you and me, forevermore / ты и я, навсегда

Соник снова разболтался. Слово за словом слетают с его языка, пока он говорит о своей новой теме, «Похождения Императора». Он говорил так агрессивно, что раскачивал гамак, в котором они оба сейчас были слишком большими, в результате чего фактически лежали друг на друге. Шесть лет назад Шэдоу сказал бы ему: «Заткнись, чёрт возьми, о своём Императоре и его крутости» — и ударил бы его. Сейчас? Голос Соника — нежная мелодия для его ушей, когда он смотрит на мерцающее небо над ними. Они вдвоем тусовались в импровизированном гамаке, установленном после неожиданной вечеринки по случаю девятнадцатилетия Соника. На то, чтобы всё подготовить, у него ушло около двух часов: он развесил гирлянды на заднем дворе Соника, поставил напитки и закуски, на случай, если Соник проголодается. Не говоря уже о разговоре, в котором он спросил Тома, можно ли украсть его сына на остаток вечера, на что Том ответил с улыбкой и любовью: «Сынок, я тебе доверяю. Только не переусердствуй». А потом Шэдоу слегка улыбнулся ему и похитил своего возлюбленного, когда часы пробили одиннадцать вечера. Теперь они были здесь — голубой ёжик, растянувшийся на нём в этом дерьмовом гамаке, который он купил в «Уолмарте», и плюшевое одеяло, которое он купил много лет назад, когда был пьян, чтобы согреть их. — ... Похождения Императора, — говорит Соник, вскидывая руки в воздух и усмехаясь. — Отличный фильм. Наклз не знает, о чем говорит. Шэдоу тихо урчит. Это его способ сказать «продолжай». Он перебирает ногами под их общим одеялом, переплетаясь с Соником и вздыхая, когда его тёплые ноги соприкасаются с холодными. — И я бы поспорил, что это даже лучше, чем «Скорость», — как ни в чём не бывало говорит Соник, кивая. — Что — без обид, Киану Ривз, но... — Нехорошо так говорить о своём так называемом интернет-муже. — перебивает Шэдоу, тыкая Соника в бок и ухмыляясь, когда тот взвизгивает. — Фу. — Соник отворачивается, уткнувшись лицом в грудь Шэдоу. — Я жалею, что показал тебе ту картонную фигурку. — Он вздыхает и скулит: — И то, как ты смотрел. Шэдоу действительно уставился на вырезанную фигуру Киану Ривза в комнате Соника, когда впервые пришёл к нему. Он смотрел около пяти минут, пытаясь понять, кто, чёрт возьми, такой Киану Ривз, а затем у него случился небольшой гей-кризис из-за ревности, вспыхнувшей внутри него. — Должно быть, тебе было очень неловко, — фыркает Шэдоу, пытаясь скрыть ухмылку. Но ему это не удаётся, когда Шэдоу чувствует, как тот кивает ему в грудь. — То, что шестнадцатилетний я считал тебя самым крутым на свете, не помогло. — Соник фыркает, скрывая смех: — А потом я привёл тебя на вечеринку. Боже. Я был в ужасе. Нет. Шэдоу хочет возразить, но не может подобрать слов, учитывая, что Соник только что сказал, что считает его крутым. Вместо этого он робко отвечает: — Да. Ты был крутым. — Грубиян, — фыркает Соник с игривой ухмылкой, раскидывая конечности поверх Шэдоу и вздыхая, как уставшая собака. — Я устал. — Ты съел, наверное, штук пятнадцать чили-догов, — говорит Шэдоу, гладя Соника по спине. Соник скулит и шевелит ногами, пытаясь заставить Шэдоу помассировать Пятно (как он его называет). — Не знаю, как ты ещё не впал в пищевую кому. — Я не знаю границ. — Говорит Соник, растворяясь в теле Шэдоу, когда его рука перемещается к основанию шеи. — И у меня нет никаких слабостей... Стон прерывает его речь, когда рука Шэдоу движется вверх, теперь переходя к его иглам. — Черт. Это то самое место. — Я почти уверен, что только что нашёл твою слабость, — дразнит Шэдоу с ухмылкой, решив не обращать внимания на то, что сердце бьётся так быстро, что он вот-вот потеряет сознание. — Это может быть довольно простым способом тебя убить. — Если бы я умер вот так, я бы умер счастливым, — отвечает Соник, закрывая глаза и мурлыча. — Продолжай меня гладить. Мне это нравится. — Хорошо, — стонет Шэдоу, беря себя в руки и начиная расчёсывать иглы пальцами. Он щурится, когда ему мешают несколько предметов. — У тебя такие неаккуратные иглы, — замечает Шэдоу, хмурясь, когда достаёт пакетик «Таки», красный «Гаторейд» и фруктовые мармеладки, которые, как он уверен на 99,9%, принадлежат ему. — Почему у тебя так много искусственно окрашенных продуктов? — Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться пищевой краситель. — ...