А мы не ангелы, парень

К адмиралтейской пристани подошел корабль. Слух почти сразу же разрезала громкая, почти блатная речь. Один из пассажиров брезгливо заткнул ухо. Петербург не изменился за прошедшие нескрлько лет. Его любимые, почти мрачные улицы, каналы с шумной, непокоренной стихией. Он вдохнул воздух полной грудью. Воздух неприятно обжег легкие. Вот он и снова в Петербурге. Его никто не ждет и не ждал, кто будет ждать почти беглого зэка? Он старается не думать...Ему незачем портить жихнь. Наверное, тот человек уже стал кем хотел и наличие любящего его заключенного ему не нужно. Он сошел на берег. Город не изменился за десять лет. Он ступил на набережную, вспоминая... Вдруг о его сапог потерся бродячий кот. Черный. Черный кот - быть беде. Но у него дрогает сердце. Он присаживается и гладит его. Кот мурлычет. Кот напоминает ему о...Он забирает его с собой. *** Он нашел это место буквально через час. Шумный Лиговский проспект, напротив вокзала. Книжный магазин с колокольчиком на двери. Ничего не изменилось. И хозяйка...Он знал эту женщину. Вдова офицера, которая владела маленьким книжным магазином и у которой была дочь. На момент последней встречи девочке было столько же, сколько и ему. Она всегда была в отношении него, никогда не говррила дурного слова и не ворчала из-за слишком громкой прошедшей ночи. Он толкает дверь. Прячет кота под лацканы пальто. В книжные лавки с животным нельзя. – Мне бы комнату...Сдаете? Только оплатить смогу в конце вечера....Или... Она стоит к нему спиной, переставляя тома нв полке. Когда она слышит его, она резко поворачивается. Это не хозяйка. Это ее подросшая дочь. Сколько же ей сейчас? Она была его ровесницей, кажется. – Свободна она. Никто не хочет заселяться в каморку с дурной славой... *** Он был тем, между чьми словами расцветал целый мир. Его произведения открывали целыф мир воображения, захватывали умы, сердца и... – А потом?...– молодой мужчина отвернулся от нее. Он нервно поглаживал мех черного кота, который смирнл сидел у него на руках и временами поддерживающе, как казалось ему, мякал. – Наш местный судья увидел того, с кем живет наш милый писатель. И тот, другой, так понравился ему, что он.... – Он подставил юного писателя под статью. Самую удобную, какую нашел. Писателя отправили в самую далекую, страшную тюрьму...Шлиссильбург! И надолгие 10 лет эта тюрьма стала писателю домом! Книжница испуганно прикрыла ладонью рот. Ожившая легенда, герой повести о похоти и несчастной, непрввильной любви, притча во языцах первые пять лет после заключения... – А что...Что...Что случилось...– голос предательски дрогнул, рука сильно сжала шерсть на коте. Кот испуганно взвизгнул. Мужчина разжал его, извиняясь перед живым существом. – Говорят, судья почти добился своего. "Саша....Нет..." – Удивительно, в наше время браки не настолько прочные, как были эти взаимоотношения...Тот, который старше и обладал смертельной красотой, стал докапываться и почти нашел на судью неопровержимые улики вины. Что его...Человека посадили незаконно. Он собирался отнести данный документ в тайную канцелярию, но увы. Не успел. – Судья... – Он убил его. Тела, конечно, не нашли, но я думаю, ему нашли применение... "Нет. Нет!" – Я...– она наклоняется к нему, почти касвется губами мочки. – Всегда...Была к вам...Неравнодушна. – Оставь меня! – он брезгливо дергает плечом. Ему никто не нужен, кроме Саши. Отныне смычлом его жизни становится месть. Как он будет жить? Он надеился хотб увидеть его, хотя бы издалека. Он думал, что...Что даже если он нашел вторую половину и женился, забыл про нелепого мальчишку, он...Он жив! Он не думал о таком...Любовь...Побеждает смерть... – Убирайся! – кричит он своей давней подруге. Девушка стремительно уходит на первый этаж, в лавку. Он остался один в старой комнате. Все тот же воздух. Он осторожно открывает деревянные рамы. Внизу гудит Лиговский. Эти люди во фраках, с зонтами и цилиндрами идут там и не знают, какие чудовищные вещи творятся в городе. И всем правит судья. Судья, которого почитают и любят, он против него никто. Он отпускает кота на пол. Животное трется о его ноги в старых, потертах сапогах. *** Я сам погубил Уже не вернуть Тебя не хранил И проклят мой путь   А сердце, как лёд Холодит, мой прерван полёт Позади всё то, чем я жил И кого я любил Я любил Кто любовь потерял Превращается в лёд Кто её отыскал Никогда не умрёт *** – Нет, нет...Пусти меня, ахах..– Ярик смеется и шутливо отбегает от Саши. Солнышком залитая поляна и загородный домик, который им на пару дней уступила давняя знакомая Лена. Она улыбалась, отдавая им ключи. Саша валит его в пахучую траву. Или сено, он не разбирался. Саша валится на него сверху, чуть придавливая. Он начал игриво покусывать случайно показавшуюся в вырезе рубашки шею. Саше 26, Ярику 20...Впереди целая жизнь. Ярик уже имеет свой зароботок от парочки написанных произведений, а Саша, кажется, один из – Саш...А что есть счастье? Для тебя? – Счастье? – Саша отрывается от соблазнительной шеи, опирается на руки по обе стороны от головы Ярика, смотрит ему прямо в глаза. Он задумывается. – Ну вот мы юные...А что будет дальше, Саш? Смогу ли я покорять сердца своим пером? – Мне иногда кажется, что ты старше меня...Знаешь, я считаю, что жить надо здесь и сейчас. Мы только недавно вышли из эпохи дворцовых переворотов и...Мы даже не знаем, что будет завтра...Я предлагаю наслаждаться сегодня. Он наклоняется к Ярику и чмокает его в губы, отвлекая от мыслей. – Вы...Такой взрослый секретарь, будущий адвокат, и так себя ведете...– Ярик растягивает губы в улыбке. У него улыбка искренняя, мальчишеская. В глазах у него смешинки и он искренне забавляется, провоцируя Сашу. Саша знает, что это лишь элемент игры. Саша уверен в его чувствах. Они проскакивают даже в этой маленькой забаве в ласково скользнувшей по его плечу руке, по теплу и восхищению во взгляде любимого человека. В чем-то неуловимо светлом, теплом и одновременно горячем. У Ярика краснеют щеки. – Александр, вы меня смущаете. – Я вас люблю...– он наклоняется, и целует уже нешуточно. Прихватывает губы, сминает и то отстраняется, то снова приникает. Ярик пальцами скользит по его щеке.