Розовая теория: Вечность / GAP: Eternity (тайская gl-новелла)

Жизнь слишком коротка, чтобы любить тебя только в этой. 

Обещаю, что буду искать тебя в следующей. 

Уильям Шекспир

 

      Шум волн, ударяющихся о берег, наполнял роскошный дом на пляже, принадлежащий Кхун Сам. Солнечные лучи, проникающие через оконные стёкла, заставили меня медленно открыть глаза. Проснувшись, я не увидела человека, который спал рядом со мной. Посмотрев на часы, я удивилась, что было всего лишь шесть утра. Миловидная девушка говорила, что останется отдыхать и спать целый день и ночь, никуда не выходя, а на матрасе рядом со мной осталась лишь вмятина.       — Где она? — я встала с кровати, ещё полусонная, в длинной белой рубашке, заменявщей мне пижаму.        Когда я открыла дверь, в нос ударил запах пищи, готовящейся на кухне внизу. Я нахмурилась и, стараясь не шуметь, спустилась вниз, чтобы увидеть Кхун Сам в фартуке, чем-то увлечённо занимающуюся на кухне. Конечно же, она готовила еду, что логично для кухни. Но это было странно — ведь это была Мом Луан*, которая никогда не касалась кухонных принадлежностей за всё время, что я её знаю.       — Что ты делаешь? — спросила я, хотя и так понимала, что происходит. Кхун Сам повернулась, нахмурившись, и с видом безжизненной рыбы произнесла:        — Я на кухне, разве я могу делать что-то ещё, кроме как готовить?       — Вот почему я и спрашиваю. Это обычно моя обязанность.       — Я хотела приготовить для тебя завтрак, но почему это так сложно? Это труднее, чем вести переговоры о цене земли на Сукхумвит для нового офиса.       Она нахмурилась, выключив плиту. Я подошла, чтобы оценить её кулинарный подвиг, и не смогла сдержать смех, увидев тайскую яичницу, которая выглядела как чёрное печенье «Орео». Она была не только угольного цвета, но и пересушенная, совершенно не пышная.       — Я совершенно беспомощна.       — Ты не можешь ожидать, что собака будет лазить по деревьям, как обезьяна. Ты хороша в своей работе, так что сосредоточься на ней. Я займусь остальным.       — Почему ты называешь меня собакой?       — Просто сравниваю!       — Больше не буду готовить. Пойдём купим что-нибудь.       Она уже собиралась выкинуть свои яйца, напоминающие уголь, в мусорку, но я схватила её запястье и покачала головой.       — Не делай этого. Ты приготовила это для меня, как я могу не попробовать?       — Но оно не выглядит съедобным.       — Кхун Сам раньше ела то, что не выглядело съедобным, — я кокетливо приподняла бровь. Девушка ласково улыбнулась и посмотрела на меня, понимая двусмысленность сказанного.       — Верно, я съела их все.       — Значит, это яйцо моё. Я съем его с рисом, думаю, будет очень вкусно.       Она позволила мне попробовать яйца, которые только что приготовила. Хотя сначала она хотела выбросить их, но когда увидела, что я действительно собираюсь их съесть, она села рядом, подперев голову руками, и с волнением ожидала моей реакции. Это чувство человека, который впервые что-то сделал с заботой и теперь нервно ждал результата. Я ела с улыбкой и хвалила её, глядя на неё как на кого-то, кого я безумно люблю.       — Очень вкусно.       — Я знала, что ты будешь нести чушь.       Пфу!       Рис вылетел из моего рта и попал прямо в её лицо. Кхун Сам зажмурила глаза, аккуратно снимая рис с лица, а её губы изгибались в недовольной гримасе.       — Что это такое? Почему все любят плевать мне в лицо?       — Ты сказала, что я несу чепуху.       — Это плохое слово? Говорить о том, что тебе нравится врать, вообще не по теме.       — Немного приврала, я ведь твоя девушка.       — Жена.        — Что?        — Ты — моя жена. А я твой муж, — Кхун Сам усмехнулась и застенчиво заправила волосы за ухо, — почему я чувствую себя такой властной, когда говорю это?       — Почему Кхун Сам муж, а я жена?       — Потому что я главная, а ты моя подчинённая. Я работаю, чтобы приносить домой деньги, а ты готовишь и заботишься обо мне. Мы явно в контексте мужа и жены.       — Это слишком точное утверждение. Почему бы не сказать, кто в постели главный? — сказала я, надувая губы, как Сунео из Дораэмона, не отступая. Кхун Сам слегка оттянула шею, её лицо выражало беспокойство.       — Мы тоже используем такой контекст в качестве индикатора? Это безумие.       — Давай договоримся, что иногда мы обе муж, а иногда — жена, окей? Прошлой ночью Кхун Сам была моей женой.       — Мне нравится эта пижама.       — Не увиливай от темы, — громко засмеялась я, потому что пока я — победитель в этом разговоре. — Но у меня есть вопрос: кто хозяин этой огромной мужской рубашки, которую ты заставила меня носить?       — Она принадлежит Крыку.       Бах!        Ложка с вилкой выпали из моих рук и ударились о тарелку. Кхун Сам смотрела на меня с недовольным выражением лица.       — Что с тобой? Почему ты так смотришь?       — Кхун Крык уже ночевал с тобой здесь?       — Да.       — Кхун Сам и Кхун Крык... — с недоумением проговорила я.       — Это спальня Крыка. Моя комната в другом крыле виллы. Обычно мы приезжаем всей семьей, и Крык тоже с нами. Он, наверное, оставил рубашку, а ты использовала её как пижаму. Но она так сексуально на тебе сидит, мне это нравится. Когда ты ходишь, немного оголяется кожа, и у меня прям щекочет в животе, когда я это вижу.       Она продолжала говорить, не замечая, как футболка Крыка привлекла моё внимание. Но, услышав её объяснение, я поняла, что хотя они приезжали сюда вместе, они останавливались в разных комнатах, как большая семья. Крык был её женихом, но они расстались. Я по-прежнему чувствовала вину, когда думала об этом, но я её люблю и не отдам её никому, даже если это будет такой добрый человек, как Крык.       Кстати, она сказала, что у неё щекочет в животе?       Вдруг я почувствовала озорство. Может, это потому, что мне хочется ловко избежать еды перед собой. Я медленно потёрлась ногой о её ногу под столом. Кхун Сам нахмурилась, когда почувствовала, как что-то ползёт вверх по её ноге.        — Что ты делаешь? — спросила она.        — Хочу, чтобы в твоём животе защекотало ещё больше.        — Не играй с тёмными силами, — она посмотрела на меня своими светло-карими глазами, полными чувств. Она из тех, кого легко возбудить. И она хорошо знала, что я делаю. — Больше не будешь есть?       — Больше хочу тебя, чем еду.       — …       — В этот раз я буду мужем. Нужно чётко определить, кто какую роль исполняет.       — Но мне больше нравится быть тем, кто берёт инициативу на себя. Мне тоже нравится лизать.       — Кхун Сам!        Когда мы говорили на подобные темы, я была немного неуверена, но передо мной человек, который явно не стеснялся.       — Почему ты такая громкая? Пожалуйста, будь потише, моя сладкая девочка.        — Не называй меня так.       Я пыталась быть чуть менее прямолинейной, а вот Кхун Сам говорила вот так прямо слово «лизать», отчего мне становилось неловко.       — Мы вместе уже пять лет. Ты всё ещё стесняешься? Мы ведь уже все грани перешли.         — Но тебе не нужно быть настолько прямой. Не будь как П'Джим и не говори слишком открыто, это не в нашем стиле.       — Я думала, что мы можем говорить обо всём.       — Грязные разговоры совсем не к лицу Кхун Сам. Будь самой собой, так лучше. — Миловидная девушка пожала плечами, давая понять, что ей всё равно, и собралась залезть под стол. — Что ты делаешь?       — Поднимаю твою ложку. Ты уронила её.       — Не нужно, я сама подниму.       Но было уже поздно. Она ушла под стол, и я просто осталась сидеть. Но я не могла сидеть спокойно, потому что она схватила не только ложку, но и кое-что ещё. Девушка под столом задрала мою рубашку. Я вздрогнула, когда она подняла мои колени и положила их себе на плечи, а потом использовала свой язык, чтобы сделать со мной что-то неприличное. Моё тело таяло как воск. Я пыталась оттолкнуть её голову, но, похоже, это не оказывало никакого воздействия на леди с непроницаемым лицом.        — Кхун Сам, я всё ещё ем.       — Я тоже ем. Подай мне риса, он должен хорошо с этим сочетаться.        — Кхун Сам, ты издеваешься надо мной!        Мы вместе уже пять лет. За это время произошло много разных событий, но, пожалуй, самым тяжелым для Кхун Сам была смерть её бабушки от сердечного приступа. Этот удар выбил её из колеи. Она не могла есть, не могла спать, каждый день плакала. Чувствовала вину и часто говорила, что не позаботилась о бабушке должным образом. Я была рядом с ней. Я плакала вместе с ней. Я старалась отвлечь её от тяжёлых мыслей, но, признаюсь, не всегда удавалось. Однако я уверена, что хотя бы пытаться было важнее, чем ничего не делать. Преодолеть этот тяжёлый период было сложно, но теперь Кхун Сам значительно лучше. Время лечит, и теперь она больше не поглощена печалью. Счастье вернулось в наши отношения, и можно сказать, что мы прошли через многое, выдержав все испытания.       