Памфлетист

Вечернее небо над Желтым морем было густым, тёплым, налитым медовым светом уходящего солнца. Волны мягко лизали корпус пришвартованной яхты, покачивая её на воде так лениво и безмятежно, будто мир не знал тревог. Воздух пах солью, перегретой древесиной палубы и дымом сигарет — где-то на верхней палубе смеялись люди, наслаждаясь ночным бризом, а внизу, среди теней, крался он. Ким Тэхён, восемнадцатилетний воришка с глазами цвета тёмного янтаря, двигался почти бесшумно, ступая босыми ногами по лакированным доскам. На нём была лёгкая гавайская рубашка, расстёгнутая до половины, открывая загорелую кожу, и потертые джинсы, висевшие на узких бёдрах так, будто были куплены в прошлой жизни, когда у него ещё была возможность выбирать одежду, а не воровать её с чужих балконов. Юноша знал, что не стоило соглашаться на это дело. Друзья Кима из детского дома думали, что эта яхта просто очередная богаческая игрушка, начинённая золотыми часами, дорогими кольцами и, возможно, пачками денег, небрежно оставленными в каютах, но когда он вошёл в складское помещение, то увидел не ювелирные украшения, а запечатанные ящики с порошком, в котором даже новичок узнал бы кокаин. Тэхён выругался про себя и медленно отступил назад, но едва развернулся, как крепкая рука вцепилась в его воротник, рывком прижимая тело к деревянной стене каюты. Воздух с силой выбило из лёгких, а затылок слегка ударился о тёплую, пахнущую дорогим лаком поверхность. Парень попытался дёрнуться, но другой рукой его уже крепко держали за запястье, не давая даже подумать о побеге. — Воришка, — голос незнакомца был низким, почти ленивым, но в нём таился опасный интерес, будто кошка, поймавшая мышь, но ещё не решившая, стоит ли убить её сразу. — Что ты тут делаешь? Тэхён вскинул голову, и его взгляд столкнулся с чёрными, как ночь, глазами. Мужчина был высок, широкоплеч, на нём была свободная белая рубашка с закатанными рукавами и лёгкие брюки, но даже в этом расслабленном виде в нём чувствовалась угроза. Волосы были растрёпаны морским ветром, а губы кривились в усмешке, намекающей на что-то между презрением и забавой. — Я… Потерялся. Уходил, — бросил Тэхён, заставляя себя говорить ровно, но сердце гулко билось в груди. — Так быстро? — незнакомец склонился ниже, а затем, прежде чем парень успел сказать хоть слово, его губы сомкнулись на чужих, горячие, твёрдые, пропахшие сигаретами и солёным воздухом. Юноша замер, поражённый. Это не был осторожный поцелуй — скорее властное требование, насмешка, предупреждение. Мужчина целовал его медленно, нарочито, и когда отстранился, оставил ощущение чужого дыхания на коже. — Думаешь, ты можешь просто взять и уйти? — отстранившись от поцелуя прошептал он, почти ласково, но его крепкие пальцы сжимали запястье Тэхёна железной хваткой. В этот момент где-то наверху громко захохотали, стеклянные бокалы звякнули друг о друга. В воздухе плыл запах дорогого алкоголя, смешанный с пряным ароматом заграничных сигар. Мир наверху жил своей жизнью, полной удовольствий и грехов, а здесь, внизу, в полутьме трюма, Ким стоял, прижатый к стене, смотрел в глаза своего пленителя и понимал, что увяз куда глубже, чем мог представить. Тэхён сглотнул, ощущая вкус соли на губах — его собственный, морской, и привкус табака, оставшийся от поцелуя. Чужая рука всё ещё сжимала его запястье, слишком сильно, чтобы назвать это лёгким касанием, но и недостаточно, чтобы по-настоящему причинить боль. Скорее напоминание: ты в ловушке. Он посмотрел на мужчину, вырываясь из тумана ошеломления. Глаза у него были тёмные, глубокие, с ленивым прищуром хищника, которому некуда спешить. — Ты всегда так встречаешь непрошеных гостей? — Только тех, кто мне интересен, — усмехнулся старший, наклоняясь ближе. Его дыхание, тёплое и чуть терпкое от алкоголя, скользнуло по коже Кима. Он почувствовал, как напряглось собственное тело — от страха, злости, но, может быть, и от чего-то другого, чего он не хотел признавать. Всё в этом человеке — от низкого голоса до медленных движений — говорило, что он привык контролировать всё и всех вокруг. — Я не знал, чья это яхта, — выдавил из себя Тэхён, чувствуя, как горячие пальцы пробегаются по его ключице. — А теперь знаешь, — шёпот был слишком близко, губы мазнули по коже рядом с ухом. — И что теперь будешь делать, воришка? Ким напрягся, пытаясь оттолкнуть незнакомца свободной рукой, но мужчина перехватил его запястье, заламывая легко, почти небрежно, и прижал ещё сильнее, так что спиной он чувствовал каждую неровность деревянной стены. — Уйду, — прошипел он, ощущая горячий выдох на своём