Enko*

      – Ха, получи!       Удар оказался сильным, отбросившим метра на четыре. Конечно, с силой напарника не сравнить, но всё же Бьякуя на несколько драгоценных мгновений оказался дезориентирован и лишён дыхания. А когда смог отдышаться...       – Это ещё что? – приподнялся он на локте.       Вокруг по периметру горели энергетические решётки. Сквозь них можно было видеть, что Дина-Красный схлестнулся в битве уже с Бакугами. Оба воина вцепились друг в друга, испытывая на прочность. Идол с волнением следил за ними, всем сердцем желая победы напарнику, коли сам пока заперт. И, когда прозвучал вскрик боли, заглушивший треск костей, с восторгом понял: победа за ними. Ибо монах, ранее сдерживавший свою нечеловеческую силу, спустил нужные тормоза.       – Тварь! – Дина-Красный упал на одно колено, схватившись за сломанную левую руку дрожащей правой. – Ты за это...       Пожелание дослушать не довелось: следующим мощным ударом Гозю-Тиранно сбил противника с колен на землю, стремительно нагнулся, вырывая из серебряной копии Тега-Клинка кольцо. Лишённый главного источника питания, клинок рассыпался роем искр, а боевой костюм исчез, явив взглядам напарников темноволосого мужчину средних лет в деловом костюме.       – Теперь это сентай-кольцо – наше, – объявил тому Бакугами, держа честно полученный трофей: его боевые доспехи также деактивировались. – А ты можешь идти. Владыка Тега-Меч да помилует тебя!       Энерго-решётка исчезла, едва кольцо оказалось в чужих руках, поэтому Бьякуя мигом присоединился к напарнику, счастливый победой того.       – Как всегда круто, Рюги! – довольным тоном произнёс он, отмечая успех битвы.       Тот, не менее гордый результатом, повернул сентай-кольцо, любуясь добычей. Идол тоже невольно залюбовался общим трофеем, протянул руку к кольцу.       Интуиция подсказала: опасно!       Выстрел неподалёку.       Запястье полыхнуло огнём боли. Трофей же отбросило далеко в сторону.       Вмиг опрокинули грудью на асфальт.       – Подлец! – сквозь зубы прорычал Бакугами. – Бить исподволь!..       Секунда на облачение в боевой костюм. Тоже секунда – извлечь оружие на изготовку.       Мощнейший удар.       Силовая волна по земле сбила Дека-Красного с ног, избавив от лазерного оружия. Последовавший вихрь вовсе вышвырнул нежданного противника за пределы боевого поля. Дина-Красного – тоже.       В эпицентре – двое. Один корчится от боли в руке, другой склонился над ним, оголяя пострадавшую руку.       – Больно! – постанывая от пульсирующих ударов, сквозь зубы прошипел Бьякуя напарнику.       – Здесь опасно. Надо уходить, – коротко обронил тот.       Чужая нечеловеческая сила помогла идолу встать. Удержала от падения обратно, едва от усиливающейся слабости и болевого шока подкосились ноги.       – Держись же! – раздражённо выдохнул монах, прижимая к себе боком пострадавшего коллегу. При этом удерживая руку того так, чтобы она ни с чем не контактировала. С плохо скрываемым ужасом отметил, как на поражённой коже стремительно вздуваются пузыри числом две штуки.       Насколько высокотемпературным по мощности был тот лазер?!       Шипя под нос ругательства вперемешку с уговорами потерпеть, Бакугами кое-как придержал сползающего с него напарника, почти потерявшего сознание. Примерился, подхватил того на руки так, чтобы оголённое запястье висело свободно.       – Что ты?.. – полуобморочно прохрипел идол, бледность коего усиливалась.       – Молчи! – шикнул ему Бакугами, стремительным шагом уходя с места недавней битвы.       Монах как никогда был благодарен Тега-Мечу за дарованную сверхсилу. Нести пострадавшего товарища оказалось нетрудно – тот казался пушинкой в его сильных, но бережно держащих руках. Иногда, правда, пытались сменить позу или начать очередное идиотское предложение. Приходилось рявкать на идола, осаживая показушную активность. Попутно перебирая лихорадочно в памяти все знания, что вдалбливали в Бакугами когда-то родители. Пусть он и не хотел ныне видеть никого из них, но всё же был сейчас искренне благодарен за полученные медицинские навыки.       И пустил их в ход сразу, едва оказался в ближайшей клинике.       – Кто-нибудь, мне нужно свободное помещение и анестезия для начала! – выкрикнул он, едва оказавшись в небольшом холле. – У меня раненый!       Вскочили с места охранники, из-за стойки выбежала дежурная медсестра.       – Что у вас? – она подбежала ближе, на миг прижала пальцы ко рту, увидев повреждённую руку пострадавшего: – Ах!       – Термический ожог третьей степени! – злясь на женскую нерасторопность, едва не заорал снова Бакугами. – Свободную койку, анестезию и дистиллированную воду, живо!       – Но тут нужна профессиональная...       – Я сам врач! – рявкнул-таки он, сильнее перепугав дежурную и подскочившую к ним вторую медсестру. – Выполнять!       – Врач?! – в шоке переспросила другая женщина.       – Бакугами Рюги, – сильнее раздражаясь от ситуации, монах был готов рвать и метать, но вместо этого теснее прижимал к себе постанывающего от двойной боли Бьякую. – Можете проверить по реестру. Мой отец – именитый доктор. Но не вздумайте его звать сюда! Я сам справлюсь. Где каталка?       Не смея уже перечить ему, вторая медсестра спешно выкатила резервную каталку из числа других близ входа в клинику. Монах бережно уложил на ту товарища, проследил, чтобы повреждённая рука легла ожогом вверх.       – Доктор,.. так? – уловил он сдавленный шёпот, ибо наклонился ради последнего действия ближе к идолу.       – Лежи спокойно, – приказал Бакугами ему. – Иначе я наркоз поставлю вместо анестезии.       Слабая усмешка на бледном лице. Послушно закрыли глаза. Просто потому, что крайне любопытно было разузнать, каковы на деле врачебные навыки коллеги. Ни разу ведь не касались они личных тем, связанных с родственными связями. Знали лишь то, что являлось совпадением интересов и кое-какие склонности. И вот – дожили! Сын доктора! Интересно, а у того другие родственники в медицине имеются?       Благодаря анестезии Бьякуя мог-таки следить, насколько опытные руки врачевателя у его напарника. Сперва влили в глотку пол-литра прохладной воды, затем последовало промывание ожога, обработка мазью, наложение бинтов. Что ни процедура, всюду монах действовал так умело, словно всю жизнь занимался подобным. На всякий случай следившая за ними медсестра тоже осталась впечатлена навыками не знакомого ей человека. Уточнила потом, когда закончили накладывать повязку:       – Бакугами-сэнсей, так?       – Да, – монах даже не повернул головы. – Но не сообщайте никому, чем я занимался здесь.       – Почему же? Разве ваш отец...       – Меня считают исчезнувшим, – от голоса Бакугами повеяло чем-то леденящим, осаждающим любые помыслы. – Пусть так и будет. Это хорошо.       Передёрнув плечами, медсестра вышла из палаты. Оставшись наедине со своим лекарем, Бьякуя устало посмотрел на того, тихо позвал:       – Ты в порядке?       – Да, – вынырнув из глубин воспоминаний, нехотя ответили ему, затем осторожно коснулись края повязки: – Тебе носить это недели три. Я прослежу.       – Ну, доверяюсь рукам профессионального доктора, – более непринуждённо смог улыбнуться идол. – Они потрясающие. Я правда рад нашему знакомству.       На это с видимым смущением свели руки за спиной, чуть поклонились. Со слабой улыбкой лицезрея это, Бьякуя чуть поднял здоровую руку, прося этим товарища нагнуться. Неловким движением обхватил затылок того, заставил склониться ещё ниже и коснулся других губ своими в благодарном поцелуе.       – Спасибо за помощь, – прошептал он затем. – Я не забуду это, Рюги-сэнсей.       – Поспи, – подобрали в нахлынувшем смущении подходящее предложение. – Тебе нужно восстановить силы.       – Да, – тёплый выдох в губы – и позволили руке упасть обратно на койку. Отдых действительно требовался позарез.              Задать желанный вопрос удалось спустя дня четыре, в гостиной ныне общего дома. Сразу по завершении перевязки.       – Тебе очень неприятна тема о родных?       Бакугами тотчас застыл, стиснул челюсти. Непроизвольно сжал в руках скрипнувшую ткань походной аптечки. Невидящий взгляд помимо воли устремился в прошлое.       – Если не хочешь отвечать, не надо, – поспешно добавил Бьякуя, видя зловещую мрачность на знакомом лице. – Я вполне твои чувства...       – Не понимаешь!       Идол озадаченно, с долей испуга уставился на коллегу, чей выкрик разорвал тишину в комнате.       – Не понимаешь, – повторили много тише, но с прежней отстранённостью. – Это крайне болезненная тема.       – Вы в ссоре? – после значительной паузы рискнул тихо уточнить Бьякуя у напарника.       Ему удалось заметить, как жёстко стиснули края аптечки с риском её разорвать. Как судорожно вздохнули затем, цедя воздух сквозь ноздри.       – Прошу, не затрагивай эту тему, – глухо прозвучал ответ.       – Да, – только и оставалось, что кивнуть в знак понимания. Прибавив следом: – А на вашу медицинскую помощь я ещё могу рассчитывать, Рюги-сэнсей?       Один беглый взгляд в его сторону, второй.       – По мере необходимости, – прежним тоном отозвался Бакугами, самую малость ослабив хватку на аптечке.       Лишь догадываясь, что у него на душе, идол смог решиться на одно: осторожно коснуться дружеского колена пальцами заживающей руки. Поначалу реакции не было, из-за чего стало казаться – кинули в полный игнор. Потом раздался шумный вздох, чем-то сильно смахивающий на всхлип. Резкий разворот, отбрасывание аптечки в угол дивана, стремительно прянули наперерез, обхватив его руками и роняя спиной на пружинистую поверхность. Не забыв о повреждённой руке идола при этом: она оказалась даже не задета. Но сам приём ошеломил.       – Прошу, – раздался глухой срывающийся шёпот в район рёбер. – Не уходи слишком рано! Я не...       Тесно сдавив его в объятиях, Бакугами уже не смог скрыть тщетно подавляемого всхлипа. Стиснул зубы, судорожно втянул воздух, борясь с непрошенными слезами. С нескрываемым облегчением ощутил, как здоровая левая рука идола легла ему на плечи сзади и надавила в ответном объятии.       – Обещаю, – зазвучал над его головой негромкий голос Бьякуи. – Я буду рядом так долго, как смогу. Ты ведь не бросил меня после того ранения!       На сей раз под его рёбрами прозвучал смущённый смешок, а давление вокруг поясницы ослабело. Несколько молчаливых секунд тёплого доверия. Потом взялись за край футболки, сминая оный пальцами.       – Нэ, ты... хочешь? – прозвучал горячий шёпот, от коего – и от уточнения тоже – по коже пробежали мурашки предвкушения, а в паху слегка напряглось.       – Буду рад этому, – искренне признался Бьякуя с улыбкой тихой радости.       Ведь хоть кто-то близкий есть сейчас рядом!