Верно, — говорит Шэдоу через мгновение. — Я начинаю понимать, почему твои родители посадили тебя на эту натуральную диету без красителей. — Это была пытка. — Соник вздыхает. — Знаешь, к чему мне пришлось прибегнуть? Покупать и прятать свои собственные. Я думал, что я такой коварный. — Я помню. — Шэдоу закатывает глаза и с силой массирует голову Соника. — Потому что тогда Том подумал, что я учу тебя плохому, и привёл меня к тебе домой, чтобы, чёрт возьми, допросить. — И я никогда не видел тебя таким напуганным. — Соник ухмыляется, вздыхает и хлопает глазами, прежде чем издать смешок. — Хотел бы я видеть его лицо, когда тебе пришлось заикаться, говоря «нет, сэр, не травку». Пищевой краситель... — Как бы то ни было. Твой отец может быть страшным. — перебивает Шэдоу, избегая взгляда Соника, чтобы тот не засмеялся, и продолжая свои манипуляции. Рука Шэдоу задевает пластиковый пакет, и он хмурится, доставая его. — Это? Соник хихикает ему в грудь, утыкаясь носом туда, где Шэдоу может почувствовать ухмылку на его лице. Мешковатый гамак трясется, когда раскачивается, его светло-золотистое пушистое содержимое шевелится. — Мех Оззи. — Фу. — стонет Шэдоу, засовывая пакет обратно в иглы и щёлкая Соника по лбу. — Это не так уж и отвратительно, — передразнивает Соник, крепче обнимая Шэдоу и тыча пальцем в его мех на груди. — Я бы хранил твой мех в пакете, если бы ты мне позволил. — Как скажешь, — усмехается Шэдоу, чувствуя, как краснеет. Он отбрасывает эту мысль в дальний угол своего сознания как идею для двадцатого дня рождения: мех на груди? — Хорошо. — говорит Соник, прищёлкивая языком. — Полагаю, мне придётся сделать это самому. Проберусь в твою постель с помощью детских безопасных ножниц. Зови меня полуночным парикмахером. — Тише. — Шэдоу фыркает, натягивая одеяло на голову Соника в попытке заставить его замолчать. — Ты слишком шумный и неуклюжий. Соник визжит, барахтаясь в одеяле, раскачивая гамак и запутываясь в нём. Шэдоу закатывает глаза, жалея синего ежа, и снимает одеяло. — Смотри. Одеяло «Hello Kitty» чуть не убило тебя. — Шэдоу! — Соник задыхается от смеха. — Ты не можешь убить меня в мой день рождения! — Технически, уже не твой день рождения. — Шэдоу щелкает языком, показывая Сонику свои часы с огромным цифровым дисплеем, мигающим 2:30 ночи. — Пожалуйста, не убивай меня? — умоляет он, широко раскрыв зелёные глаза и приближаясь к лицу Шэдоу. — ... Полагаю, что не буду. — усмехается Шэдоу, чувствуя, как краснеет лицо, и отворачиваясь в сторону, чтобы не взорваться или что-то в этом роде. — Ладно, ладно, — Соник смеётся, хватая Шэдоу за руки и укладывая их к себе на голову. — А теперь продолжай. Мне нравится, когда ты играешь в этой сучке. Его ответ «никогда больше не говори эту фразу» прерывается тем, что что-то острое тычет его в палец. Поморщившись, он отдергивает палец вместе с предметом. Это что-то вроде брелока, который трясётся и звенит на прохладном июньском ветру. — Брелок для ключей? — спрашивает Шэдоу, наблюдая, как Соник сонно приоткрывает глаз. — Без ключей? — О! — говорит Соник, приподнимаясь на локтях и хватаясь за брелок. — Он не для ключей, глупый. Это что-то вроде памятки. — Он делает паузу, прежде чем добавить: — Мне нравится смотреть на него, когда мне грустно. Нежное прозвище «Придурок» так и просится с языка Шэдоу, но он сдерживается. На куске металла позвякивают самодельное ожерелье, серьга, набор «Лего», камень и кольцо. — Что в нём такого, что это стоит сохранить на память? — Итак, это, — начинает Соник, указывая на ожерелье с бутылочной пробкой на конце. — Это для моего отца. Я