flames so hot that they turn blue

мы, четырнадцать Это был такой же день, как и любой другой, плавно вписавшийся в их еженедельную рутину и наверняка забытый через несколько месяцев, как и многие другие столь же банальные дни — крестик в календаре был единственным доказательством того, что это вообще произошло. По крайней мере, так бы оно и было, если бы не мелкая подростковая перебранка, вспыхнувшая после обманчиво мирного завтрака. — Это он виноват, что мы опоздали, я тут ни при чем. Для Кайзера было вполне естественно, что его новообретенный щенок примет на себя удар за них обоих, поэтому он бесстыдно лгал сквозь зубы, прекрасно понимая, кто на самом деле виноват в их маленьком инциденте. Но Кайзер, похоже, забыл, что Несс был младшим ребенком в его семье, младшим братом двух надменных засранцев, — он умело владел искусством играть роль жертвы и мог надуться в самый неподходящий момент, что он и сделал, а Кайзер, самопровозглашенный взрослый, просто позволил ему это, выпятив грудь в последней попытке укрепить свою позицию. Взрослым, однако, было ясно, что они оба дуются в своих собственных углах, независимо от того, что Кайзер думал о том, что он делает (или не делает). Было около девяти утра, когда сверху начали моросить крошечные капельки, как будто молодые облака, отвечающие за сегодняшнюю погоду, наклонили свои бокалы на несколько градусов сильнее, когда весело чокались ими, чтобы отметить начало нового дня. Теперь нахмурились не только Кайзер и Несс. Ноа вздохнул, глядя на молодых ребят, которых он тренировал: все члены команды замедлили шаг и стали жаловаться, как будто им велели играть в иглу, когда лишь несколько (по общему признанию) холодных капель дождя едва касались открытых частей их тел, а мурашки неуклонно появлялись на коже. По крайней мере, большинство из них были достаточно внимательны, чтобы проверить прогноз погоды и взять с собой куртки, но он все равно не мог не пожалеть тех, кто забыл взять. Он сделал то, что сделал бы любой уважающий себя взрослый, и нехотя снял куртку, чтобы накинуть ее на ближайшего чихающего мальчика, до которого смог дотянуться, — нос бедняги быстро стал таким же красным, как и пряди его волос. Юный блондин, наблюдающий за всем этим, подкрался ближе, словно кошка, преследующая добычу. Все это только для того, чтобы стянуть куртку с дрожащих плеч нелепо детским жестом: кончики пальцев сжаты вместе, а остальное тело сторонится оскверненной ткани, будто она может прожечь его кожу. Оплакивая потерю тепла, Несс задрал голову, влага только сильнее закрутила его локоны внутрь, глаза расширились от удивления, но тут же сосредоточились, найдя источник его раздражения. Ситуацию можно было легко разрешить, если бы только кто-то был достаточно заинтересован в этом, — проблема заключалась в том, что Кайзер просто безучастно смотрел на Несса, дождь капал с кончиков его волос, стекая по подбородку, как свежая утренняя роса, прежде чем упасть. Несс начал терять терпение. — Чего ты хочешь? — спросил Несс не то чтобы грубо, но и не очень вежливо. Лицо Кайзера даже не дрогнуло, вместо этого он спокойно ответил: — Чего вообще хочет человек в этом мире? Несс слишком замерз, чтобы тратить достаточно энергии на борьбу с издевательствами Кайзера, его тело и так работало сверхурочно, пытаясь уберечь его от мучительной смерти от переохлаждения в почтенном возрасте четырнадцати лет, да и ветер не щадил его, поэтому он просто решил раздраженно закатить глаза и опустился на колени, чтобы поднять брошенную куртку, прежде чем мокрая трава намочит ее еще больше, — только бутса Кайзера лениво отшвырнула ее, заставив Несса споткнуться и повалиться на живот, словно неуклюжий тюлень. Кайзер смотрел на него сверху вниз, сунув бледные руки в карманы. Несс больше не мог сдерживать слезы, медленно собиравшиеся