My thoughts are so heavy...

Эндрю не знал, сколько времени прошло. Минута, пять, двадцать? Оно слилось в одну густую массу, растекаясь, как мёд, по телу. Время не шло, будто застыло, перестало идти, запечетляя этот момент у него в голове и вбивая его в память. Книга давно перестала быть интересной, она просто лежала в руках. Но Эндрю ее не чувствовал, словно держал воздух, а не физический предмет. Кресло проминалось под его весом, погружая его глубже в себя, делая это место удобным для наблюдения. Из окна лил тёплый утренний свет, жалюзи лишь частично его пропускали, создавая яркие полоски на поверхностях, что попадались под его влияние. Лёгкий ветерок дул из форточки, завывая в дверях и щелях, где имелось маленькое пространство, свистел в ушах, но назойливым не был. Сэр и Король мирно лежали на взбудораженной утренней постели, на которой в необычной позе спал Нил. Он лежал почти горизонтально, скорее по диагонали; одна из его рук была под подушкой Эндрю, а другая - где-то под одеялом, что не полностью, но скрывало фигуру. Его мерное дыхание эхом отражалось от стен, служа Эндрю фоновым звуком, который успокаивал и заземлял, заставляя впадать в состояние тихого транса. Лучи солнца играли на его волосах, окрашивая его тёмный рыжий в яркий и огненный, что казалось, что каждый волосок по-своему светился, выражая собой умиротворение. Его тёмные ресницы трепетали, когда один из лучиков тепло касался его лица, словно поглаживая, заставляя его слегка хмурить брови и морщить нос. Немного приоткрытые губы манили Эндрю своей доступностью и некой нежностью, влекли его прикоснуться к ним, поцеловать, да так, чтобы всё худшее испарилось в долю секунды. Это желание было не по силам ему, он не мог сопративляться тому, как хочется просто подойти и зарыться в его волосах, заправить прядку, прикоснуться до губ. Раньше эта сентиментальность пугала Эндрю, он боялся быть зависимым от кого-то или чего-то, но уже поздно. Он уже зависим. От сигарет, от сладкого, от их кошек. От Нила. И в какой-то момент страх внезапно растворился, исчез, словно его и не было никогда, оставляя лишь тепло и что-то схожее со счастьем. Эндрю отложил книгу на быльце кресла, встал и тихими шажками подошёл к кровати. Сначала он не решался залезть, не желая портить глубокий сон такого спокойного Нила, но тот в какой-то миг, будто почувствовав его присутствие, сгрупировался и подвинулся, протягивая руки в его сторону - дескать, давай ещё полежим. Несмотря на то что из них двоих жаворонок именно Нил, тот тоже не упускал шанса поспать подольше в выходной, потому что...почему бы и нет? Эндрю мешкался, всё ещё не привыкший к такому мягкому действию средь их рутины, но сдался, погружаясь в одеяло и сцепляя руки за спиной Нила. Его лицо слегка помято, на шрамированных щёках видны следы подушки, что выглядят поистине глупо и мило. Он сонно улыбается, слегка приоткрывая глаза. Ледяной голубой прорезается сквозь веки, словно заигрывая, напоминая лисьи. Такие же хитрые, но с нежными очертаниями. Потом закрывает их обратно, сплетая руки за его спиной и утыкаясь в его грудь. Их ноги переплелись, Эндрю даже не успел заметить в какой момент это произошло, но он чувствовал, что вовсе не против этого. Он не против этих сонных объятий, он не против рыжей головы, что утыкается в его грудь, он не против рук, сцеплинных на собственной спине, он не против Нила. Эндрю ощущает лишь важность этих маленьких моментов их жизни, то, насколько они нужны ему, чтобы понять, что это то, в чём он на самом деле нуждался. Сквозь таблетки и боль это чувство шло непоколебимо и властно, заставляя восхищаться его превосходством. Оно ощущалось мягко и нежно, будто крылья, поднимавшие его на небеса. И в такие мгновения он не боялся высоты, а считал ее своим спутником. Мерное сопение слышалось, сквозь ткань его груди, а всё тело Нила ослабло, погружаясь вновь в сон. -Доброе утро,- лишь прошептал Нил на последнем выдохе, прежде чем снова войти в царство Морфея. Эндрю ответил на это лишь мягким и трепетным поцелуем в макушку и, расслабившись, следом заснул, чувствуя себя дома.