Красный

И снова Кайзер сидит в этом проклятом кабинете, его кожу озаряет яркий свет, исходящий от мониторов, которые так заботливо его окружают и нарочито указывают на его личное поражение. В просмотре записи последнего матча нет большого смысла, Лиге Нео-эгоистов подходит конец, ему больше не надо изучать соперников и чужие стратегии, чтобы адаптироваться и победить. Сейчас он преследует совершенно другую цель — доказать себе, что он такой же кусок дерьма, что он не изменился, что он ничего не сделал, что он проиграл. Обычно его, вернее их с Нессом, времяпровождение в просмотровой было совсем иным — Кайзер упорно рассматривал каждый кадр, на котором появлялся Йоичи и изучал его вдоль и поперёк, чтобы найти все слабые места и надавить на них, сломить волю и сожрать с потрохами. Он всегда сидел на кресле как на троне, облачившись в махровый халат, отчётливо намекающий на его титул, поза его источала непритворную уверенность, словно он и есть Бог Футбола и Всея Мира, а Несс был как верный представитель императорской свиты, всегда готовый услужить — принести очки, которые, говорят, защищают глаза от синего света или подать стакан воды, когда та очень нужна. Но сейчас Кайзер не испытывает потребности ни в чём из этого. На самом большом мониторе зациклен клип с пасом Несса. Кайзер из раза в раз отдаляет и приближает этот кадр. Он рассматривает каждый пиксель — движение ноги Алексиса, обход Йоичи через всех, который ему удалось провернуть, но внимательнее всего он разглядывает лица. Проклятый Исаги, на его уродливой роже красуется поцелуй Госпожи Удачи и абсолютная победа, кем он вообще себя возомнил? Этот гол должен был быть не его. Не его. Не, мать его, Йоичи. Но другой не менее важной фигурой этого момента был Несс. Его лицо такое другое. Хотя и Кайзер довёл его в этом матче до слёз, бросил и оставил в луже оскорблений и унижений, ему удалось собраться и исполнить это невероятное чудо — этот супер-пас, который привёл к победе. Чужой победе. Он же не мог намеренно отдать мяч на Йоичи, верно? Или мог? Нет, это невозможно, невозможно, невозможно. Несс не посмел бы его предать. Это неправда. Кайзер нашёл его, сделал из него идеального и послушного пёсика, он никак не мог отбиться от рук. В это никто и никогда не поверит. Никто, кроме самого Михаэля. Кажется, что в мониторе начинают вырисовываться две дыры, которые выжигаются под пронзительным взглядом глаз цвета океана. Кайзер впивается зубами в собственные губы. Красные бусины проявляются промеж маленьких трещинок пересушенной нежной кожи. Ненависть к себе всегда была незаменимым спутником Кайзера, повернее самого Несса, к слову. Чернь, распространяющаяся по всему его нутру, обматывалась стеблями роз, которые разрывают мягкие ткани каждого органа. Но сильнее всего шипованные лозы обвились вокруг сердца, впиваясь до крови в вечно работающую мышцу. Жидкость, которая должна быть красной, давным-давно была отравлена им же самим. Кровь стала похожа на чёрный яд, который растекается по тонким сосудам, заражая каждый миллиметр его бренного тела. Ненависть стала частью Кайзера, которая душит его каждый божий день. Ненависть к этому миру, ненависть к другим людям. Но главенствующая роль всегда отводится ненависти к самому себе. Татуировка синей розы, символа невозможности, в окружении чёрных шипов так и кричит о том, что он никогда не избавится от этих оков. Это его бремя, его ноша, его первородный грех, который он унесёт с собой в могилу. Чем глубже Кайзер погружается в свои мысли, тем сильнее слёзы начинают подступать к уголкам глаз, но он ещё не настолько низко пал, чтобы разрыдаться как малое дитя. Плачут только слабые, а он не такой. Не такой. Не такой. Кайзер касается правой рукой своей шеи и проводит прямо по синим розам. Он оказывает небольшое давление собственными пальцами на сердцевину цветка, словно пытаясь вдавить его под кожу. Поглаживание татуировки для