Рана, что нас связывает [The Wound That Binds]

      —Стайл!       Голос Фаделя эхом разнёсся по воздуху, когда он выкрикнул имя Стайла, а его взгляд устремился на стекающую по его руке багровую жидкость. Он бросился к Стайлу, его сердце колотилось с каждым шагом.       Взгляд Фаделя остановился на лице Стайла, и сердце его защемило. Черты его лица исказились в гримасе агонии, глаза зажмурились от боли. Его кожа была бледной и липкой, а дыхание — поверхностным и неровным. Рука Стайла зажимала рану, пальцы были плотно прижаты к руке, словно пытаясь остановить поток крови. Костяшки пальцев побелели от напряжения, а рука задрожала под его хваткой.       Вид Стайла, испытывающего такую боль, словно ножом резанул по сердцу Фаделя. Он почувствовал, как его захлёстывает волна отчаяния, непреодолимое желание сделать что-нибудь, хоть что-нибудь, чтобы облегчить его страдания.       Несмотря на очевидную муку, которую Стайл испытывал, он попытался успокоить Фаделя слабой улыбкой.       —Всё в порядке... это всего лишь царапина, —прошептал он, его голос дрожал от боли, —Со мной всё будет хорошо.       Но Фадель знал правду. Он видел боль, написанную на лице Стайла, видел, как стекленеют и расфокусируются его глаза. Он слышал, как в его голосе звучит напряжение, как в его словах сквозит тихое отчаяние.       Сердце Фаделя сжалось, и он почувствовал, как его охватила волна защитных чувств. Он понимал, что Стайл старается быть храбрым, но Фадель видел, что за этим скрывается страх.       —Ты идиот! —воскликнул Фадель с отчаянием в голосе, глядя на пропитанную кровью ткань, —Слишком много крови!       Не раздумывая, Фадель сорвал с себя рубашку, и ткань с тихим треском разорвалась. Он быстро обмотал рубашку вокруг раненой руки Стайла, слегка надавливая, чтобы остановить поток крови.       Пока он закреплял импровизированную повязку, его руки дрожали от страха, а взгляд был прикован к лицу Стайла. Он видел боль и страх, запечатлённые на лице любимого, и это разбивало его сердце на миллион осколков. Голос Фаделя был едва слышен, когда он шептал Стайлу слова утешения.       —Держись, Стайл... Я держу тебя. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, —его голос дрогнул от волнения, выдавая глубину его чувств.       На мгновение гнев и негодование Фаделя к Стайлу улетучились, сменившись всепоглощающим чувством заботы и защиты.       Пока Фадель пытался остановить кровотечение, внутренний голос дразнил его сомнениями. «Зачем ты это делаешь, Фадель?» —шептал он. «Мы же собирались убить его, помнишь? Мы можем просто оставить его истекать кровью...»       Но Фадель отказывался слушать. Он знал, что его чувства к Стайлу выходят далеко за рамки верности или долга. Он любил его, и мысль о том, что он может его потерять, была невыносима.       С яростной решимостью Фадель отбросил сомнения и сосредоточился на спасении жизни Стайла. С последствиями он разберётся позже. Сейчас важно было лишь обеспечить его безопасность.       —Ты можешь встать? —спросил Фадель слабым голосом. Стайл кивнул, его лицо по-прежнему оставалось бледным и осунувшимся. Фадель быстро обхватил Стайла одной рукой за талию, притягивая его к себе, а другой обхватил его запястье.       Мягким, но крепким захватом Фадель прижал его к себе и взял на себя большую часть его веса, когда они начали двигаться. Стайл прильнул к нему, закрыв глаза, и позволил Фаделю вести его к джипу. Его рука крепко обхватила талию Стайла, удерживая его в вертикальном положении, пока они шли. Он чувствовал его тепло, проникающее в кожу, и ровное биение его сердца. Это было успокаивающее ощущение, которое давало Фаделю силы идти вперёд.       Когда они добрались до джипа, Фадель осторожно помог Стайлу сесть на пассажирское сиденье и мягко пристегнул его. Глаза Стайла распахнулись, и его взгляд встретился со взглядом Фаделя в мимолётном порыве единения. Сердце Феделя учащённо забилось, когда он мягко улыбнулся, пытаясь уверить, что всё будет хорошо. Это была мягкая, ободряющая улыбка, призванная успокоить нервы Фаделя и унять его тревогу. Но он не мог не задаваться вопросом: как он может сейчас улыбаться?       Они находились в самом центре событий. Ситуация была ужасной, и беспокойство Фаделя зашкаливало. А Стайл, несмотря на свою боль и слабость, всё равно пытался успокоить его, старался поднять ему настроение.       