Лис, что соблазнил меня

      Вы когда-нибудь уставали от жизни? Вот и Намджун устал. В какой-то момент ему настолько стало противно его существование, что он написал заявление на увольнение, собрал вещи и исчез.       Ну, как исчез. Уехал в горы, в древний храм, что служил местом поклонения. — Рад приветствовать тебя. — бархатный голос заставляет Намджуна вздрогнуть и обернуться. — Настолько надоела мирская жизнь, что решил стать монахом? — Д-да.       Намджун заикается. Перед ним стоит живое изваяние порока. Джекчол не может скрыть стройного тела, а глаза такие тёмные, как глубины самого ада. — Такой милый. — усмехается человек. — Меня зовут Чимин, и я наставник всех монахов в этом храме. Полагаю, ты мой новый ученик? — Да, учитель. — Намджун кланяется.       Чимин же смотрит на него хищно. Давно его не заинтересовывал смертный. Последний умер пару столетий назад и с тех пор Чимина никто не интересовал. До этого момента. Парень перед ним накачан, острые скулы. Очень бы хотелось посмотреть на член этого совершенства, но у него будет время.       Чимин ведёт Намджуна к постройкам, в которых живут монахи. — Будешь жить здесь. — Чимин пропускает Намджуна в уютный небольшой дом. — Тут кухня и столовая, ванная дальше по коридору, спальня там. Располагайся, через час у нас собрание. Твои одежды получишь после него. — Спасибо учитель. — Мг.       Чимин не ушёл. Он словно тень метнулся вдоль дома и приник к приоткрытому окну кухни.       Намджун осмотрел дом и, убрав вещи на свои места, решил принять душ. Именно за этим с интересом наблюдал Чимин.       Что ж, после того, как лис увидел полностью обнажённое тело своего нового ученика, он решил непременно соблазнить и присвоить себе этого монаха. — Милый.       Шёпотом сказал лис и выскочил из дома. Намджун вздрогнул, обернулся и, не заметив никого, продолжил водные процедуры.       Намджун стоял среди других монахов и слушал вкрадчивый голос учителя. — И напоследок. — Чимин посмотрел прямо в глаза Намджуна. — Хочу представить вам вашего нового брата. Намджун, выйди вперёд.       Не разрывая зрительного контакта Намджун, на ватных ногах, вышел вперёд. — Молодец. — Чимин приподнимает уголок губ. — Расскажите ему об его обязанностях, выдайте одежду и не обижайте.       Последнее лис сказал угрожающим шёпотом, отчего монахи вздрогнули. — Да, учитель. — спустя секунду ответили они хором. — Прекрасно. — Чимин легко коснулся напряжённой спины Намджуна. — Ступай, сегодня ты вместе с монахом О проведёшь вечернюю молитву. Дальше будешь делать всё сам. Завтра жду тебя на уроке.       Намджун не понимал, что с ним творит этот парень. Возбуждение, вожделение, страх, интерес и это далеко не полный список чувств и эмоций, что испытал Ким за последние несколько часов, а источником всего этого был его учитель Чимин.       Первый день клонился к закату. Намджун, в сопровождении монаха О шёл в храм на вечернюю молитву. — Будешь выполнять свои обязанности с достоинством, и наставник тебя вознаградит. Сможешь сходить в город, например, или попасть на тайную молитву наставника в горах. — Наставник не молится в храме? — Намджун оглядывается, услышав шорох за спиной. — Молится, — монах останавливается около храма. — Но раз в месяц он уходит в горы для особой молитвы. Будешь усерден- сможешь посмотреть на это таинство. — А вы были с учителем на молитве? — Был. Всего раз и скажу тебе так, не забываемые ощущения.       Намджун почему-то чувствует укол в сердце. Почему-то хочется быть единственным посвящённым в таинство. Хочется быть к учителю как можно ближе.       Молитва проходит спокойно. Намджуна, правда, не покидает стойкое чувство, что за ним наблюдают.       Так проходит месяц. Намджун часто посещает вечерние молитвы и всё чаще чувствует чьё-то незримое присутствие рядом.       Чимин ведёт себя странно, то прикоснётся, как будто случайно, то склонится прямо перед Намджуном, а у последнего стояк от вида, что открывается.       Первый раз Джун слышит голос в самый разгар молитвы: — Мой милый монах. — голос над ухом низкий и возбуждающий. — Такой красивый, исполнительный. Сдайся мне, отдай своё тело в моё вечное подчинение.       Намджун слышит и чувствует всё, но не может и пошевелиться. Чья-то рука обхватывает его, сложенные в молитве, руки и прикусывает мочку. — Не сопротивляйся, милый монах. Я же чувствую, что ты хочешь. Отдайся похоти, что притаилась в глубинах сердца.       