Кайзера было символом удачи. Последний раз он прибегал к этой уловке после матча против UBERS, но Госпожа Удача не одарила его своим благословлением. Дрянной Йоичи приручил и её, нагло и безоговорочно. Отвратительно. Кайзер впивается ногтями в эти проклятые розы, он совсем не щадит свою кожу. Он расцарапывает их, загоняет ногти всё сильнее и сильнее, всё, чего он сейчас хочет — вырвать эти цветы с корнями, избавиться от этой порочной грязи, которая засела уже слишком глубоко. Красные капли выступают на белоснежной коже поверх чёрного и синего пигмента, их невозможно не заметить. Ощущение влаги на подушечках пальцев сигнализирует о том, что он на правильном пути. Изолироваться от всех и заниматься самым настоящим унижением себя — вот он его способ справляться с проблемами. Хрустальные доспехи разбиваются в пух и прах под натиском рук собственного рыцаря. Самая что ни на есть иллюзия безопасности. Прозрачная броня хоть и могла одурачить всех вокруг, но обмануть себя гораздо сложнее. В этом мире можно проконтролировать многие вещи, жаль, что ощущение себя, к великому несчастью Кайзера, в них не входит. Избегание помогает не упасть в грязь лицом перед всеми, и лишь одному человеку дозволено это лицезреть — Алексису Нессу. Всегда, но не сейчас. Сейчас Михаэль упал ниже дна, куда не может проникнуть ни один лучик света. Он добровольно погружается ещё глубже в неведомую и беспросветную тьму, так и жаждав столкнуться со своими демонами лицом к лицу, сцепиться с ними в битве не на жизнь, а на смерть, чтобы в конце концов выйти из этого сражения проигравшим. Йоичи. Конченый Йоичи. Конченый Исаги Йоичи. Он забрал у Кайзера всё — гол, победу и даже ебаного Несса. Его ум был прозорливее и острее. Если Михаэль просчитал всё на десять ходов вперёд, то проклятый японец на все одиннадцать. Он оказался впереди, свет софитов был направлен только на него. Йоичи — главный герой этого матча. Главный герой Лиги Нео-Эгоистов. Главный герой Синей Тюрьмы. Кайзер превратился во второстепенного персонажа и был безоговорочно отправлен на скамейку запасных, на задний план, стал частью фона, на котором сияет Исаги. Он потерял контроль лишь на секунду, но это стоило ему абсолютно всей его грешной жизни. Рискнув и поставив всё на кон, Кайзер остался ни с чем. Вернее, нет, его верная спутница, ненависть к себе, никогда не покидала и не покинет его. Сейчас она вцепилась в него куда сильнее чем когда-либо. Руки непроизвольно тянутся к шее, длинные пальцы соединяются между собой, словно он затягивает самую тугую на свете петлю. Кайзер вдавливается в собственную трахею, мерзотное желание откашляться накатывает на него, но он не отпускает. С каждой секундой он жаждет причинить себе ещё больше боли, его последняя и самая отчаянная попытка почувствовать себя всё ещё живым. Острые ногти нещадно впиваются в поверхность на затылке, прямо под окрашенными синими волосами. Красные капли проступают на белоснежной коже. Под его ногтями уже успела скопиться собственная кровь, которая уже давным-давно свернулась и оставила после себя мерзкие коричневатые разводы. Напряжение под большими пальцами увеличивается, всё, чего он сейчас хочет — отключиться и забыться. Это уже происходит не в первый раз, наученный опытом Кайзер прекрасно понимает, что, если придушить себя со всей силы до потери сознания, то, когда очнёшься — совсем не будешь помнить о своём позоре. Кровь всё меньше и меньше поступает к лицу, оно медленно теряет человеческий цвет, облачаясь в трупный синий. Под подушечками пальцев появляются маленькие гематомы, которые потом придётся в очередной раз замазывать консилером. Кайзер всегда стремился быть безупречным, и даже сейчас — не исключение. Он один из немногих юношей в Синей Тюрьме, кто пользуется косметикой, красная подводка и консилер его верные подруги, с которыми он ни на день не расстаётся. Такой идеальный снаружи, и такой отвратительный внутри. Как