Никаких отходов

      Маленький рисовый шарик был покрыт пылью с пола под кухонной мебелью. И всё же Санджи съел его, даже не поморщившись от отвращения.       Одного этого зрелища было достаточно, чтобы Зоро застыл на месте. Повар не замечал его присутствия, он мыл руки и продолжал готовить обед, плавно переходя от одной задачи к другой. Это могла быть галлюцинация, но это было так… Не похоже на него. На этого чистюлю, который каждый день мылся и бормотал что-то о гигиене на своей кухне. Или, может быть, он сполоснул его. Может быть, под мебелью было не так пыльно. Может быть…       Зоро молча отступил на шаг и добавил «странное поведение повара с едой» в свой мысленный список «наблюдать». В его обязанности входило следить за всеми и знать, что происходит на корабле. Личные проблемы или напряжённые отношения между членами экипажа, даже если ему не нужно было вмешиваться, он должен был знать. В его текущий список входил ещё один «секретный» проект, над которым работал Фрэнки, и Нами, которая спорила с Чоппером о том, сколько листьев с её дерева ему можно было украсть. Ничего такого, с чем он не смог бы справиться.       Вскоре появился завитушка, и Зоро с тяжестью в сердце подумал, почему он не заметил его раньше.       Санджи съел бы всё, что угодно, даже самое отвратительное, нездоровое или грязное, если бы это было едой. Как ни странно (или не странно), он никогда не позволял никому на корабле есть то, что ел сам. «Это отвратительно», «тебя стошнит, не ешь это», «Нет, Луффи, это несъедобно, отдай это мне». И всё же он ест.       Очищая овощи, он съедал кожуру. Это было странно, но почему бы и нет. На корабле не хотелось терять ни одного источника пищи, каждый приём пищи был драгоценен. Но гнилую часть? Этого он не мог понять. В прошлом, когда еды было мало, он ел всякое странное дерьмо. Однажды он даже съел онигири, в котором была грязь. Это было тяжёлое время, и ему нужно было выживать. Но сейчас? Не похоже, что они были в таком бедственном положении, что им приходилось есть испорченную еду, а если и так, то почему только повар? Почему человек, который готовит вкусную еду, стал бы есть отвратительные блюда?       Готовя фруктовые салаты для девочек, он срезал испорченные части и съедал их. То же самое с подгоревшей едой. Рыбьи головы, даже чёртовы глаза. Иные подозрительные на вид вещи, которые Зорро не мог назвать. И так далее. Он также съедал остатки их обеда, крошечные кусочки еды, прилипшие к тарелке, прежде чем помыть её.       Проходит время, и человек оказывается неспособным отреагировать соответствующим образом.       Обычно он не колебался, когда хотел вмешаться в происходящее, но в этот раз он был ошеломлён. Каждый раз, когда это случалось, он думал о том, чтобы что-то сказать, но всегда находились причины этого не делать. Люди ходили вокруг или возникали сомнения в том, что он видел. Санджи был довольно скрытным со своим странным поведением. На самом деле это явно была старая привычка. Он делал это, не отрываясь от работы, почти инстинктивно, и всегда очень незаметно. Что бы ни попало ему в рот, его лицо никак не отреагировало. Это было самое жуткое.       У каждого из них были свои травмы и секреты, и не было необходимости делиться ими с другими, если они этого не хотели. Зоро знал о прошлом большинства членов команды, иногда приблизительно, но знал. Что касается кока, Зоро не знал, насколько сильно тот пострадал, но давно понял, что этот человек лично испытал голод. Его одержимость идеей накормить всех, даже врагов, была достаточно очевидной. Вероятно, это был тот самый опыт, который в каком-то смысле вскружил тебе голову. Но настолько? Разве криков о том, что не нужно тратить еду впустую было недостаточно?       Ещё одна очевидная мерзость, которая могла попасть ему в рот, — это сигареты. Это само по себе всегда было чем-то странным в нём. Однажды Чоппер обеспокоенно сказал Зоро, что курение лишает способности чувствовать вкус, но каждый раз, когда он пытался поговорить об этом с Санджи, тот убегал.       Не то чтобы у Зоро не было своих пороков. Алкоголь или наркотики — пока они действуют, они могут делать всё, что захотят, верно?       Время идёт, и Зоро чувствует, что ему не во что вмешиваться. Повар немного не в себе, но кто не бывает не в себе по-своему? Как ни странно, он не болеет, так что всё в порядке, верно?       