Минус на минус

Ло с непреодолимым отвращением смотрит на мигающий значок на экране своего телефона и, прежде чем тот исчезнет, успевает написать «Я никогда не слушаю голосовые сообщения» и нажать кнопку отправки. И, будто бы для того, чтобы убедиться в своей принципиальности, выходит в список диалогов, где значится двенадцать проигнорированных аудио-криков души от Бэйби. Если дорогая сестра так хочет, чтобы Ло проникся ее пожеланиями сгореть в аду, то пусть потрудится сделать это в письменном виде или хотя бы позвонить и излить все в реальном времени. И остальных это тоже касается — без всяких исключений, даже если от этого зависит судьба мира. Ответ приходит быстро, и возмущает он еще сильнее, ведь это не голосовое, а видеосообщение. Но так как технически к этому никак не подкопаться, Ло все-таки его открывает и морщится от громогласного вопля: — Ну пиздец, не слушает он! Я за рулем, так что делать мне будто нехер, только как тебе написывать еще, обойдешься! Подъезжаю к твоей шараге. — Финал выходит уже достаточно мирным и информативным, что несколько приглушает раздражение. К чести Юстасса, по окончанию совместного вечера в клубе (с предсказуемо далеко не идеальным, однако относительно удовлетворительным для первого раза результатом), гнусных попыток соскочить со сделки и сдать назад он больше не предпринимал. Наоборот, первым спросил контакты Трафальгара — «Ладно, ну и как тебя теперь ловить?» — и, получив заветный номер, сразу же прислал в качестве приветствия с десяток своих фотографий — «С чего там тебя больше вштырит, то на меня и поставишь». Ло, уже в одиночестве внимательно ознакомившись со снимками, выразил желание расширить выбор, особенно с определенных ракурсов, и оно было с воодушевлением удовлетворено в полной мере. Еще один плюс в пользу отношений с парнем, влюбленным в свое отражение: от девушек такой готовности безвозмездно и без лишних вопросов показывать себя со всех сторон обычно не жди. Но как бы это все ни было увлекательно, проблема жилья все еще стояла ребром, и утреннее напоминание коменданта общежития о том, что бывшим студентам вот-вот дадут пинка, вынудило Ло срочно назначить долгожданную встречу с риэлтором. На которой, собственно, без Юстасса не обойтись — почему-то он отказался от щедрого предложения Трафальгара разобраться со всем в одиночку, а захотел составить компанию и равноправно поучаствовать в выборе. Можно подумать, что-то может быть хуже его нынешней ночлежки! — Нужно идти, — вздохнув, говорит сам себе Ло и подхватывает стоящую на полу набитую сумку, с легким сожалением обводя взглядом опустевшую комнату, прослужившую ему домом весь курс обучения. Он полон твердых намерений сегодня же заполучить ключи от нового пристанища, поэтому не видит смысла оставлять здесь свои пожитки. — Возьмите остальное, чтобы не таскаться туда-сюда. Последние слова уже обращены к застывшим траурными статуями Пенгвину и Шачи, вызвавшимся помогать собирать ему вещи. Очень похвально, но незачем столько причитаний — поначалу это даже льстило, а после уже начало вызывать мигрень. Между прочим, друзья могли бы порадоваться за Ло с его способностью придумывать виртуозные стратегические ходы, а не пытаться его убедить в ее отсутствии. Он еще посмотрит на то, как они будут сами выкручиваться через несколько лет, и не исключено, что придут к нему и будут спрашивать, нет ли у Юстасса подходящих приятелей! — Юстасс-я, если бы я до того не видел тебя голым, я бы решил, что ты подвержен тяжелейшей форме гиперкомпенсации, — Трафальгар озвучивает единственную пришедшую ему в голову мысль, когда отходит от первой волны потрясения, которое он испытал при виде приехавшей за ним машины. Да уж, едва ли на парковку возле кампуса когда-либо за всю историю его существования заезжало здоровенное нечто, более всего похожее на плод противоестественной любви танка и комбайна, размалеванное под скелет рыбы. Или рептилии? Трудновато точно определить в столь вольном творчестве. Как это вообще на дорогу выпустили?.. Ладно, главное, что машина, очевидно, на ходу, а ее внешний вид и легальность уже вопросы вторичные. В конце концов, глупо было ожидать с таким владельцем чего-то консервативного и компактного. — Чего? Какая еще гиперхрень? — скривившись, отзывается лениво подпирающий собой дверцу этого монстра на колесах Юстасс. Показуха чистой воды, чтобы пугать неподготовленных зрителей. Возможно, именно поэтому вокруг никого не видно — все, кому могло здесь что-то понадобиться, разумно решили заглянуть попозже. — Просто мысли вслух. Все у тебя хорошо, забудь, — отмахивается Ло, мысленно закатывая глаза на чужую вопиющую необразованность. Неловкости или необходимости делать что-то, выходящее за рамки его привычного