i'll admit that i'm a fool for you

Когда она садится в самолёт одна после недели в Нью-Йорке с бизнесменом, который дважды забыл её имя, Рарити чувствует себя потерянной. Он был чопорным и отупляюще скучным, но он познакомил её со звёздами кино и генеральными директорами, и она так сильно хотела полюбить его так же сильно, как ей нравится то, что он для неё олицетворяет: успех, свобода, роскошь. Возможности города. Она не хочет приземляться в Техасе, где нет клубов, блеска или музыкальных фестивалей на фермах в северной части штата. Она хочет гламура, который он ей обещал, сверкающего потенциала недавно принятых семидесятых. Всё, что меньше, разрушительно. В самолёте рядом с ней сидит девочка из её старшей школы: — Рарити? Привет! Это Твайлайт, мы вместе учились в школе. — О, Твайлайт! Да, я помню. Что ты делаешь в Нью-Йорке? — Я встречалась с некоторыми людьми из колледжа Барнард по поводу одной из их программ. Но ты, я бы подумала, что ты никогда не вернёшься в Техас после выпуска. Ты навещаешь свою сестру? Твайлайт настолько искренна и добра, что Рарити хочет рассказать ей всю историю. Она почти рассказывает, на самом деле, но она опускает ненависть к себе и большинство мелких деталей. Твайлайт всё ещё выглядит очень сочувствующей, так что это боковой ход. — Боже, прости, Рарити. Я ничего не хотела сказать.. — Нет, нет, дорогая, я никогда так не думала, — уверяет Рарити, искренне улыбаясь. Твайлайт ухмыляется в ответ. Затем её глаза расширяются от воспоминаний. — Ты слышала о шерифе Джеке? — резко говорит она. — О ком? — Сменщица шерифа Питера, которая только что приступила к работе. Я не слышала много сплетен об этом. В любом случае, в последнее время краж стало меньше — это ведь что-то значит, верно? Может быть, шериф Джек будет полезна городу. Старый шериф умер много лет назад. Она не знала его хорошо, но трагедия этой истории — оставить троих детей, когда его жена уже умерла — разбила её 12-летнее сердце. После него был Питер, тщедушный человек из Луизианы, у которого не было ни стержня, ни морали. Его выход на пенсию был на следующий день после отъезда Рарити в Нью-Йорк. Почему-то она не думала о том, кто будет следующим шерифом, но она звучит по крайней мере немного менее некомпетентной. После этого Твайлайт не даёт много информации о новом шерифе, и они проводят остаток пути, наверстывая упущенное и записывая номера телефонов на салфетках. Они расстаются вскоре после приземления, но Твайлайт клянется позвонить через несколько дней, когда смена часовых поясов пройдет. Она упоминает «Сансет Глиммер», с которой Рарити хочет встретиться, и во время отъезда наспех составляют планы на ужин. Рарити неохотно машет рукой на прощание. В аэропорту жарко и многолюдно, и к тому времени, как Рарити прибывает на парковку, она уже почти готова свернуться калачиком в своей грязной квартире и уснуть. Так что, возможно, она спешит домой. У неё был плохой день. Бежевый седан, который она даже не видела позади себя, внезапно загорается синим и красным — вишенка на торте ужасной недели. Рарити останавливается и начинает многократно биться головой о руль, едва обращая внимание на тихий стук в окно, побуждающий её опустить его. Она неохотно подчиняется, наполовину сказав: «В чём проблема, офицер?», прежде чем подавиться словами. Обеспокоенные карие глаза, обрамленные бледно-жёлтыми ресницами, смотрят на Рэрити, а губы женщины изгибаются в дружелюбной улыбке. Её руки натягивают рукава её золотой униформы под жилетом, который не делает ничего, чтобы скрыть широкую форму её плеч и тонкую талию, окружённую кожаным ремнём. Одна загорелая рука мягко покоится на машине брюнетки. Немного менее измученная, Рарити, вероятно, не позволила бы своим глазам бродить по телу женщины, вероятно, похожей на чёртову голодную