Красные нити и золотая ложь.

В воздухе витал лёгкий аромат специй — остаток обеда, который уже остыл. Кушал только Хайтам, так как блондин отказался. Кавех сидел на подушке, неловко ёрзая, пытаясь скрыть остатки смущения после утреннего происшествия. Аль-Хайтам, напротив, выглядел совершенно невозмутимо, спокойно перелистывая бумаги. — Ты выглядишь так, словно у тебя есть страшная тайна, — бросил он, не отрываясь от документов. Кавех дёрнулся, слишком резко глотнув чай, и едва не подавился. — Что?! Нет! Конечно нет! — Он замахал руками, но взгляд Хайтама, полный невысказанного понимания, только сильнее заставил его покраснеть. — Понятно. Значит, у тебя есть страшная тайна. — Кавех застонал, откинулся назад и театрально закрыл лицо ладонями. — Ты невыносим! — — Просто умею делать выводы. — Аль-Хайтам позволил себе почти незаметную ухмылку. Несколько минут они молчали, но это молчание не было неловким. Напротив, оно было наполнено звуками утренней Индии — далекие голоса, шум базара, мягкое потрескивание дерева в стенах. Кавех прикрыл глаза и выдохнул. — Иногда ты слишком серьёзен, — пробормотал он. — Иногда ты слишком эмоционален. — — Как хорошо, что мы дополняем друг друга, — саркастично фыркнул Кавех, но в глубине души ему почему-то было… приятно. Аль-Хайтам хмыкнул, затем неожиданно подвинулся ближе, взял один из свитков и положил его прямо перед Кавехом. — Вот, раз уж у тебя столько энергии на разговоры, помоги разобраться с этим. — Кавех собрался было возмутиться, но вместо этого только ухмыльнулся и, протянувшись к свитку, случайно коснулся запястья Хайтама. Всего мгновение — но этого хватило, чтобы почувствовать, как от него исходит лёгкое, почти неощутимое тепло. Он резко опустил глаза. Всё же, он был слишком эмоционален. Но, черт возьми, почему от одной маленькой детали у него так бешено колотится сердце? Он украдкой взглянул на Аль-Хайтама, и неожиданно понял, что улыбается. И, кажется, впервые за долгое время — безо всякой причины. Просто так. Кавех посмотрел на Аль-Хайтама и поймал себя на том, что следит за тем, как его пальцы ловко перебирают документы. Спокойное лицо, слегка прищуренные глаза – он полностью сосредоточен на работе, не обращая внимания ни на Кавеха, ни на окружающий мир. А вот сам Кавех… Он выпрямился, отводя взгляд, а внутри, будто по команде, взорвался ураган мыслей. —"А вдруг он не любит мужчин?А если я уже как-то выдал себя?А если он заметил это ещё утром?" — Тело будто сжалось. Уютная атмосфера комнаты вдруг стала давить. Почему он вообще об этом думает? Он ведь даже… даже не… Кавех стиснул пальцы на коленях, будто пытаясь сдержать эмоции, но это не помогало. Его вдруг охватила какая-то странная смесь страха, тревоги и тоски. Он ведь знает, что любовь между мужчинами — это что-то… неправильное. Не то, чему учили. Не то, о чем говорят вслух. Но запретный плод всегда сладок.А еще Кавех был из тех людей кто быстро привязывается эмоционально, а потом уже как пойдет. А если Аль-Хайтам когда-нибудь об этом узнает? Если посмотрит с отвращением? Если… Неожиданно он почувствовал лёгкое прикосновение к запястью. Кожа к коже. Тёплая ладонь. Совсем на мгновение. Кавех дёрнулся, сердце на мгновение пропустило удар. Аль-Хайтам даже не заметил. Просто двигал свитки, и в этом движении случайно задел его рукой. Но Кавеху этого хватило. Хватило, чтобы все тревожные мысли на секунду растворились, испугались этого прикосновения и сбежали прочь. Как будто… всё не так страшно. Как будто его никто не ненавидит. Как будто… всё нормально. Он осторожно посмотрел на Хайтама. Тот, разумеется, ни о чём не догадывался. Просто работал дальше, как всегда. Но внутри Кавеха что-то перевернулось. Он выдохнул. И впервые за этот долгий, полный тревог