поведения, он не испытывает, хотя очень глубоко в душе опасался, что так может выйти. Все-таки первая встреча вживую после начала отношений и все такое… Но то ли содержимое галереи телефона, щедро пополнившееся анатомическими подробностями Юстасса, — сложно кого-то стесняться, буквально заглянув ему во все места, — то ли моральная поддержка Пенгвина и Шачи, стоящих за спиной, заставляет сохранять хладнокровие. — А-а-а, ладно, — тянет Юстасс, успокаиваясь, но через несколько секунд молчания агрессивно выпаливает: — А схуя это твоя маленькая свита на меня пялится?! Ло украдкой оборачивается через плечо и не может сдержать раздосадованного вздоха. Его помощники… Боже, да не будь у них руки заняты сумками и коробками, они бы еще и пальцами показывали! Разве убежденным натуралам вроде них не зазорно так таращиться на мужские сиськи?.. В треморе и ужасе, но тем не менее, можно смотреть в другую сторону хотя бы для приличия. Ну и, разумеется, никакая они не свита, скорее уж подойдет слово «команда», поэтому следует встать на их защиту (пускай их поведение оставляет желать лучшего) и Трафальгар наставительно цедит: — Это Пенгвин и Шачи, мои друзья. И на тебя кто угодно будет пялиться — еще нет полудня, а на тебе косметики больше, чем на моей сестре перед свиданием, а одежды меньше, чем после. Если честно, я думал, что это твой сценический, а не повседневный образ. В коротком послании Ло не смог толком разглядеть, в каком виде Юстасс явится на встречу, и потому удивление искреннее и обоснованное. Отличие от концертного наряда состоит лишь в том, что грудь не голая, а обтянута неким подобием рыбацкой сети, что так же не оставляет никакого простора для воображения, но в остальном все то же самое. Если он всегда ходит при полном параде, то сколько же времени он ежедневно проводит у зеркала?.. — А тебе чего-то не нравится, Трафальгар? — Юстасс отлипает от своей машины, чтобы с уже откровенным вызовом шагнуть вперед. Неужели его никто не учил тому, что желание на кого-нибудь побычить следует вымещать на стадионах и в барах (в крайнем случае, в очередях в магазинах и банках), но никак не на ближних?.. Нет, с Ло этот номер не пройдет — никто не втянет его в глупую перепалку, пока он сам на нее не будет настроен. И он, пожав плечами, бесстрастно отвечает: — Все нравится, иначе бы меня здесь уже не было. — И он совершенно искренний в своих словах — его действительно ничего не смущает. Разве что эти штаны запредельно пиздецовой расцветки, однако, как показывает практика, избавиться от них — дело нехитрое, потому сей недостаток не критичен. — Но все же надеюсь, что в холода ты хоть чем-то прикрываешься. У простуды бывает много неприятных последствий, и потеря голоса — не самая страшная, говорю тебе как врач. Пользуясь близостью нависшего над ним оппонента, Ло снисходительно похлопывает его по щеке свободной от груза рукой, тем самым ставя точку в разговоре. И с долей озадаченности про себя отмечает, что бледность чужой кожи естественная, а не является результатом макияжа, как он полагал ранее — на пальцах не остается ни следа тональника или пудры. Болезненным Юстасс при этом совсем не выглядит — должно быть, у него весьма занятная генетика. Тот же, стушевавшись от прикосновения, смятенно встряхивает залаченными волосами и отступает, признавая свое поражение. — Суй свое барахло и погнали уже, — бросает он, а затем тут же скрывается в салоне машины с крайне гордым видом, словно это вовсе не позорный побег, а добровольное желание. — Не указывай мне, что делать, — на инстинктивном уровне реагирует Трафальгар, но все равно направляется в сторону открывшегося багажника — не бросать же вещи из чувства противоречия, в самом-то деле. Когда к нему присоединяются пришедшие в себя Пенгвин и Шачи, он сухо разрешает: — Говорите, только быстро. Им точно есть что сказать, и лучше пусть сделают это сейчас, чем без ограничений по времени будут бомбардировать его истеричными сообщениями. — Ло, ты совсем с ума сошел, он же охренеть какой жуткий! — чуть ли не хором начинают ему шипеть с обеих сторон друзья. — Почему ты не мог выбрать кого-то не настолько стремного? — Меня, в отличие от вас, он ни капли не пугает, — пренебрежительно поджимает губы Ло, пристраивая свою сумку между нагромождениями каких-то баулов — по всей видимости, Юстасс тоже не стал тянуть со сборами, но вещей у него в разы больше. — И в этой, как вы выразились, «стремности», кроется для меня большой плюс. — Какой?! — Если ему приспичит на меня жаловаться, никто в жизни не поверит, что его кто-то может ущемлять, поэтому он не станет этого делать, — усмехается Трафальгар. У него нет в планах гнобить Юстасса, но гарантировать, что такой ситуации не возникнет, он не