Стайл закрыл глаза, когда его тело пронзила боль. Он застонал, его голос был едва слышен. Его лицо исказилось в агонии, брови нахмурились, а губы сжались. В голосе Фаделя звучала озабоченность, слова вылетали из его уст в спешке.       —Что случилось, Стайл? Всё в порядке? Как ты? —он протянул руки к нему, словно ища источник его боли. Глаза изучали его лицо, вбирая в себя каждую деталь, каждую судорогу, каждую гримасу, —Поговори со мной, Стайл. Что такое?       Его слова были едва слышны, это был слабый шёпот, который, казалось, нёсся по ветру.       —Мне... больно, —заикаясь, проговорил Стайл, его голос дрожал от боли.       Лицо Фаделя исказилось от страдания, глаза наполнились сочувствием. Он открыл бутылку с водой.       —Вот, выпей воды, —Стайл почувствовал, как прохладная бутылка прижалась к его губам, и открыл рот, позволяя Фаделю влить небольшое количество воды в его пересохшее горло.       Проглотив воду, Стайл почувствовал, как на него нахлынуло облегчение. Но боль продолжала оставаться, пульсируя и не давая покоя. Он стиснул зубы, стараясь терпеть.       —Мы едем к Байзону, —сказал Фадель, его голос был низким и успокаивающим, —Потерпи немного, ладно? —Стайл кивнул, или, по крайней мере, попытался.       Он почувствовал, как руки Фаделя осторожно обхватили его, мягко застегивая ремень безопасности. Затем он отошёл и уверенно сел на водительское сиденье. Двигатель взревел, и Стайл почувствовал, как джип начал двигаться, унося его прочь от опасности в безопасное место.

***

      Глаза Фаделя метнулись к GPS-навигатору, в голове крутился знакомый маршрут. Он ездил этим путём уже бесчисленное количество раз, но никогда — с такой срочностью.       —Ещё пятнадцать минут, —пробормотал он про себя, крепче сжимая руль и доводя джип до предела.              Тайный дом Байзона, спрятанный на частном острове, принадлежавшем его родителям, был почти в пределах досягаемости. Мысль о том, что нужно доставить Стайла в безопасное место, оказать ему медицинскую помощь, в которой он так отчаянно нуждался, гнала Фаделя вперёд.       Он посмотрел в сторону, и его беспокойство усилилось, когда он увидел, что глаза Стайла закрываются. Его лицо было бледным, дыхание поверхностным, и сердце Фаделя учащённо забилось.       —Держись, Стайл, —сказал Фадель низким и настоятельным голосом, протягивая руку, чтобы легонько пожать его плечо, —Мы почти на месте. Просто держись.       Фадель остановил джип рядом с причаленной лодкой, и звук воды, мягко бьющейся о корпус, стал приятной передышкой от напряжения. Он выпрыгнул с водительского сиденья и подошёл к старому лодочнику, который смотрел на него со смесью любопытства и подозрительности.       —Слушайте, мне нужна ваша помощь, —торопливо проговорил Фадель, —Я заплачу вам больше, но, пожалуйста, вы должны отвезти нас на остров Малаяпа на юге.       Старик задумчиво погладил подбородок, в его глазах блеснула нотка жадности.       —10 000 бат, —сказал он наконец, его голос был твёрд, —Не меньше.       Фадель не колебался.       —Хорошо, только заведите мотор, —сказал он и полез в карман за деньгами.       Старик кивнул, на его губах заиграла улыбка, когда он принимал оплату. Фадель повернулся к Стайлу, который облокотился о борт джипа с полузакрытыми глазами.       —Пойдём, Стайл, —мягко сказал Фадель, помогая ему подняться на ноги, —Нам нужно на лодку.       Опираясь на Фаделя, Стайл, спотыкаясь, направился к лодке, ноги его подрагивали. Фадель помог ему подняться на борт, усадив на потёртую деревянную скамью, старик завёл мотор, и лодка ожила. Он осторожно прижал голову Стайла к своей груди, обхватив его руками и ободряюще прижав к себе.       —Тебе нужна вода, Стайл, —прошептал он, на его лице была написана озабоченность.       Слабый голос Стайла прозвучал едва слышно:       —Нет... всё в порядке.       Фадель крепче сжал раненую руку Стайла, его пальцы осторожно прижались к импровизированной повязке — его собственной рубашке, разорванной и наспех обмотанной вокруг раны.       —Тебе страшно? —прошептал он, его голос был едва слышен за гулом двигателя.              Стайл почти незаметно кивнул, и руки Фаделя обняли его ещё крепче.       —Всё хорошо, мы скоро доберёмся, —прошептал Фадель, прикоснувшись губами к волосам Стайла, —Мы будем в безопасности, обещаю.       Пока он говорил, пальцы Фаделя осторожно откидывали волосы с лица Стайла, его прикосновения были нежными и успокаивающими.       —Держись, Стайл. Мы будем в доме Байзона через десять минут. Он обработает твою рану, и ты будешь в порядке.       Слова Фаделя были мягким заверением, а его голос звучал как ровное биение сердца, которое, казалось, совпадало с ритмом работы двигателя. Он прижал Стайла к себе, защищая его от всего мира, пока лодка неуклонно двигалась к безопасному дому Байзона.       Когда лодка заскрежетала о песчаный берег острова, старик крикнул:       —Остров Малаяпа!       Фадель быстро подхватил свою сумку и помог Стайлу подняться на ноги. Он неуверенно покачнулся, глаза его расфокусировались, и Фадель быстро подхватил его на руки, крепко сжав в объятиях. Голова Стайла прильнула к плечу Фаделя, его тело обмякло и доверилось ему.       Взяв Стайла на руки, Фадель сошёл с лодки и окинул взглядом пышную зелень острова. В воздухе витал аромат распустившихся цветов и раздавался далёкий крик птиц.       Фадель глубоко вздохнул, чувствуя, как его охватывает облегчение. Наконец-то они оказались здесь, на острове Байзона, в безопасности. Теперь оставалось только доставить Стайла в дом и позволить брату воспользоваться своей волшебной медицинской помощью.       —Я могу идти, —пробормотал Стайл слабым, но уверенным голосом, —Опусти меня.       Фадель заколебался, не уверенный, что Стайл готов идти самостоятельно. Но взгляд Стайла встретился с его взглядом, и в его глазах зажглась искра упрямства. Фадель сдался и осторожно поставил Стайла на ноги. Тот слегка покачнулся, но Фадель быстро поддержал его, положив одну руку ему на талию, а другой взяв за руку. Вместе они начали медленный путь к дому, и пышная растительность острова сомкнулась вокруг них, как яркий зелёный кокон.       Пока они шли, Фадель не сводил глаз со Стайла, следя за каждым его шагом, каждым вздохом. Его лицо было бледным, взгляд потухшим, но он крепко сжимал руку Фаделя, показывая стойкость.       Когда они пробирались сквозь густую листву острова, воздух пронзил крик, отразившийся от деревьев.       —Фадель! Стайл!       Фадель поднял голову, его глаза просканировали окрестности, пока не наткнулись на две фигуры, появившиеся из зарослей. Байзон и Кант спешили к ним, на их лицах отражалось беспокойство.       Байзон, обычно спокойный и невозмутимый, ускорил шаг, его длинные шаги сокращали расстояние.       —Фадель! Стайл! Что случилось? —воскликнул он, устремив взгляд на бледное лицо Стайла и импровизированную повязку, обмотанную вокруг его руки.       Кант с мрачным выражением лица зашагал рядом с Байзоном, он осматривал всё вокруг в поисках потенциальной угрозы.       Лицо Стайла, несмотря на явную боль и усталость, озарилось лучезарной улыбкой, когда он заметил Канта.       —Хэй, Кант! Ты жив! —воскликнул он, его голос дрожал от облегчения, —Я думал, тебя убили.       Выражение лица Канта смягчилось, и он протянул руку, чтобы нежно взъерошить волосы Стайла.       —Посмотри на себя, ты едва жив, —сказал он с нотками беспокойства в голосе.       Фадель добродушно закатил глаза, сосредоточившись на том, чтобы Стайл получил необходимую ему медицинскую помощь.       —Поговорим позже, —сказал он Байзону, его голос был твёрд, —Сначала помоги мне со Стайлом.       Байзон решительно кивнул.       —Давай отнесём его в дом, —сказал он, придвигаясь, чтобы поддержать Стайла с другой стороны.       Когда Кант протянул руку, чтобы поддержать Стайла, выражение лица Фаделя потемнело, а глаза вспыхнули яростным защитным огнём.       —Даже не прикасайся к нему, —прорычал он низким и угрожающим голосом.       Руки Канта замерли, а глаза расширились от удивления, вызванного внезапной вспышкой гнева Фаделя. Байзон бросил на Фаделя успокаивающий взгляд, но его взгляд по-прежнему был прикован к Канту, челюсть напряжённо сжалась.       Стайл, почувствовав напряжение, слабо улыбнулся и посмотрел на Фаделя.       —Фадель, всё в порядке, —прошептал он, его голос был едва слышен.       Выражение лица Фаделя слегка смягчилось, но в его глазах всё ещё читался предостерегающий блеск.       —Только я, —пробормотал он, сохраняя грубый от эмоций голос, —Я позабочусь о нём.       