поймал этого плохого парня во время нашей самой первой драки в баре. Шэдоу хмыкает, призывая его продолжать. — Серьга от мамы. Я действительно хотел проколоть себе ухо, потому что мне показалось, что у нее оно такое красивое. Она сказала "нет" и сделать это, когда я стану старше. Что, кстати, — добавляет он, шевеля пальцами. — Я стал старше. Ты должен сделать это со мной. — Принято к сведению. — Шэдоу кивает, сглатывая, когда Соник приближается к нему. — В любом случае, мама подарила ее мне в качестве компенсации, и с тех пор она у меня. — В заключение Соник проводит пальцем по простой золотой серьге-обручу. — Этот плохой парень — от Тейлза, — говорит Соник, указывая на Лего, который лежит рядом с серьгой. Это был простой самолёт. — Тейлз подарил его мне на нашу первую годовщину. Я был очень спокоен. — Он улыбается и добавляет: — Пока он не ушёл. Тогда я так сильно расплакался от счастья, что меня стошнило, и папа подумал, что я умираю. — Ты довольно драматичен. — Шэдоу фыркает. — Кто же блюёт после того, как ему подарили подарок? — Я просто был по-настоящему счастлив. — Соник усмехается, с любовью глядя на самолёт, прежде чем перевести взгляд на камень. На его лице появляется ухмылка, когда он тычет пальцем в розоватый обломок. — Я получил это после того, как победил Наклза в спарринге. — Соник прикусывает губу и с ухмылкой поворачивается к Шэдоу. — Он сказал, что это традиция — получать подарок после того, как победишь старейшину в поединке. Я был так рад. Шэдоу шевелит пальцами, трогая кольцо, которое лежит на конце, и с любопытством смотрит на Соника. — И это, — начинает Соник, делая паузу, — ... Неважно. Мы можем забыть об этом. Это было золотое с красным кольцо, которое висело на конце цепочки для ключей. Так уж вышло, что два года назад он потерял своё любимое кольцо — оно словно испарилось без следа. — Правда? — хмыкает Шэдоу, вертя кольцо в руках. — Кажется, это важно. — Нет, — тут же отвечает Соник, избегая его взгляда. — На самом деле, я понятия не имею, откуда оно взялось. Честно говоря, это пустая трата места. — Если это так неважно… — ухмыляется Шэдоу, протягивая руку, чтобы снять кольцо. — Я могу снять его. — Нет! — Кричит Соник, садясь в гамаке, прежде чем прочистить горло. — Я имею в виду — нет. Все в порядке. Не хочу тебя беспокоить. — Не думаю, что ты можешь досаждать мне моим собственным кольцом, — говорит Шэдоу, недовольно фыркнув и притягивая Соника обратно к своей груди. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — рассеянно бормочет Соник, избегая его взгляда и уткнувшись лицом в шею Шэдоу. — Оставь себе, — отвечает Шэдоу, закатывая глаза и засовывая самодельный брелок обратно в иглы Соника. — Я так долго жил без него. Соник не отвечает, но Шэдоу чувствует ухмылку на шее и принимает это как знак, что нужно продолжать поиски. Рука Шэдоу задевает что-то ещё. Что-то длинное, мягкое и податливое одновременно. Потянувшись дальше, он достаёт это и смотрит на коричневый цвет. Совиное перо, — замечает он, проводя пальцем по полосатому узору. Внизу — подсолнух, изящно вплетённый в стебель пера. — Это? — тихо спрашивает Шэдоу, поворачивая перо к небу и наслаждаясь его красотой. На его губах появляется игривая ухмылка, когда он поворачивается к Сонику. — Не думал, что ты из тех, кто собирает птичьи перья. Но в глазах Соника нет игривости. Вместо этого в них читается страх, чувство вины и печаль. Его уши прижаты к голове, он съёжился, и, кажется, всё, что он может выдавить, — это тихое — О. Чувство бессилия наполняет живот Шэдоу, когда он смотрит то на перо, то на своего друга. Соник настороженно смотрит, нервно покусывая губу. — Эй, — бормочет Шэдоу, толкая Соника в плечо, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — Нам не нужно об этом говорить. — Нет… Нет, — шепчет Соник в ответ, осторожно протягивая руку и забирая у него перо. — Я хочу. Шэдоу кивает, протягивая руку и прижимая Соника ближе к своей груди. — Это было от