Воссоединение

      Натали подняла такой бунт у себя в комнате. Даже слуги, собственные слуги девушки, или младшие подчинённые отца не могли её успокоить. Вернуть здравый смысл – так ещё хуже; она ещё сильнее бунтовала, орала благими матами и зловещими оскорблениями, выгоняла всех к чертям из покоев и угрожала ножами, самым смелым людям, что не слушались девушку. Пытаться противостоять дочери Мясника? Смешно, просто смешно, и поэтому один ушёл из помещения с окровавленным плечом, в котором пару секунд назад был нож.       Веснински посмотрела в зеркало что висело над её столом и резким ударом кулака разбила его. Рука отозвалась жгучий болью и по запястью покатились тонкие и мелкие дорожки крови. Осколки полетели в разные стороны, а некоторые упали на стол. Натали рефлекторно отвернулась, хотя собственно и зачем, если уже привыкла что в неё что-нибудь кидают, разбивают или ломают. Рефлексы – есть рефлексы. Девушка так и застыла на место, потом взглянула своим злобным взглядом на руку и взбитые костяшки, по которой стекали струйки крови. «Черт побрал бы!» – пронеслось в рыжей голове Натали и она подошла к тумбочке, около кровати, где лежали салфетки. Быстро выхватив одну Веснински начала отчаянно вытирать кровь с запястья, продолжая закипать от ярости и предательства, как извержение вулкана на горе.       «Почему? Почему?! Зачем... Зачем, они оставили меня тут?! Они буквально оставили меня на смерть! Чем я это заслужила?! Чем, черт побери!», – в мыслях было много, очень много вопросов, которые она прокручивала в голове и ответы на которые могла узнать лишь от матери или Натаниэля. Но ни матери, ни Натаниэля – нет! Нету человека, который всегда понимал её, поддерживал и помогал зашивать раны, ибо слугам своё тело она доверить не могла. Теперь нету матери, которая хоть и воспитывала тяжёлыми кулаками сухих рук, за каждый промох или недочет, но она проявляла хоть какую-то привязанность к детям, в отличии от отца. Это все несправедливо! Гнев нарастал как капли при ливне, капая на нервы и душу, создавая очертания одиночества. – «Какого лешего, вы меня бросили?! Какого черта, Абрам?! Какого! Ты обещал, обещал, что мы будем всегда вместе! Обещал!».       Веснински сама не замечала как усиленно начала тереть взбитые костяшки на руке, и как это привело к большему приливу крови. Похоже она погрязла в своих мыслях и вопросах, в своих страданиях и одиночестве, что не заметила как драла на себе кожу. Чтобы как-то загрушить нанесенный ущерб на пальцах, ногти на другой руке впились в запястье, в живую плоть, намереваясь вырвать оттуда смачный кусок мяса. Натали посмотрела на руки и чуть ужаснулась тому, что она делает с собой, но боль была сильнее и быстрее, поэтому остановить себя она увы не смогла. «За что?! За что, я тут осталась?! За что?!», – в душу снова пробрались отчаянные от горя вопросы, что еще больше распылили ярость, как бензин для огня. Веснински стиснула зубы, стараясь не заоорать на всю комнату, заливаясь слезами и мучениями. Она держалась. Только потому, что не знала как плакать, ибо в семье Балтиморского Мясника, плакать – означает смерть. Не просто смерть, а смерть расстянутая на несчастные часы мучений и пыток, пока не поймешь что сходишь с ума и не сдохнешь сама.       Натали глубоко выдохнула из ноздрей, продолжая смотреть на окровавленную руку, откуда пыталась вырвать мясо. Осторожно, будто боясь, что что-то на запястье отвалиться, она убрала ногти, что уже были в крови и живой плоти. Выглядело это мягко говоря не очень.       «Само заживет. Видала и похуже», – пролетели слова в правое ухо, а из левого вылетили. Не сомненно Натали видала намного, намного хуже, например, расчленение какого-то человека в Восточной Башне на её, Натаниэля, Кевина и Рико глазах её отцом – Натаном Веснински. В не далёких воспоминаниях всплыли различные картины где они с Натаниэлем вместе, от чего стало намного больнее. В лёгких будто не хватало воздуха и мышцы с телом так и наровились согнуться от поступающей к горлу тошноты. Нет. Нет, это не из-за тошноты. Это точно не из-за тошноты. А из-за кома в горле, что не позволял выдавить хоть одно маленькое и короткое слово, подавляя все доступы к хорошему дыханию. Оставалось лишь глубоко вздыхать и сдавленно выдыхать, чтобы не расплакаться. Натали сжала губы в тонкую железную линию, сдерживая себя. Сглотнув, она медленно, но уверенно подняла глаза на разбитое зеркало, прокручивая мысли о том, что ей сделать с осколками.       «Может слугам сказать все убрать?», – по-птичьи наклоняя голову в бок, Натали снова взглянула на свои руки. Хотя.. – «А если они будут задавать вопросы?», – новые мысли полезли в голову не давая переварить сложившуюся ситуацию. Только вчера, только вчера, она видела Натаниэля и свою мать Мэри и казалось эта была обычная ночь в Балтиморе, но на самом деле Веснински видела их в последний раз.       В последний раз. В последний раз Натали обняла Натаниэля, укладывая свои руки ему на спину, пока он стискивал её в объятиях, после очередной тренировки с Лолой, которая оставила им свежие и глубокие порезы на теле. В памяти застыла картина как Лола громко смеясь, резким движением оставила ножевое ранение от скулы до рта, совсем не заботясь о том что могла попасть в глазницу.       В последний раз. В последний раз мать поцеловала её в рыжую расстрепанную макушку, пока одна рука лежала на плече, а вторая рука медленно и осторожно гладила её позвоночник, стараясь не придать ей большей боли, ибо в этом место Ромеро ударил кнутом за то, что она не у вернулась от его удара.       В последний раз.       Этот «последний раз» заставил Натали почувствовать себя брошеной матерью и Натаниэлем, которые оставили её одну с отцом-психопатом и его подчинеными людьми.       Сжимая руки в кулаки, Веснински схватила какую-то тряпку с тумбочки и обвязала вокруг взбитых костяшек, чтобы рана ещё больше не кровоточила. Естественно такая «помощь» была сомнительной, и в каком-то случае небезопасной, но много времени у неё не было. Скоро придет отец. Он придет и не факт, что Натали останется после этого раза живой, но если повезет то уйдет лишь покалеченной. Выбор очереден в пользу второго варианта. Меньшее из двух зол так сказать. Отгоняя мысли, закусывая нижнюю губу, Веснински вернула внимание к осколкам на полу и на столе. Самой или слугам сказать?       Время. Точно время. Натали посмотрела на настенные часы, что показывали пол десятого утра. «О. Через тридцать минут...», – понятие того что она не успеет, пришло в голову Натали только сейчас. Тридцать минут и ровно в десять они на машине поедут до Западной Вирджинии в замок Эвермор. Одно радовало: она увидеться с Рико и Кевином. С Мориямой, конечно, общение сложилось не очень, ведь тот все время заботился о том чтобы быть первым и выигрывать, но с Кевином они нашли вполне хороший язык, обсуждая между собой экси. Дэй ей показался вообще в какой-то степени не нападающим Вороном, а его ярым, очень ярым, фанатом не зависимо от команды. Соответственно, Рико тоже знал многое о экси, ведь как и его названный брат, рос в окружении этого с спорта и с малых лет начал играть, но, как она уже подмечала, его волновало звание первого. Именно из-за этого Натали пыталась не слишком много контактировать с Мориямой, но и не отказываться от его круга общения. Все же как-никак им ещё играть вместе, поэтому портить отношения в первый день она не собиралась.       Веснински неуверенно развернулась на пятках, медленно подойдя к своей двери. Рука, что не была повреждена, легла на ручку и резким движением она открыла дверь. Рыжая голова проснулась в проём и стала осматривать коридор на наличие слуг или подчинённых отца, но ни одних, ни других не было.       «Хотя бы никто не подслушивал», – поразмыслила Натали и осторожно вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. Ступая по белому шёлковому ковру, Веснински натянула чёрный рукав своего платья на пальцы, чтобы никто не заметил рану. Пока она проходила по лестницам и поворотам, Натали могла подумать о терзающих её вопросах. Зачем мама и Натаниэль сбежали? Конечно, жить с мужем-тираном, который не только тебя бьет, но и твоих маленьких детей, над которыми переодически издеваются приближённые мужа – совсем не радужно, но.. Натаниэль и она должны были уехать в Эвермор, так? Вопрос изменился: если мама знала, что они будут играть в экси, то собственно, зачем ей было сбегать с Натаниэлем? Может быть экси опасно для них? А если в экси есть что-то на столько пугающее, что мать хотела отгородить их от него, попробовав сбежать? Тогда все запутано. Они приехали в малую лигу где Натаниэля и Натали учили играть, а мать громко болела за них на трибунах, и если бы она захотела чтобы они не играли в экси, то зачем сама отвозила их на стадион? Веснински перепрыгнула две последние ступеньки на лестнице, и начала барабанить пальцами по нижней губе и подбородку. Вдруг это отец сказал матери отправить их в малую лигу? Но зачем? Отец Натали – Балтиморский Мясник, человек который владеет всем Балтимором, имеет роскошный особняк, много денег и кучу сообщников учить детей экси? Веснински всегда казалось что отец хочет сделать из неё и брата – своих приёмников, которые продолжат его бизнес и звание Балтиморского Мясника.       «Что-то тут вообще ничего не сходится...», – обреченно вздыхая, Натали направилась к выходу, ибо ей надо было найти хоть кого-нибудь, чтобы отправить убирать осколки от зеркала. Благо, ей сегодня повезло; она увидела несколько слуг, которые перетаскивали чемоданы в машину. Чьи это вещи хоть? Отмахнувшись от навязчивых мыслей, Натали со спины тихо подошла к одной слуге – Бонните.       Та стояла с серьёзным выражением лица, явно недовольная работой других. Боннита занимала в их доме должность смотрящий за другими работниками. Натали осторожно потрогала её плечо, а Боннита обернувшись, явно удивилась появлению маленькой Веснински.       – Госпожа Натали, вы чего-то хотели? – спросила Боннита, нервно теребя свой край фартука, будто боялась, что на неё снова накричат.       Веснински сжала рукой своё запястье.       – Идите в мою комнату и уберите осколки, – пытаясь спокойно проговаривать слова, ответила Натали, пока сама наблюдала за другими слугами. На этот ответ Боннита, естественно, была удивлена, потому что явно не ожидала такого поручения от хозяйки. Веснински пользуясь замешательством другой, решила продолжить. – А после выкиньте зеркало и закажите мне новое, – закончила она, поднимая взгляд холодных голубых глаз на Бонниту.       – Да, как скажите, госпожа, – Боннита медленно поклонилась Веснински, явно не собираясь оспорить приказ. – Могу я поинтересоваться от куда в вашей комнате осколки, госпожа? – поинтересовалась женщина.       – Папаша впервые подарок сделал, – язвительно произнесла Натали. – Идите уже, – махнулась она рукой, как бы призывая отстать от неё.       Боннита явно не довольная ответом, но не осмелевшаяся сказать что-то против, ушла стуча своими каблуками на шпильке. Натали как-то было наплевать что думают о ней слуги или служанки, ведь своё мнение они высказать ей не могли. Веснински в последний раз посмотрела на работников, что уже закончили перетаскивать вещи в автомобиль, и резко развернувшись направилась к семейному портрету, который висел в главном зале.       С каждым шагом по направлению в зал в груди Натали все больше раз рассталась пустота и не осознование глубокого одиночества. Видеть такие знакомые, но одновременно отдалённые, лица своих близких, было до невозможности больно. От этого в груди Веснински что-то заколотилось как разбитое стекло, возможно, это было сердце, но в каком сознании, она понимала, что это была ещё и душа. Это разбитое стекло заставило Натали почувствовать что в комнате похолоднело на несколько градусов, не смотря на то, что она была ещё и в коротком пальто. Душу и сердце будто перерезали топором, а несчастные осколки засунули обратно, чтобы они остались воспоминанием, что очень хотелось забыть. Этому воздействовал портрет. Семейный портрет, где были изображены она, рядом стоящий Натаниэль, мать что положила руки на их плечи, и отец улыбающийся холодной улыбкой. Когда глаза неосознанно посмотрели на него, по спине будто прошелся поток мурашек, а руки начили холоднеть. Прикладывая руку к груди, проверяя нет ли там крови, Натали почувствовала лишь некое тепло, которому поспособствовало лицо Натаниэля.       Такой же молодой что и прежде. И с теми же медными кудрявыми волосами, что на солнце отдавали золотом и в которых, как казалось Натали играли солнечные зайчики. В её волосах, как говорил Натаниэль, они тоже играли. Такие же холодные голубые глаза, как ледники на Севере, но в то же время отдавающие ярким оттенком... Натаниэль.. Её старший брат... Её брат...       От картины будто повеяло открытым стеклом, что в Натали уже по горло, но она все же решила закидать себя им по голову. Не отрывая взгляда от брата, Веснински будто покидала мир, не прислушиваясь к шагам, ведь мог идти отец, не вслушиваясь в голоса, которые могли пренадлежать подчинённым отца, не.. Просто не общарашая внимания на внешний мир, на людей, забываясь в воспоминаниях, что сейчас приносят слишком много боли. Они будто душили Натали, выносили из мира, будто хотели чтобы она пошла с ними, но она то знала, что Натаниэль не хотел бы для неё такой судьбы. И мать не хотела бы. Она бы мечтала, чтобы её маленькие дети Натаниэль и Натали были в безопасности, и желательно подальше от Натана. Не скрывая всего того, что сейчас показалось ей нереальным, она призналась самой себе, что тоже ты хотела быть в безопасности. Подальше от Балтимора, от Натана, от его подчинённых, где-нибудь.. Во Франции? Скорее всего там.       Почему во Франции? Натали сама не поняла, как стала задавать себе глупые вопросы, ответы на которые знает давным давно. Потому что там Жан Моро. Недавний друг, который живёт в Марселе, и с которым Натаниэль и Натали познакомились когда их отец, поехал к своему деловому партнеру. У Жана был чистый Марсельский французский, и поэтому он картавил, что по мнению Веснински, точнее обоих, было немножечко смешным. От этих слов, чуть согрело душу, но осколки растопить они не смогли, и даже если бы захотели Натали продолжала вглядываться в Натаниэля с матерью. Веснински понимала что сама роет себе гроб, но стоит это чтобы сейчас наглядеться на брата с мамой? По мнению Натали на этот вопрос всегда был один ответ: «да». Даже если бы это того не стоило.       Натали не понимая что делает и зачем, но чувствуя тягу это сделать именно сейчас, аккуратно подошла к портрету и положила руку на имя брата. Натаниэль Абрам Веснински. Имя звучало величественно, не поспоришь, но Веснински услышала лишь неровный ритм своего сердца, что больше напоминало разгрузку стекла. Даже самой ей не было понятно, зачем она сюда пришла, если из-за воспоминаний и лиц Натаниэля с матерью страдает ещё больше. Ещё больше сердце начинает напоминать стекло, а душу будто резали осколки, именно резали, из-за чего хотелось чтобы они просто вонзились поперёк груди. Чтобы все страдания ушли вместе с её жизнью, но не могла же она умереть так просто. Умереть обычной дочерью Балтиморского Мясника, которую даже не знают. Натали жила бок обок с Натаниэлем и думала, что он – смысл её жизни, смысл того почему она жива, почему дышит, но единственное чего она по настоящему хотела сейчас – играть в Экси. Рука оторвалась от выведенной золотом имени брата, медленно опускаясь в доль тела.       