Один-один

Ген бывал во многих ситуациях, но не думал, что окажется в этой. Благо приближающийся гон не сильно портил ему настроение навязчивыми желаниями, ведь иначе он мог случайно оказаться в не самом завидном положении. Но все равно, он не думал, что ему придется хоть как-то объясняться с Уингфилдом, как же так вышло, что несмотря на то, что он сам и Сенку зареклись иметь отношения… Сейчас они в той точке, когда у этих двоих блестят обручальные кольца на пальцах, а свидетельство о браке лежит в папке с важными документами дома. Асагири скользит взглядом по красиво обставленной кухне, задерживаясь на картине синей бабочки, которая будто указывает ему, что надо продолжать верить и оставаться уверенным. На это психолог внутри себя лишь тихо усмехается. Ну да, конечно. Легко говорить, когда это не тебя хотят пустить на реагенты для лаборатории. Парень переводит взгляд на Ксено и снимает свои очки для чтения, начиная их протирать, прежде чем продолжить разговор. — Что конкретно вас не устраивает, доктор Уингфилд? — Ты отнимаешь у Сенку время на науку. Из-за тебя он может буквально взять и выкинуть в мусорку месячный труд. Гену нечего ответить, ведь тот случай о котором говорит Хьюстон и вправду стал прецедентом для всех них. Асагири честно и сам не ожидал, что стоит ему написать сообщение состоящее из простого: «Гон начался» — как Ишигами буквально сорвется с места, возвращаясь в их квартиру. — Мы прекрасно знаем, что это был единичный случай. И тем более… Вам ли не знать, что продуктивность Сенку только растёт, если я в его окружении? И Ген видит, что Уингфилду нечего противопоставить. А парень не намерен облегчать ему задачу, говоря о том, что, на самом деле, тот попросту привязался к Сенку куда больше, чем ожидал. Асагири лишь хмыкает, а после удаляется из дома, выходя на задний двор, где сейчас стреляли по мишеням Сенку и Стэнли. Снайдер, увидев его, лишь кивнул, а после направился в дом к своему мужу. Явно понимая, в каком настроении его найдет. После чего вокруг него и Сенку повисает приятная тишина. Ген как всегда просто был рядом, пока Ишигами работал. Но то, как эти руки управлялись со стволом… Ген сглотнул комок слюны. Хотелось этого мужчину нещадно. Но ещё, Асагири знал, что этот парень только его, отчего псина внутри чуть ли не хвостиком виляла от радости. — Менталист, иди в комнату. Глаза Гена ярко блеснули, когда встретились с алыми омутами супруга. И тот лишь поспешил подойти к нему, раззадоривая обоих. — Или что? Убьешь? Психолог направляет на своё сердце пистолет и улыбается так по-хищному, что пристало подумать, что он сошёл с ума. Но на лице Ишигами тоже появилось точно такое же выражение лица, а ствол скользит от груди до губ Гена, который тоже упивается их игрой. — Вытрахаю всю душу, пока твоя псина будет выть от того, что её нагнули — Ну что-ж… Попробуй, Сенку-чан~ Асагири улыбается, наклоняется к парню и целует того в лоб, а после, как и положено иллюзионисту, испаряется, оставив после себя шлейф из цветочного запаха. На это Сенку лишь сначала ошалело моргнул, но, когда понял, что происходит, он лишь засмеялся. — Эффектно, менталист. Ничего не скажешь.