Голос исчезает, как и прикосновения. Намджун, наконец-то, сбрасывает оцепенение и начинает оглядывается. Храм пуст, кроме него нет ни одной живой души.       В последующие дни всё повторяется. Сопротивляться голосу с каждым разом становится всё сложнее. Тем более, что со временем Намджун стал понимать кому принадлежит такой возбуждающий тембр.       Чимин днём вёл себя, как прилежный наставник, лишь иногда позволяя себе маленькие вольности.       В ночной тишине же Намджун никак не мог отделаться от настойчивого желания пойти к учителю и наконец-то расставить все точки над «и». И не только точки.       Каждую ночь Намджуну снился один и тот же сон. Сон полный похоти и разврата. Его нежный учитель разрушался под натиском Намджуна.       Чимин всё это видел и чувствовал, как и чувствовал, что сила воли у монаха слабеет.       Месяц, именно столько продолжалось давление на Намджуна. Закончилось всё в один момент. На утреннюю молитву Намджун шёл, постоянно, оглядываясь. Стойкое чувство чьего-то незримого присутствия не покидало монаха.       В храме жарко, хотя горят только свечи. Намджун сначала расстёгивает рубашку, а потом и вовсе скидывает её в сторону. И снова чувствует, как сзади кто-то прижимается, руки снова в плену чужих и шёпот у самого уха: — Мой милый монах. Сдайся мне.       Намджун резко открывает глаза и оборачивается. Он один. Всё, больше он не будет терпеть это возбуждение.       Он накидывает рубашку и покидает храм. Чимина он не видел несколько дней, но уже прекрасно понял, что его наставник не обычный человек. Осталось выяснить две вещи и взять то, что ему предлагают, да ещё так настойчиво.       Намджун подходит к домику учителя, мнётся несколько минут и, всё же решаясь, стучит. — Ким? — наставник будто удивлён. — Кто вы, учитель? — Намджун входит в дом. — Лис? Мара? — И тебе привет. — Вы приходите и пытаетесь меня соблазнить во время молитв и в сновидениях.       Чимин усмехается. — Понятия не имею о чём ты, но давай уже ближе к сути. — У вас получилось.       Ким сокращает расстояние, впивается в губы учителя со всей скопившейся похотью.       Маленькие пальчики тут же проникают под рубашку и настойчиво ощупывают пресс. Он добился своего. Теперь этот монах будет принадлежать ему. Душу, что жаждала, он совратил, теперь совратит тело.       Никто не замечает куда исчезли рубашки, когда Намджун, не разрывая поцелуй, сажает Пака на обеденный стол. Руки оглаживают плавные изгибы, задевая бусины сосков.       Чимин стонет и углубляет поцелуй, сталкивая языки в пошлом и развратном танце страсти. Намджун трётся своим возбуждением о чужое, когда руки достигают кромки брюк. Ким одним движением стягивает штаны и его взору предстаёт аккуратный член Пака. Намджуна ведёт от этой картины, и он начинает сосать налитую кровью головку, слыша несдержанный стон сверху. В волосы зарывается рука, задавая свой ритм, буквально насаживая рот Намджуна на свой член.       Да, лис хочет увидеть всех демонов, которых человек так старался закрыть в клетке, но ведь не все на это способны. Чувствуя подступающий оргазм, Чимин отстраняет от себя Джуна, разворачивается и ложится грудью на стол. — Давай, мой милый монах, — тяжелое дыхание выдаёт возбуждение лиса. — Выпусти своих демонов. Дай себе волю.       Намджун скидывает с себя штаны и, с рыком, подлетает к телу, что так призывно лежит перед ним. Он начинает осыпать спину поцелуями, вводя первый палец. — Не медли, — лис виляет задом. — Я приму тебя, милый. Давай же.       Джуна ведёт, он больше не церемонится, входит сразу на всю длину и начинает вколачиваться в податливое тело под собой. — Да… — лис стонет. — Вот они… выпусти их… Да… мой… милый монах… — Сегодня… ты… ответишь… чёрт… учитель… — Давай… покажи… себя…       Кажется, эти слова сорвали последнюю цепь, что сдерживала внутренних демонов. Намджун, не меняя темпа, вколачивается в тело. — Намджун! — лис кончает на стол.       Но Намджун и не думает останавливаться, только не сегодня. Уже сквозь отголоски собственного оргазма, он несёт Чимина в спальню, швыряет на кровать, накрывает хрупкое тело своим и входит снова. — Да… ох… да… давай… Намджун… — Мой… ты только мой…       Чимин скрещивает ноги за спиной Намджуна и одним рывком переворачивает его на спину. — Ах… вот ты какой мой милый… мгх… монах… таким… да… ты мне нравишься больше.       