Среди цветочных ароматов

— Ты проведёшь со мной течку? — спрашивает Феликс, перебирая руками край наволочки от подушки. Они сидят на постели дома у Минхо, где в последнее время часто ночуют вместе. С тех самых пор, как старший сказал, что если бы в его квартире кто-то был, то ему было бы не так одиноко каждый день возвращаться туда. Феликсу же не нужно повторять дважды, из-за чего он решил у него дома фактически прописаться. Тем более, они начали встречаться, так что им вообще мешает? Но вопрос... стал внезапным. Минхо едва свой телефон из рук не роняет, а в его голове разом двигаются множество шестерёнок. Нет, отношения отношениями, но это настолько капитально новый уровень, что даже осознать происходящее трудно. — Течку? — тупо повторяет Минхо. Феликс кивает. — Я хочу провести её с тобой, хён. В тот раз мне пришлось исчезнуть, и я не хочу, чтобы это повторилось снова. Мне будет ещё хуже, если тебя не будет рядом. — А когда она у тебя? — Через пару недель, — Феликс неопределённо двигает плечами. — Ну, плюс-минус. — Хорошо. Я думаю, я почувствую, но предупреди, когда начнётся предтечка. На этом и сошлись.

***

Все эти недели Минхо на нервах. Точнее не так, он живёт, спокойно работает, ни о чём не думая, а потом в какой-то момент резко осознаёт «Феликс попросил меня провести с ним течку» и сходит от этого с ума. О подобном он и мечтать никогда не мог, а теперь ему выпала такая честь. Ему, омеге, провести течку с другим омегой. В обществе часто над таким сочетанием насмехаются, мол, да как это возможно, любому омеге нужен качественный альфий член, потому что только тот способен на узел. Ни одна омега не сможет удовлетворить другую, и в этом убеждены тысячи людей. Но Минхо постарается. Он хочет сделать так, чтобы Феликс почувствовал себя самым лучшим в эту течку, самым любимым и невероятным омегой. Это того стоит. До течки остаётся буквально пара дней, когда Минхо возвращается, а в квартире стоит запах брауни. Буквально всё им пропитались: каждая комната, каждый предмет мебели и сантиметр территории. Минхо сглатывает и невольно чувствует, как внутри живота возникает какое-то тепло. У Феликса началась предтечка. Тот не встречает его в коридоре, как обычно, и Минхо тихо заглядывает в спальню, обнаруживая того в их постели. Уже в своём гнезде, состоящем из кучи одежды Минхо, которую тот не так давно успел поносить. Ещё там много разных дополнительных пледов, одеял, подушек из гостиной, чтобы конструкция получилась более прочной и аккуратной. У Минхо внутри щемящая нежность. Так сильно к его запаху ещё никто не тянулся. Он осторожно нагинается над Феликсом, не решаясь вторгнуться в гнездо без разрешения, и тормошит его по волосам, начиная покрывать поцелуями веснушки от век до висков. Тот хмурится во сне и медленно открывает глаза, промаргиваясь. — Минхо-хён? — первое, что он произносит, и тянет к нему руки. Минхо спокойно позволяет ему втянуть себя в объятия и забирается в гнездо, стараясь ничего случайно не повредить. — У меня началась предтечка. — Да, я вижу, — тихо произносит Минхо, устраивая голову Феликса у себя на груди. От сильного запаха у него рассудок мутнеет, но ещё рано что-то предпринимать. — Тебе нравится моё гнездо? — следом спрашивает Феликс в тон. Он чуть приподнимает голову, пытаясь заглянуть Минхо в глаза. — Очень нравится. Ты хорошо постарался, Ликс-а. Феликс довольно мычит и прижимается к нему поближе, вдыхая запах, и медленно засыпает под ощущение поглаживаний по своей спине.

