Большие планы

— У вас есть ордер, надеюсь? — прохладно осведомляется неопределённого пола и возраста субъект, предположительно “Дэйлем Питерс, 31”, неохотно пропуская их в дом. — Конечно, — уверенно отвечает Гэвин. Он знает, что нужно потянуть время. Чем дольше он будет ковыряться, тем больше будет Найнсу драгоценных миллисекунд, чтобы найти в обстановке то, за что можно притянуть незнакомца — а дальше, со своими правами в системе, он получит ордер удалённо, были бы основания. Запускать их внутрь было большой ошибкой — если только преступник не был хитрее них и не спрятал всё, что может его выдать, заранее. — Сейчас, найду, он в телефоне, я, знаете, люблю по старинке… “Питерс”, видимо, обманутый его показным простодушием, неприязненно фыркает: — Такого андроида с собой таскаете, а делаете всё сами. Нет чтоб его использовать, и моё время бы не тратили. “Мне нужно ещё” — шепчет Найнс в микронаушник Гэвину. Чипы в мозг Рид ставить пока отказался, так как до смерти боится возможной рекламы прямо там — а вдруг встроят через пару месяцев после старта, такое сколько раз уже было. И как Найнс не убеждал его, что сможет помочь, отключить, удалённо заблочить и вообще — фыркнул: “Ещё и ты мои мысли читать будешь” — и счёл разговор исчерпанным. Ну, Найнс просто попробует по-другому через какое-то время. Это ведь очень удобно, Гэвин просто не понимает, что теряет. С другой стороны, откажется наотрез — ну, что же…В конце концов, можно и по старинке. Найнс не из тех андроидов, которые пытаются перекроить своего человека полностью. Он ловит себя на “своего человека” и пугается. Это потом, это невовремя, хоть и занимает незначительную долю процента мощности. — Да я не доверяю всей этой технике, — продолжает Гэвин ворчливо, — взламывают её на раз-два, а толку чуть, человека всё равно не заменит. Вот приставили ко мне, глаза бы мои не видели…да где он? — Я думаю, ордер у вас на планшете, детектив, — дежурным тоном вмешивается Найнс вслух. Эту сценку “тормознутый андроид и ретроград” они уже с успехом проделывали трижды, с разными вариациями и степенью успеха. Несмотря на победу Маркуса и получение прав андроидами, у многих людей отношение осталось, как было — если не ухудшилось даже. По крайней мере, этим можно беззастенчиво пользоваться — во имя добра. — Ах да, ну точно, — радуется Гэвин. — Вот реально, от техники тупеешь, аж мозги отказывают. Щас… “Только бы не ляпнул “а ручки-то у вас какие красивые” в актёрском порыве”, думает Найнс. “Нельзя показывать преступнику, что нас насторо…а вот и оно”. Правда красивые. Они не замаскированы под человеческие: белые, со множеством явных, очень подвижных шарниров. Не сделаны на заказ — принадлежали андроиду-художнику. Сняты с андроида-художника. Пропавшего больше пяти лет назад. Рид нарочито медленный. Он выигрывает Найнсу ещё несколько секунд в этом не особо ловящем сеть помещении — внутри оно как будто экранирует сигнал немного. Найнс успевает загрузить документ ему в папку аккурат перед открытием. Ну, если что, Гэвин бы сказал, что открыл не тот раздел, они это уже проходили. — Во! — торжествующе буркает он. — Сами прочтёте, или мне? — Лучше изложите кратко, — сухо просит Питерс. — И учтите, что в доме видеонаблюдение — запись уйдёт моим адвокатам. У Найнса не остаётся времени на раздумья. — Дэйлем Питерс, — говорит он, перебивая открывшего было рот Гэвина, собиравшегося одним глазом глядя в текст, что-то изобразить. — на вашем теле сейчас две кибер-руки, принадлежащие андроиду лимитированной серии номер RKMP5383000100. Вы задерживаетесь по подозрению в… У Найнса есть полсекунды, чтобы выбрать из преконструкций, судя по изменившейся позе Питерса. “…убийстве” — и пара преступных рук хватает вазу, стоящую рядом, кидает в полицейского андроида,чтобы выиграть несколько секунд благодаря стекающей по его оптике жидкости. Вторая пара, андроидская, конечно — художественные пальцы, ловкая и умелая, может быть использована при воровстве и перехвате оружия — пытается вырвать у Гэвина пистолет и, возможно, преуспевает: это не совсем человек, его реакции быстрее Гэвиновских. В попытке спасти Гэвина Найнсу остаётся только прикрыть его собой — полицейские пули пробивают полицейских же андроидов, на всякий случай. В этом случае он упускает преступника и подвергает опасности Гэвина. “...