Все было хорошо, пока этого не произошло. Сейчас середина ночи, и он не может уснуть. Он подумал о том, чтобы предложить Бруку заступить на ночную вахту, но решил сначала найти что-нибудь выпить. Открыв дверь, он слышит отчётливый звук рвоты и сразу же находит источник звука: на тускло освещённой кухне повар склонился над раковиной, прикрыв рот рукой, словно пытаясь сдержать рвоту. Другой рукой он держится за край раковины, поддерживая своё дрожащее тело.       Зоро как можно медленнее закрывает за собой дверь, пока блондин хватается за волосы. Он всё ещё склоняется над раковиной, глядя на свою руку, испачканную рвотой, и Зоро чувствует, как холодный ужас пронзает его живот. Это не то, что он думает. Это не может быть…       И всё же Санджи поднёс руку ко рту, высунув язык, его намерения были ясны и очевидны.        — Какого хрена ты, по-твоему, делаешь?       Мужчина застыл, прижав руку к губам. Он поворачивает к нему голову, и в тусклом свете Зоро видит его испуганное выражение лица и единственный широко раскрытый глаз, смотрящий на него из-под чёлки.        — …что?»       Совсем на него не похоже. Повар выглядит как испуганный ребёнок, которого застали за чем-то непристойным. Его голос хриплый и низкий. Он держит руку в воздухе, не в силах опустить её, несмотря на то, что мечник его заметил. Как будто он ждёт, что тот исчезнет, а потом продолжит.       Зоро ничего не может с этим поделать. Он перепрыгивает через ступеньки, отделяющие его от повара, хватает его за запястье и включает кран. Это, кажется, выводит мужчину из оцепенения, и он внезапно начинает сопротивляться.       — Какого хрена ты, по-твоему, делаешь?!       Зоро рычит, когда блондин сжимает кулак, чтобы защитить своё содержимое, и пытается выключить воду, но его движения неуклюжи и неуверенны.       — Н-нет!       — Что значит «нет»?! Кудряшка, какого хрена ты…        — Никаких потерь!       Его голос превратился в хныканье, и внезапно Зоро понимает, что мужчина излучает тепло. Буквально. Его рука сжимается и разжимается под водой, и он смотрит на Зоро остекленевшим взглядом. Он перестал извиваться, и Зоро отпустил его руку. Похлопав его по липкому лбу, он получил необходимое подтверждение. Его охватило облегчение. Мужчине не настолько плохо. Ну, он всё равно не должен даже думать об этом, даже при лихорадке, но всё же.       — Отвали от меня!       Блондин что-то бормочет, отступая и поворачивая голову, чтобы не смотреть на него. Кажется, он смущен или настолько растерян, что не дерется, как обычно. Мечник потирает шею, обдумывая варианты. Ответ приходит к нему быстро.       — Садись.       Повар не реагирует. Единственное, что он делает, — это дрожащими руками достаёт пачку сигарет и с трудом пытается закурить.       — Ты, наверное, заболел, когда съел что-то из этих помоев.       Сигарета выпала из его губ, когда он внезапно посмотрел на него, и на его лице отразились гнев и тревога.       — Что? О чем ты говоришь, тупица?!       — Не пытайся отрицать, извращенец, я тебя видел. Ты чуть не съел собственную блевотину!       — Я не…       — Ты сказала «никаких отходов», как будто я выбрасываю одно из твоих блюд! — Он не мог контролировать свой голос, гнев взял над ним верх, и он наконец-то взорвался перед растерянным блондином. Он хотел ударить его за то, что тот вообще подумал об этом, за то, что вменил это самому себе.       — Я видел тебя, тупой придурок, ты продолжаешь жрать эту дрянь, и в конце концов тебе стало плохо. Я удивлён, что это не случилось раньше…       — Ты преследуешь меня?!       Зоро скрещивает руки на груди и хмуро смотрит на мужчину перед собой.       — Я заметил, что ты занимаешься странной ерундой, и принял меры.       — Пошел ты!       Санджи пытается оттолкнуть его и уйти, но внезапно спотыкается и снова падает на раковину, чувствуя, как по телу прокатывается новая волна тошноты. Этот придурок заслужил это. Он сам довёл себя до такого. И всё же Зоро не может удержаться от желания положить руку ему на спину, чтобы поддержать.       На этот раз Санджи не отталкивает его. Пока он продолжает блевать в раковину, Зоро на мгновение оставляет его, чтобы намочить чистую тряпку под водой, а затем возвращается к нему и вытирает его разгорячённый лоб, убирая прилипшие к нему пряди. Он мог бы поклясться, что слышал, как блондин всхлипнул от этого прикосновения.       — Ты закончил?       Повар молча кивнул. Он позволил ему прополоскать рот, прежде чем взять его за плечо, усадить на диван, сесть рядом и дать ему мокрую тряпку. Блондин взял её и на мгновение спрятал в ней всё лицо. Тишина воцарилась между ними, и какое-то время слышалось только спокойное дыхание спящего моря и тихий скрип «Санни», прежде чем он услышал его голос, приглушённый тряпкой и охрипшим горлом.       — Никому не говори       Он знает, о чём идёт речь, но если они будут говорить об этом, им нужно прояснить ситуацию.       — По поводу чего?       Повар молчит, а потом немного выпрямляется и смотрит на него сквозь растрёпанную чёлку.       — Ты знаешь, что я… Тьфу, к тому же это случается не так часто, и…       — Что ж, я надеюсь, что ты не пытаешься ежедневно есть свою блевотину.       — Заткни свой глупый рот! Я был в замешательстве из-за лихорадки, я бы не… просто иногда, и…       — Иногда ты что?       — Иногда я съедаю немного испорченной еды, и в этом нет ничего страшного. Не могу поверить, что ты преследовал меня настолько, что заметил это, чёрт возьми, позаботься о себе и оставь меня в покое!       Он останавливает себя, явно ощущая новую волну тошноты, и глубоко вдыхает. Он роняет тряпку на пол и начинает трудный процесс прикуривания очередной сигареты, но его пальцы продолжают теребить зажигалку. Зоро протягивает ему руку, и после колебаний зажигалка оказывается у него в ладони. Сигарета зажжена, и он наконец может вдохнуть свой ежедневный яд. Кажется, это его немного успокаивает       — Ты часто это делаешь.       Санджи посмотрел на него сквозь растрёпанную чёлку, прилипшую к вспотевшему лбу, словно ожидая, что тот продолжит говорить.       — Твоя… привычка.       Он сделал глубокую затяжку, прежде чем запустить руку в волосы и нервно их взъерошить.       — Нет, не хочу, просто… иногда. Я ненавижу выбрасывать еду, ты же знаешь, тупица.       — Я видел, как ты делаешь это каждый день       — … Значит, ты действительно преследуешь меня.       — Как я и сказал тебе, я принял меры. И я был прав, посмотри на себя. Чоппер тебя прикончит.       — Не нужно звать Чоппера, это пройдёт, это просто лёгкое пищевое отравление.       — Ты продолжаешь называть меня тупым, но когда я слышу, как ты это говоришь, я задаюсь вопросом, кто из нас двоих тупой.       Санджи не реагирует, ему, кажется, трудно держать голову прямо, пока он докуривает сигарету. Зоро это видит.       — В сочетании с твоей привычкой курить… Такое ощущение, что ты пытаешься разрушить своё здоровье.       — Сигарета… Уменьшила тошноту.       Мечник на мгновение замолкает, потрясённый этим откровением. Он всегда думал, что блондин курит из-за стресса и, возможно, так оно и есть, но это было связано с его странной привычкой в большей степени, чем он думал. Это не только прояснило ситуацию, но и стало признанием того, что его странное поведение было неотъемлемой частью его жизни. Сколько раз он доводил себя до тошноты и пытался избавиться от неё, выкурив ещё одну сигарету? Это было… мягко говоря, нездорово.       Он мог бы остановить всё прямо здесь. Он мог бы позволить повару делать всё, что тот захочет, на своей дурацкой кухне и есть грязь, если ему так хочется. Но ему было трудно игнорировать тревогу, возникшую в разговоре. Что-то было не так в его поведении. Он поймал его с поличным. Если и был момент, когда можно было поговорить с ним, то это был он.       — Зачем ты это делаешь?       Он свирепо посмотрел на него, но ничего не сказал.       — Я видел, как ты ешь то, что не позволил бы есть никому из нас, так почему же?       — Ты бы этого не понял.       — Я могу попробовать.       Раздраженный вздох сорвался с его губ, сжатых в перекошенной гримасе.       — Ты ведь не отпустишь меня, да?       Его плечи задрожали, и он подтянул к себе одну из своих длинных ног, обхватив её в успокаивающем жесте.       — Я говорю тебе, а ты никому ничего не рассказываешь. Ты не рассказываешь Чопперу.       Зоро глубоко вздохнул и пожал плечами. Он мог бы согласиться с этим.       — Я не буду.       Он некоторое время молчит, играя с зажигалкой, но не пытается закурить ещё одну сигарету. Наконец он начинает говорить очень слабым голосом.       — Я знал, что такое голод. В детстве.       Зоро молчит. Он кивает. Он слышит, как Санджи с трудом сглатывает, прежде чем с его губ срывается прерывистый вздох. Сказать, что он выглядит взволнованным, было бы ужасным преуменьшением. Этот человек в ужасном состоянии. Когда он начинает говорить, то делает это слишком быстро, слова вылетают как осколки, и в какой-то момент он начинает тревожно бормотать.       — Это дерьмо испортит тебе настроение. Я не могу… Я не могу выбрасывать еду. Это не просто небольшое неудобство, от этого у меня реально сводит живот, я не могу этого допустить. Это не даёт мне покоя. Я всегда думаю, не это ли будет недостающей частью? Если завтра нам не хватит еды, может ли это стать тем, что изменит ситуацию? Я не выношу мысли о том, чтобы совершать ошибки, выбрасывать что-либо. Никогда не знаешь, что произойдёт. Это нужно съесть. Съесть можно всё. Еда есть еда.       