хорошо, что за красивым личиком и подкаченным телом совсем не видно гниющих органов, в которых опарыши уже проели огромные дыры. Разлагающееся нутро, отравляющее всю жизнь Кайзера с самого его рождения. Он уже был рождён мертвецом. Слабость накатывает, но нет. Не отпускай. Не смей отпускать. Просто, блять, не смей отпускать. Ещё чуть-чуть. Хватка вокруг тонкой шеи цвета снега становится сильнее, руки сцепились в замок, к которому ни у кого нет ключа, даже у самого Кайзера. В его теле остаётся совсем немного сил, которые он безоговорочно отправляет в свои руки, дабы придушить себя ещё сильнее. Чтоб уж точно потерять сознание. Потерять сознание и больше никогда не обрести его. Отправиться в бесконечный сон, где он один восседает на троне, облачённый в красные королевские одежды, с почётной короной на голове. В его проклятой империи нет места никому, кроме него самого. В империи, построенной на самоненависти, притворстве и лжи. В это же время в совершенно другом корпусе Синей Тюрьмы Несс давным-давно ожидает Кайзера, чтобы поговорить с ним и отправиться ко сну. Завтра прощальный день в Синей Тюрьме, можно позволить себе отдохнуть и по-настоящему расслабиться. Но сегодняшний вечер какой-то слишком не такой. Михаэль ушёл один в просмотровую, уже так поздно, а его до сих пор нет. Такого никогда не происходило. Подозрение закрадывалось у него сердце ещё с самого конца матча, но он так и не смог решиться подойти к Кайзеру и спросить, всё ли с ним в порядке. Чувство тревоги обостряется, голова трещит по швам. Его собственное сердце разрывается на части от беспокойства, оно всегда болело за Михаэля сильнее, чем за самого себя. Нужно проведать его, обязательно нужно. И пусть он нарушит меланхоличное уединение ̶б̶о̶л̶ь̶ш̶е̶ ̶н̶е̶  своего императора, пусть так и будет. Но он хотя бы сможет убедиться, что с ним всё нормально, что он жив и здоров. Быстрым шагом Несс покидает их комнату и направляется в смотровую. Нет, сейчас совсем нельзя медлить, он срывается на бег и несётся вперёд. Чувство страха накрывает с головой, его беспокойный мозг рисует ему самые ужасные картины и выдумывает пробирающие до дрожи сюжеты. Он не хочет думать о том, что могло произойти с Кайзером, или что он мог самолично сделать. Алексис слишком напуган, чтобы в его голове родилась хотя бы одна рациональная и адекватная мысль. Быстрее, быстрее, быстрее, только бы не опоздать. Момент истины — автоматические двери открываются перед Алексисом, поднимая перед ним завесу тайны. Все самые страшные предсказания сбылись — на полу лежит обездвиженное тело Михаэля. Он не может поверить собственным глазам, ком поступает к горлу, затягиваясь как удавка и лишая возможности сделать хотя бы один вдох. По щекам стекают слёзы, которые он не замечает. Сейчас это последнее — что его волнует. Ему не раз доводилось наблюдать, как Кайзер душит сам себя, но он всё никак не мог понять, как ему реагировать и что делать. С одной стороны, ни один человек в здравом уме не станет себе перекрывать поток кислорода, но это и без того понятно, что Кайзер не в порядке, и как помочь ему — Алексис никогда не знал. А с другой — не пойти же против воли императора, какой бы противоречивой она ни была. Всепоглощающее чувство вины всё сильнее и сильнее заколачивается в сердце Несса, словно последний гвоздь в крышку гроба. Гроба их дружбы. Оно станет вечным напоминанием о его греховности. — КАЙЗЕР! — пронзительный вопль раздаётся по всему кабинету. Нет, по всей Синей Тюрьме. Это невозможно не услышать. Алексис падает на колени перед посиневшим телом ̶б̶о̶л̶ь̶ш̶е̶ ̶н̶е̶  своего падшего императора. Собственные руки отнимаются, пальцы леденеют, подушечки слишком онемели, он уже не в состоянии распознать, есть ли у Михаэля пульс или нет. И свет, исходящий от мониторов, на которых с огромным приближением красовалась форменная футболка с одиннадцатым номером, окрасил комнату в красный цвет.