Лис вырисовывает восьмёрки и старается насадиться, как можно глубже. — Кто… кто ты… учитель… — Лис. — Чимин склоняется и шепчет в губы Намджуна. — И теперь твои душа и тело принадлежат мне.       Поцелуй пошлый и мокрый. Намджун упирается пятками в матрас и начинает вбиваться в тело лиса.       Лишь когда все поверхности в доме были опробованы, а день стал переходить в вечер Намджун отключился, вымотанный таким марафоном. Чимин медленно водил пальцем по спине и нашёптывал. — Ты мой монах.       Он осторожно выбирается из постели и идёт на кухню. Монаха нужно накормить, ведь лис только вошёл во вкус и Намджуну ещё понадобятся силы.       На территорию храма уже опустилась глубокая ночь, когда Намджун открыл глаза. Учителя рядом не было. — Наверное, мне пора. — шепчет Намджун.       Он находит свои вещи сложенными на стуле, одевается и пытается уйти, когда слышит голос за спиной: — Неужели ты думал, что сможешь уйти… мой милый монах?       На глазах Намджуна засов закрывается. — Учитель? — Намджун оглядывается. — Повторю. — Лис подходит ближе и ведёт острым ногтем по оголённой коже. — Твои тело и душа теперь принадлежат мне. — Но… — Никаких «но» милый. Долго я ждал того, что сможет удовлетворить меня и вот нашёл. — Вы… совратили всех в этом храме. — Намджуну почему-то хочет услышать отрицательный ответ. — Нет, — лис улыбается уголком губ. — Такой чести в этом веке никто не удостоился. — Тогда почему… — Потому что демоны, которых ты попытался спрятать, говорили громче твоих собственных слов. — Чимин делает шаг на встречу. — Потому что ты так сопротивлялся моему внушению.       Намджун упирается в стену. — То есть это просто секс? — Не просто. — острый ноготь срывает пуговицы. — Только твои демоны могут так бушевать рядом со мной. Неужели. — ладошка накрывает эрегированный член. — Ты не чувствуешь их сейчас, как они беснуются внутри.       Намджун чувствует. Он пока плохо понимает, что с ним творится, но то, что только рядом с учителем он чувствует себя собой, факт, который не подлежит оспариванию. — Поешь, мой милый монах. — Лис лижет мочку уха. — Тебе понадобятся силы.       Намджун садится за стол и начинает есть. Однако спокойно ему есть не дадут. Чимин забирается под стол, ногтем распарывает брюки и вбирает налитую головку в рот. Намджун стонет и пытается отстраниться. — Нет, — сильные руки фиксируют бёдра. — Ты будешь есть, а я разбужу твою похоть милый.       Это пытка, Намджун старается концентрироваться на еде, но пухлые губы, что так умело заглатывают член, не дают этого сделать. — Чимин… у-учитель… боже…       Намджун кончает. Чимин выбирается из-под стола и вытирает губы. — Вкусный. — шепчет лис. — Жду через пятнадцать минут.       Ещё никогда Намджун так быстро не ужинал. Никогда не мчался в спальню, не втрахивал кого-то в постель с таким желанием.       Пару месяцев спустя и лис и монах понимают, что их отношения уже давно не носят чисто сексуальный характер. Лис влюбился впервые в жизни, как и Намджун. — Я люблю тебя Намджун. — Чимин впервые зовёт его по имени. — Я не смогу тебя отпустить. — Я никуда не уйду. — Намджун целует лиса в макушку. — Не смогу. — Ты стареешь, я не смогу видеть, как ты умираешь. — Старение часть жизни людей, лисёнок.       Чимин утыкается носом в шею, но спустя мгновение подскакивает. — Есть один выход. — Какой? — Есть древний обряд, лисы его редко используют. В полнолуние выбранный человек должен испить крови лиса. Человек станет бессмертным, но он свяжет себя навечно с выбранным лисом. И если погибнет лис, то и человека не станет. — Ради тебя я готов на всё. — Уверен? — Как и в том, что моё сердце бьётся лишь для тебя. — Тогда через два дня мы уйдём в горы.       И они уходят. В полнолуние, когда луна ярко освещала горную вершину, Намджун принял из рук любимого кубок с кровью и выпил всё до последней капли. — Теперь ты навечно мой. — Чимин скидывает с себя одежду. — Если ты когда-нибудь предашь меня, то я жить не смогу и тебе не дам. — Я навечно твой, мой учитель. — Намджун подходит ближе. — Моих демонов сможешь усмирить лишь ты.       Только горы услышат их этой ночью. Чувства, что родились из похоти они пронесут сквозь вечность.