в его глазах, крупные блестящие капли, грозящие оставить след на его румяных щеках. — Обычно в этом случае ты отдаешь мне свое! — почти прошептал Несс Кайзеру, раздраженно глядя на него снизу вверх. — С чего мне это делать? — презрительно усмехнулся Кайзер. — Потому что ты испачкал ту, что дали мне, — Несс наморщил нос, и Кайзер понял, что осталось сделать всего несколько уколов — и он превратится в сопливое месиво. — Так ты хочешь мою куртку? — инстинктивно Кайзер снова загнал его в угол — как колено дергается в ответ на механический стимул, один лишь вид Несса заставил его поддразнивать и провоцировать. Несс нахмурил брови, всего лишь мальчик на пороге жизни, все еще инфантильный и легко реагирующий на каждую насмешку, еще не обтесанный жестоким точилом жизни, чтобы научиться скрывать свои эмоции. Хотя его глаза не отрывались от мягкой внутренней подкладки, выглядывающей возле шеи Кайзера, где мальчику было теплее всего, он снова взял себя в руки, угрюмо отвернулся от того места, где раньше с завистью разглядывал чужую куртку, и ответил: «Нет». С этими словами он снял с себя верхнюю часть формы: отказался от ветровки и остался в одной лишь белой футболке — последний барьер, защищающий его от безжалостного ветра и дождя — и, яростно дрожа, самоуверенно пробормотал вполголоса: — Зачем мне? Мне и так было жарко. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы форма облепила его тело, как вторая кожа, тонкая ткань не имела шансов против капризов матери-природы. Кайзер выругался себе под нос. Это было так чертовски ниже его. Тем не менее это раздражало. Он может быть будущим футбола, императором, который достигнет невозможного, но в тот момент он был всего лишь четырнадцатилетним подростком, не желающим проигрывать другому четырнадцатилетнему подростку. — Да, мне тоже, — процедил он сквозь зубы, прежде чем они начали стучать друг о друга, когда он медленно поднес свои уже дрожащие пальцы к холодному металлу молнии на своей куртке, чтобы расстегнуть ее, каждая частичка его здравого смысла протестовала против этого действия, но напрасно. Вскоре оба мальчика оказались беззащитны перед беспощадным натиском дождя. Не поймите Несса неправильно, он любил все увлекательное — все, что бросало вызов логике и было совершенно иррациональным, но абсурдность ситуации вызывала у него желание столкнуть стоявшего перед ним мальчика в грязь и перепачкать его блестящие светлые волосы в такой уродливый оттенок, что даже свиньи не захотели бы рядом с ним валяться. Кайзер думал, что они уладили дело, пока не увидел, как трясущиеся красные руки Несса хватают край его последней одежды. — Ты даже небольшого дождя не можешь вынести? — подначил он, задрав футболку до ребер, подставив свою тонкую кожу холодному воздуху. Кайзер в ответ безмолвно сняв собственную футболку в отместку, и, возможно, они бы так и продолжили до полного унижения в нижнем белье, если бы их обоих внезапно не хлестнул мягкий конец полотенца. — С поля, немедленно! — закричал тренер на них обоих, и, само собой разумеется, они оба заболели в ту же самую ненастную ночь. Дуться они могли только до определенного предела, поскольку делили одну комнату; и они жалко лежали повернувшись спиной друг к другу, как пара сардин, против воли оказавшихся в одной банке. Когда дыхание Несса стало ровным, Кайзер медленно встал с кровати и на цыпочках подошел к нему, подхватив свою куртку, небрежно брошенную на стул утром. Он лениво разгладил ее, прежде чем разложить на тяжелых одеялах на поверх Несса — так, чтобы розовая пушистая голова выглядывала из-под слоев ткани. Дерзкие буквы его имени, напечатанные на ткани, двигались вверх и вниз с каждым вдохом, как будто юный волшебник вдыхал в них жизнь, пока они не воплотились в другую версию Кайзера, гораздо более реальную и простую в уходе (всего 40 градусов в стиральной машине). Кайзер постоял у кровати еще несколько минут, сжимая и разжимая кулаки, прежде чем расслабить напряженные, еще не полностью развитые плечи и быстро закинуть все еще влажную куртку обратно в корзину. — Я победил, — сумел он пробормотать нерешительно, прежде чем подавить зевок и снова заползти в свою кровать; тепло, исходящее от того места, где он лежал, обещало глубокий сон без сновидений. Если бы не его сердце, которое так громко билось под разгоряченной кожей, что он мог чувствовать пульс у себя в голове, и его щеки, отказывающиеся успокаиваться после его, по общему признанию, детского поступка. Не стоит говорить, что Кайзеру было трудно заснуть той ночью. мы, шестнадцать По лицу Несса разлилось предательское напряжение, похожее на уколы маленьких иголочек, и когда он инстинктивно коснулся своего лица, то обнаружил, что его руки покрыты теплой красной жидкостью, неряшливо капающей на красиво подстриженную траву. Он рассеянно наклонил голову вперед и позволил природе сделать свое дело. В любом случае у него не было никаких салфеток под рукой — то, что пачкается, просто испачкается, неважно. Удар острым локтем пришелся по лицу, и да, это было больно, как обычно, но он не думал, что это вызовет у него кровотечение. Его желудок скрутило, мысли замерли, когда он услышал вокруг себя обеспокоенные голоса. Несс хотел заверить их, что с ним все в порядке, чтобы они продолжать играть, не смотреть на него, но ему не хотелось открывать рот и пробовать еще больше собственной крови. Поэтому он почувствовал еще большее облегчение, когда салфетка и сильный торс оказались в поле его зрения, и Несс уже представил себе воображаемый нимб безликого человека, который осторожно промокнул его нос. Наконец Несс смог снова поднять голову, шея неловко хрустнула, освобождаясь из неудобного положения. Положив пальцы на руки своего помощника, Несс ошеломленно прижал платок к своему пульсирующему носу. Когда он посмотрел в глаза человека перед собой, он очаровательно улыбнулся и поблагодарил так, как много лет назад его научила мать, как и положено хорошему мальчику. — Спасибо за салфетку. Игрок напротив него, которого Несс знал только в лицо, просто кивнул в ответ, будучи слишком занят вытиранием окровавленных рук о футболку. — Ой, извини за… — Несс поспешно шагнул вперед, чтобы помочь бедняге в его, возможно, не такой уж приятной ситуации — мягко говоря, — но человек с добрыми черными глазами лишь мягко улыбнулся ему и сделал вид, что протягивает Нессу свои теперь уже чистые руки. — Не беспокойся. Впервые в жизни Несс почувствовал странное смущение. — О, ладно, ну тогда… — он нервно рассмеялся, отвел взгляд и быстро скрылся в направлении мужского туалета. Так неловко, так так просто вообще неловко, Алексис. Он зажмурился, пытаясь уйти от реальности, и глубоко выдохнул. Тщательно вымыв руки и расслабленно встряхнув ими, Несс едва не вскрикнул, когда обернулся и наткнулся на сильное тело. — Миха! Испугал меня, — он схватился за сердце, хотя уже наклонился, чтобы обнять его, пока говорил. Как ни странно, Кайзер ничего не сказал, просто прижал Несса ближе и уткнулся лицом в изгиб его шеи. Несс чувствовал, как он глубоко выдыхает, так щекотливо, что его желудок почувствовал себя странно и он начал вырываться из тесных объятий. Он почувствовал, как Кайзер раздраженно выдохнул, еще больше щекоча Несса, но прежде чем он успел пожаловаться, как избалованный ребенок, который обычно повышает голос, разговаривая с самым любимым человеком на свете, голос Кайзера эхом разнесся вдоль холодной плитки: — Ты так ненавидишь, когда я к тебе прикасаюсь? Несс сморщил нос в замешательстве, когда Кайзер сделал еще один шаг вперед, хотя между ними уже не осталось свободного места, просто чтобы прижаться острым кончиком своего