горле. — Уйдёшь? — в голосе мужчины послышалась лёгкая насмешка. — А если мне не хочется тебя отпускать? Тэхён вздрогнул, когда чужие губы снова коснулись его, но на этот раз это был не просто поцелуй — это было завоевание. Грубое, требовательное, медленное, словно мужчина наслаждался каждым мгновением. Язык скользнул по нижней губе, вынуждая приоткрыть рот, требуя большего. Парень задыхался, руки дрожали от желания либо ударить его, либо притянуть ближе. Он не знал, как так вышло, но пальцы разжались, сжимая чужую рубашку в кулаке. Тепло чужого тела ощущалось через тонкую ткань, а запах моря и табака кружил голову. — Кто ты? — выдохнул он, едва отрываясь, но мужчина снова поймал его губы, словно ему не нужны были ответы. А где-то наверху всё так же смеялись гости, яхта плавно покачивалась на воде, и ночь сгущалась вокруг, скрывая их в своей тёплой, пряной темноте. Тэхён тяжело дышал, затуманенный, растерянный, но не сдающийся. Его запястья всё ещё были зажаты в крепких пальцах мужчины, но теперь хватка ослабла — не угроза, а скорее проверка, испытание. Губы горели, словно он только что поцеловал огонь, а в ушах шумело, заглушая даже отдалённый смех с верхней палубы. — Отпусти, — голос сорвался, прозвучав тише, чем он хотел. — Ты не хочешь этого, — прозвучало в ответ, слишком уверенно, слишком просто. Ким вскинул голову, взгляд его был острым, как лезвие. — Откуда ты знаешь, чего я хочу? Мужчина медленно улыбнулся. В тусклом свете он казался дьяволом, вышедшим из ночи — тёмные глаза, волосы, растрёпанные морским ветром, чуть приоткрытая рубашка, обнажающая загорелую кожу. — Потому что ты не отстранился, — произнёс он спокойно, лениво, но уголки губ всё же дёрнулись в довольной усмешке. — И ко всему прочему ты дрожишь не от страха. Тэхён стиснул зубы. — Это от злости. — Конечно, — усмешка стала шире, насмешливее. — Тогда ударь меня. Он разжал одну из рук, освобождая запястье Кима, и тот рефлекторно дёрнулся, но не сделал ничего. — Вот видишь, — незнакомец склонился ближе, и его губы вновь прошлись по линии челюсти Тэхёна, касаясь легко, как перышко, как будто у него было всё время мира. — Ты можешь кричать, что ненавидишь это, но твоё тело говорит за тебя. Тэхён стиснул кулаки, всё внутри него кипело — от раздражения, от жара, от нехватки воздуха. Он знал, что ему нужно бежать, вырваться, забыть этот вечер, но вместо этого его пальцы судорожно сжали чужую рубашку. — Кто ты? — выдохнул он, срываясь на хрип. — Чон Чонгук, — представился мужчина, позволяя его имени скользнуть по воздуху так, будто это было заклинание. Тэхён резко втянул воздух — имя показалось ему знакомым. — Ты… Капитан этой яхты? — Хозяин, — уточнил Чонгук, медленно отпуская его, но не отступая. Юноша почувствовал, как его сердце сжалось в груди. Если этот человек — хозяин судна, если он стоит за всем, что происходит на яхте, значит… — Ты наркоторговец, — выдохнул он. Мужчина не ответил сразу. В тишине слышалось лишь мягкое покачивание воды, шорох далёких шагов. Затем он слегка наклонил голову, будто раздумывая, а потом снова улыбнулся — медленно, чуть дразняще. — А ты вор, — заметил Чон. — Думаешь, у тебя есть право осуждать? Тэхён судорожно сглотнул, но не ответил. Чонгук, кажется, наслаждался его молчанием. — Ты должен был уйти, но теперь ты знаешь слишком много. Ким хотел возразить, но мужчина снова коснулся его губами — быстро, почти нежно, но в этом касании было обещание чего-то большего. — Так что же мне с тобой делать, воришка? — прошептал он, вопросительно поднимая брови домиком. Тэхён чувствовал, как всё его тело дрожит — не от страха, не от гнева, а от чего-то куда более опасного. Чонгук держал его в ловушке не только руками, но и своей аурой — медленной, завораживающей, с ленивой хищностью, от которой невозможно было оторваться. — Отпусти меня, — повторил Тэхён. Мужчина прищурился, изучая его, словно хотел понять, чего юноша добивается. Затем медленно, почти неохотно, убрал руки. Ким сделал резкий вдох, но вместо того, чтобы сразу развернуться и уйти, остался стоять, впившись взглядом в мужчину перед собой. — Ты не похож на вора, — сказал Чон, сложив руки на груди. Тэхён усмехнулся, горько. — А ты не похож на наркоторговца. — Потому что ты представляешь нас по-другому? — Чонгук наклонил голову, наблюдая за ним с интересом. — Грубые, неотёсанные ублюдки, с пистолетами за поясом? Тэхён промолчал, но Чонгук, кажется, понял всё и так. Он сделал шаг вперёд, заставляя Тэхёна отступить к стене снова, но в этот раз не касался его. — Но ты ошибаешься, — произнёс он, и его голос стал мягче, почти соблазнительным. — В