Фадель осторожно отвёл Стайла в дом, Байзон помогал ему, пока они преодолевали дверной проём. Оказавшись внутри, Байзон помог Фаделю уложить его на прочный деревянный стол.       Байзон быстро принялся за работу, роясь в ближайшем шкафу, чтобы достать медицинские принадлежности. Фадель стоял рядом со Стайлом и с тревогой смотрел на его бледное лицо.       —Кант, принеси мне чистой воды и полотенце, —приказал Байзон, его голос был спокойным и властным, —Нам нужно как можно скорее промыть и перевязать рану.       Кант кивнул и поспешил за требуемыми вещами, оставив Байзона и Фаделя заниматься раной Стайла.       Когда Фадель осторожно снял рубашку, обмотанную вокруг раны, глаза Стайла расширились в ожидании боли. Когда ткань наконец была снята, дыхание Стайла перехватило от резкого шипения.       —Ааах... —прошептал он, его лицо исказилось в агонии.       Фадель крепче сжал руку Стайла, его глаза были прикованы к лицу парня.       —Всё хорошо, Стайл, —тихо прошептал он, —Байзон поможет тебе. Будет немного больно, ладно?       Стайл слабо кивнул, его глаза были прикованы к глазам Фаделя, словно черпая силу в его взгляде. Его пальцы переплелись с пальцами Стайла и ободряюще сжали его руку.       —Всё хорошо, —нежно прошептал он.       Кант вернулся с медицинскими принадлежностями, и Байзон быстро принялся за работу. Он протянул Стайлу небольшую ткань, велев ему прикусить её.       —Я начну, хорошо? —мягко сказал Байзон, не сводя глаз со Стайла.       Сердце Фейделя заныло, как от удара в грудь, когда он увидел, как Стайл готовится к боли. Волна страдания захлестнула его, грозя поглотить целиком.       Ему, Фаделю, уже не раз доводилось испытывать боль — такова была опасность его работы киллером. Но видеть Стайла вот таким, уязвимым и раненым, — совсем другое дело. Привычный стоицизм Фаделя рушился, сменяясь глубокой тревогой и отчаянной потребностью защитить его.       Байзон осторожно промыл рану Стайла физраствором, а затем нанёс антисептик, чтобы снизить риск заражения. Стайл поморщился от боли, но ободряющая хватка Фаделя на его руке, казалось, немного успокоила его.       Байзон держал швы, его глаза встретились с глазами Фаделя в коротком ободряющем кивке. Фадель крепче вцепился в руку Стайла, его взгляд остановился на его лице, он готовился к боли, которую предстояло испытать его парню.       Не отрываясь от работы, Байзон перевёл взгляд на руку Стайла, где зияла открытая рана. Он сделал глубокий вдох, а затем наложил первый стежок.       Когда игла пронзила кожу Стайла, Фадель закрыл глаза, и его лицо исказилось от сочувствия. Он не мог спокойно смотреть, как нить шва рассекает красивое, мягкое тело Стайла.       Крик от боли был как нож в сердце Фаделя. Он почувствовал, как тело Стайла напряглось, пытаясь отодвинуться от источника мучений.       —Прекрати, пожалуйста! —Стайл кричал от боли, его голос срывался, —Больно, больно...! —его тело выгнулось дугой, спина оттолкнулась от стола, когда он попытался избавиться от мучений, но хватка Фаделя на его руке и Канта на его ногах держала его крепко.       Руки Байзона двигались с уверенной точностью, его взгляд был прикован к ране, а в голосе слышалось сострадание.       —Ещё немного, Стайл. Я почти закончил.       Фадель наклонился, его лицо оказалось в нескольких дюймах от уха Стайла.       —Всё хорошо, Стайл, —прошептал он, его голос дрожал от эмоций, —Ещё немного, и всё будет готово. Правда, малыш?              Единственным ответом Стайла было слабое хныканье, его тело содрогалось от рыданий. Но по мере того, как боль продолжала терзать его тело, сознание начало ускользать. Его веки сомкнулись, голова откинулась набок, а тело обмякло.       Глаза Фаделя в тревоге расширились, когда он почувствовал, что рука Стайла расслабилась.       —Стайл?       Мягкий голос Байзона доносился до Фаделя, успокаивая его расшатанные нервы.       —Он на пределе, Фадель. Боль слишком сильна для него. Он истощён, —последним, осторожным движением Байзон закрепил последний шов, ножницы мягко прорезали нить, —Готово, —пробормотал он, встретив ободряющий взгляд Фаделя. Затем он обмотал рану Стайла свежим бинтом, закрепив его аккуратными полосками медицинской ленты.       