носа к круглому носу Несса. — Ух ты, посмотри на себя, Алексис. Как я тебе противен. Его дыхание, словно лава, конденсировалось на щеках Несса, и Несс, едва уловив его слова, повернул голову, чтобы прижаться щекой к щеке Кайзера настолько близко, насколько это вообще возможно, мягко улыбаясь ему в скулу. Нессу он нравился, так сильно, что он не мог думать ни о чем другом, кроме как о мальчике перед ним, о том, как его длинные волосы, вероятно, прижимались к волосам Несса, а лучше — спутались бы друг с другом и сделали первый шаг к их слиянию. Когда рассеянные поцелуи Несса на коже Кайзера начали ощущаться как клевки крошечных птиц, рука Кайзера грубо оттолкнула его лицо, и Несс почувствовал себя так, будто кто-то схватил его за лодыжку, чтобы стащить с лестницы, ведущей на седьмое небо. По крайней мере, это была его самая любимая рука в мире. Несс широко улыбнулся. Кайзер потер щеку, приподняв брови в осуждении: — Что, только потому, что у тебя пошла кровь из носа, ты хочешь, чтобы кровь пошла и у меня? — Хм, может быть, — ответил Несс, слишком счастливый, чтобы беспокоиться о чем-либо, кроме того факта, что Кайзер пришел проверить его. Пока Кайзер вытирал слюну Несса с лица тыльной стороной ладони, Несс вырвал несколько салфеток из диспенсера, чтобы аккуратно промокнуть ими лицо Кайзера, ну, по крайней мере, он думал, что сделает это — дешевая бумага казалась картоном на нежной коже Кайзера, и неудивительно, что Кайзер вскоре схватил его за назойливое запястье: — Хватит пытаться содрать мой эпидермис. Несс слегка приоткрыл рот от удивления, потом кивнул. — О, да, извини, — пробормотал он, и Кайзер только закатил глаза, полуобернувшись к двери, прежде чем почувствовал, как мокрые пальцы внезапно вытирают его лицо. Когда он в замешательстве обернулся, губы Несса и его пальцы были покрыты щедрым слоем слюны, и Кайзеру не потребовалось много времени, чтобы понять, что Несс только что косвенно плюнул ему в лицо — снова. — Алексис, — Кайзер помассировал виски, выдавливая из себя слова. — Да, — Несс в замешательстве откинул голову назад, но уже сделал несколько шагов назад, чувствуя, что он как-то облажался. Кайзер знал, что нет смысла наказывать щенка за то, чего он не мог понять, поэтому он просто ущипнул Несса за все еще красный нос. — Ничего, — выдохнул он, прежде чем что-то вспомнить и выдавить сквозь плотно сжатые губы: «Спасибо за салфетку». Его выступление завершилось отвратительно-сладкой улыбкой и фальшивой добротой в глазах, после чего он опустил занавес и исчез за дверью ванной; сбивчивый топот шагов Несса преследовал его, и Кайзер надеялся, что он как-нибудь снова ударится лицом обо что-то и потечет кровь. В конце концов, казалось, только это Несс и умеет: улыбаться кому попало, но прижиматься к нему, когда ему вздумается. мы, восемнадцать Когда Кайзер вошел в переполненную столовую, первым, что он заметил, было отсутствие обычно (более или менее) успокаивающего присутствия. Несс отсутствовал. Вместо него теперь его место занимал Геснер, и Кайзер знал, что это будет ужасный опыт. Когда он подошел, ему, к сожалению, пришлось стать свидетелем того, как тот поглощает тарелку разных фруктов. Геснеру потребовалось примерно тридцать секунд, чтобы заметить нависшего над ним Кайзера, поднять голову и спросить: — Что за стремное ебало? Хочешь? Кайзер с отвращением сморщил нос, а затем нарочито громко вздохнул. — Где Алексис? — требовательно спросил он. Геснер только пожал плечами: — Не знаю, но он почистил их для меня несколько минут назад. — Ладно? — голос Кайзера разнесся по залу, словно отражаясь от стен и воплощаясь во что-то зловещее, во что-то, что будет сжимать своими острыми когтями шею Геснера, отрывая от нее куски сочной плоти. Геснер проигнорировал это, играя с аккуратно срезанной кожурой, бормоча больше себе