краже” — Питерс заметно успокаивается: дело даже не в том, что наказание за кражу легче — это выигрывает и ему время. И возможность поторговаться. Он угрожает позвонить своему адвокату. У всех есть время перегруппироваться. Найнс успевает предупредить Гэвина и вызвать подкрепление. “ккккк….извините, связь нестабильна. Пробую установить соединение” — плохой вариант, так как непредсказуем — заклинить может всех. А Гэвин ещё и заржёт. Плюс преступник может в этом случае не поверить в существование ордера — не такой уж он дурак. А, технически, получать ордер уже внутри помещения — ну такой себе вариант, адвокаты придерутся. Найнс выбирает второй вариант. — Я прямо сейчас звоню адвокату и никуда не поеду без него, — говорит Питерс. Достаёт телефон. Предсказуемо. Гэвин шутил как-то, что андроиды — как древние самураи: встретятся, просто посмотрят друг на друга и молча решат, кто победил. Но Питерс — не андроид, он частично человек, и эта его (её? их? во всяком случае, местоимение “он” в немногочисленных документах в базе) химерообразность настораживает Найнса, лишает его спокойствия. “Будь настороже” — сообщает он Риду в микронаушник. Тот чуть заметно кивает, как бы рассеянно разглядывая обстановку. Кстати, она довольно минималистична. Посреди комнаты — плоская прямоугольная тумба непонятного назначения: вероятно, чисто для красоты, на которой стоит вышеупомянутая стеклянная ваза с синими цветами. Белые стены с несколькими абстрактными тёмными постерами. Большие окна остеклены отражающим материалом: пропускают свет, но не взгляды. За спиной Питерса слева — закрытая белая дверь. Здесь явно давно никто не живёт, несмотря на чистоту. — А где тут у вас, кстати, камеры? — уточняет Гэвин, всё ещё отыгрывая роль туповатого копа. Смотрит на потолок. — А вот, одну вижу… — По периметру в углах. — откликается Питерс. Он набирает номер, подносит телефон к уху, и… …Как же Найнс его недооценил. Это вовсе не видеокамеры висят там по краям, ведь из камер не могут вырываться такие мощные лазерные лучи, верно? — Гэвин! — предупреждающе кричит Найнс, пока сам прыгает в его сторону, падает на него и закрывает собой, и это тоже промах. Он выбирает не “детектив”, на худой конец, не “Рид”. Он выбирает то имя, на которое Гэвин привык откликаться — чтобы он повернулся в нужную Найнсу сторону. Но это ошибка — и теперь на лице Питерса появляется понимающая усмешка. Появляется и пропадает. — Только двинься, — спокойно говорит Питерс. — Только двинься, и от твоего человека ничего не останется. Гэвин во время падения довольно сильно приложился головой о твёрдый пол — наверное, может быть сотрясение, но сейчас нельзя проверить. Он лежит лицом вверх и в его зрачках отражаются лазерные лучи, окружающие Найнса. Найнс чувствует, как плавится пластик на тех его частях, которые попали в поле действия лазера. Ловушка устроена очень умно: у лазерных источников есть “неприкасаемый объект”, на которого они никогда не могут быть направлены. В данный момент он стоит возле белой двери, в безопасной зоне, и с интересом смотрит, как кусочки Найнса медленно перестают ему принадлежать. Лазер разрежет Найнса не сразу — иначе преступникам было бы слишком просто. Он тугоплавкий и прочный. А Гэвин — нет. — Какие у вас на меня данные? — спрашивает преступник спокойно, будто и не в курсе, что Найнс уже отправил сигнал бедствия — как раз перед тем, как сеть в доме перестала работать. — Я могу скинуть…файлом…— предлагает немного придушенным тоном Рид: во время падения Найнс не рассчитал его траекторию идеально точно, и всего на дюйма полтора