***

Минхо хмурится и тычется носом в подушку, когда во сне чувствует давление на своих бёдрах. Хочется поспать ещё часов сто, и глаза режет, когда он пытается хотя бы их приоткрыть. В комнате темно, но стоит оглядеться заплывшим взглядом, как Минхо сразу же замечает силуэт. В полутьме сложно разглядеть любимые и такие знакомые черты, но Минхо легко понимает, что на нём сейчас сидит Феликс. Догадаться не так сложно, учитывая, что в этой квартире только они вдвоём, если исключить вероятность вторжения посторонних. У Феликса все волосы растрёпаны и запутаны, словно он дико ворочался во сне, а тело чуть подрагивает. Тогда Минхо замечает самое главное: запах, перебивающий всё на свете, который стал ещё сильнее, чем в предтечку, хотя это казалось уже невозможным. От Феликса больше не пахло ни свежими хризантемами, ни ярко-красными дорогими розами, ни ещё бесчисленным множеством различных цветов, которым Минхо даже название дать не может. От него пахнет ярким насыщенным шоколадным брауни настолько сильно, что чешется нос. Они словно в моменте оказались в кондитерской, где только что кучу пирожных достали из печи. Минхо аж есть захотелось. Проморгавшись и чуть прищурившись, Минхо замечает, что у того взгляд заплывший. А ещё ощущает, что одеяло стало влажным. Два плюс два быстро складываются. У Феликса началась течка. Он ждал этого, и был готов, но, чёрт возьми, куда посреди ночи-то? Что у природы за расписание такое, что оно плюёт на нужды простых людей в сне. Минхо вздыхает. У Феликса все штаны мокрые, пока он елозит бёдрами по Минхо, вызывая трение, заставляющее сходить с ума. Буквально не требуется много времени, чтобы у старшего встал. — Хё-ён, — тянет Феликс хриплым низким голосом, не переставая ёрзать. Его выразительная эрекция просматривается сквозь ткань в виде выпуклости. — Мне так больно… Помоги мне… В первую волну течки спазмы особенно тяжёлые и болезненные, и Минхо, как омега, прекрасно это знает. Одна из причин, почему он очень сильно хочет ему помочь. — Иди сюда, милый, — Минхо протягивает к Феликсу руки, устраиваясь поудобнее, и тот сразу же подбирается поближе. Он опускает руку в штаны младшего и неосторожно дотрагивается до его набухшего от возбуждения члена. Феликс скулит, запрокидывая голову, и руками хватается за одеяло, непроизвольно дёргая его наверх. Минхо же не останавливается, проникая к нему в нижнее бельё, чтобы осторожно вытащить истекающий член наружу. Он водит большим пальцем по головке, а всеми остальными обхватывает ствол, начав медленно двигать кистью. Феликс весь сжимается, покрываясь мурашками, и Минхо проезжается рукой от самого верха до мошонки, выбивая из того громкий стон. Казалось бы, ничего такого, но в течку всё ощущается “слишком”, даже если с тобой ничего такого выдающегося и не делают. Хватает несколько движений вверх-вниз, чтобы Феликс излился прямо в ладонь Минхо, прошептав его имя множество раз. — Ты такой хороший мальчик, ты знаешь? — произносит Минхо, поднимая голову, чтобы поцеловать Феликса в его мягкие губы. — Так хорошо кончил для меня… Феликс активно кивает и не отводит взгляд от ладони и пальцев, на которых всё ещё красуется его семя. Словно хочет от него что-то. Минхо мгновение просто мажется носом о запаховую железу Феликса, словно его запахом не пропитались всё помещение, прежде чем отстраниться и протянуть ему испачканную руку с ехидным взглядом. — Хочешь попробовать себя, милый? — и невинно склоняет голову набок. На лице Феликса возникает улыбка, и он, с глубоким вдохом, льнёт к ладони Минхо, обхватывая его запястье двумя руками, чтобы после провести по вязкой жидкости языком. Минхо сглатывает, стиснув зубы, глядя на то, как тот старательно вылизывает каждый сантиметр его коже, стараясь ничего не пропустить. И на лице ни капли отвращения, только