этом мире побеждает не сила, а ум. — Тогда почему ты меня не убил? — резко спросил парень, подняв на него взгляд. Хозяин яхты усмехнулся, опустив голову ближе, так что его губы оказались в опасной близости от губ Тэхёна. — А ты хочешь, чтобы я убил тебя? Я могу. Вопрос прозвучал так, будто он действительно ожидал ответа. Тэхён стиснул зубы, не отвечая. Сердце билось слишком громко, и этот проклятый запах моря, табака и чего-то пряного, что шло от Чонгука, сводил его с ума. — Ты мне нравишься, воришка, — тихо проговорил мужчина, и его пальцы легко коснулись края расстёгнутой гавайской рубашки Тэхёна. Юноша вздрогнул, но не отстранился. — Так что же ты будешь делать? — Чонгук чуть склонил голову, наблюдая за ним. — Останешься и узнаешь, что я собираюсь с тобой сделать? Или попытаешься убежать? Ким стиснул кулаки. Он знал, что должен уйти. Знал, что не может оставаться здесь. Друзья его ждут наверху. Но почему-то не двигался. Тэхён сглотнул, чувствуя, как жар поднимается к его щекам. Ему казалось, что ночной воздух на яхте стал гуще, тяжелее, а чужие пальцы, лениво скользнувшие по его расстёгнутой рубашке, оставили после себя обжигающий след. Всё в этом мужчине раздражало — его самоуверенная ухмылка, этот ленивый, почти хищный взгляд, но больше всего злило то, как тело предательски откликалось на близость этого человека. — Чёрт, — парень резко выдохнул, прикрыв глаза на секунду, чтобы собраться. — Я не должен был сюда лезть. — Это очевидно, — Чонгук наклонился ближе, его голос был бархатистым, но насмешливым. — Так что же ты хочешь теперь, воришка? — Помоги мне выбраться отсюда. Чон не ответил сразу. Он медленно выпрямился, окинул Тэхёна долгим взглядом, будто обдумывал что-то, а затем ухмыльнулся шире. — Помочь? — он произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус. — И с чего бы мне это делать? Ким вскинул голову, смотря на него сердито. — Потому что… — он запнулся, но потом быстро продолжил. — Потому что я не хотел связываться с твоими делами. Потому что я просто хотел украсть пару бумажников у богачей, а не встревать в твою проклятую наркоторговлю. Мне проблемы не нужны. Чонгук прищурился, скрестив руки на груди. — Значит, ты честный вор? — Я… — Тэхён запнулся, чувствуя, как раздражение смешивается с каким-то отчаянным бессилием. — Я просто не хочу в этом участвовать! Мужчина хмыкнул, будто это его позабавило, но затем снова приблизился, на этот раз наклоняясь так, что их лица оказались почти на одном уровне. — Хорошо, — его голос стал ниже, теплее, и от этого Тэхёну стало только тревожнее. — Я помогу тебе, воришка. Тэхён нахмурился. — Так просто? Чонгук усмехнулся, медленно потянувшись пальцами к его лицу и легко проведя по скуле. — Нет, — он улыбнулся чуть шире, глядя ему прямо в глаза. — Ты будешь мне должен. Тэхён почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Конечно. Не мог же этот человек просто так его отпустить. — Должен что? — настороженно спросил он, пытаясь отстраниться, но Чонгук не дал ему уйти, ловко перехватив его за подбородок. — Посмотрим, — ответил он, и его губы снова оказались опасно близко. — Я ещё не решил. Тэхён стиснул зубы, но почему-то не отстранился. Он смотрел на мужчину, тяжело дыша, его грудь вздымалась под тонкой тканью рубашки. Всё это было неправильным — его не должно было здесь быть, он не должен был привлекать внимание хозяина этой чёртовой яхты, не должен был позволять ему вот так приближаться. Но он также понимал, что другого выхода у него нет. Чонгук держал его за подбородок, лениво, уверенно, будто знал, что Тэхён не отстранится. — И что теперь? — Теперь ты идёшь за мной. — И если я откажусь? — Тогда ты останешься на этой яхте. — Чонгук наклонился к самому его уху, дыхание обожгло кожу. — Думаю, тебе не понравится, если твои дружки сбегут, а тебя найдут мои люди. Ким стиснул зубы. В нём всё кипело от раздражения, но он прекрасно понимал, что не в том положении, чтобы спорить. — Чёрт с тобой, — выдохнул он, выпрямляясь. — Просто скажи, куда идти. Старший довольно улыбнулся и, наконец, разжал пальцы. — Хороший мальчик, — он бросил на Тэхёна многозначительный взгляд и кивнул в сторону выхода с палубы. — Быстрее, пока я не передумал. Тэхён гневно выдохнул, но всё-таки шагнул вперёд, следуя за ним. Ему не нравилось это. Он ненавидел то, как оказался в ловушке, ненавидел то, что теперь был обязан этому человеку. Но глубоко внутри, на самом дне своей души, Ким не мог отрицать одного — от Чон Чонгука исходило что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. И это пугало его даже больше, чем сама ситуация.