Фадель кивнул, не сводя глаз с умиротворённого лица Стайла. Он провёл руками по волосам, затем по лицу, словно пытаясь стереть с него тревогу и напряжение.       —Нужно перенести его в комнату для гостей, —сказал он, его голос был низким и мягким.       Фадель быстро поднял Стайла на руки, его защитные инстинкты были в полной боевой готовности. Он прижал обмякшее тело Стайла к своей груди, крепко обхватив его руками.       —Я держу его, —пробормотал он, его голос был низким и собственническим.       Байзон и Кант понимающе отступили назад. Они знали, что лучше не спорить с Фаделем, когда он находится в режиме защиты. Фадель осторожно направился в гостевую комнату, не сводя глаз с лица Стайла, его сердце продолжало колотиться от беспокойства.       Фадель осторожно положил Стайла на кровать и с нежностью обвёл взглядом его лицо.       —Мне так жаль, что это случилось, —прошептал он с сожалением в голосе, —Зачем ты принял удар на себя, дурак? —в глазах Фаделя вспыхнули гнев и страдание, —Ты действительно любишь меня или всё это лишь игра для тебя? —вопрошал он, его голос трещал от волнения.       Лицо Фаделя исказилось от страха, но он отказался ломаться перед Стайлом. Он глубоко вздохнул, взяв себя в руки, а затем повернулся к Байзону.       —Оставайся с ним, —приказал он низким и хриплым голосом, —Я вернусь.       Байзон кивнул, уже направляясь к Стайлу с капельницей, которую он достал в местной клинике. Глаза Фаделя на мгновение встретились с глазами Байзона, в них промелькнуло молчаливое понимание. Затем Фадель повернулся и ушёл, оставив Байзона ухаживать за Стайлом.       Он вышел из комнаты, желая немного прийти в себя.

***

      Фадель стоял один в тускло освещённом саду, прохладный ночной воздух не приносил успокоения его мучительным мыслям. Воспоминания об измученном лице Стайла, его теле, сотрясаемом болью от огнестрельного ранения, преследовали Фаделя.       В его голове прокручивались события, которые привели их сюда. Если бы только он не втянул Стайла во всё это... Груз ответственности грозил раздавить его. Руки Фаделя сжались в кулаки, и он грубо провёл пальцами по волосам, чувствуя, как разочарование и ненависть к себе закипают на поверхности.       —Зачем я привёл его сюда? —пробормотал про себя Фадель, его голос был едва слышен из-за его собственного неровного дыхания. Ему казалось, что он тонет в собственном чувстве вины.       Пока он стоял, погрузившись в свои мысли, по саду разнёсся звук шагов. Рядом с ним появился Байзон.Он подошёл к нему и осторожно положил руку на плечо.       —Всё хорошо, Фадель. Всё будет хорошо, —мягко сказал Байзон, —Стайл сейчас в полном порядке. Он просто истощён.       Гнев Фаделя закипел, его лицо исказилось от ярости.       —Что, по-твоему, ты делаешь с Кантом? —прорычал он, его голос звучал угрожающе, —Ты не собираешься его убивать!       Выражение лица Байзона помрачнело.       —Канта шантажируют, Фадель. У этого офицера полиции есть кое-что на него, и Канта заставляют сотрудничать.       Гнев Фаделя стал холодным, а мысли разбегались от последствий. Он знал, что Кант невиновен, и мысль о том, что им манипулирует продажный офицер, вызывала у Фаделя чувство беспомощности.       —Я люблю его, —заявил Байзон, его тон был непоколебим.       Фадель ответил язвительно.       —Заткнись с этим дерьмом!       Тон Байзона стал холодным, в его словах сквозила злоба.       —Ладно, иди и убей. Но убей и Стайла.       Фадель повернул голову, его глаза пылали яростью.       —Не играй со мной, Байзон.       Поведение Байзона изменилось, выражение его лица смягчилось.       —Любить — это нормально, Фадель, —мягко произнёс он, —Я знаю, что ты любишь Стайла. И это совершенно нормально, —голос Бизона был мягким и нежным, наполненным сочувствием, —Я знаю, что тебе больно из-за Стайла, Фадель. Но ситуация была сложной. Стайл тоже любит тебя.       Глаза Байзона встретились с глазами Фаделя, в них было глубокое понимание.       —Дай ему шанс.       Выражение лица Фаделя смягчилось, и он испустил глубокий вздох.       —Хорошо, мы поговорим об этом позже, —сказал он, его голос стал немного спокойнее, —Давай приготовим ужин. Стайл должен что-нибудь съесть, —он повернулся, чтобы вернуться в дом, его движения стали более расслабленными, когда напряжение немного рассеялось.       —Да, давай принесём ему что-нибудь поесть.