Веснински взглянула на мать, хоть и не молодую, но на храбрую и стойкую женщину, что всегда была готова бороться за жизнь своих детей. Что в Натаниэле, что в Натали не было ни единой черты от Мэри Веснински, но зато им передалась паранойя матери и гнев в непредсказуемых ситуациях. Конечно, назвать – это победой ни в коем случае нельзя было, но это было уже какие-то черты характера в детях. В остальном Натаниэль и Натали пошли в отца; медные волоса, что при освещении казались ярко-рыжими, холодные голубые глаза, как ледники, некоторые черты лица, например, скулы или очертания подбородка и сумашедшая улыбка, которая может напугать даже Рико или тренера Тэцудзи. Насчет второго она не уверенна, но Натали отчётливо помнила выражение лица Мориямы младшего при парных улыбочках её и брата. Хоть на стену вешай – это было уморительно с их стороны.       Уголки губ чуть вздрогнули, намереваясь выдавить слабую полу улыбку, когда Веснински вспоминала как они с Натаниэлем кошмарили других людей своими улыбками или злобными взглядами. Честно говоря – это было их любимым занятием, помимо того как обсуждать разных деловых партнеров отца. Иногда они специально бегали утром по коридорам и пугали слуг, пока отец разбирался с телом человека в подвале. Лица слуг стоили того, что бы потом мать отчитывала их за непослушание и бездельничество, в тот момент как Натаниэлю и Натали – это казалось самой веселой вещью дома. Остальные ситуации точно не вызвали бы на лицах Веснински те озорно-сумащедшие улыбочки, скорее наоборот, улыбались бы отец и его подчинённые, например, Лола или Ромеро.       Воспоминания мешались в большую кашу и снова, снова, стало так тяжко, так больно на душе, будто снова в неё закинули режущие осколки. Натали сжала свою грудь руками и чуть горбясь, направилась к выходу. Одиночество снова появилось стоило дверям главного зала закрыться. Пустота – это то, что разлилось по груди, вливаясь в каждую щель, будь она маленькой или большой, неважно! Важно то, что Натали опять чувствовала себя опустошëнной, без единого треска или тёплого ощущения в груди. Веснински словно душило собственное одиночество, а может и безысходность.       Ступая по лестнице Натали спустилась на первый этаж. Мельком посмотрела на часы: пять минут до поездки в Западную Вирджинию. «Я проверяла у портрета около двадцати минут?», – одновременно новость чуть-чуть порадовала и поставила в замешательство.        Натали подняла руку и поправила медный локон волос, заправляя его за правое ухо. Утром служанки сделали Натали своеобразный пучок на голове, но похоже либо не достаточно затянули, либо пока Натали бесилась из-за побега матери с Натаниэлем прическа расстрепалась. На самом деле Веснински не очень любила всякие косички или пучки, в принципе прически, предпочитая ходить с кудрявыми медными волосами, что взлохмачивались от поры до времени, но как такого выбора она не имела. И это всё время бесило Веснински; почему она должна подстраиваться под других или выглядеть как шведская дама? Отмахиваясь от мыслей, Веснински зашагала по коридору с панорамными окнами и чёрными шторамм, что всегда были задернуты. Отец не любил внешнего внимания, да и вообще взгляды людей на свой особняк, поэтому предпочитал скрывать себя и все происходящее в доме. Не смотря на роскошный особняк с тремя этажами, подвалом и выжженой полянкой до заборы с парой клумб и кустарниками, отец носил дома обычную одежду потому, что любил пачкаться за работой. Но Натаниэль и Натали в свободное от обучения времеми ходили как звезды галливуда; может Балтиморский Мясник хотел подчеркнуть, что дети должны соответствовать его статусу? Натали не была в этом уверена, поэтому перестала думать о таких незначиших для неё вещах и продолжила путь, пытаясь идти тише, чтобы не нарваться на разъяренного, по известной ей причине, отца который мог явиться бог откуда.        Стоило Натали подойти к повороту, как оттуда появилась улыбающиеся... Лола Малкольм? Определенно. Безумную улыбочку Лолы она не забудет никогда; эта улыбка будет сниться в кошмарах, сразу после холодной улыбкой отца. В руках Лола крутила свой любимый нож, которым испытывала тела Натаниэля и Натали на «прочность» и учила пользоваться холодным оружием. Средний и указательный палец лежали на лезвие, а левая рука держала рукоять ножа. Блондинистые волосы Малкольм, коротко постриженные, как всегда были распущены и заправлены за уши. Взгляд серых глаз озорно смотрел на Натали, разглядывая будто жертву чья смерть рас тянется на долгие и мучительные часы. «Все как я и представляла... Походу сейчас разделают как утëнка...», – подумала Веснински, нервно сглатывая, но пытаясь не показывать страх перед Лолой. Эта тварь почувствует все. Или уже чувствует. Вздрагивая Натали заметила подошедшего Ромеро Малкольма, который маячился за спиной младшей сестры с чёрным пистолетом и серебристой вставкой в правой руке. Тот выглядел как и всегда. Темно-коричневые волосы и такие же серые глаза как и у сестры, только телосложение крепче и больше. Резкий взгляд которым Ромеро одарил Веснински, заставил чуть-чуть сжаться внутри, но не насколько как это делал взгляд отца.       «Давайте только он тут не появиться... Лучше с этими двоими чем с отцом...», – мысленно взмолилась к Господу Натали и стала теребить свой рукав пальто.       Лола смотрела на неё из при открытых век, а после произнесла:       – М-м-м, Мла-а-а-а-дшая, – гласную «а» Малкольм пропела, будто издевалась и пыталась создать больше дискомфорта которого в её присутствии было достаточно. – Мы тебя как раз искали. Правда, Роми? – вопрос был задан ради веселья, но Лола все же продолжила, только после медленно кивка брата. – Твой отец уже в машине. Не будем заставлять его ждать, Младшая, – последнее предложение прозвучало из уст Малкольм скорее вопросительно нежели утвердительно.       Натали быстро закивала и пошла за Лолой с Ромеро.       – Не просвятишь нас, Младшая, какого черта твоя ненормальная мамаша убежала с твоим братцем? – сладко промурлыкала Лола равняясь с Натали.       – Не называй мою маму ненормальной, – холодно ответила Веснински, после чего Малкольм вскидывает брови вверх. – Ненормальная – это ты.       – О-о-о, у Младшей прорезался язык! – достаточно громко произнесла Лола. – Слышал, Роми? Меня назвала ненормальной Младшая, – после чего она безумно расхохоталась, опираясь на плечо Ромеро.       – Слышал, слышал, – безразлично прошептал Ромеро.       Они втроем подошли к выходу. Двери уже были открыты и стали явно ждали пока Натали пройдет в машину.       – Запомни, Младшая. Твоя мамаша есть и будет ненормальной, раз попыталась сбежать от твоего отца с твоим братцем, – угрожающе сказала Малкольм с улыбкой на губах, поднося нож к горлу Натали.       Веснински не вздрогнула, но отошла на шаг назад.       – Запомнила? – Лола убрала нож в карман своего чёрного длинного пальто.       – Запомнила, – подтвердила Натали.       «И снова убедилась в том, что ты – озобоченая тварь», – захотелось добавить Веснински, но она промолчала. Ей дороже.       – Вот и умница, Мла-а-а-дшая, – Лола подталкивает её за плечо с безумной улыбкой. – Иди.       Натали шагает по ступенькам и открывает дверь чёрной машины. Она садится на задние сиденье за отцом и пристегивается ремнем.       Натан Веснински сидит на переднем сиденье и холодно улыбается дочери в висящие зеркальце. Натали показалась как разбитые костяшки снова отозвались жгучий болью, но она лишь сжала запястье. За рулем как и могло быть ожидаемым ютиться Патрик ДиМмачио, собственный охраник отца и его приближенное лицо. Патрик сам по себе серьезный мужчина с крепким и подтянутым телосложением, поэтому он взял и резко поехал по дороге. Веснински даже чуть-чуть испугалась, однако не придала этому такое большое значение. Рядом с Натали – Джексон Планк, который видимо поехал только из-за того, чтобы быть как дополнительная охрана отцу, хотя одного ДиМмачио тут и подавно хватило бы.       «Веселая у меня будет поездка...», – почудилось в рыжей голове Веснински и она трагически втянула в себя воздух, пытаясь хоть как-то оставить себе капли самоконтроля.