***

Сенку выучил такие вещи, как расписание их гонов. Да и тем более… Теперь он даже может предугадать, если он начнется раньше или наоборот задержится. И поэтому придя домой в один из вечеров, после того, как прошла неделя с их полёта в Америку, он совсем не удивился, когда застал Асагири голого после душа, кусающего его — Ишигами — футболку. От него так и несло любимой Сенку полевой ромашкой, что потихоньку переходило в какой-то невероятный коктейль — будто вино из одуванчиков. Когда учёный впервые почувствовал его запах в гоне, думал, что сдохнет. Как же это было неожиданно. Даже иронично, что человек с непереносимостью алкоголя раз в три месяца пахнет так, будто этим алкоголем и является. — Бегать не будешь или всё же хочешь сыграть? Асагири поднимает на учёного злой взгляд, а парень не может подавить усмешку. Уж слишком соблазнительно выглядит психолог, изнывающий от желания. Но Сенку слишком долго медлил, поэтому вскоре его пригвоздили к стене, а по телу от шеи прошла вспышка боли. Ген впился в нее, дабы обновить метку, пока Ишигами шипел от боли. Вот же сука. Ученый спустя секунду расслабляется, позволяя альфе убедиться, что он только его, но после сам скручивает чужие руки, вступая в борьбу феромонами. И всегда спокойный запах лекарств переходит в чуть ли не удушающий и дурманящий запах табака. Это было весьма забавно, как на первый взгляд безобидные запахи превращались в откровенную безнравственность — их запахи — зависимость. Зависимость от дела своей жизни. Зависимость от этой жизни. Зависимость друг от друга. Ишигами буквально пригвоздил того к кровати, заставляя переключиться на себя. На то, что они сейчас рядом. Сенку вылизывает чужой рот, заставляя подчиниться, сдаться под напором феромонов. И Сенку видит как плывет взгляд у Асагири, но тот все ещё противится, поэтому болезненно кусается. — Вот ты гадёныш. Сам кайф лови- Но учёный не успевает договорить, как его затягивают в новый, но такой же страстный поцелуй, где Ген пытается установить первенство. Ишигами лишь вздыхает на эту попытку, совершенно не препятствуя тому. Ведь находит занятие поважнее, уложить этого несносного в кровать. Грубые руки ученого плавно оглаживают чужое тело, зная, что оно обязательно откликнется на любую ласку. А особенно сейчас, когда у Сенку полный доступ к чужому телу… Одна рука начинает ласкать чужую грудь, оттягивая соски. Благодаря такой незамысловатой ласке, парень смог перехватить инициативу. Ишигами начал изучать тело Асагири, будто не знает его наизусть. Он будто вновь находит все эрогенные точки, пока сильной хваткой держит чужие запястья над головой. Он медлит, изводит, знает, что это принесет наибольшее количество боли и удовольствия. Глаза Ишигами горят от понимания, что парень под ним с каждой секундой все больше и раскрывался для него, отдавался в его руки и полностью уходил в наслаждение. И когда Асагири впервые всхлипнул, когда Ишигами перестал ласкать чужой член, который уже понемногу начал завязываться узел, ученый расплылся в довольной ухмылке. — Попался… Он оставляет фантомное касание на чужом плече, следом на ключице, на чужих щеках, после чего собственнически, жадно метит того, выбивая из парня под ним громкий стон — абсолютная капитуляция Асагири Гена.

***

— Сенку-чан, — плаксиво тянет Ген, пока внутри него двигаются уже четыре пальца. И нет, они не растягивают. Они издеваются… А Асагири, что полностью измотан от того, что его дорогой супруг уже битый час ласкал его не давая кончить, был готов придушить Сенку, если бы только у него хватало на это сил. — Ну же… Менталист, если я плохо тебя подготовлю, то тогда ты не сможешь принять мой узел, — Сенку ухмыльнулся, видя насколько сильно развезло, — ты ведь этого хочешь, мой милый болтолог? У Гена не хватает сил и он лишь рычит, когда чёртовы пальцы вновь начинают играться с простатой. Этот дьявол уже давно не растягивал. Он, чёрт его дери, доводил Гена до исступления, пока наглым образом трахал его пальцами. Но и Асагири не лыком шит, а потому он прекрасно знает, чего ждет Ишигами. И видимо ему придется дать ему это. Чуть дрожащим от нетерпения голосом, парень заглядывает в глаза ученого и шепчет: — Пожалуйста, Сенку. Сейчас! Пожалуйста. И менталист видит, как чужая рубиновая радужка тонет в черноте зрачка, а все похабные мысли можно с легкостью прочитать на чужом лице. Что ж… Один-один, муженёк.