Длинного Когтя, — начинает Соник, осторожно поглаживая перо, его длинную вертикальную форму. — Она… Шэдоу наблюдает, как он говорит. Видит, как его губы складываются в букву М, прежде чем он вздыхает. — Она много значила для меня, — говорит Соник, глядя на Шэдоу и обнимая его за плечи. — Она вырастила меня и приняла как родного. Как собственного Оби-Вана Кеноби. На лице Соника появляется улыбка, и он поворачивается к Шэдоу, оживлённо рассказывая о своём мире. — Мы жили на острове, он был прекрасен, и что самое лучшее? Я мог пробежать по нему за секунды. — Звучит весело. — бормочет Шэдоу, рассеянно проводя пальцем по бедру Соника. Мурлыканье в его груди становится громче, вырываясь из Соника громким рокотом, и он наслаждается этим ощущением. — Так и было. — Соник соглашается. — Так и было, пока мы не столкнулись с теми парнями. — У него вырывается вздох, когда он фыркает. — Длинный Коготь сказала, что они хотели заполучить меня из-за моей силы, но мы были умны и знали, как спрятаться от них. Ну, она была, пока я... Я… — шепчет Соник, избегая взгляда Шэдоу, и его мурлыканье становится низким и тихим. — Я оплошал. Хотел подарить ей что-нибудь, но не знал что. Она была такой умной, красивой, а я ничего не мог найти. Пока однажды… Он наклоняется, чтобы потрогать цветок, нежно прикасаясь к каждому засушенному лепестку и восхищаясь его формой: — Я нашёл этот цветок. Он похож на подсолнух, и я подумал, что он нужен ей, понимаешь? Он был настолько прекрасен, что я тайком выбрался из дома рано утром, чтобы сорвать его. — Это было глупо, я знаю, — Соник фыркает, — там повсюду были те парни, но я думал, что меня не заметят. — Он хмурится. — Но меня заметили. Вскоре после того, как я подарил ей цветок, началась атака. Соник поворачивается к нему с лёгкой улыбкой. — Но взгляд, которым она одарила меня. Взгляд, которым она гордилась и смотрела на этот цветок так, будто это было лучшее, что есть на свете. — Он вздыхает: — Я почувствовал, что летаю. А потом они забрали это у меня. Они нашли нас и выгнали из нашего дома, стреляя в нас из лука и делая всё, чтобы догнать. — Он прерывисто вздыхает и хмурится. — Вскоре они ранили её, и она велела мне бежать и никогда не останавливаться, что забавно, потому что я отлично бегаю. — Он поворачивается и грустно улыбается Шэдоу. — Но убегать от неё было самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать. Соник двигается, поднимая перо повыше, чтобы его было лучше видно, и оно сверкает на фоне звёзд в небе, колыхаясь на прохладном ветру. — Это было единственное, что прошло со мной через портал, — бормочет Соник, указывая на перо. — Я хранил его все эти годы. — Он делает паузу, прежде чем продолжить. — Я не могу не думать о том, какой бы она была, если бы осталась здесь. — Ты ведь знаешь, что это не твоя вина, да? — спрашивает Шэдоу, кладя руку на поясницу Соника. — Я… Думаю, что да. — робко отвечает Соник. — Трудно представить жизнь, в которой мы… Всё ещё были бы вместе. Понимаешь? — Да, — шепчет Шэдоу, успокаивающе поглаживая Соника. — Да, я знаю. Он действительно знал. Как бы сильно он ни хотел вернуть свою сестру и что бы ни сделал, чтобы вернуть её, он двинулся дальше. К новым людям, новой жизни и... И к Сонику. — Жизнь, в которой мы бы по-прежнему были вместе — по-прежнему бегали. — бормочет Соник, перекатываясь с груди Шэдоу на бок. Шэдоу зеркально отражает его действия и делает то же самое. — Я буду скучать по ней вечно и спас бы её, если бы у меня была такая возможность, но я бы… Он замолкает, и из зелёных глаз выкатываются несколько слезинок, прежде чем он моргает и смотрит Шэдоу в глаза. — Я не позволю, чтобы её жертва была напрасной. — На его лице появляется лёгкая улыбка, и Шэдоу отвечает ему тем же. — Тейлз, Наклз, мама и папа. Они — неотъемлемая часть моей жизни. Жизни, которую она подарила мне, и трудно представить жизнь без них. Его взгляд устремляется на Шэдоу, а затем опускается на место между его