под нос, чем обращаясь к кому-то: — Они выглядели хорошо снаружи, но довольно кислые. Наверное, еще не сезон. Вместо того чтобы сказать что-либо еще, Кайзер просто выплюнул: «Бедняжка», — и ушел, даже не удосужившись позавтракать самому. Вечером Кайзер и Несс следовали своей обычной рутине: переоделись в пижамы, Кайзер занимался своими делами, а Несс наблюдал, как Кайзер ими занимается. По крайней мере, так было до тех пор, пока они не свернулись под одеялом и Кайзер не спросил: «Как прошел твой день?» Несс приподнялся с груди Кайзера, его губы сердечком растянулись в улыбке, и Кайзер практически мог чувствовать исходящее от них тепло. По большей части он отключался, но когда дело дошло до обеда, он цеплялся за каждое слово, делая вид, что рассеянно играет с кудрями на затылке Несса: — Так ты рано проснулся. Так интересно. А потом ты почистил какие-то бляд... апельсины. Несс даже не заметил смены тона и продолжил: — Да, Геснер их хотел, но не хотел их чистить, так что я просто сделал это за него. В общем, по дороге обратно на тренировку я увидела семью белок, переходивших улицу, и… — Мог бы и трахнуть его тогда, — прервал его Кайзер, слишком сильно потянув кожу на голове Несса. Рука Несса ослабила хватку на пижаме Кайзера, он откинул легкую челку, закрывавшую лоб Кайзера, и проверил температуру тыльной стороной ладони. — Миха, ты заболел? — Я не знаю. А ты? — Кайзер слегка прикусил его запястье. — Почему ты вдруг говоришь такие отвратительные вещи? — Не знаю, раз уж ты так хочешь тратить свое время, я не удивлюсь, если твоя производительность упадет. Несс был человеком — Кайзер, конечно, знал это, к этому моменту должен был. После того, как он узнал вкус губ, уголки и щели его тела, это было самое малое, о чем он должен был знать, но случайные вздрагивания Несса играли шутки против его логики. — Если тебе это не нравится, я больше этого делать не буду. — Я это, блядь, ненавижу, Алексис, — сухо сказал Кайзер. — Ладно, — Несс пристально посмотрел в глаза Кайзеру и, поскольку он всегда был склонен преувеличивать, добавил: — В следующий раз, когда он попросит, я просто швырну им ему в лицо! Кайзер слишком устал, поэтому он просто хмыкнул в ответ и придавил любопытную голову Несса назад к подушке. — Спокойной ночи, Алексис. — Спокойной ночи, Миха, — ответил Несс. — Чего еще? — пробормотал Кайзер, когда они оба уже почти задремали, словно внезапно решив, что прежнего вывода недостаточно. Пальцы его босых ног усердно пытались сбросить носки Несса, голая кожа их ног соприкасалась под мягким одеялом. Несс убрал ногу оттуда, где болезненно перекрылось кровообращение. Это привело к тому, что Кайзер полностью перевернул их и положил свою тяжелую голову на грудь Несса. Шелковистые светлые волосы, щекочущие подбородок, в сочетании с ухом Кайзера у его сердца, мешали Нессу сосредоточиться, но он старался изо всех сил: — Эээ? Неспокойной ночи всем остальным? Кайзер рассмеялся; Несс скорее почувствовал, как раздраженно трясутся плечи Кайзера у него на животе, чем услышал его. — Мило, — пробормотал Кайзер, наполовину закутавшись в пижаму Несса, и хотя Несс был уверен, что это не так, он удовлетворенно улыбнулся, позволив песне своего сердца отправить Кайзера спать. Надеясь, что она звучала достаточно красиво для него. мы, девятнадцать Кайзер не видел Несса весь день — почти казалось, что тот намеренно избегает его, но только почти, он знал, что Несс никогда его не оставит, не сказав ему об этом, конечно. Вот почему, когда он увидел его сегодня на поле, всегда рано встающего, Кайзер уделил ему больше внимания, чем обычно — либо поэтому, либо из-за сладкого запаха, следовавшего за каждым его шагом, слишком приторного, чтобы его игнорировать. Несс набивал мяч, когда Кайзер дернул его за шиворот, заставляя Несса чуть не споткнуться о