Но мы не единственная счастливая пара. Кхун Нынг начала встречаться с кем-то помоложе себя, у П’Джим двое детей, П’Кейт, будучи той самой красивой актрисой, продолжала входить и выходить из разных отношений. А вот П’Ти перестала бегать за всеми подряд ради одной девушки — Юки, молодой и красивой девушки, которая смогла покорить её сердце.       — Я собираюсь жениться! — объявила П’Ти на одном из наших ежемесячных встреч. В нашей группе есть такое правило: сколько бы мы ни были заняты, нам нужно находить время для дружеских встреч. Все были ошеломлены этой новостью, все широко раскрыли глаза от удивления — новость была невероятной, но в то же время такой радостной.       — Серьёзно? Ты собираешься жениться? — П’Кейт едва не поперхнулась лососем, который только что положила в рот. — Игрок, как ты, сможет остановиться на одном человеке?       — Почему ты смотришь на меня так подозрительно? Мне надоело быть в отношениях, которые всё время начинаются и заканчиваются. Я нашла свою единственную половинку и хочу остаться с ней.       — Поздравляю, П’Ти, — я улыбнулась ярко и искренне. Кхун Сам внимательно прищурила глаза, но сказала коротко:       — Да, поздравляю.       — Не можешь поздравить её с большим энтузиазмом? Она же твоя подруга, не забывай! — с сарказмом сказала П’Кейт, обращая внимание на безразличие Кхун Сам, которая всегда отличалась таким отношением.       — Мне что, теперь с помпоном станцевать?       — Почему ты всегда саркастична? Ах да, потому что ты не можешь жениться из-за ультиматума своей бабушки, хи-хи, — продолжила насмехаться П’Кейт, и это заставило Кхун Сам замолчать.       Но самой необычной была реакция П’Джим. Она никак не отреагировала и даже закатила глаза, словно то, что она только что услышала, её раздражало. В конце концов, Кхун Сам не выдержала и спросила, не в силах терпеть такую странность.       — Почему ты такая молчаливая сегодня?       — Хочешь, чтобы я тоже взяла помпон и станцевала?       — Почему ты всегда меня копируешь? Скажи что-то новенькое.       — Буду копировать тебя.       — Ты что, пьяна, Джим? Обычно ты всегда ведёшь себя самым безумным образом. Ти женится, чёрт возьми! — повторила П’Кейт это ещё раз, пытаясь заставить П’Джим воспрянуть духом. Мы все посмотрели на П’Джим, которая залпом выпила спиртное, потом тыльной стороной руки вытерла рот и с грохотом поставила стакан на стол.       — Я развожусь.       — Что? Как? Как это? — воскликнули все. Даже у Кхун Сам отвисла челюсть от удивления. П’Джим пожала плечами, как будто это не имеет значения и она просто сообщила нам, что съела на завтрак.       — Почему? У тебя двое детей, а ты собираешься разводиться? — в удивлении спросила П’Ти, а П’Кейт кивнула, соглашаясь.       — Твой муж нашёл себе другую, или ты уже не испытываешь прежнего влечения к устрицам?       — Какое отношение имеют к этому устрицы? — повернулась Кхун Сам к П'Кейт.       — Не время для таких вопросов, Сам, это просто метафора. Так что, Джим, почему ты разводишься?       — Я не выдерживаю замужнюю жизнь, — ответила П'Джим. Обычно яркий и живой человек был молчалив, и настроение стало угрюмым.       — Что делает это невыносимым для тебя?       — Я не могу быть моногамной! — ответила П'Джим с жёстким голосом, как будто она злилась на себя. — Не знаю, почему я такая. Он меня любит. Секс идеален. Единственное, что не так — это я.       — Джим... ты ужасный человек, — сказала П’Ти слабо, с треском в голосе. — Как можно так поступать? Мне так жалко твоего мужа.       — Мне тоже жаль его. Но сейчас мне хуже всего, потому что я понимаю, что я чувствую. Дети тут не помогут, они не могут меня остановить. Как ты видела, я бы не вышла замуж, если бы не забеременела. Так что подумай хорошенько, Ти. Ты вообще задавала себе вопрос, хочешь ли ты точно жениться?       — Эй, она женится, не заставляй её сомневаться в своём выборе. Тебе не нравится замужняя жизнь — это твоё право, но не пытайся сбить с пути других! — закричала П'Кейт на подругу и помахала в сторону Ти. — Не слушай её. Если ты хочешь жениться — женись. Моногамия — это хорошо. Ты уже пожила, как могла. Если можешь остановиться, остановись. Посмотри на Сам, как только она встретила Мон, сразу перестала.       — Она никого другого не встречала. Не доверяй ей сильно, Мон. Она уйдёт, как только найдёт кого-то красивее.       Кхун Сам схватила булочку с маслом и швырнула её в лицо П’Джим с такой силой, что та откинулась назад. Лицо Кхун Сам не выражало ничего, кроме ярости, и она уже схватила стакан воды, собираясь бросить его в подругу. Но я успела схватить её за руку.       — Кхун Сам, расслабься. П’Джим всего лишь шутит.       — Если она хочет развода, пусть разводится. Но она не имеет права разрушать чужие отношения. Настоящее чудовище!       — Это всего лишь булочка с маслом, но больно, — П’Джим вытерла крошки с лица и стряхнула их с рук. — Я просто предупреждаю Мон, что люди меняются. Когда я выходила замуж, я думала, что смогу остановиться на одном человеке, а вот что получилось. Теперь я об этом жалею.       — Джим испортила настроение всем, — сказала П’Ти, скривив рот, скрестив руки и тяжело вздохнув. — Я пришла, чтобы вы меня поздравили, а вот что Джим сделала.       — Ты сомневаешься, я знаю.        — Нет, просто мне жаль, что ты в таком состоянии. Мы, друзья, больше всего переживаем за то, как ты себя чувствуешь.       — Вообще-то, я ненавижу её лицо сейчас, — перебила её Кхун Сам, и П’Ти пристально на неё посмотрела.       — Помолчи.       — Скажем так, я рада, что ты женишься. Но я предупреждаю, что жизнь с одним человеком — это скучно. Жизнь становится безвкусной. А ещё дома тебя ждут дети, которые кричат. Скучно.       П’Джим сегодня выглядела как-то обеспокоенно, поэтому мы решили сменить тему, чтобы немного развеселиться перед уходом. По пути домой мы с Кхун Сам молчали. Мы, наверное, обе думали о том, что сказала П’Джим. Люди меняются, такова реальность. Я тоже меняюсь каждый день. Разве Кхун Сам не меняется?       — Я не изменюсь. Пожалуйста, поверь в ЭТО.       — Кхун Сэм это слышала? — я положила руку на грудь в замешательстве. Почему она отвечает так, как будто она знала, что я думаю?       — Что слышала?       — Не важно.       — Я знаю, что ты обдумываешь слова Джим. Я никогда не изменюсь. Ты рядом со мной каждый день, ты знаешь меня как никто другой. Но тот, кто знает меня лучше всех — это я сама, — сказала Кхун Сам, как будто давая обещание. Я кивнула с улыбкой и наклонилась, чтобы погладить её по руке.       — Да, я верю тебе. Я так переживала, увидев Джим в таком состоянии. Конечно, мне нужно верить в свою девушку.       — Как мне нравится, когда ты так говоришь «моя девушка», — с лёгкой улыбкой произнесла Кхун Сам, продолжая ехать.       Через некоторое время она сказала:        — Не могу понять, что могло бы меня заставить измениться и не любить тебя больше.       — Может быть, третий человек?       — Невозможно. Я никогда не влюблялась и не привязывалась ни к кому в своей жизни, — сказала она с серьёзным, но искренним лицом. Я раскраснелась от смущения и стала тереть лицо, услышав это.       — Я тоже никогда не любила и не была влюблена ни в кого, кроме Кхун Сам.       — Наша любовь идеальна. Это настоящее совершенство. Поэтому я так разозлилась, когда Джим сказала, что что-то может нас разлучить. Если она сама может быть плохим партнёром, почему она должна пытаться разрушать чужие отношения?       — П'Джим сейчас в растерянности: не принимай близко к сердцу то, что она сказала. Больно видеть, что она так несчастна, — я плотно сжала губы. — Если однажды ты почувствуешь себя как П'Джим, скажи мне. Я не смогу вынести, если Кхун Сам будет страдать из-за меня.       — Я говорила, что этот день никогда не наступит. Я никогда не изменюсь. Как мне заставить тебя поверить мне?       — Я верю, но ничего нельзя гарантировать. Я говорю это на всякий случай.       — Как мне заставить тебя поверить мне? — продолжала она повторять это, как тогда, когда посылала стикеры. Похоже, она всегда добивается своего, повторяя, задавая вопросы снова и снова, пока мой ответ не совпадёт с тем, что она хочет услышать. Я посмотрела на неё так, будто вот-вот расплачусь, потому что мой ответ не тот, который она ожидала.       — Тебе не нужно ничего делать. Я уже сказала, что верю тебе.       — Я думаю, что теперь, когда бабушки нет, и как обещание, что мы будем вместе навсегда...       — ....       — Давай поженимся. *Мом Луан (มล. หรือ หม่อมหลวง) в Таиланде представляет собой титул, который использовался для обозначения людей из старинной аристократической семьи, обычно для детей королевских или высших дворянских семей.