***

      Пока Фадель переодевался в чистую одежду, тишину заполнял мягкий шелест ткани, Кант проскользнул в его комнату, и на его лице отразилась смесь вины и уверенности. Тусклое освещение отбрасывало тени на черты его лица, подчёркивая царящее внутри смятение.       —Я знаю, что не должен этого говорить, —начал Кант, его голос был низким и нерешительным, словно каждое слово давалось ему с трудом, —Но Стайл не имеет никакого отношения к полиции, —в глазах Канта, устремлённых на Фаделя, читались нотки извинения и отчаяния.       Взгляд Фаделя сузился, в его голове пронеслась мысль о последствиях. Он чувствовал всю тяжесть слов Канта, всю серьёзность его признания. Кант сделал шаг ближе, и его голос зазвучал торопливо.       —Я просто попросил его приблизиться к тебе, потому что мне нужно было получить информацию о вас двоих.       Слова повисли в воздухе, словно брошенный вызов. Выражение лица Фаделя оставалось стоическим, но в его глазах мелькнула эмоция. Слова Канта задели его за живое и нашли отклик глубоко внутри.       —Была приманка, моя старая машина... —голос Канта оборвался, предложение осталось незаконченным, но смысл был ясен. Стайлом манипулировали, его использовали как пешку в игре обмана Канта.       Молчание Фаделя угнетало, ощутимая сила, казалось, давила на Канта. Воздух в комнате был тяжёлым от невысказанных эмоций, напряжение между ними металось, как электричество.       Имя Стайла повисло в воздухе, напоминая о запутанной паутине отношений и обмана. Глаза Фаделя, казалось, впились в самую душу Канта, ища ответы, ища правду за ложью.       Взгляд Фаделя устремился вдаль, его мысли были поглощены воспоминаниями о страдальческом лице Стайла. Он не разговаривал с ним с тех пор, как тот потерял сознание, несмотря на то что просил Байзона проведать его. Боль от того, что Стайл страдает, от осознания того, что причиной этой боли является он, была ещё слишком сильной.       Сердце Фаделя болело при мысли о том, что ему придётся столкнуться со Стайлом, взглянуть в его глаза, которые когда-то светились теплом и любовью. Он не знал, сможет ли вынести это, не знал, сможет ли удержать себя от того, чтобы снова причинить Стайлу боль или пострадать самому.       Уязвимость, которую он чувствовал рядом со Стайлом, удушала, не давая Фаделю дышать. Ему нужно было время, пространство, чтобы разобраться в своих эмоциях, понять, как ориентироваться в коварном лабиринте своих чувств. Но пока что избегание казалось самым безопасным вариантом, единственным способом защитить себя и Стайла от потрясений, которые грозили поглотить их обоих.       Выражение лица Канта стало загадочным, в глазах плясали нотки озорства.       —И да, Байзон хочет поговорить с тобой. Он на пляже.       Фадель в замешательстве нахмурил брови.       —Почему он не может прийти сюда? —скептически спросил он.       Улыбка Канта стала ещё шире, а в голосе зазвучала интрига.       —Откуда мне знать? —ответил он, бросив вызов, и Фадель задумался, какие тайны скрывает Кант.