собственные ноги, когда его потащили назад. Рука с татуировкой потянулась вперед, чтобы быстро оборвать нытье Несса, а потом Несс почувствовал, что Кайзер громко обнюхивает его шею. Мимо прошли несколько игроков с выражением отвращения на лицах, и Несс почувствовал, что его уши горят от смущения, но все равно позволил Кайзеру делать то, что ему заблагорассудится. — Почему ты пользуешься парфюмом? — спросил Кайзер, уже не уткнувшись носом в кожу Несса, но все еще находясь слишком близко к его чувствительному уху, отчего тонкие волоски на затылке встали дыбом. — Я всегда пользуюсь, — попытался оправдаться Несс, но Кайзер уже схватил его за запястье, потянув его к себе, и эта хватка, вероятно, уже оставляла на его коже новые синяки. — Не этим и не столько, — Кайзер оглядел его с ног до головы. Несс не знал, куда смотреть, избегая горящего взгляда Кайзера. — Я не могу его поменять? — Конечно можешь. Всегда можно поваляться в грязи, а потом вернуться. — Он так плохо пахнет? — пробормотал Несс ему в кожу, смущенно накручивая пламенный локон между пальцами, в то время как Кайзер все еще не отпускал его другое запястье. — Ужасно, — сказал Кайзер, одновременно с этим проходивший мимо Грим продекламировал несколько строчек: «Как дух цветка, он выходит наружу, легкое дуновение, аромат!» Кто-то другой заметил это, и Несс смутился еще больше. Он чувствовал, как слезы собираются в глазах, и такое знакомое горячее чувство стыда медленно расползается по телу, поднимаясь к лицу, щеки неприятно пылают. — Я не думал, что все настолько плохо. Я-я вернусь и переоденусь. Он знал, что запах все еще будет держаться на его теле, но, по крайней мере, надеялся, что не так сильно. Когда он вернулся, на нем была старая форма, не подходящая по размеру, как бы он ни старался натянуть ее на свое худое тело. Все остальные, подходящие, были в стирке. Когда Кайзер увидел, как он неохотно возвращается, его зрачки комично расширились, сводя к минимуму обычную ледяную синеву. — Какого хера ты натворил сейчас? — требовательно спросил он, массируя переносицу в попытке натянуть свою обычную маску собранности. — Х-хах, — Несс чувствовал, что сегодня все идет не так, нет, неверно, с тех пор, как он прибыл в это дурацкое учреждение, все шло не так. Однако сегодняшний день определенно был в его списке пяти самых ужасных дней, уступая только дням, когда Кайзер проводил все свое время за изучением матча, полностью игнорируя Несса. В конце концов, получить от Кайзера выговор было лучше, чем не получить признания. — Не носи это, — сказал Кайзер, как всегда без причины. — Это единственная запасная форма, которая у меня есть. — Несс потянул ее, чтобы осмотреть, но ткань слишком плотно облегала его подтянутое тело, чтобы он мог это сделать. — Тогда тебе придется найти другое решение, — Кайзер не оставил места для дискуссии и одновременно не внес никакого вклада в это «другое решение», о котором он говорил. Когда Несс все еще выглядел скорее грустным, чем убежденным, он быстро добавил: — Потому что ты набрал вес. Кайзер услышал, как товарищи по команде позади него сплевывают воду, и с отвращением вытер щеку, но Несс все еще не успел понять всю абсурдность резкого заявления Кайзера. — О, спасибо, я тренировался здесь больше обычного, так что… — Нет, Алексис. Плохой вес, — добавил Кайзер, не обращая внимания на потрясенные лица товарищей по команде. Конечно, Йоичи, мать его, решил влезть. — Не слушай его, Несс, ты выглядишь хо… — начал он, прежде чем прикусить язык, когда в нем проснулся инстинкт самосохранения, и вместо этого тщательно подбирать следующие слова: — Ты выглядишь так же, как о… Прежде чем он успел договорить, Кайзер ответил ему убийственным взглядом, одновременно делая движение, изображающее перерезание горла, угрожающе прищурившись на Йоичи и беззвучно