***

      «О, Господь... Стоп. Когда это я стала верить в Бога..?», – почудилось в сонных мыслях Веснински, после того как они приехали к замку Эвермор.       Отец быстро вышел и в сопровождении Патрика ДиМмачио ушёл в Восточную Башню. Естественно с ней остался Джексон Планк, который сейчас стоял и лениво потягивал вторую сигарету из пачки. Натали была чуть подаль от него, разглядывая стены Эвермора, не очень понимая почему она не идет на корт. Она же ехала сюда только за этим, чтобы играть в экси, а по итогу просто скучает с одним из подручных отца. «Может опять с кем-то надо разобраться, вот отца и позвали в Восточную Башню...», – раздумывала Натали о своём предположении, что может иметь версию существовать, но. Это маленькое «но». Оно все еще существовало. Если семья Мориям доверяли отцу, что даже отправили Натаниэля с Натали играть на один корт с Рико, то собственно, они могли начать играть прямо сейчас? Да и встрял второй вопрос: где сейчас тренер Тэцудзи? Обычно он был либо с Рико и Кевином, либо тренировал Воронов, но тогда все еще запутаней. Тренер Морияма мог отправить её играть в экси с двумя нападающими и поставить за ними смотреть своего помощника, а сам заниматься основными игроками. В рыжей голове ничего не укладывались, как и собственно с ситуацией побега матери и Натаниэля. «Почему все так сложно?!», – возмутилась Натали у себя в мыслях, намереваясь громко топнуть ногой, но вовремя остановилась. Не здесь. Не сейчас. «Гнездо» – как говорили Рико с Кевином – не терпить громких звуков или ненужных возмущений, если это не идет по теме экси или игры. Особенно этого не терпить тренер Тэцудзи. Но этого старого деда – нет! Так почему же она должна не быть тихой? Веснински чуть сжала губы. Скорее всего это стало привычкой... Когда приходила милиция или работники ФБР, ей и Натаниэлю ставили выбор: либо вести себя тихо, либо получить наказание. Естественно меньшее из двух зол тут очевидно – вести себя тихо. Хотя однажды они сидели слишком громко, по мнению их отца, и после того как дверь за работниками закрылась, Балтиморский Мясник схватил расскаленный утюг из рук матери и ударил им по плечу Натаниэля. Она все еще помнила как с него слезала кожа. Это было отвратительно. Это было мерзко. Это было... Больно? Наверное. Натали не знала потому что сама не про чувствовала того, что почувствовал брат.       «И хорошо что не почувствовала..», – мелькнули слова у Натали и она сложила руки на груди, чувствуя в этом единственную потребность сейчас. Было скучно стоять на одном место, поэтому Веснински стала ходить из стороны в сторону, чтоб физически себя как-то занять. Джексон сначала проследил за ней, явно думая что она собирается куда-то сбежать или уйти, но после удовлетворившись, что девочка просто ходит кругами, продолжил курить. Уже третью сигарету. Ходьба туда сюда тоже много удовольствия или веселья не приносила, но это было хоть что-то, чем она могла заняться в данный момент. И она занималась. И продолжила думать о отце и тренере Тэцудзи.       «А где же сейчас Рико и Кевин?», – между размышлениями, возникла мысль у Натали, которая резко остановилась, будто её осенила какая-то гениальная идея. А после продолжила ходить. Много о двух маленьких нападающих она – не знала, но единственные вещи которые она знала, что Рико с Кевином иногда занимаются вместе с Воронами, по несколько часов в день. Дальше – запутано и неизвестно. Об этом Натаниэль и Натали узнали из личных уст Дэя, который после тренировки рассказывал им целый монолог про экси и упомянул расписание Воронов, в котором мелькнули сказанные Кевином слова: «...У Воронов в сутках не двадцать четыре часа, а всего шестнадцать, шесть из которых они проводят на корте и тренируются, четыре спят, а шесть отводят на учебу в университете». Это прозвучало скорее со страхом нежели с гордостью, с которой преподносил Кевин новости экси и прошлый матч Троянцев. Ещё один факт о Кевине Дэе: жуткий фанат Троянцев, а особенно их игры и техники. Веснински слегка улыбнулась вспоминая радостные слова Кевина о игроках этой команды и его глухое пищание по поводу победы Троянцев. Если смотреть на Кевина, то совсем не скажешь, что тот – названный брат Рико Морияма. Рико был более холодным и отстраненным парнем, который сосредоточился только на экси, как и его брат Кевин, однако по другому и скорее жестче. Морияма младшего волновала только победа, только место первого игрока в экси, самого лучшего и прекрасного. И это дико раздражало. То насколько Рико пытался казаться первым, авторитетом для других Воронов, называющий себя «Королем» просто смешило. Очень смешило. Натаниэль и Натали после первого же матча в машине обсуждали Рико на шотландском, которому их обучила мать будучи чистокровной британкой. Это чуть согрело сердце и Веснински свободно выдохнула через рот.       «Было весело..», – подумала она и остановилась на место, когда заметила что Джексон Планк с кем-то разговаривает по телефону. Она даже чуть-чуть позабыла про него. Ну с кем не бывает, что сказать. Планк мельком посмотрел на Натали и после ответил: «Конечно, господин, сейчас будем», сбрасывая трубку и закидывая мобильник в карман чёрных классических штанов.       Джексон изучающе смотрел на Веснински.       Планк схватил девочку за руку и повёл по коридорам Эвермора. Натали не хотела идти, но железная хватка Джексона не позволяла ей выбраться и убежать. Хотя даже если она убежить, придет отец. Придет и скорее всего со своими любимым тесаком. Тогда Веснински точно не жить. Ей не убежать от отца. Значит придется подчиниться и идти с Планком куда велено.       Они зашли в лифт и, когда двери закрылись, Натати почувствовала, нет скорее поняла, что ей точно не сбежать. Вокруг будет точно много охраны, скорее всего какие-то амбалы и справиться против хотя бы одного она точно не сможет. Сбежать сейчас – ей не удастся.       Двери лифта открылись и Натали закрыла глаза от яркого света, что был не привычным и наверное раздражающим. Джексон подтолкнул её, как бы говорят, что девочке пора подойти. Натали поморщилась, однако зашла и осмотрела всех присуствующих в комнате. Натан стоял с руками в карманах и улыбался той самой холодной и хищной улыбкой, как и всегда. Веснински показалось как по спине прокатились мурашки. Недалеко от отца расположился Тэцудзи. Он сидел на чёрном диване, положив руки на трость и оценивающе смотря на Натали. Отец махнул рукой, как бы призывая дочь подойти подближе к нему, и Натали послушно подошла.       Натан положил руки на плечи дочери.       – Тэцудзи Морияма – это теперь твой хозяин, – приговорил Мясник, одной рукой проводя по плечу Веснински. – Будешь во всем его слушаться. Если он что-то скажет – выполняй. Не будет как он сказал – будешь иметь дело со мной. Запомнила, Натали?       – Нет, – холодно прошептала Натали. – У меня нет хозяина. Нет, и не будет. Я не собираюсь подчиняться кому-то, – заключила она, поднимая свой взгляд на отца.       Натан сжал плечо дочери настолько сильно, что Натали показалось как трещат суставы. Веснински сжал своими пальцами челюсть девочки, от чего она могла подумать будто отец хочет сломать пару костей, но как оказалось он просто привёл дочь к гробовой тишине.       – Тэцудзи твой хозяин, Натали. Скажи это ему, – проговорил Натан через пару секунд и повернул лицо дочери к Морияма, который продолжал смотреть на неё оценивающим взглядом.       – У меня нет хозяина, – хрипло повторила Веснински.       Морияма старший жестом остановил отца, поднимая руку вверх.       – Она мне нравится, Мясник, – пробормотал Тэцудзи. – Над характером мы поработаем. Думаю я с умею заставить эту девчушку подчиняться мне.       