подбородком и носом — место, где Шэдоу чувствует, как у него начинают дрожать колени, а сердце бешено колотится в груди. — Трудно представить жизнь без тебя, — говорит Соник таким тихим голосом, что Шэдоу едва слышит его. Тем не менее Шэдоу чувствует, как земля уходит из-под ног, словно он взмыл ввысь. Сердце бешено колотится, а руки дрожат, когда Соник протягивает руку и проводит по его лицу, а затем нежно гладит по подбородку. — Я правда хочу поцеловать тебя прямо сейчас, — задыхаясь, шепчет Соник, снова опуская взгляд на его губы. — Или ты можешь поцеловать меня. — Я могу это сделать, — бормочет Шэдоу в ответ, опуская руки и хватаясь за бёдра Соника, но сначала убирает перо с его пальцев и кладёт его за синее ухо. — Для надёжности. — Для надёжности, — повторяет Соник, касаясь пера рукой, прежде чем наклониться и прижаться губами к губам Шэдоу. Поцелуй был мягким — не более чем быстрый чмок в губы, но Шэдоу чувствует все эмоции, которые за ним стоят. Затянувшееся горе, горячие солёные слёзы, которые обжигают его вкусовые рецепторы, и искра чего-то, от чего всё существо содрогается. Они отстраняются, и он жаждет большего, как обезвоженный человек жаждет воды. — Я собираюсь снова тебя поцеловать, — говорит Шэдоу, наклоняясь ближе, прижимая Соника к гамаку и устраиваясь между его ног. — Если ты не против. Соник тихо смеётся и улыбается Шэдоу: — Всё в порядке. — Хорошо, — шепчет Шэдоу в ответ, притягивая его к себе за плечи и снова соединяя их губы. Каждый поцелуй был более захватывающим, чем предыдущий. Руки Соника скользят от его груди к плечам — и наконец находят пристанище в его иглах. Руки Шэдоу заняты тем, что поддерживают его: одна рука придерживает гамак, а другая гладит лицо. — Шэдоу, — Соник выдыхает, когда они отстраняются друг от друга. Его губы складываются в трубочку, словно говоря: «Пожалуйста, ещё поцелуев», но Шэдоу не обращает на это внимания. Вместо этого он наклоняется, чтобы поцеловать Соника в шею. Решив проверить, как это будет, он слегка прикусывает его, наслаждаясь звуками, которые издаёт Соник. — Чёрт. — Соник ахает от укуса, в отместку дёргая Шэдоу за иглы, и тот издаёт собственный звук. Он неохотно поднимается вверх по телу Соника, целуя под подбородком и возвращаясь к губам, которые покраснели, припухли и ждут. Ощущение, как ноги обвивают его бёдра, прижимая Шэдоу в замкнутое положение, он нависает над Соником. Он чувствует, как раскачивается гамак, но не обращает на это внимания и вместо этого решает снова поцеловать его, отказавшись от рук, которыми удерживал их в устойчивом положении. Как только он собирается мысленно извиниться перед Томом за то, что не сдержался, он чувствует, как раскачивается гамак. Дерьмовый гамак из «Уолмарта», который он купил на распродаже, откидывается в сторону, предавая всё доверие, которое он в него вкладывал последние четыре часа. Прежде чем он успевает открыть глаза, то падает лицом на травянистую лужайку, а Соник лежит рядом с ним. Издалека он слышит тихий смех, доносящийся из дома, и зажимает уши. — Ого, это было немного напряжённо. — Соник смеётся, стряхивая грязь со своей шерсти, а затем улыбается Шэдоу. — Прости, — Шэдоу морщится, потирая руку, когда Соник садится рядом с ним. — Я не хотел испортить твой день рождения из-за гамака. — Ты шутишь? — Соник улыбается, дотрагиваясь до перышка в своем ухе, при этом его мех взъерошен, а на шее видны отметины. Трава под ногами Шэдоу прохладная и освежает, охлаждая его раскрасневшееся лицо, когда Соник наклоняется, чтобы чмокнуть его в щеку. — Лучший день рождения в моей жизни, — шепчет Соник на ухо. Это единственное предупреждение, которое получает Шэдоу, прежде чем его колени оказываются заняты 35 килограммовым синим ежом. Руки обхватывают лицо, и вскоре его губы покрывают поцелуями. — Рад, что я хорошо справился. — бормочет Шэдоу между смешками и поцелуями, покусывая губы Соника, когда тот наконец-то целует его как следует. — Счастливого дня рождения.