волчицу, пока блеск значка шерифа не привлёк её внимание. — Вы шериф Джек? — недоверчиво спрашивает она. — Э-э, — говорит шериф, вежливо посмеиваясь, — Эпплджек, вообще-то. Ох, думает Рарити. А потом: чёрт. — В чём проблема, эм... офицер Эпплджек? Соблазнительный румянец растекается по её веснушчатому носу. — Ну, мэм, вы ехали со скоростью шестьдесят миль в час в районе сорока миль. Могу я увидеть какое-нибудь удостоверение личности? — О, я... конечно, дорогая, — Рарити роется в своей сумочке, затем в ручной клади, затем в чемодане... — Есть ли успехи? — тихо говорит Эпплджек. Рарити сглатывает. — Кажется, я потеряла водительские права, — нервно смеётся она. Эпплджек приподнимает бровь, выглядя неохотно, прежде чем сообщить новость: — Извини, сахарок, но превышение скорости на двадцать и отсутствие прав означает безрассудное вождение. Мне придётся отвезти тебя в участок. Вспышка раздражения вспыхивает в душе Рарити. — Серьёзно? Разве ты не видишь, что у меня был совершенно ужасный день? — И я думаю, что у того, кого вы переедите, день будет ещё хуже. — Никаких трёх ударов? Никаких предупреждений!? — Боюсь, что нет. — Фу! — взвизгивает Рарити и в знак поражения ударяется лбом о руль, — Ладно. Шериф отступает назад, по крайней мере, имея приличие выглядеть действительно сожалеющим. Рарити не впечатлена. — Ты собираешься накинуть на меня лассо, как чёртов ковбой? — резко бросает она, вылезая из машины. Эпплджек не колеблется. — Ты хочешь, чтобы я это сделала? Все мысли Рарити спотыкаются друг о друга, как домино, от её низкого, вызывающего голоса. Эпплджек, кажется, тоже немного шокирована собой, если судить по удивлённому румянцу. Усмешка — это всё, на что способна Рарити, когда она поворачивается лицом к машине, как она видела преступников в Коломбо. Однако перед этим она откидывает волосы через плечо, демонстрируя свой топ с открытой спиной. Она слышит, как шериф неглубоко вздыхает позади неё, пытаясь тонко выгнуться назад и посмотреть на выражение лица Эпплджек. После многих секунд колебаний и явных взглядов широкие руки Эпплджек нежно сжимают запястья Рарити за спиной. Рарити закусывает губу, чтобы не расплыться в улыбке. — Ты ужасно улыбчива для того, кого арестовывают. Ты что-то скрываешь? — О, вы можете обыскивать меня столько, сколько вам нужно, офицер. Руки Эпплджек неловко справляются с наручниками. Рарити победно улыбается. — А что с моей машиной? — Оставьте ключи, а я вызову двух офицеров, чтобы они приехали, забрали его и отвезли в участок. Пинки и Рэйнбоу должны быть где-то рядом, — Эпплджек ведёт её на заднее сиденье и закрывает дверь. К тому времени, как Рарити садится на заднее сиденье полицейской машины, кажется, что прошли годы с тех пор, как она покинула аэропорт. Хотя, как думает Рарити, это компенсируется видом плеч шерифа. — Подождите, Пинки Пай и Рэйнбоу Дэш? — ахнула Рарити, — Я их знаю! Эпплджек изучает её. — Как, ты сказала, тебя зовут, ещё раз? — Я этого не делала, — возражает Рарити, — Я Рарити Белль. — А сколько тебе лет? — Двадцать три. — Хм. Мне тоже. — Правда? Почему я ни разу не видела тебя в школе? — Я обучалась на дому. Сначала у отца, потом у бабушки, после того как он умер, когда мне было двенадцать. — Мне очень жаль, шериф, — тихо говорит Рарити. Она улыбается. — По правде говоря, мисс Рарити, я не думаю, что вы такая уж преступница. Говорите, что вам меня жаль и всё такое. Чёрт, я даже не думаю, что вы знали, что так быстро едете по этой дороге. Необъяснимая паника охватывает Рарити при мысли о возвращении домой в холодную и пустую комнату. Она усмехается. — О, я видела. Увидела, что ты едешь, и тоже ускорилась. Просто отвези меня на станцию. — Это ещё час езды отсюда. — Что? — стонет Рарити, — Фу! Ладно, поехали. — Может-? — Поехали. Эпплджек пожимает