пробормотав какие-то красочные слова, значение которых японец не собирался разгадывать. — Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя глаза психопата? — пробормотал он себе под нос, прежде чем оставить их с их глупыми играми. — Не слушай его. Он просто пытается распространить свой менталитет неудачника, — наконец сказал Кайзер. — Я говорю это ради тебя, Алексис, лучше переоденься. Быстро. Несс был настолько смущен, что почти не слышал окружающего мира. — У меня больше ничего нет. — Ладно, — ядовито выплюнул Кайзер, и до конца игры, каждый раз, когда их глаза встречались, Кайзер смотрел на него еще злее, чем в предыдущий раз. Но не только Кайзер, он чувствовал, что все смотрят на него больше обычного. Он не мог дождаться, когда закончится этот глупый матч, чтобы свернуться калачиком под своим одеялом, надеясь, что оно задушит его насмерть и он сможет забыть события этого дня. двадцать один (без тебя) Неизбежное, как можно было догадаться, произошло — в конце концов, именно это и сделало неизбежное тем, чем оно было. Кайзер ушел; другими словами, он играл за Re Al уже почти год. Несс был один; другими словами, он все еще был в БМ. Они почти не общались, встречаясь на случайных играх, но одно воспоминание о них вместе заставляло Несса чувствовать себя так, словно его горло подожгли изнутри, поэтому он старался отвлечься, как только мог. Сегодня был его день рождения, и хотя изначально Несс планировал провести его в одиночестве, он не смог отказать новому члену команды, который приглашал его на свидание. В конце концов, если кто-то и знал, каково это — когда тебе разбивают сердце, так это Алексис, и помогло то, что молодой человек не был слишком уж неприятен на вид. День прошел как в тумане, Несс не знал, плохо это или хорошо, но ему было легче на душе, чем если бы он провел свой день рождения в одиночестве. Это был, в некотором роде, просто еще один день его жизни, но уж точно не для тех, кто жил жизнью Несса; папарацци почти ежечасно сообщали СМИ, где они видели его в последний раз. Почему-то Несса не слишком волновало, видит ли их публика просто коллегами, празднующими вместе, или кем-то большим — все было одинаково. Плюс он вернулся домой с цветами. Разве не в человеческой природе ценить их, независимо от того, кто их подарил? Это, конечно, были цветы Несса, поэтому он удовлетворенно улыбнулся, расставляя их в стеклянной вазе. Это были тюльпаны, и хотя Несс гордился тем, что был довольно вежливым человеком, он не мог не думать о том, какими уродливыми они были, когда ему их подарили. Он утешал себя тем фактом, что их тоже тщательно поливали и ухаживали за ними, чтобы они соответствовали своему назначению — и Несс не допустил бы, чтобы их подарили неблагодарному человеку на день рождения. Это тоже были чьи-то любимые цветы, просто не Несса, поэтому Несс должен был проявить благодарность. Плюс, они, что самое главное, не были розами. Если подумать, красные тюльпаны были прекрасны. В каком-то смысле успокаивало то, что каждый вечер повторялась одна и та же рутина: Несс переодевался в черную пижаму, выключал верхний свет, чтобы позволить остатку дня пройти впустую у своей свежезастеленной кровати. Устроившись поудобнее, он разблокировал телефон и был поражен, увидев 13 пропущенных звонков, 167 пропущенных сообщений — все с неизвестного номера, начинающегося на +34. Из Испании, Несс знал где-то в глубине своей головы. Его желудок скрутило. Он открыл чат. Сначала сообщения казались вполне нормальными, ну, кайзеронормальными. -весь в делах -21 и на пассажирском сиденье -получи уже свои дурацкие права -не разевай так рот когда улыбаешься Затем: -кто это вообще? -новый игрок? -лол -у его интервью всего 40к просмотров -он разговаривает так, будто его родители поставили ему чертов батут в подвале Несс посмеялся над этим. У