день почувствовал себя немного легче. Совсем чуть-чуть. Но, возможно, это было началом чего-то важного. После небольшого разговора о новых документах присланных посольством,Аль-Хайтам возвращается с небольшим блюдом – что-то лёгкое, раз он знал, что Кавех не ел толком после ранения. Без слов ставит перед ним. Их взгляды встречаются. Аль-Хайтам чуть склоняет голову: — Ешь. — — Ты всегда такой? — голос Кавеха звучит почти раздражённо. — Какой? — — Спокойный, собранный, никогда не показываешь эмоций. — Аль-Хайтам садится напротив, не сводя с него взгляда. — А ты всегда задаёшь вопросы, ответы на которые знаешь? — Кавех усмехается, но взгляд его скользит к руке Хайтама, которая небрежно лежит на столе. Чуть ближе, чем обычно. Мысль снова вспыхивает в голове. — Ты же понимаешь, что в этой стране всё не так, как у нас?— — В смысле? — — Люди. Их уклад. Их взгляды. — Аль-Хайтам какое-то время молчит, словно обдумывает, что сказать. — Разве это что-то меняет? — Этот ответ сбивает Кавеха с толку. Он переводит взгляд на свет лампы, который отбрасывает длинные тени на стену. — Я просто… Иногда я не знаю, что во мне правда, а что – нет. — Тишина между ними растягивается, но она не неловкая. В этом молчании Кавех слышит стук своего сердца. Аль-Хайтам не спрашивает ничего лишнего. Просто спокойно сидит рядом, давая время. Кавех вздохнул, потирая висок. Мысли только больше запутывались, пока он сидел в полумраке комнаты. Встав, он решил хотя бы размяться – тело всё ещё было напряжено после ранения. Он сделал пару шагов к двери, но едва ступил на порог, как что-то предательски подвернулось под ногой – возможно, выбившийся из земли камень, – и Кавех с глухим звуком рухнул вниз. Резкая боль прострелила лодыжку. — Чёрт… — он скривился, схватившись за ногу. Шаги внутри дома стихли. Через секунду дверь открылась, и в проходе показался Аль-Хайтам. Он взглянул на Кавеха, который теперь сидел на земле, растерянно морщась. — Объясни. — — Что? — — Как ты умудрился? — Кавех сердито посмотрел на него. — Навернулся. Поможешь или будешь стоять? — Аль-Хайтам не ответил – просто подошёл, опустился на одно колено и, прежде чем Кавех успел возразить, взял его за ногу, осторожно проводя пальцами по опухающему месту. Кавех напрягся. — Подожди, не так резко… — — Дай посмотреть. — Кавех стиснул зубы, пока Хайтам чуть надавливал на кожу, проверяя, нет ли сильного повреждения. Его пальцы были тёплыми, уверенными – он не делал ничего лишнего, но от этого Кавех чувствовал себя только более смущённым. — Будет отёк, — наконец заключил Аль-Хайтам. — Нужно перевязать. Он поднялся, скрывшись внутри дома, и через минуту вернулся с бинтами. Опустившись обратно, он без лишних слов аккуратно взялся за его лодыжку. Кавех попытался отвести взгляд, но чувствовал, как уши начинают гореть. — Ты всегда такой заботливый? — — Когда требуется. — Аль-Хайтам ловко обернул бинт вокруг его ноги, крепко, но не слишком туго. Кавех чувствовал его пальцы на своей коже, и с каждой секундой ему становилось всё сложнее сохранять равнодушие. — Всё, — спокойно сказал Аль-Хайтам, завязывая последний узел. Он поднял взгляд, и их глаза встретились. Кавех отвёл взгляд первым. — Спасибо, — пробормотал он, чувствуя, как жар поднимается к шее. — Будь осторожнее. — Аль-Хайтам поднялся, убирая бинты, а Кавех остался сидеть, глядя в землю. Его сердце билось чуть быстрее, чем должно было. Кавех тяжело вздохнул, всё ещё ощущая пульсирующую боль в лодыжке. Он пытался собраться с мыслями, но тут перед глазами мелькнули тени, и его тело вдруг потеряло опору. — Эй, что ты… — Кавех дернулся, но руки Аль-Хайтама удержали его крепко. — Не двигайся, — спокойно сказал тот, поднимая его на руки. Кавех ощутил, как напряглись сильные руки