***

      Глаза Стайла распахнулись, его взгляд был затуманен после сна. Он вздрогнул от резкой боли, пронзившей его левую руку.       —Агххх... —простонал он ослабшим голосом.              Над ним появилось лицо Канта, на его губах играла мягкая улыбка.       —Эй, друг, тебе лучше? —спросил он, его голос был мягким и успокаивающим.       Глаза Стайла сузились, сознание затуманилось. Он попытался сесть, но волна головокружения накрыла его, заставив снова опуститься на кровать.       —Воды... —прошептал он, его горло пересохло       Кант осторожно протянул Стайлу стакан с водой, помог сделать несколько глотков, а затем предложил ему обезболивающее.       —Вот, возьми, —сказал Кант с сочувствующим выражением лица.       Глаза Стайла уставились на таблетки, и он почувствовал облегчение и благодарность. Он принял их, запив ещё одним глотком воды. Когда лекарство начало действовать, пульсирующая боль в руке стала постепенно стихать.       Стайл снова перевёл взгляд на Канта, его голос был едва слышен.       —Не спрашивай... Я думал, что умру от боли на том столе.       Его глаза затуманились, воспоминания об этом испытании были по-прежнему свежими и болезненными. Лицо Канта озарилось тёплой улыбкой, когда Стайл поддразнил его.       —Кант, как ты жив? Неужели это сила любви? —в голосе Стайла слышалось веселье, его глаза искрились от удовольствия.       Кант усмехнулся, его глаза сморщились в уголках.       —Заткнись, Стайл, —сказал он, отсмеявшись, —Ты просто завидуешь, что я всё ещё стою на ногах после всей этой драмы.       Смех Стайла стал громче, и он на мгновение забыл о своей боли.       —Я просто рад, что ты жив, Кант. Даже если ты немного драматизируешь.       Выражение лица Стайла стало мрачным, глаза затуманились от неуверенности.       —Это хорошо для тебя, Кант, но я не знаю, что будет со мной, —сказал он, и в его голосе прозвучали сомнения, —Фаделю больно, и иногда мне кажется, что он любит меня, а иногда я в этом сомневаюсь.       Улыбка Канта померкла, на лице появилась озабоченность. Он протянул руку и осторожно положил её на руку Стайла.       —Дай ему время, Стайл. Фаделю предстоит со многим разобраться. Но я знаю, что ты ему очень дорог, —Кант задумчиво кивнул, —И да, Байзон сказал, что Фадель хотел видеть тебя на пляже.       Глаза Стайла расширились в насмешливой тревоге:       —Трус, не может встретиться лицом к лицу? —поддразнил он, усмехаясь, —Или он попытается меня убить?       В этот момент в комнату, смеясь, ворвался Байзон.       —Нет! Мой брат так сильно тебя любит, что не станет тебя убивать! —воскликнул он, ухмыляясь.       Стайл ответил:       —Да, но где гарантия?       Его глаза сверкнули весельем, и Кант с Байзоном присоединились к нему, дружно рассмеявшись. Напряжение спало, и какое-то время они просто наслаждались обществом друг друга.

***

      Фадель стоял на берегу, устремив взгляд к горизонту, и ждал Байзона. Когда появился Стайл, выражение лица Фаделя стало озадаченным.       —Что ты здесь делаешь? —спросил он, нахмурив брови в замешательстве.       Глаза Стайла встретились с глазами Фаделя, на его губах появилась небольшая улыбка.       —А что? Ты попросил Байзона заглянуть ко мне и сказать, чтоб я встретился с тобой здесь, не так ли?       Лицо Фаделя поникло, плечи обвисли, и он испустил глубокий вздох.       —Я ухожу, —сказал Фадель, собираясь уходить, но Стайл быстро протянул руку и схватил его за плечо.       —Подожди, —сказал Стайл, его голос был низким и мягким.       Фадель перевёл взгляд на Стайла, и на его лице мелькнуло удивление и неуверенность, когда он почувствовал, как рука Стайла обхватила его руку. Он крепче сжал руку Фаделя, его глаза горели от напряжения.       —Нет, Фадель, я хочу поговорить с тобой, —сказал он, его голос был решительным, но полным эмоций, —Мне нужно знать, что происходит, о чём ты думаешь. Ты не можешь вот так просто оттолкнуть меня.       Глаза Фаделя, наполненные болью и предательством, встретились с глазами Стайла.       —О чём вообще можно говорить? —спросил он, его голос дрожал, —Я стою для тебя всего лишь старой машины.       Глаза Стайла сузились, и в его голосе появились нотки защиты.       —Это Кант тебе всё рассказал? —спросил он со смесью вины и разочарования в голосе, —Блять... —пробормотал он, качая головой.       Фадель опешил, но, прежде чем он успел отреагировать, Стайл воскликнул:       —Подожди, подожди, подожди! —слова Стайла повисли в воздухе, наполненные эмоциями, пока он подыскивал нужные слова, чтобы выразить свои чувства.       