Натан без слов потащил Натали за собой и они встали перед Тэцудзи. Она подняла свой холодный и одновременно злобный взгляд на Морияма.Взгляд как у отца.       – Что за взгляд, что за взгляд, – прошептал Тэцудзи и кончиком своей трости поднял голову Натали, осматривая её лицо. – Она внешностью пошла в тебя, Мясник. Как и Натаниэль впрочем. Просто уменьшенные копии тебя. От мамаши ничего не досталось.       – Не смей называть мою маму так, – холодно прошипела Натали, вырывая подбородок и делая шаг назад.       – Характер у этих двоих довольно сложный. От Мэри досталось, – шире улыбнулся Натан и поставил дочь обратно на место.       – Ты прав, Мясник. Но меня все устраивает, – Тэцудзи медленно встал со своего места и продолжил дело, стал осматривать лицо Натали. Он схватил её за подбородок.       Натали снова вырвалась и шлепнула Морияма по руке.       – Она у меня дерзкая, – пролепитал Натан и посмотрел на Веснински. – Воспитать будет сложно, но это возможно. Чтоб взрослым не перечила и их слушалась.       – Устроим, не переживай, Мясник, – ответил Тэцудзи, чуть потирая ладонь. – Пока пусть одна будет. А то вдруг моих покалечит. Мне они еще на корте нужны.       – Как скажешь, Тэцудзи, – кивнул Натан. – Сразу предупреждаю она может кусаться. В крайних случаях будет угрожать ножами.       – Ничего страшного. Я эту привычку отобью, – сказал Морияма старший. – А что касается ножей... При случае отберем, а так пусть пользуется как хочет... Все же я не могу лишать дочь Балтиморского Мясника её главных привилегий, правда, Мясник?       – Конечно, Тэцудзи, – согласился Натан и снова стал водить рукой по плечу дочери.       – Отпусти девчонку, – приказал Тэцудзи и отец по приказу отпустил Натали, убирая свои руки и складывая их на груди. Натан отошёл к Патрику ДиМмачио, которого она не заметила раньше.       «Приехала называется на корт поиграть в экси...», – мысленно подумала Натали и сжала кулаки.       Трость Морияма легла на её плечо.       – Натали Веснински, – бормотал Тэцудзи, будто пробуя на вкус имя, которое заставило мужчину сморщиться, возможно от отвращения, а возможно от звучания собственных букв.       Стояло молчание при котором Тэцудзи все продолжал разглядывать девочку, как редкий экземпляр.       – А второе имя? – поинтересовался Морияма старший, поднимая взгляд на отца.       – Даниэла, – с безразличием отрезал Натан.       – М-м-м, Даниэла значит.. – протянул Тэцудзи и снова приподнял подбородок Натали своей тростью.       Через секунду он снова опустил ей на плечо.       – Натаниэла Даниэла Веснински, – повторил мужчина. – На колени.       Веснински медленно и аккуратно приподнимает брови вверх, будто не понимает смысла вопроса Морияма. Нет, не вопроса. Приказа. Точно приказа. Натали это только расмешило, хотя она не подала и духу этому, оставаясь спокойной и гордой. Этот старик будет приказывать ей? А если она не послушается? Что тут думать, она и слушаться то его не собирается.       – Что? – произносит Натали с отцовским оскалом на губах, будто издеваясь над тренером и чуть наклоняет голову в бок.       – На колени, – властно провозглосил Тэцудзи.       – Простите, м-м-м... Тренер Морияма? – предположила она. – Или может к вам сразу обратиться Господин запрограмированных мертвецов-черноземов?       Взгляд Морияма потемнел.       – Пропустим, да? – ещё выше в скидывает девочка брови. Её точно пустят на органы после такого. – Хотела бы великодушно посоветовать, что если вы хотите испытывать свои тупые команды над своими запрогромиванными мертвецами-черноземами, то советую купить собаку, – она медленно опустила голову как в дань «уважения», хотя тренер понимал, что она всего-лишь пытается его унизить. «Если умирать, то умирать с весельем и не опустившись на колени» – цитата жизни Веснински. Если она конечно сейчас хотя бы пару секунд проживет своей жалкой жизнью.              – Что? – проговорил Тэцудзи и его тон становился холоднее и опаснее чем прежний.       – Что? – Натали пыталась казаться фразой «тупой и ещё тупее», хотя была одарённым ребёнком по словам учителей.       – Что ты только, что сказала, Веснински? – твердо, по буквам, произнес Морияма.       Теперь точно пустят на органы.       – Я посоветовала вам купить собаку раз вы издеваетесь над своими... так скажем... щенятами, – ответила Веснински.       Тэцудзи молчит, сверля её взглядом, который за это время от оценивающе-брезгливого стал внимательным и интересуешимся. Натали смотрит в глаза мужчине своими холодными голубыми глазами, что стойко держат свою планку. Морияма сжимает трость в руке и по резкому взмаху, она летит прямо на Веснински. Рефлекторно подставляя руку, Натали увернулась от удара, который мог рассечь ей полщеки, но сейчас Тэцудзи волновало не это. Его волновало, что она защитилась, а не приняла наказание покорно своему непослушанию и словам.       Морияма поставил трость около себя, опираясь на неё.       – И в правду дерзкая, Мясник, – констатирует он, поворачивая голову к улыбающимуся Натану.       – Как и говорил, от Мэри достался характер, – Натан проходит на своё место и снова кладёт руки на плечи дочери. – Не верили, Господин Морияма? – ехидно подметил он, ухмыляясь.       – Хотел убедиться в верности твоих слов, Мясник, – смотрит на отца Тэцудзи. – Теперь понимаю. Будем использовать тяжелые методы, чтоб стала послушной.       – Не сомневаюсь, – наклоняет голову в бок отец. – Только давайте договоримся. Глубокие травмы наносить могу только я, – взглядом оглядывая дочь, предлагает он.       – Договорились, – кивает Морияма. – Я принимаю твою дочь. Сделка официально завершена, – сухо заключил мужчина.       Холодная улыбка Натана становится шире, показывая безумный оскал, и тот не отвечая, выводит дочь из помещения. Только тогда Натали осознаёт, что она стояла там не просто так. Её продали. Продали тренеру Морияма. Просто взяли и продали. Немыслимо!       ДиМмачио вместе с Джексоном заходят в лифт предпоследними, а следом идет Тэцудзи, спокойный как рак на горе. Веснински сглатывает от перебора информации в сегодняшнем дне, начиная от побега матери с Натаниэлем и заканчивая всем этим разговором между отцом и тренером «Воронов».       В голове была лишь одна фраза, а сердце колотилось так будто перед ней снова встал отец с тесаком:       «Меня продали. Меня продали. Продали...».       Живот скрутило и Натали показалось, что сейчас все внутренние органы вы вернутся наружу в не очень приятном зрелище. Однако надо было продержаться, хотя бы до того момента когда отец, его подчинённые и тренер Морияма уйдут, оставляя девочку одну прокручивать сложившуюся ситуацию. Точнее две ситуации, первая из которых было точно незаплонированной и шокирующей для всех в доме Мясника, а вторая... А вторая как оказалось была спланирована и похоже эта судьба была пророчена Натали с Натаниэлем с самого их жалкого рождения. То есть они родились по запланированной в будущем сделке? Отвратительно. Отвратительно думать, а потом медленно осознавать, что родились не как люди, а как товар для какой-то мафиозной семьи которой тебя отдали на попечение. Так еще и для того чтобы играть в экси, придуманную игру лет двадцать назад, двумя создателями: Кейли Дэй, уже пять лет как мертвой в автокатастрофе, и Тэцудзи Морияма, что будет тренером Натали.       Двери лифта открылись и личная охрана Натана первая вышла, не дожидаясь своего хозяина, будто шли по запрограмированному маршруту, который не действовал остановок. В свою очередь Мясник поднял руки с плеч дочери и подтолкнул к рядом стоящему Тэцудзи. Натали послушно и аккуратно разместилась чуть дальше от плеча тренера, сохраняя дистанцию и личные границы, который как подумалось девочке в «Гнезде» не имели даже малейшего смысла.       