Кайзера была манера выдавать оскорбления настолько абсурдными, что они снова становились смешными. -хорошо выглядишь Его сердце пропустило удар, прежде чем он снова усмехнулся. -Это самый уродливый человек которого я когда-либо видел -посмотри как он блядь стоит -серьезно -кто нахуй так стоит -эта подвеска тебе не идет -это все что он смог тебе подарить? Забавно, Кайзер ему никогда ничего не дарил, так что да, это все, что Алексис получил от своего спутника. Все, что он когда-либо получал от кого-либо. Наконец: -уже за полночь (3 пропущенных звонка) -он тебе уже так сильно нравится? (10 пропущенных звонков) -не лезть постоянно в чужие дела убьет тебя Алексис? -ты такая шлюха Несс слегка улыбнулся при этом. Еще один ярлык в его коллекцию: ребячливый и креативный. Глупый и преданный. Упрямый и слишком честный. Хороший мальчик. Свинья. Сегодня его называли умопомрачительно красивым, но Кайзер назвал его шлюхой. Он знал, какое утверждение весит больше на весах его сердца, плавя их сталь и циркулируя по его кровотоку. Было два часа ночи, и его пальцы зависли над кнопкой вызова. Каким-то образом он хотел дать знать Кайзеру, что он уже дома. Он хотел включить функцию видеозвонка и показать Кайзеру, что Несс в своей постели, провести его по своей комнате, рассказать о еде, которую он ел сегодня, и о новых магазинах, которые открылись на главной улице. Прежде чем он успел сделать что-то глупое, Кайзер сделал это первым. Его телефон зазвонил. Несс ответил. Секундная тишина. Потом резкий вдох. Рефлекторно Несс заговорил. — Привет, Ми… Кайзер повесил трубку. Несс моргнул, глядя на экран, затем спокойно положил телефон обратно на тумбочку у кровати — прежде чем он начал вибрировать. С самого детства Несс любил засовывать пальцы в еще горячий воск адвентских свечей в школе, чтобы потом тайком поиграть с ним и слепить уродливые фигурки, прежде чем соскрести его с пальцев, чтобы скрыть улики. Несс взял трубку. — Привет еще раз, Ми… — Заткнись нахуй. Несс тихо выдохнул, опускаясь на подушки. Смех вышел неряшливым, искаженным. — С днем рождения? О, спасибо большое, он действительно был счастливым. Мы… — Да уж точно, — прервал его Кайзер, но Несс просто продолжил. — Мы пошли гулять по городу, а потом он взял меня… — Он, — бездумно повторил Кайзер. Несс кивнул, хотя Кайзер его не видел, не видел почти год. — Да, он. Новый нападающий, знаешь, светлые волосы, зеленые глаза, немного моложе нас, но очень многообещающий… — Многообещающий, — снова повторил Кайзер, и Несс в этот момент даже не обратил на это внимания. — Да, многообещающий. Он, Леон, я имею в виду… Звонок оборвался. Несс уставился в свой телефон. Его тело напряглось, и пустота в животе вызвала тошноту. Но он не хотел, чтобы этот день закончился на плохой ноте, поэтому он встал на автопилоте, собрал белье, сделал уход за кожей и выбрал корзину любимых ароматизированных средств для завтрашней ванны. Он начнет двадцать первый год здоровым, красивым и пахнущим лавандой (строго не розами). Даже тогда Несс чувствовал, что чего-то не хватало. Вопреки себе, он взял телефон и набрал последнее сообщение на номер +34XXXXXXX. «Спокойной ночи», — просто гласило оно. Через несколько минут экран загорелся. +34XXXXXXX печатал… Глаза Несса были прикованы к экрану, и он увидел, как Кайзер отреагировал на его сообщение, поставив большой палец вниз. Он прикусил щеку, отбросив телефон в сторону. На следующее утро Несс, с затуманенными глазами и вялый от сна, снова потянулся за телефоном, лениво прищурившись, чтобы полистать ленту с утра. Одно новое сообщение от Кайзера. Фото. Утренний стояк Кайзера, оттягивающий его спортивные штаны, с подписью «доброе утро». Отправлено в 8 утра. Несс быстро отреагировал, поставив большой палец вниз. Он чувствовал, что его следующие годы станут еще более странными.