Глаза Фаделя остановились на Стайле, и в его выражении отразились боль и уязвимость. Голос Стайла был наполнен чувствами, когда он заговорил:       —Фадель, послушай меня. Я знаю, что причинил тебе боль, и я не виню тебя за то, что ты так поступаешь. Поначалу, признаюсь, всё это было для меня просто игрой. Но потом что-то изменилось. Несмотря на то, что я знал, чем ты занимаешься, несмотря на опасность и неопределённость, я сильно влюбился в тебя, —слова Стайла лились из его сердца, а голос дрожал от искренности, —Мои чувства к тебе не ослабли, Фадель. Я люблю тебя не вопреки тому, кто ты есть, а потому, что ты есть. Ты тот, кого я хочу, тот, кто мне нужен. Сможешь ли ты... сможешь ли ты найти в своём сердце силы простить меня и дать мне ещё один шанс?       Лицо Фаделя поникло, глаза затуманились глубокой печалью. Он протянул руку к руке Стайла, но затем отступил, словно не имел права прикасаться к нему.       —Стайл, ты не понимаешь, —сказал Фадель, его голос едва ли был громче шёпота, —Меня окружает опасность, и если ты будешь со мной, то пострадаешь. Я не хочу, чтобы это случилось. Мы должны идти разными путями, Стайл. Только так ты будешь в безопасности.       Глаза Стайла светились решимостью и любовью, когда он смотрел на Фаделя.       —Я люблю тебя, Фадел, —сказал он твёрдо и решительно, —И, если тебе угрожает опасность, это ещё одна причина для меня быть с тобой. Я хочу защищать тебя, быть рядом с тобой и вместе противостоять всему, что выпадет на нашу долю.       Держа лицо Фаделя в своих руках, Стайл смотрел в его глаза, полные глубокой привязанности и веры.       —Я люблю тебя, Фадель, —прошептал он, нежно поглаживая его щёки большими пальцами, —Я никуда не уйду. Мы вместе справимся с любыми опасностями, которые встанут на нашем пути.       Лицо Фаделя смягчилось, глаза стали тёплыми и нежными. Дразнящие слова Стайла разрушили чары, и губы Фаделя изогнулись в нежной, любящей улыбке.       —И это значит, что ты меня любишь? —спросил Стайл игриво, в его голосе слышалась надежда, —Ты прощаешь меня? —он вытянул последнее слово, его глаза сверкали весельем и обожанием.       Фадель отвернулся, на его губах по-прежнему играл намёк на улыбку. Глаза Стайла сверкнули от радости, и он наклонился к нему.       —Хорошо, мой дорогой, —сказал Стайл, используя ласковое обращение, —Ты скажешь это, или я пойду в воду! —он усмехнулся, его глаза озорно сверкнули, пока он ждал ответа Фаделя.       Стайл медленно пошёл в воду, волны плескались у его ног. Глаза Фаделя расширились в тревоге, и он бросился к кромке воды.       —Стайл, что, чёрт возьми, ты делаешь?! —воскликнул Фадель, —Инфекция попадёт в рану!       Стайл снова повернулся к Фаделю, в его глазах появился решительный блеск.       —Я буду погружаться глубже, —сказал он непреклонным голосом, —Пока кое-кто не скажет «я люблю тебя», —он сделал ещё один шаг вперёд, вода поднялась до пояса, а его глаза не отрывались от лица Фаделя.       В голосе Фаделя прозвучала настоятельная просьба:       —Хорошо, не уходи! —он бросился в воду, плескаясь в волнах, чтобы добраться до Стайла, —Не надо! —воскликнул Фадель, хватая Стайла за руку, чтобы оттащить его назад. Стайл повернулся к нему с торжествующей улыбкой на лице.       Но затем выражение лица Фаделя смягчилось, и он посмотрел на Стайла глазами, полными эмоций.       —Хорошо, хорошо... Я люблю тебя, —сказал он, его голос едва ли превышал шёпот, —Я люблю тебя очень сильно, —лицо Фаделя исказилось в смеси печали и страха, —Я боюсь, Стайл. Мне страшно, что я снова причиню боль тебе и себе.       Лицо Стайла расслабилось, его глаза наполнились теплом и уверенностью. Он нежно взял лицо Фаделя в свои руки, его большие пальцы поглаживали его щёки.       —Нет, любовь моя, —прошептал Стайл, его голос был полон уверенности, —Мы будем бороться вместе. Мы справимся со всем, что выпадет на нашу долю, бок о бок. Тебе не нужно бояться, потому что я буду рядом с тобой.       Когда они смотрели друг другу в глаза, их губы, казалось, сами собой притянулись друг к другу. Поцелуй был мягким и нежным, но в то же время наполненным чувством желания и тоски.       Руки Стайла обхватили шею Фаделя, его пальцы прослеживали изгибы его тела. Когда они углубили поцелуй, Стайл прошептал:       —В конце концов всё будет хорошо, как бы тяжело ни было, —его слова были обещанием, клятвой быть рядом с Фаделем во всех испытаниях и бедах.       Поцелуй, казалось, хранил в себе всю тяжесть их эмоций, смесь любви, надежды и решимости. Когда они оторвались друг от друга, в глазах Фаделя блестели слёзы, а на лице Стайла играла мягкая, любящая улыбка.