Ты найдешь меня…

Собравшись с последними силами, он шагнул в манящую, но зловещую темноту леса.  Ветви деревьев, словно скрюченные пальцы, тянулись к нему, а под ногами хрустели сухие листья, нашептывая предостережения. Едва ступив под сень вековых сосен, он услышал скрипку.  Нежный, трепетный звук, словно сотканный из лунного света и шепота ветра, пронзил тишину.  Скрипка не просто звучала, она говорила, манила за собой, указывая путь в самой чаще. Чем глубже он пробирался сквозь переплетение колючих кустов и цепких лиан, тем явственнее становилась завораживающая мелодия.  Но чем ближе он подходил к источнику звука, тем сильнее ощущал странное, почти болезненное влечение, словно скрипка гипнотизировала его, уводя от реальности. Музыка проникала в самую душу, лаская и терзая одновременно.  Лес, казалось, внимал каждому звуку скрипки, расступаясь перед ним, указывая самый короткий путь к цели. И вот, наконец, он вышел на небольшую поляну, залитую призрачным лунным светом.  Сердце бешено заколотилось в груди – перед ним, на поваленном дереве, восседал юноша неземной красоты.  Его изящная фигура словно светилась изнутри, окутанная таинственным мерцанием. Он играл на скрипке, и каждое движение его тонких, длинных пальцев казалось магическим ритуалом.  Звуки, рождавшиеся под его смычком, были полны скорби и восторга, любви и отчаяния. Рома почувствовал, как музыка обволакивает его сознание, словно гипнотический туман, унося прочь все тревоги и заботы, стирая грань между реальностью и сновидением.  Он стоял, словно зачарованный, не в силах пошевелиться. Но внезапно, как по щелчку пальцев, оцепенение спало.  Фейри перестал играть.  Тишина, наступившая после волшебной мелодии, оглушила. Фейри медленно повернул голову, и Рома утонул в глубине его изумрудных глаз, сияющих в полумраке.  В уголках его губ появилась хищная улыбка, обнажая острые, как бритва, зубы. "Ты пришел", – произнес он властным, бархатистым голосом, от которого по спине Ромы пробежали мурашки. Фейри словно излучал лунный свет, и это неземное сияние настолько завораживало Рому, что он не мог отвести взгляд.  Он чувствовал, что попал в ловушку, но сопротивляться не было сил. – "Подойди", – прозвучал его голос, словно приказ. И словно кукла, лишенная собственной воли, тело Ромы начало двигаться вперед.  Разум кричал, молил остановиться, бежать прочь, но ноги продолжали нести его к Фейри. Оказавшись рядом, он почувствовал, как его хватают за руку и притягивают почти вплотную.  Взгляд невольно скользнул по бледной коже, по тонким линиям скул и изгибу губ. Теперь он сидел бок о бок с Фейри, ощущая его ледяное прикосновение.  Странное спокойствие наполнило его, словно опьяняющий яд. Где-то в глубине души он понимал, что должен бояться, должен оттолкнуть его и бежать без оглядки, но он сидел, неподвижный, как завороженный, наслаждаясь теплом, которое, как ни странно, исходило от Фейри.  Теплом, которое обжигало, словно пламя. Он настолько сильно погрузился в это странное состояние, что не заметил, как его начали нежно гладить по волосам.  От этого прикосновения по телу пробежала дрожь, и веки отяжелели. Рома начал погружаться в сон. Прежде чем сомкнуть веки, он последний раз взглянул в сияющие глаза эграссы  и провалился в беспамятство, не зная, что его ждет в этом зачарованном лесу. —————————————————————— Рома очнулся в своей постели, словно всплыл из бездонного колодца забытья.  Голова гудела, словно растревоженный улей, мысли разлетались в разные стороны, отказываясь складываться в единую картину.  С трудом пересилив слабость, он попытался подняться, но резкая, почти парализующая волна изумления заставила его замереть.  Рука, которую он так тщательно и бережно бинтовал накануне, не болела. Неужели сон? Осторожно, словно прикасаясь к чему-то хрупкому и бесценному, он размотал белоснежную повязку.  Сердце замерло в предчувствии.  Там, где вчера зияла рваная, кровоточащая рана, не было ничего. Чистая, гладкая кожа.  Ни следа, ни намека на повреждение. Но самое невероятное – исчез и старый, уродливый шрам, напоминавший о давней, почти вычеркнутой из памяти истории, о ночи, полной отчаяния и боли.  Рома потрясенно выдохнул. Это было… невозможно. Отложив разгадку этого чуда на потом, он решил, что для начала необходимо прийти в себя, освежиться.  Он сделал шаг к ведру с водой, стоявшему в углу комнаты, но словно подброшенный невидимой пружиной, отшатнулся, едва взглянув на его поверхность.  Сердце бешено заколотилось в груди, требуя объяснений. "Показалось," – прошептал он, пытаясь унять дрожь в руках. Собравшись с духом, Рома сделал еще один, робкий шаг.  Ему было плевать на свое отражение, на свое лицо в целом.  Сейчас его занимало лишь одно – его глаза.  И то, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах, а сердце – пропустить удар. В глубине зрачков, словно крошечные звезды, вспыхнули два ярких, неземных огня.  Они пульсировали, излучая холодный, синий свет, который, казалось, проникал в самую душу.