детектива, пока тот аккуратно поднимал его, не задевая уже заживающую рану на боку. Он чувствовал тепло его тела, слышал ровное дыхание. Блондин вцепился в ткань одежды Аль-Хайтама, пытаясь скрыть, что внутри него всё переворачивается. Они вошли в дом, и мягкий свет факела колыхнулся на стенах. Полупрозрачные шторы, сделанные из тонкой ткани, лениво двигались на сквозняке, рассеивая свет, делая комнату тёплой, уютной. Аль-Хайтам осторожно опустил Кавеха на циновку. — Теперь давай смотреть твою рану, — сказал он, садясь перед ним на колени. Кавех поморщился. — Всё нормально, уже не так болит… — — Ты сказал то же самое, когда впервые получил её. А потом мы еле остановили кровотечение. — Кавех раздражённо вздохнул, но спорить не стал. Он почувствовал, как Аль-Хайтам осторожно коснулся его бока, чуть приподняв ткань одежды. Кавех вздрогнул от неожиданного прикосновения. — Ты мог бы предупреждать… — — Тогда было бы неинтересно. — Кавех почувствовал, как его уши начали краснеть. Этот человек делает это нарочно? Аль-Хайтам аккуратно начал разматывать старую повязку. Кавех видел, как он сосредоточенно смотрит на его кожу, пальцами осторожно касаясь места, где рана уже начинала затягиваться. От каждого прикосновения по телу Кавеха пробегала лёгкая дрожь. Блондин пытался смотреть в сторону, но его взгляд невольно возвращался к Аль-Хайтаму – к его спокойному лицу, к серебристым прядям, падающим на лоб. Свет факела отбрасывал на его кожу тёплые тени, и вдруг всё пространство вокруг будто сжалось. Кавех чувствовал, что вот-вот сгорит от этого близкого контакта. И прежде чем он успел осознать, что делает, его руки потянулись вперёд. Тёплые ладони сомкнулись на щеках Аль-Хайтама. Тот замер.Глаза встретились. Несколько секунд казались вечностью. Аль-Хайтам даже не шелохнулся, просто смотрел на него – его взгляд был непроницаемым, но в глубине глаз таилась едва заметная тень любопытства. Кавех почувствовал, как к горлу подкатила паника. — Я… эм… — Он резко убрал руки, словно обжёгся, и поспешно отвёл взгляд. Боги, что это вообще было?! Аль-Хайтам не сказал ни слова, только вернулся к перевязке, как будто ничего не произошло. Но Кавех чувствовал, как горячо пылает его лицо. И знал, что теперь точно не уснёт этой ночью. Аль-Хайтам аккуратно завязывал повязку, но его мысли упорно возвращались к тому, что произошло секунду назад. Тёплые ладони на его щеках. Глаза Кавеха, широко распахнутые, наполненные неожиданностью и смущением. Тонкие пальцы, чуть дрожащие, но всё же крепко удерживающие его лицо. И этот внезапный порыв… Аль-Хайтам чувствовал, как внутри него что-то странно щелкнуло, будто сложилась очередная деталь в головоломке, смысл которой он пока не понимал. Он заставил себя сосредоточиться на работе – ровные движения, уверенные руки, перевязка… Всё как обычно. Но с каждой секундой его собственное сознание будто издевалось над ним, вновь и вновь прокручивая этот момент. Кавех всегда был эмоциональным, порывистым. Говорил, прежде чем думал. Действовал, прежде чем осознавал. Но сейчас… Сейчас что-то изменилось. Его плечи напряжены. Он избегает взгляда. Его уши всё ещё горят румянцем. — "Его лицо милое когда он смущен,но к чему смущение?.."— Аль-Хайтам поймал себя на том, что смотрит на него дольше, чем следовало бы. Кавех раздражённо нахмурился: — Что? — Аль-Хайтам приподнял бровь, словно ничего не произошло. — Ты слишком много двигаешься. — Кавех скрестил руки на груди, но не стал спорить. Аль-Хайтам молча продолжил работу, но внутри себя знал — покоя этот момент ему не даст.Совсем. В принципе я считаю — они друг друга стоят. Что Кавех, что Хайтам, будут отнекиваться от явных звоночков друг друга…Но все решится в один день, который наступит не скоро. Или скоро?