Его взгляд был прикован к невидимой точке перед ним. Он издал разочарованный стон, запустив руку в волосы и потянув их, стиснув зубы.       — Я ЗНАЮ, что это иррационально. Я провел инвентаризацию, знаю, что у нас есть в наличии, у меня всегда есть запас на всякий случай, и я стараюсь изо всех сил, чтобы овощи не портились, но иногда это случается, и я просто НЕ МОГУ…       Прерывистый вдох, прежде чем он заканчивает, тихим голосом.       — Мне… Так проще всё съесть. Они не пропадут. Думаю, это… Меня это успокаивает.       Санджи замолчал и подтянул к себе вторую ногу, словно пытаясь стать меньше. Он положил голову на колено, словно собираясь там уснуть или просто отключиться. Зоро на мгновение замолкает. Санджи был прав. Он не может этого понять. Он пытается, но у него не получается. Но в конце концов, даже если он не понимает, он видит, что горе повара настоящее и причиняет ему боль так, как не может причинить оружие. Он не может допустить, чтобы это случилось снова.       — Ты не можешь продолжать это делать.       Санджи издал разочарованный звук, напрягаясь.       — Я только что сказал тебе…       — Это вредно для тебя. Ты сам себя довел до болезни       Он выпрямляется, но тут же прячет лицо, как будто в этот момент ему слишком тяжело смотреть или быть увиденным.       — Маримо… Оставь меня. Я же сказал тебе, оставь меня в покое.       Голос Санджи приглушённый, произношение приблизительное. Когда Зоро хватает его за запястье и прижимает ладонь ко лбу, кажется, что жар усиливается с самого начала их разговора. Пассивное поведение повара говорит само за себя.       Он встаёт на ноги и поднимает его, обнимая за талию и положив руку ему на плечо.       — Что ты такое…       — Лазарет.       — Ты гребаный лжец…       Несмотря на его грубые слова, он податлив. Они молча идут в лазарет.

…………………

      Пока Санджи лежал в лазарете с капельницей в руке, а встревоженный Чоппер следил за его температурой, у Зоро было время подумать. Он не мог бороться с демонами Санджи вместо него. Но он мог оставаться рядом с ним, как они делали это в бою.       Вот почему, как только Санджи встал и вернулся на кухню, он начал слоняться там, пока повар работал. Большую часть времени он притворялся, что дремлет на диване. Неудивительно, что это чертовски нервировало Санджи, но кому какое дело? Он был там, когда привычка овладела им. Когда блондин положил в рот коричневатый кусочек картофеля, он схватил его и проглотил, не дав повару опомниться. Он не смог сдержать гримасу, вкус был отвратительным.       — М- Маримо, какого хрена?!       — Ты собирался это съесть.       — Вкус ужасный, зачем ты это сделал, придурок, я же тебе говорил…       — Ты собирался это съесть.       — Это может вызвать у тебя тошноту!       — Ты. Собирался. Съесть это.       — …       — Все, что ты съешь, я тоже могу съесть.       Санджи озадаченно смотрит на него, а Зоро ухмыляется.       — Ты не должен быть один в этой битве.       Выражение лица блондина медленно угасает, и он чувствует, как у него сжимается сердце. Санджи снова прячет лицо в ладонях, и, когда его плечи начинают вздрагивать от беззвучных рыданий, он сокращает расстояние между ними и крепко обнимает его, безмолвно поглаживая по спине.       Он слышит, как тот плачет, стараясь делать это как можно тише, в его руках, как всегда делают люди, которым не дали права избавиться от своих страданий, и которых ужасает мысль о том, что их услышат.       Его рука скользит от спины к голове, пробираясь сквозь мягкие пряди и медленно поглаживая. Поддавшись порыву, он целует его в висок, прежде чем крепче обнять. Они остаются в таком положении на мгновение, прежде чем повар пытается восстановить своё достоинство и оттолкнуть его, с красными глазами и убитым видом.       — Ты тупой болван… Я ненавижу тебя…       — Мммм…       Он поворачивается, передвигает предметы, ничего не делая, и неуклюже пытается скрыть своё смущение, но безуспешно.       — Я собираюсь… я собираюсь приготовить тебе что-нибудь вкусненькое, чтобы перебить этот вкус       — Только если мы съедим это вместе.       Санджи замирает на месте, закрывая лицо и издавая сдавленный звук.       — … Ты такой болван       Зоро смеётся, и Санджи тоже слегка улыбается, приступая к готовке.       Это будет настоящая битва умов. Но он будет на его стороне.