искреннее удовольствие. Минхо кажется, что ничего более соблазнительного он в своей жизни не видел. Чувствовать собственное возбуждение становится физически больно. Когда сперма заканчивается, Феликс отстраняется, облизываясь, и в уголке его губ остаётся белая капелька, которую Минхо самолично слизывает, наводя окончательный порядок. Сладко. Это потому, что Феликс так часто ест фрукты? Младший слишком привлекательный в таком состоянии, и Минхо не имеет ни малейшего понятия, как с ним справляться. Стоит признаться, что уже не первая течка, которую они проводят вместе, но конкретно первая течка Феликса. За время их сексуальных контактов Минхо уяснил, что в постели тот становится… не таким милым, какой он есть в своей повседневной жизни. Из него словно бесы лезут. А в течку это, очевидно, должно показываться в троекратном размере. — Хён? — обращается Феликс, тряхнув бёдрами пару раз. — Всё ещё больно… Так давит, так больно… Минхо невероятно хотел бы ему помочь, но, к сожалению, его член не способен на то, чтобы подарить узел. Поэтому он вздыхает, хватая Феликса за плечи, и резко меняет их местами, заставляя того лечь под собой. — Трахни меня, — шепчет младший, пытаясь раздвинуть ноги, но штаны сковывают его движения. — Пожалуйста, мне так нужно… Его голос на грани мольбы. Минхо садится ему между ног и приближается к лицу, начиная дарить множество поцелуев на нежной покрытой веснушками кожей. — Я омега, ты всё ещё этого хочешь? — и Минхо прекрасно знает, что да, но ему нужно это самое грёбаное подтверждение. — Да, хён, — дрожащим голосом отвечает Феликс, цепляясь пальцами ему за рукава футболки. — Когда я трахнул тебя, тебе всё понравилось, так сделай то же самое со мной! Последняя фраза была лишней, вот, что понял Минхо. Он буквально больше не может сдерживаться ни на секунду. Он отстраняется, но только для того, чтобы освободить себя и Феликса от штанов и нижнего белья. Тот весь истекает естественной смазкой, а при движениях её становится только больше. Минхо и сам чувствует, как от возбуждения его тело тоже вырабатывает её, но не в таких количествах. И тогда Минхо решает попробовать кое-что. То, о чём давно грезил, возможно, ему даже снилось что-то подобное, но он никогда в этом не признается. Даже самому себе. Он опускается перед Феликсом ниже и проводит языком вокруг его сфинктера. Тот скулит от неожиданности и хватает Минхо за волосы. Не больно, но вполне себе ощутимо. Но жаловаться здесь не на что. Минхо буквально слизывает смазку с его тела и осторожно помогает себе большими пальцами, раскрывая Феликса пошире. Сразу же проникает внутрь языком и жалеет, что не может сделать это глубже. — Хён... — дрожаще выдавливает Феликс. — Хён, ты... Кажется, он сам не понимает, что точно хочет сказать, потому что теряется в куче мыслей и ощущений. Особенно, когда Минхо нажимает языком именно так, где ему так сильно нужно. Когда к его члену вновь прикасаются, Феликсу не требуется много времени, чтобы кончить. Только уже не в руку Минхо, а себе на живот. Жидкостей вокруг становится всё больше и больше. Минхо, считая, что с этим они закончили, возвращается в своё прежнее положение и садится обратно к Феликсу между ног. Тот весь дрожит от предвкушения. — Ты же трахнешь меня, хён? — с мольбой скулит Феликс. — Пожалуйста, трахни меня... я так хочу почувствовать, как ты кончаешь внутри меня и заставляешь... Иногда Феликсу и правда стоит помолчать. Минхо даже знать не хочется, чем тот вообще хотел завершить свою мысль, потому что уже от того, что успело произнестись вслух, у него сорвало крышу. Из-за чего он, совершенно не церемонясь, резко входит в Феликса одним грубым толчком, заставляя его всего сжаться и громко застонать, буквально вцепившись ногтями в его плечи. Минхо не сбавляет темп и продолжает размашисто