нашло? Почему ты не даёшь мне поговорить с Хуайсаном? – возмутился Цзян Чэн, пытаясь обойти его. Но Вэй Усянь удержал Цзян Чэна и устремил на Не Хуайсана безжалостный, ледяной взгляд. – УХОДИ. СЕЙЧАС ЖЕ. Не Хуайсан стиснул челюсти и взглянул на Вэй Усяня в ответ так, будто хотел придушить его, но передумал и отвернулся, уходя с гневным, разочарованным фырканьем. Цзян Чэн хлопнул Вэй Усяня по спине, и тот развернулся к нему. Изумлённый странным, диким блеском в глазах Вэй Усяня, Цзян Чэн пробормотал: – П-Почему ты это сделал? Ты ведёшь себя как безумец, тогда как тебе следовало бы извиниться передо мной за то, что ты не разбудил меня сегодня утром. Теперь, когда все непосредственные угрозы целомудрию Цзян Чэна исчезли, – по крайней мере, на данный момент, – Вэй Усянь позволил себе немного расслабиться. Он не ответил Цзян Чэну, безмолвно замерев перед ним, заворожённый и упивающийся великолепной картиной своего шиди, стоящего под лучами солнца, с длинными, мягкими даже на вид волосами, развевающимися на ветру. Он протянул руку, чтобы слегка погладить Цзян Чэна по голове. – Ах, Цзян Чэн, ты действительно такой… такой… – Вэй Усянь запнулся, пытаясь подобрать слова. Цзян Чэн вздохнул, истощённый. – Какой? Трудный? Раздражающий? Неряшливый? Хватит этого дерьма. Я возвращаюсь в свою комнату. Вэй Усянь крепко схватил его за руку и уверенно повёл за собой. – Всё верно, шиди, именно это ты и сделаешь! И ты останешься там со мной до конца дня!❅❅❅❅❅
На следующий день Цзян Чэна вызвали в кабинет Лань Цижэня. Он отправился туда с тревогой в сердце. Было ясно, что теперь его ждёт наказание за его проступки. Он просто надеялся, что его не изобьют слишком сильно… Сердце Цзян Чэна чуть не остановилось, когда он вошёл в кабинет Лань Цижэня, чтобы в итоге встретиться лицом к лицу с тремя людьми: Лань Цижэнем, спокойно смотревшим на него; Цзэу-цзюнем, просиявшим радостной улыбкой при виде него; и его отцом, стоявшим в стороне с серьёзным выражением лица. Цзян Чэн окаменел от ужаса. Он надеялся, что его отец не узнает об этом. Отлично. Теперь он снова заставил его испытывать разочарование и стыд из-за него. Но почему Цзэу-цзюнь тоже был здесь? Он рассказал Лань Цижэню об утреннем инциденте с бегом? Сердце Цзян Чэна немного упало. Он знал, что Лани являлись приверженцами правил, но он не думал, что Цзэу-цзюнь окажется тем человеком, который мог бы его выдать. Цзян Фэнмянь медленно подошёл к Цзян Чэну и тихо сказал, когда тот приблизился: – Сынок, ты хорошо справился. Цзян Чэн побледнел. Никогда в жизни он не испытывал такого большого замешательства. Неужели его отец выбрал именно этот момент, чтобы начать отпускать саркастические шутки?! О нет… Его гнев и разочарование в нём, должно быть, достигли совершенно нового уровня. Цзян Чэн беспомощно взглянул на Лань Сичэня, который выглядел таким воодушевлённым, что в любой момент мог спровоцировать спонтанное самовозгорание. Он был пьян или что-то в этом роде?! Лань Цижэнь устремил свой взгляд на Цзян Ваньиня. Предложение, которое он сделал Цзян Фэнмяню о союзе наследников ордена Цзян и Лань, было настолько щедрым, что могло быть даже расценено как попрошайничество, но Лань Цижэню было всё равно. Он собирался сделать всё, что в его силах, чтобы это произошло – как ради счастья Сичэня, так и во имя гордости ордена Гусу Лань. Глава ордена Цзян с энтузиазмом принял это предложение, так что единственным возможным препятствием остался Цзян Ваньинь. Согласится ли этот парень? Цзян Чэн дрожал, готовясь к нагоняю всей своей жизни – и перед Цзэу-цзюнем, не меньше. Он хотел бы иметь под рукой талисман, который мог бы заставить его исчезнуть или переместиться куда-нибудь далеко-далеко отсюда. Цзян Чэн посмотрел на Лань Сичэня, как будто тот мог бросить ему спасательный круг, но всё, что тот сделал, – это продолжил стоять рядом и улыбаться, как самый счастливый человек во вселенной. Лань Цижэнь прочистил горло. – Молодой господин Цзян. Цзян Чэн вздрогнул, его взгляд снова переместился на Лань Цижэня. Он приготовился к худшему. – У нас есть к тебе предложение. Это насчёт брачного союза между тобой и моим старшим племянником, Сичэнем. Цзян Чэн моргнул. …что. Что? Брачный союз между ним и… ЛАНЬ СИЧЭНЕМ?!