Морияма схватил за руку девочку, именно за то запястье на котором она утром пыталась выдрать смачный кусок живой плоти, от чего оно отдалось жгучий болью к которой она уже привыкла. Переживет. Многое видала, вытерпеть капризы этого старина – ерунда. Мужчина уволок Натали в красное крыло «Воронов», которое как и чёрное было пустые, что свидетельстволо о тренировке для игроков.       Замок Эвермор был полон чёрного цвета, особенно это виделось по интерьеру, который напоминал секту (как таковой и было «Гнездо»); в комнатах от спального белья до полотенца, все, все было чёрным, а яркий красный оттенок, который виделся только линиями на стенах и на эмблеме «Воронов» почему-то заставил Натали поморщиться от отвращения. Плазменные телевизоры, на которых не было никаких источников новостей, кроме каналов-экси, кожанные диваны такого же чёрного цвета, что при освещении огромной люстры отдавающей туманный и тусклый свет, казались какими-то темно-серыми с пестринкой чёрного, круглый полупрозрачный стол и бильярдный стол с разбросанными разноцветными шариками и одним белым, и бильярдной палкой сделанной из дерева; все что успела заметить Веснински в гостиной.       В следующие секунды Натали оказалась в комнате, точно такой же, что и у остальных членов команды, и вслед из рук огромного амбала, стоящего за спиной тренера Мориямы, полетели две чёрные сумки и какая-то миниатюрная сумка снаряжения что-ли? Возможно, однако разберется с этим она потом. После послышался громкий хлопок закрывающей двери. В ушах все еще звенело, но Веснински повернулась чтобы осмотреть комнату.       Две односпальные кровати, стоящие по разным концам, с парой полочек прибитых на верху; дверь за которой, по очевидной логике должна быть ванная комната и еще одна дверь с табличкой «туалет». Два рабочих стола для всяких письменных принадлежностей, которые нужны в учебе, и место для литературы и книжек или для справочников по экси. И один большой шкаф для обоих жильцов этой комнаты.       Выглядит как побоище для зомби. Хотя если рассматривать «Воронов» то они правда запрограмированные люди, которые живут по четкому распланированному графику, не имея собственного мнения в стенах подземелья. Описать Гнездо можно было одним словом: секта, а людей которые живут в этом месте: зомби или восставшие мертвецы. И похоже теперь Натали состоит в рядах этих черноземов... И сама как чернозём будет. Она смотрела за новостями по экси, после того как они с Натаниэлем вернулись в Балтимор, и поняла, что кроме чёрного и малого оттенка красного команда ничего больше не носит и не выделяются на фоне друг друга, но вот на фоне остальных команд... Они как аристократическая компания из очень влиятельных семей, а может даже мафий; именно по такому виду, можно распознать лучшую команду по экси. А как иначе то? Игроки-парни носят одинаковые чёрные костюмы, на всех мероприятиях или банкетах, что касается и девушек, которые носят платья, тоже одинаковые и тоже чёрные. Ладно это, потому что может они хотят выглядеть как одна дружная команда, но эти полуумершие нежити даже сидят одинаково! Одинаково!       «Господи, боже.. В какую секту я попала?!», – мысленно взмолилась к Всевышним богам Натали и покачала головой, тем самым взъерошивая свои волосы ещё сильнее. Конечно, верующей она никогда не была, потому что мать – чистокровнная британка, состоявшая в британской мафии, а отец – поляк, но сейчас Натали хотелось, что Иисус Христос, Господь или... Кто там еще был то? А точно Бог. Или Бог услышали отчаянные мольбы, и ей помогли (уж лучше с папочкой и его сумашедшими подручными чем быть черноземом). Впрочем на что надеется, ведь в мистику или мифологию она никогда не верила. И семья Веснински тоже не верила, толку то от этих сказок для маленьких детишек. Увидеть хоть один момент из её жизни – увидеть суровую реальность будничных дней семьи Балтиморского Мясника.       «Ладно.. Надо хоть вещи разобрать», – переклинило что-то в девичьей голове, и она взяла обе сумки, перекладывая их на первую кровать. В первой оказались вещи, которые могли бы пригодиться в «Гнезде», например, чёрная пижама, пару футболок и штанов, носки и женское белье. На этом сумка под цифрой «один», оказалась пустой и полностью иследованной. В ход пошла сумка под цифрой «два». Содержимое не порадовало Натали; отец решил не оставлять дочь без холодного оружия, поэтому собственными руками собрал ей снаряжение. Два блестящих ножа на которых её учит драться Лола Малкольм, один пистолет с серебряной вставкой, скорее всего похожий, что был в руке у Ромеро когда она встретила его и сестру-психопатку, маленький складной ножик которым можно было разделывать кишки и большой складной нож. Последний можно было положить в карман для самообороны, но Натали выбрала более родные два ножа для борьбы. Оба она засунула под одежду, чтобы заметить оружие было практически невозможно, к тому же не все люди такие же внимательные к деталям, как например она и Натаниэль. Они всегда видели то, на что не обращали внимание другие, предпочитая не зацикливаться на таких незначительных мелочах. И очень-очень зря. Убирая волосы с лица, Веснински осмотрела остальное содержимое в котором имелись разных размеров лезвия, замечая среди этого «разнообразия» один единственный кинжал, и... Маленький топор. Он был не таким большим как отцовский топор или его любимый тесак, но все равно имел ценность кого-нибудь убить. Если отец решил, что тренер-старик начнет до неё докапываться, и она захочет отрубить ему голову, то этот подарок как раз таки кстати.       Натали сложила все обратно, и обратила внимание на минитюрное подобие сумки снаряжения, или что-то в этом роде. Она открыла её и на миг показалось как сердце остановилось. В ней лежала подвеска с английской буквой «Н», и совместная фотография Натаниэля с Натали, а еще маленькая записка. Не собираясь снова вспоминать ситуацию сегодняшнего утра, девочка достала записку и открыла её.       «Снова здравствуй, Младшая»       Веснински прочитала первую строчку, как сердце снова заколотилось очень бешено и быстро, собираясь выпрыгнуть из груди. Натан. Эту записку написал Натан. Отец. Боже мой.. Натали показалась как только отступившая тошнота, опять поступает к горлу, но она лишь сглотнула, решаясь прочитать остальные слова. Глаза скользили по строчкам, сердце все больше колотилось, а дыхание в одно время участилось.       «Некоторые вещи твоей мамаши мы сожгли, ибо они нам не нужны, а остальную часть Хэтфорд забрала с собой. Вещи твоего братца-недоумка мне тоже не нужны, поэтому из них Лола радостно сделала костёр для зефирок..»       Веснински удивляться было нечего. Лола всегда была с «повернутой головой» и это только в малом смысле, однако тот факт, что это ненормальная сделала костёр для зефирок, мог слегка заставить брови подняться вверх. Лола и зефирки? Малкольм никогда не ела сладкое, предпочитала живую кожу с Натаниэля и Натали. Оказывается об этой садистке она много не знала.       «...Лола нашла эту цепочку с буквой и фотографию с Натаниэлем, у тебя в наволочке матраса. Не думай, что сможешь меня обмануть, однако сегодня, я отдам тебе эти вещи..»       С чего такая «милость» от отца? Может он топором не человеку по голове натрындел, а себе? Так «случайно», знаете когда идет все не по плану. Хотя в случае с Мясником, у него и плана то, особого нет. Замахнулся топором, крики жертвы, потом кровь в разные стороны, особенно на себя и все, дело сделано. Секунды три – должник убит.       «Молодец, Господину Морияма ты понравилась, а значит не будешь создавать мне дальнейших проблем, если будешь вести себя хорошо.

P.S. Иначе будешь иметь дело со мной.

Понятно, младшая?»