плечами. Поездка начинается с того, что Рарити в отчаянии молчит, пока Эпплджек не начинает делать неловкие замечания по поводу достопримечательностей: — Владелец этого магазина чертовски груб. — Интересно, как проходят выступления Трикси… — Ну, это же свалка. Рарити начинает оттаивать, расслабляясь под звук ровного голоса Эпплджек. Мало-помалу она наклоняется ближе к водительскому сиденью, пока не оказывается практически накинутой на него, как квадрат бархатной ткани, если бы бархатная ткань была очарована веснушчатыми шерифами и грубыми руками. Она начинает отвечать на каждый комментарий, пытаясь вести себя так, будто её сердце не рвётся из груди в сторону Эпплджек. — А зачем ты вообще взялась за эту работу? — внезапно спрашивает Рарити посреди бреда шерифа об оскорбительной статуе, — Это наследие или тебе просто очень нравятся бежевые поло? — несмотря на её усилия, бежевый всё равно звучит как ругательство. Эпплджек резко вдыхает. — Не то чтобы я получала удовольствие от того, что бросала людей в тюрьму, заметьте. Но мне становится легче от осознания того, что я что-то меняю. Аресты — это не всё, чем я занимаюсь, знаете ли. Я также хожу по домам и проверяю, как там живут люди. Смотрю, справляются ли они, хорошо ли обращаются со своими детьми и все такое. А если, не дай бог, нет... я помогаю, — она на мгновение замешкалась, не заметив, как Рарити кубарем падает на сиденье позади неё. — Моя сестра, — начинает Рарити, — я заставила её остаться где-то, пока меня не было. Я взяла с неё обещание. Потому что я не... я не хочу, чтобы она оставалась одна с нашими родителями. Вот почему я ещё не забронировала билет в Нью-Йорк — я не могу оставить Крошку. — Это действительно бескорыстно, Рарити Белль. — Хотеть уйти — это эгоистично. — Это несправедливо, что ты не можешь, — говорит Эпплджек. Она, кажется, задумалась, а затем машина резко останавливается. — Какого чёрта? — протестует Рарити, меняя позу. — Поднимайся сюда. Ты не совсем опасный преступник, а я чувствую себя чёртовым таксистом. Рарити смотрит, пытаясь подавить любые нарастающие чувства. — Ты можешь открыть двери? — Они никогда не были заперты. Ну и чёрт. Рарити забирается вперёд. Она не пристёгивает ремень безопасности, слишком занятая попытками не сделать что-нибудь безумное, например, наклониться и прижаться губами к шее Эпплджек. Эпплджек смотрит на неё и тянется, хватая ремень безопасности и решительно защелкивая его на месте, пока она встречается взглядом с покрасневшей Рарити. — Блядь.. — думает Рарити во второй раз. Остальная часть поездки проходит странно комфортно. Рарити заканчивает тем, что рассказывает Эпплджек историю о пренебрежении её родителей и о том, как она боится того дня, когда они решат навредить Свити. — Я могу это вынести, — бормочет она, — но Крошка этого не заслуживает. — Ты тоже этого не заслуживаешь, сахарок, — говорит Эпплджек. Рарити сглатывает. Позже Рарити больше говорит о своём дизайне одежды и обнаруживает, что выплевывает цифры, бизнес-идеи и другие вещи, которые она никогда не планировала говорить. Она говорит так быстро, что её хорошо подавленный техасский акцент вырывается наружу: — ...так что я не говорю, что шелк — единственный материал, из которого можно сделать хорошее платье, но это чертовски хороший выбор, и- ох. Я говорю слишком быстро, шериф. Вам следовало бы сказать мне закрыть рот, — тихо смеется Рарити, смущённая. — Ты шутишь? — говорит Эпплджек, — Тебя гораздо интереснее слушать, чем других людей, которые ездят в этой машине, или даже моих коллег. Мне кажется, что я должна делать заметки по этому поводу. Если бы кто-то другой это услышал, Рарити подумала бы, что это сарказм. — Боже, я ненавижу свой голос, — выпаливает она, — Я так стараюсь не звучать как южная дегенератка, но иногда это выходит наружу. Забудь, что ты это слышала, дорогая, пожалуйста. — Мне нравится, — пожимает плечами Эпплджек и неловко кашляет. Рарити смотрит. Она позволяет своему сердцу затрепетать в горле, а затем она усмехается. — Тогда я не буду сдерживаться, шериф, — протягивает она, наблюдая, как румянец заливает нос Эпплджек. Приближающийся жёлтый свет станции заставляет Рарити сжиматься. Она так запуталась в том, что будет дальше, в том, как действовать. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но Эпплджек ахает. — Что за… Эппл Блум! — кричит она. Что-то похожее на четырнадцатилетнюю девчонку подбегает к окну Эпплджек, когда она его опускает, — Какого чёрта ты делаешь снаружи? — Эй-Джей! — девушка широко улыбается. Она вздыхает, многострадально: — Эй, малыш, где Мак? — Он пошёл домой, поэтому я ждала тебя. Кто это? Почему она впереди? — Это грубо, сначала ты говоришь: «Как дела, мисс?», а потом спрашиваешь... — Скажи мне, кто внутри, мне нужно достать из духовки пирожные для Крошки, — говорит Эппл Блум, закатывая глаза. — Подожди! — говорит Рарити, — Ты знаешь Крошку Белль? — Да, мы ходим в одну школу. — Это моя сестра. Понимание появляется на её лице. — Тебя зовут Рарити? Крошка Белль говорит, ты модельер. Рарити улыбается, охваченная волной тоски по сестре. — Это натяжка. — Это не так, — вмешивается Эпплджек. Они с Рарити не отрывают взгляда, пока Эппл Блум не заговаривает снова. — Э-э. Увидимся дома, Эй-Джей. Пока, Рарити. Она машет рукой, чувствуя взгляд Эпплджек на своей спине. Когда она поворачивается, Эпплджек не отводит взгляд, и Рарити знает, что что-то изменилось, когда чувствует это. Она затаила дыхание и нащупала за спиной ручку, чтобы открыть дверь. После этого они зависли у входа, не желая ни одной заходить внутрь. Мигающий знак с рекламой ближайшей заправки светится красным и синим, и Рарити не хочет никогда нарушать эту печать. Эпплджек прочищает горло. — Ты... — О, боже, — говорит Рарити и тянет её за воротник рубашки, чтобы поцеловать. Эпплджек напряжена и удивлена напротив неё, и Рарити чувствует всплеск паники. Она не заходит слишком далеко в беспокойстве, прежде чем Эпплджек вспыхивает и идёт с ней задом наперёд, крепко прижимая её спину к машине. Это не ловушка или насилие, и Рарити вздыхает, очарованная. Поцелуй длится достаточно долго, чтобы Эпплджек обнаружила свою руку под топом Рарити, граничащим с непристойностью. Рарити в нескольких секундах от того, чтобы запихнуть Эпплджек на заднее сиденье, вытащив её широкий ремень из петель за пряжку. Она откладывает эту мысль на потом и осторожно отстраняется от Эпплджек. Рарити наблюдает, как её золотые ресницы касаются её лица, когда она тихо дышит, прежде чем поднять глаза, чтобы встретиться с Рарити, и нерешительно улыбнуться. — Кстати, это не просто способ избежать ареста, — уверяет Рарити. — Я знаю. Я вас раскусила, мисс Рарити. Вы хороший человек, — её руки располагаются немного крепче, немного ниже на спине, и Рарити почти падает в обморок, — Знаешь… — начинает Эпплджек, смущённая. — Что это такое? — Я собиралась отпустить тебя в любом случае. Знаешь, до того, как ты вломилась в мою машину. Я не думаю, что ты действительно заслуживаешь ареста за то, что немного превысила скорость, которая и так слишком низкая. Вождение без прав — это даже не опасное преступление. Рарити наклоняет голову, беспомощно сияя. — Но ты видела, как я превысила скорость.. — Должно быть, это ветер? — улыбка и пожатие плечами Эпплджек очаровательно озорные. Рарити запрокидывает голову и смеётся, чувствуя себя как дома больше, чем любой бизнесмен в Нью-Йорке. Первые лучи восхода солнца окрашивают половину лица Эпплджек в бледно-бронзовый оттенок, и Рарити ухмыляется. — Ты ужасна, — говорит Рарити и снова целует её, сладко, как ореховый пирог.