А после будет

Вначале Владимир даже не понимает, что произошло. Глухая подворотня, сильный демон первого класса и несколько поменьше. Мелких съели в первую очередь, а с оставшимся пришлось повозиться. К концу демон пытается сделать последний рывок и на него набрасываются Кузя с Савелием. А Владимир едва успевает обернуться, чтобы поймать падающего Мончинского. У бывшего хозяина до костей вспорот левый бок. Вот куда попал последний взмах когтями демона. Краем глаза Владимир видит, как Кузя бросается на Савелия. Чужая кровь заливает руки и брюки. Владимира почему-то трясёт. Так, как будто это он див Мончинского. Между ними давно нет колдовской связи. Глупое, слабое, медленное человеческое тело. Дрожащими руками Владимир пытается зажать рану, шипя на пытающегося что-то сказать колдуна. На губах того пузырится кровь, рука, сжимающая чужой пиджак расслабляется, ткань выскальзывает из ослабевших пальцев. Сергей смотрит на сгущающиеся сумерки стеклянными глазами. Владимир не должен чувствовать ничего, но ему почему-то всё равно плохо. Ломка прошла давно, но что-то сжимает все внутренности и крутит, крутит, крутит. Болит грудная клетка. Где-то глубоко внутри, то, чему див не может дать нормального определения. Кажется, люди называют это душой. У дивов души нет. В присутствии дивов на похоронах люди смысла не видят. Что такое жизнь человека и её конец для бездушной твари, не имеющей привязанностей. Владимир стоит рядом с Еленой Николаевной. У женщины опухшие от слёз глаза и сжатые до ненормальной бледности губы. Себя, застывшего статуей, див видит как со стороны. Чуть в стороне так же неподвижно стоят Кузя с Савелием. Владимир не должен чувствовать ничего. Сергей даже не был его хозяином. Тогда почему ему хочется рыдать так же, как плачет Любава, потерявшая жениха? Глупая, ожидаемая для колдуна, но совершенно идиотская смерть. За теми демонами даже не Мончинский с Савелием должны были гоняться. Пара, чьим заданием были сожравшие хозяина и вырвавшиеся из-под контроля дивы, вызвала подмогу. Подмога нашла демонов раньше. Владимир смотрит в зеркало, откуда на него смотрит чужое лицо. Что сказал бы Он? Тот, с кем Владимир провёл намного больше, чем один несчастный год, кто, можно сказать, помог стать диву тем, кем он является сейчас. Почему тогда было легче? Может потому, что бывший хозяин оставил после себя хотя бы воспоминания? Мончинский не оставил Владимиру ничего. Почти ничего не меняется. Савелия привязывают к другому колдуну. Владимир всё ещё Главный див Управления, поэтому работы у него хватает. Переговоры и налаживания контактов с Пустошью в самом разгаре, и пока Аверин мотается между столицей, Петербургом и поместьем, часть его дел переходит Владимиру. Несколько раз див сталкивается на улице с Еленой Николаевной и позорно сбегает раньше, чем она замечает его. В смерти Сергея Мончинского Владимир совершенно не виноват. Смотреть в глаза его матери он почему-то не может. Человеческая жизнь коротка. Для дивов – особенно. Что такое сто лет для существа, способного прожить сотни тысяч и миллионов, если не больше. По службе через Владимира прошло не одно поколение колдунов. Новый выпуск не приносит ничего нового. Кто-то понаглей, с кого-то сбила спесь обязательная служба в полиции, кто-то сильнее, кто-то слабее. Владимир снова рядовой див, пусть и с высшим уровнем доверия. Когда Гермес Аверин покинул пост, оставаться при новом главе Управления Владимир отказался. Вовсе не из-за пренебрежения к молодому приемнику – ему просто надоело. Информацию о своём новом напарнике Владимир неожиданно для себя самого прослушивает, ему это неинтересно. Ровно до того момента, пока див не встречается встречается с ним сам. На боевого колдуна взъерошенный, хоть и одетый по уставу, мальчишка похож меньше всего. Он смотрит на дива большими глазами, совсем не свысока, и презрения или отвращения в этом взгляде ни грамма. Только образовавшаяся связь совсем слабенькая, но Владимир чувствует чужой страх, трепет, интерес и восхищение. Див видит колдуна впервые, но мальчишка ему почему-то кажется до боли знакомым. Владимир знает - над его хозяином посмеиваются за его спиной. Не взрослые колдуны, но ровесники и другие недавние выпускники. Такой размазне достался такой див! Он теперь перед ним, как перед хозяином отчитывается, а вот попадись этот чёрт мне! У Владимира дежавю. А мальчишка старается. Принимает все замечания, переписывает отчёты, выкладывается на тренировках. Владимир чувствует его восхищение и злость, и последняя направлена вовсе не на дива. Обращается к напарнику див подчёркнуто вежливо и всегда называет хозяином. Имя, к своему стыду, Владимир не услышал и не запомнил. Колдун тоже вежлив, старается обращаться на "вы", но часто сбивается на "тыкание". Когда это упоминается в разговоре после очередной тренировки, смущённо поясняет: - Мне иногда почему-то кажется, что мы уже знакомы. И я знаю тебя намного дольше. Тем же вечером Владимир всё-таки достаёт папку с делом колдуна. Глядя на строку с именем, но не знает, чего ему хочется больше: смеяться или плакать. Сергей. Тоже Сергей. С этого момента Владимир начинает присматриваться к колдуну внимательнее. Это два разных человека, убеждает себя див. Но мелкие жесты, привычки знакомы до боли и холодная пустота, образовавшаяся в груди в тот самый день, медленно рассасывается. Люди верят, что съедая человека, див поглощает и его душу, тем самым лишая человека шанса на перерождение. Владимир в бога не верит. В бессмертную душу до этого момента тоже не верил. Он воскрешает в памяти старую книгу, прочитанную ещё тогда, когда дивам читать человеческие книги категоричесеи запрещалось. "Учёный" писал много и муторно, но суть сводилась к одному - к существованию после смерти, к судьбе и её цикличности, к реинкарнации. Владимир смотрит на чужое отражение. После Него было много хозяев и просто колдунов, но никого похожего див ни разу не встречал. Что, если всё это правда? Владимир проводит рукой по волосам, отражение повторяет действие. Чем дольше он работает с этим Сергеем, тем сильнее ему кажется, что с тем Сергеем они и вовсе не расставались. Что не было этих долгих лет тянущей пустоты в груди. Владимир возвращает себе свой истинный облик. Нужно дойти до Главы Управления. Он как раз должен работать над изменением положения о сроке совместно службы, которое начал ещё Аверин. В этот раз Владимир своего не упустит. Что-то живущее в глубине груди только перестало болеть.