вдалбливаться в его тело. В моменте он втягивает Феликса в поцелуй, а тот сразу же начинает отвечать, спокойно раскрывая рот, позволяя чужому языку проникнуть внутрь. Его совершенно не смущает то, где он был какое-то мгновение назад. Феликс стонет Минхо прямо в губы, когда тот в очередной раз попадает в какое-то чувствительное место, и едва не прикусывает ему язык, так тщательно исследующий его полость. От греха подальше и для собственной безопасности, Минхо отстраняется от его губ, обратив внимание на покрывшуюся потом кожу. Решает провести мокрую дорожку от век до висков, а потом резко опустить ниже и покрыть поцелуями шею, местами прихватывая её чуть сильнее, чтобы оставить яркие засосы и укусы. Последней остановкой становятся соски, набухшие от возбуждения и так же требующие к себе какого-то внимание. Лишь пара прикосновение к ним заставляет Феликса сильно вздрогнуть. — Я кончаю, — шепчет Минхо, наклонившись прямо к уху Феликса, опаляя его дыханием. — Внутрь. Хочешь, да? Феликс активно кивает и, возможно, он даже не в полной мере осознаёт, что ему только что сказали, но, пока это Минхо, он согласен абсолютно на любые предложения. Минхо делает два резких толчка, и Феликс буквально кричит, когда кончает одновременно с ним. На некоторые время комната погружается в чистое тяжёлое дыхание. Нет ни шороха помимо него. Прежде чем Минхо нежно целует Феликса и восхищается от того, как тот послушно льнёт к нему. Он выходит из его тела, и следом за ним начинает вытекать сперма, попадающая на простыни. Так жаль, что Феликс не может её принять и спровоцировать сцепку. После они экспериментируют с позами. Особенно Феликсу нравится прыгать на члене Минхо, сидя у него на бёдрах, пока тот время от времени, в самые неожиданные для него моменты, толкается в него, заставляя терять рассудок. А ещё оба прониклись тем, как младший стоял в коленно-локтевой, вжавшись лицом в подушку, пока Минхо позади него расправлялся с его податливым телом. Спустя время оба успевают выдохнуться, и тогда Минхо осознаёт, что пришло время для самого главного. Узла. Феликс лежит на постели, весь испачканных смазках и спермой, пока его кожа покрыта укусами, засосами и следами от рук, и наблюдает за Минхо, который достаёт дилдо. То самое, широкое и дорогое, которое они приобрели специально для течки старшего, а потом нашли ему множество приятных применений. И сейчас оно как никогда кстати. У Феликса буквально глаза загораются. Его инстинкты тянутся к узлу, ему так сильно хочется, чтобы его повязали, что это буквально превращается в манию. Он скулит, стоит Минхо начать смазывать дилдо его же естественной смазкой, и теряется от нетерпения. — Потерпи. Сейчас всё будет, — говорит Минхо мягким голосом и втягивает Феликса в очередной поцелуй. Параллельно с этим начинает вводить в него игрушку. Тот сначала шипит, крепко хватаясь за плечи Минхо, а потом громко стонет, когда та, наконец, полностью оказывается внутри. Эти ощущения ни с чем не сравнимы. Когда дилдо внутри приходит в действие, выпуская искусственную сперму, внутри начинает набухать узел, и Феликс весь сжимается от переполняюших ощущений. Ему хочется ощутить его сильнее и насыщеннее. А потом Минхо резко кусает его шею, прямо у запаховой железы, снова заставляя закричать. И представить, что это именно он вяжет его сейчас. — Я так хочу твоих щенков, хён, — шепчет Феликс, вдыхая запах Минхо. Внутри него всё с ума сходит от этого узла. — Не представляешь, насколько сильно. Минхо сглатывает и носом тычется Феликсу в шею. Наполняется ароматом брауни. — А я хочу твоих, — отвечает он. — Я люблю тебя, Ликси... Феликс скулит. — Я тоже, я тебя тоже... С узлом внутри, объятый чайным запахом, Феликс засыпает. А Минхо осознаёт, что это только начало, и их ждёт второй раунд. Со второй волной течки.