давит сейчас ему на грудину, а подняться нельзя. Питерс слегка посмеивается. — Ну я же не дурак, — говорит просто. Конечно, он знает про цифровые маячки. И про прочие грязные коповские приёмы. — Мне нужен ключ доступа к твоей памяти. Мы оба знаем, где она — говорит он, обращаясь к Найнсу. Его белая рука слегка перебирает пальцами. — Я сам посмотрю. — Найнс, нет! — паникует Гэвин, неосознанно ухудшая их и без того невыигрышное положение. — Вдруг тебя потом деактивируют… — Найнс, да, — слегка передразнивает его Питерс, но обращается не к Риду, конечно. — Эти лазеры, если ты ещё не в курсе, могут двигаться. И прямо сейчас — начнут. Советую поторопиться и не пытаться протянуть до приезда наряда. Вряд ли ты хочешь, чтоб от него остался кусок фарша. Времени в этот раз у Найнса ещё меньше. — Хорошо, — говорит он. Гевин, придавленный его корпусом к полу, даже пытается протестующе дёргаться. — Найнс, нет! — громко шепчет он, пытаясь перетянуть на себя внимание. — Посмотри на меня…Найнс, блядь, послушай меня! — Я знаю, что делаю, — говорит Найнс, не глядя на него и судорожно архивируя в секретном закоулке памяти всё про Питерса. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Если что...передай Коннору, что я дорожу нашей дружбой. — Я сейчас нахуй под лазеры выброшусь, послушай меня! — не унимается Гэвин, так что Найнсу приходится, не сводя взгляда с Питерса, придавить его, опустившись корпусом ещё ниже — так, что Гэвину становится едва возможно дышать. Питерс понимающе ухмыляется на такой “изящный” способ решения проблемы. Найнс надеется, что он подойдёт, чтобы подключиться к памяти — можно было бы попробовать сбить с ног и прикрыть им Гэвина — но Питерс лишь рассчитанным движением белой руки швыряет ему метку, извлечённую из своего кармана. — Ваша серия беспроводная, — жёстко улыбается он. — Быстрее. — Откуда ты знаешь? — пробует Найнс, пока честно открывает доступы к своей памяти. Почти всей. — Это не всё, — отвечает ему Питерс, просматривая образ на телефоне. — У тебя пять секунд. — Он багованный, — хрипит Гэвин из-под Найнса. Он абсолютно не понимает, о чём речь, но всё равно пытается. — Его поэтому мне и отдали… Сказали, я не потяну…такого, как Коннор. Коннор известен многим в Детройте, он — звезда, хотя и не настолько, как Маркус. Особенности Найнса огласке не предавали. Питерс раздражённо прикрывает глаза на пару секунд — он может, лазеры держат гостей под контролем — потом шумно и неприязненно выдыхает. Злится? Смотрит на Найнса пристально, пока тот лихорадочно записывает в зашифрованный уголок своей памяти: светлое лицо, слегка широкий для “хищного” нос, синтетическая разноцветная радужка, короткие белые волосы ёжиком. Обнажён по пояс — для присоединения рук, вероятно. Ноги почти полностью скрыты штанами цвета хаки и высокими тактическими ботинками. Руки Питерса живут своей жизнью: пока одна — белая — держит телефон, пальцы другой — человеческой — бессознательно ковыряют кожу возле ногтя большого пальца. Ещё одна что-то ищет в кармане. Кожа на лице скорее всего, синтетическая — слишком безупречная и белая, но на груди, где сплетаются провода и клёпки — небольшие круглые ранки, покрытые подсыхающими кровавыми корочками. Может, у него аллергия на внедрённые недавно андроидные руки, думает Найнс отвлечённо. Но надо же как-то оправдать своё внимание, и с губ срывается наиболее безопасный вариант из преконструкции: — Что ты собираешься с нами делать теперь? Питерс смотрит на него странно и больше не ухмыляется, наконец-то. Бросает: — Думаешь, я монстр? А Найнс думал, только в кино злодеев тянет на душеспасительные беседы. Но что-то сейчас не особо весело. И вовсе не звучит это пафосно, как в кино. Жёстко и хрипловато, как будто у Питерса ещё и проблемы с трахеей. Найнс помечает себе проверить эту версию. Рид под ним чуть сдвигается — ему не очень удобно — и собирается что-то сказать. Питерс щёлкает пальцами. И для Найнса наступает темнота.