      Натали будет надеяться, что отец сказал это не в романтическом смысле «понравилась» тренеру Морияма. Она смяла записку, и положила обратно в мини-сумку. Руки потянулись за фотографией в чёрной рамке, вытаскивая из мини-сумки. На ней она с братом еле-видно улыбались, потому что фотосессия проходила на территории их дома, однако по лицам было видно, что они рады тому, что рядом нету Балтиморского Мясника. В груди опять разлилось теплотой, но Натали быстро спрятала фотографию в наволочку матраса снизу, чтобы не разбить стекло. В следующие секунды в пальцах оказалась подвеска с английской буквой «Н», которую Веснински застегнула на шее и спрятала под платьем.       «Надо хотя бы переодеться..», – промелькнуло в голове, и Натали достала из сумки серую большую кофту с чёрными лёгкими штанами. После переодевания, Веснински быстренько разложили одежду в шкаф, занимая всего две полочки из шести. Оружие она оставила в сумке, и спрятала за идеально сложенной стопкой футболок. Такая скрытность была не к чему, потому что она живёт одна, но причина прятать драгоценные вещи или личные атрибуты, у неё не ушла.       После девочка ходила и более внимательно осматривала комнату в которой придется жить, как вдруг дверь отварилась. Веснински резко повернулась и уже потянулась правой рукой за ножом, но такие меры безопасности были не зачем. В проходе стояли две будущие звезды экси – Рико Морияма и Кевин Дэй. Они что всегда парой ходят или у них это в привычку вошло?       – Чего вам? – не дружелюбно произнесла Натали, медленно шагая вперёд к двум нападающим.       – Него же так общаться с «Королем», Веснински, – ответил Рико, который судя по всему был недоволен тоном девочки. Кевин за стоящий за его спиной, нервно теребил конец своей кофты и устремил взгляд зелёных очей в пол.       – Мне как-то по-британски похрен, чего тебе там «него же», – холодно заметила девочка и пальцами показала кавычки на словах «него же».       Морияма похоже такой ответ не устроил, потому что он сдвинул брови и сложил руки на груди.       – Ещё одна моя будущая шавка, которую усмирит хозяин, открывает рот когда не просят, – мальчик двинулся на неё, но Веснински тыкнула его пальцем в грудь тем самым останавливая на месте.       – Посмотрим кто тут еще будет «шавкой», – просипела Натали низким голосом и таким холодным, что мурашки могли пойти по телу.       – Мне будет приятно смотреть на шоу, где Хозяин ставит тебя, на своё истинное место, шавка.       – Смотри, шоу бесплатное, вот только не пожалей, что оно оказалось полное разочарованием для тебя, Морияма, – выплюнула Натали. – Можешь после него по плакаться папаше в жилетку, это семейное событие будет интереснее моего шоу.       Взгляд Рико потемнело, как у тренера Тэцудзи в Восточной Башне, но при это глаза его были светлее.       – Хотя твое событие врядли когда-то произойдет, ведь ты не часть семьи, верно, Рико? – Веснински прищурилась и её холодные голубые глаза блестнули в свете люстры. – Кратко говоря ты всего-лишь товар для них, который не имеет никакой цены если не играет. Ты приносишь им деньги, только то и все, больше ничем ты их не удивишь и не зацепишь, и не пытайся казаться лучше чем являешься. Я не собираюсь становиться такой же, я – не товар, не актив для Мориям и уж точно не твоя «личная шавка», Рико. Шавка только ты на побегушках у тренера Морияма, который все время хочет казаться «первым» и «лучшим», хотя всем понятно, что это некому не нужный выпендреж. Напомню, ты играешь по тактике которую разработали «Вороны», но собственного стиля игры у тебя как такого – нет, поэтому экси для тебя лишь способ получить внимание от людей и медленно завоевать титул «Короля», который ты себе придумал. Ты всегда будешь вторым, Рико, как в семье, так и в экси. Помини мои слова, Морияма.       Настала Гробовая тишина от которой даже у Рико чуть челюсть не разинулась, но он сдержался, буравя собеседника перед собой тёмным взглядом, пока Кевин задрожал от страха.       – Кевин, зачем меня ждет тренер Морияма? – через две минуты поинтересовалась Натали, выглядывая из-за плеча стоящего перед ней Морияма.       – Хозяин.. Хозяин-н.. Он сказал, чтобы мы позвал-ли тебя.. – сдавленно говорил Кевин и медленно поднял свои глаза наполненые живым страхом на девочку. – Хозяин-н, хочет тебя-я-я... Пере... Перевоспит-тать...       Дэй выглядел слишком запуганным перед своим сводным братом и в произношение «хозяин», которым как поняла Веснински оказался Тэцудзи Морияма. Похоже мальчик боялся и Натали, возможно, видел те же черты отца, которые могли пугать и вызывать полнейший страх.              – Перевоспитать? – повторила дочь Балтиморского Мясника и после быстрого кивка мальчика, который был незачем, продолжила: – Что ж за секта такая-то.. Ладно, пойдем...       Морияма который похоже был все еще очень зол и шокированн сказанными словами, выходя из комнаты попытался прижать собеседницу к стене и начать душить, но напоролся на острое лезвие около ребра в которое его тыкнула Натали. После они шли по длинными холодным и тёмным коридорам которые были пустыми и имели всего пару дверей, пренадлежащие персоналу команды. Таблички висели на каждой двери с полным именем сотрудника и его должностью в стенах Эвермора. Удивительным было, что их было в количестве девяти штук. Как объяснил девочке Кевин семь из них принадлежат работникам, а два оставшихся – женщина помогающая в юридических делах тренеру Тэцудзи и мужчина которого отправил Лорд Кенго Морияма в «Гнездо», чтобы следить за происходящим и докладывать всю информацию. Остальную дорогу доконал Натали именно Рико, пытавшийся снова прижать её к стене, но в этот раз ударить и того похуже. Но как говорится «клин клином вышибают», поэтому Веснински сама попыталась нанести удар ножом который сверкнул в свете люстры. Скорее всего либо Морияма младший испугался, либо понял, что сейчас разберется «хозяин» – так называли его Рико и Кевин – потому что они подошли к его двери.       Веснински ради «приличия» и манер, которым обучали её и Натаниэля с самого детства, постучала в дверь кулаком, тогда как другой рукой сжимала под одеждой один из ножей.       – Входите! – ответил суровый голос внутри, который своим тоном мог навести ужас или заставить сбежать куда подальше.       Втроем они вошли и закрыли дверь, становясь в линию: первым гордый Рико, следом дрожащий с головы до пяток Кевин и третьей Натали, которая собственно ничего и не понимала.       – Наконец-то, – сухо прокомментировал Тэцудзи приход троих своих подопечных и передал бумаги какому-то мужчине, стоявшему рядом со столом тренера. – Мистер Марло, обсудим это позже. Сейчас у меня дела не имеющие отлагательства, – старик мельком недовольно покосился на третью в линии.       «Мистер Марло» как назвал мужчину тренер, оказался довольно высоким человеком и крепким по телосложению. На мгновение Натали он напомнил ДимМачио или Джексона Планка, но по сравнению с первым Марло был меньше в мускулах, со вторым же оказался ниже Планк. Мистер был роста около сто девяносто сантиметров, что превышало рост отца, который был на несколько сантиметров ниже, и тренера Морияма у которого разница с мужчиной составляло пол фунта. В память всплыла табличка с фамилией Марло, и Веснински поняла, что он – человек посланный Лордом Кенго Морияма, следящим за происходящим в «Гнезде». «А Лорд то не промах... Отправить такого мужчину следить за порядком и доставлять информацию – очень даже разумно», – поразмыслила Натали и слегка тряхнула головой от чего медные вихри волос чуть-чуть оказались похожими на Гнездышко для птичек. После она снова обратила внимание на Марло: чёрные блестящие волосы, которые были уложены гелем и напоминали шевелюру Кевина, тускло-серые очи пробегались по строчкам каких-то бумаг в его руках, а левая нога в чёрной и чистой туфле постукивала по полу, создавая слегка вибрации. Веснински ещё раз провела его недоверяющим взглядом и стала оглядывать кабинет тренера Морияма.       – Ладно, – только и сказал Марло, откладывая бумаги на стол. – Я по общаюсь пока на эту тему с вашим личным юристом, Мистер Морияма.       – Тогда договорились, Мистер Марло, вы можете идти, – кивнул Тэцудзи.       – Благодарю. И да не подскажите где находится кабинет вашего юриста? Мисс.. Мисс Гринфилд, кажется, верно?       – Два поворота на право, первая дверь. На ней будет висеть табличка, – объяснил Морияма.       – Ещё одно мое китайское благодарю, – слегка поклонился тот, и направился к выходу.       Дверь за Мистером Марло закрылась и Тэцудзи перевёл свой тяжёлый и тёмный взгляд на девочку. Натали же в этот момент размышляла на счет Марло, параллельно оглядывая кабинет, который оказался... Китайцем? Фамилия «Марло» могла существовать в Китае, потому что она изучала этот язык и его культуру, но если она не ошибалась в этой стране она не распространена и крайне редка. Скорее всего это было связано, что Марло – какой-то помысел китайской приступной организации, хотя шансы разделялись пятьдесят на пятьдесят, ровно на половину.       Из раздумий Веснински вывел удар тростью по полу от тренера, который похоже пытался привлечь её внимание. Оглядевшись краем глаза, она поняла, что Рико с Кевином отошли в левую сторону.       – Я договорился, что глубокие раны может наносить только твой отец, – напомнил Тэцудзи про разговор с Натаном в Восточной Башне, произошедший около часа назад. – Однако это не означает, что я могу воспитать только переломами. Сейчас будем учить тебя послушанию, Веснински, – последнее предложение прозвучало как приговор к смерти, хотя Натали не очень этого ощутила. Она была больше ощутила опасности произнеси это отец с тесаком в руках и безумной улыбкой на губах.       Морияма подошёл ближе и поставил трость около себя.       – Натаниэла Веснински, – приговорил он, будто каждый слог вызвал у него брезгливость. – На колени.       – Нет, – коротко ответила Натали. – Вы мне не хозяин.       Кажется где-то в минуту Кевин пробормотал её имя больше ста раз с очень-очень дрожащим тоном, умоляя послушаться тренера. Рико на такую «заботу» со стороны своего сводного брата, лишь закрыл ему рот ладонью и сжал другой плечо.       – Я сказал, – сверкнул глазами Тэцудзи. – На колени, Веснински.       – Пошли вы, тренер.       Резко, однако метко трость взлетела, послышалось как свестит в ушах воздух, но Веснински не сдвинулась с места. Привыкла к таким неожиданостям; главное сейчас защититься, а так как пойдет. Она мельком заметила как челюсть Кевина отвисла, а Рико перестал самодовольно ухмыляться, продолжая стоять в состоянии шока. Удар пришёлся по щеке, рассекая её, однако Натали уже достала один из ножей и черкнула им руку тренера. В голове только звенело, череп же сильно болел, но она как будто этого не почувствовала; привыкла к особо жестокой боли от отца. Во рту металический привкус крови, который девочка сглотнула вместе с терпением. Веснински едва отлетела на пол фунта, как Морияма посмотрел на раненую руку, а после замахнулся для следующего удара. В этот раз он попытался выбить её из колени, чтобы она упала на пол, но девочка вовремя от прыгнула и попыталась налететь на тренера. Тэцудзи был предусмотрительным, это надо признать, у него почти получилось увернуться, однако ловкостью и скоростью всегда владела Натали. На лице Морияма прокатилась струйка алой крови, стекая по подбородку и шее.       Тренер скривился будто это принесло ему отвращение, а Веснински крепко держала нож на готове в правой руке, раздумывая не достать ли ей второй. Уроки Лолы все же не прошли зря и не потратили столько терпения, которого они пережили с Натаниэлем по поводу издевательств от любовницы отца.       Мужчина строго посмотрел на мальчиков, все ещё стоявших в малом шоке от происходящего, и кивнул им на Веснински, пока сам вытирал салфеткой щеку от лившейся крови.       Натали не успела даже подумать, как Кевин с неким сожалением в глазах и в выражение лица, подошёл и попытался скрутить её, но снова напоролся на нож. Вдруг кто-то сзади, оказывашийся Рико, скрутил девочке левую руку, а правую рефлекторно скрутил Дэй, попытавшись взять из руки острое лезвие, но понял, что это без полезно. В ножах она всегда преобладала и поэтому не собиралась с ними расставаться, даже если они принесли ей множество боли и страданий. Мальчики держали скрученые руки за спиной, одну ладонь Рико положил ей на плечо и сжал своими пальцами от чего ей показалось это мерзким, а Кевин своей свободной ладонью тихонько и незаметно поглаживал спину, как бы пытаясь успокоить и усмирить. Тэцудзи взгромаздился над ней и теперь спокойно мог избивать Натали своей тростью, без всяких соправтивлений и от пора остриём.       Веснински не помнила куда бил тренер, но точно помнила как на неё обрушилась волна ударов от которых скрыться нельзя было. Она дышала через нос, потому что рот открыть было больно? Наверно. Рукой сзади она все еще сжимать рукоять ножа, а вторую положила на первую чтобы при случае на кого-нибудь напасть. Металический привкус во рту, который скоеее всего был кровью, хотя проверить девочка этого не могла, потому что в голове звенело будто с разных сторон тысячи музыкальных инструментов играют скрипящую ужасно надоедливую музыку. Слова Тэцудзи пропадали в сознании и лишь изредка всплывались обрывками, однако приказ всегда был один и тот «На колени, Веснински». Ответ всегда был одинаковый: «нет». Она не встанет на колени даже если ноги еле держали, суставы трещат по швам, а по лицу стекают струйки алой крови, потому что Морияма старший ударил девочку по черепу. Какой это был раз когда Тэцудзи замахнулся тростью? Натали не помнила. Ничего не помнила, будто воспоминания выбили разъеренными и свирепыми ударами. Вскоре в глаза начало все плыть, даже фигура стоящего над Веснински мужчины виделась сложно, какие-то части раз мылись во все, а остальные скорректировались когда она задолго держала взгляд. В какой момент голова обвисла то ли от бессилия, то ли от того, что она падает из сознания, Натали не поняла, но звенящая музыка в ушах ничего не давала расслышать, глаза же закрылись, потому что видеть ничего было невозможно. Ноги держались из последних сил, однако даже в этот момент Веснински не собиралась признавать Тэцудзи Морияма своим хозяином. Пусть лучше она захлебнется в ударах чем встанет на колени перед этим стариком.       Морияма старший увидев картину которая предстала перед ним, поднял голову Натали своим кончиком трости и блезгливо спросил:       – Натаниэла Веснински, – она еле разобрала слова которые ей говорили сейчас. – На колени.       В холодны голубых глазах мелькнула злость и отцовской взгляд, а на лице не вздрогнул ни один мускул, оставаясь подозрительно спокойным. Смотря в тёмный взгляд тренера который возможно смог бы сломить девочку, она вспомнила слова Натаниэля «Если он смотрит прожигающе и страшно, заставь забояться тебя. Ты всегда будешь моей сестрой, даже если они будут считать тебя монстром». Возможно сейчас это прозвучит смешно, но эти слова много значились для Натали. Их сказал не кто-то другой, их сказал ей Натаниэль. Именно старший брат показал Натали какова она, и она поверила. И не зря. Натаниэль всегда говорил, что девочка будет ему младшей сестрой, как такой она и являлась, однако именно с него она и брала пример. Быть стойкой, сильной и уметь защитить своих близких, если это необходимо. Если близких нет – защищай себя и только себя.       Веснински вдруг безумно за улыбалась отцовским оскалом от которого захотелось расхохотаться, но сейчас она четко, но хрипло и довольно громко проговорила:       – Вы сказали, что займетесь моим воспитанием, тренер, – за это получила удар тростью по щеке, но продолжала, слегка хихикнув. – Но напомню моей любимой игрушкой в детстве была винтовка. Удачного перевоспитания, тренер.       Веснински сжала рот и со всей силы которая осталась у неё во рту, харкнула на чистые туфли Тэцудзи, ещё шире улыбаясь.       Морияма похоже принял это как собственное оскорбление его персоны, ибо обрушился шторм из грозных и яростных ударов тростью. Сначало в лицо от которого у Натали потекла кровь из носа. Она слизала струйки языком довольно сглатывая, а далее трость попала в ребра. Возможно она бы и вы вернула свои органы сегодня, но точно не сейчас, лучше в комнате, там и безопаснее, и скрытнее. Почудилось будто кровь хлещет изо рта, однако воображение Веснински разыгралась очень сильно. Потом ноги, а точнее колени, которые подкосились, но не сломились.       Натали потеряла сознание, примерно через минут шесть, потому что глаза сами собой закрылись, а голова просто висела. Последнее, что помнила Веснински это кровавые пятна и струйки крови на полу и как одна капля упала прямо перед ней.