может. Поправив свою последнюю втиснутую в багажник коробку, он захлопывает крышку и заверяет: — Так что не нужно за меня волноваться. Спасибо за помощь, я вам обязательно напишу, как устроюсь. Пока. И, махнув рукой рукой на прощание, идет занять полагающееся ему место. Монструозная машина внутри оказывается… Не то чтобы уютной, но как минимум комфортной — пассажирское сидение не щерится пружинами и ремень безопасности находится с первого раза, а на остальное Ло, в общем-то, плевать. Он не эксперт по части машин и с трудом отличит одну марку от другой, потому, пристегнувшись, он обходится емким комментарием: — Внушительно. Тебе подходит. — Еще бы моя тачка мне не подходила! Она такая же охуенная, как и я! — с гордостью откликается Юстасс, поворачивая ключ зажигания, и, вопреки ожиданиям, плавно трогается с места. — Не сомневаюсь, — хмыкает Ло, оставляя без внимания очередное бахвальство — оно его никоим образом не трогает. Вместо этого он делает насмешливое замечание: — Может, ты еще и имя ей дал? Прямо как в старорежимных фильмах. — Ну да, ее зовут Виктория, — пожав плечами, подтверждает Юстасс, как нечто само собой разумеющееся и абсолютно нормальное. — Единственная постоянная баба в моей жизни, так что не залупайся на нее и она тебя… Того… Не тронет. Господи, а ведь Ло просто пошутил! Наверное, любой на его месте сейчас бы уже истерично ломился наружу, чтобы оказаться как можно дальше от очевидно двинутого водителя, но так как машина уже покинула парковку, поздновато метаться, и по этой причине он принимает единственно верное в данный момент решение. Сохраняя непоколебимое выражение лица, Трафальгар с показной трепетностью проводит пальцем по заклеенной стикерами с незнакомыми ему логотипами (вероятно, каких-то музыкальных групп) панели перед собой и заверяет: — Ну что ты, даже в мыслях не было. Зачем мне ссориться с тем, кто будет отвозить меня на работу? И забирать тоже, — спешно добавляет он. Почему бы сразу не решить этот вопрос, раз тема так удачно свернула? — А с хера ли? — Юстасс скашивает вопросительно-ошарашенный взгляд на соседа. — Не помню, чтобы я что-то такое обещал! — Пока что нет, — соглашается с ним Ло. — Но я подумал, что раз уж ты сам предложил забрать меня сегодня, то вам с Викторией, — он делает выразительную паузу, чтобы подчеркнуть серьезность своего отношения к ней, — будет несложно меня подбрасывать до клиники и обратно хотя бы раз в несколько смен. — Ебать ты наглый, — с восхищением цокает языком Юстасс. — Ладно, хуй с тобой, если своих дел не будет, буду подвозить. Но с тебя бабло за бензин — моя детка много жрет. — Без проблем, — кивает Ло. Его предложенные условия более чем устраивают. Несмотря на оживленное движение на не очень предназначенной для таких габаритов машины дороге, Юстасс с легкостью перестраивается в соседнюю полосу, чтобы свернуть по указанию навигатора. Сразу видно, что он чувствует себя здесь хозяином жизни и не испытывает никаких трудностей, одно сплошное удовольствие. Возможно, поэтому так легко и согласился. А ведь мог и выторговать что-нибудь сверху! — И ты мне тоже будешь должен что-нибудь делать! — будто прочитав мысли, ухмыляется Юстасс. — Хотя с тебя пока нет никакой пользы, кроме как отсосов средней паршивости. — Какая банальная вульгарность, — с презрением кривится Ло. Считать секс за оплату услуг попросту унизительно, причем для них обоих, как этого можно не понимать? Кое-кому нужно будет хорошенько вправить мозги на этот счет. А пока нельзя не сделать справедливое замечание: — И лучше бы тебе помалкивать, с твоей-то нулевой техникой . Да, Ло нельзя назвать виртуозом постельной акробатики, его накопленный опыт по большей части нес в себе экспериментальные цели, но он определенно был на ступень выше Юстасса по некоторым направлениям! «Средней паршивости», блять… Да в следующий раз этот засранец будет рыдать как сучка, умоляя не останавливаться! — Ну так откуда у меня технике взяться, я же не пидарас! — смеется тот, ничуть не обидевшись. — Ты состоишь в однополых отношениях и прямо сейчас едешь выбирать общее жилье со своим партнером. Так что с пробуждением, добро пожаловать в дивный новый мир членов, Юстасс-я! — ядовито шипит Трафальгар, прекрасно осознавая, что, скорее всего, на этом его поездка закончится, но сдержаться было невозможно. Однако Кид не тормозит, чтобы немедленно вышвырнуть попутчика за нанесенный по его раздутому эго оскорбительный удар. С его лица стремительно стекает веселый оскал, с густо напомаженных бордовым губ срывается горестный вздох, и он едва ли не жалобно тянет: — Ну бля-я-ять… Слушай, я до сих пор не могу выхуеть с того, что я замутил не со смазливой фанаточкой с большими буферами, а с тощим бородатым мужиком, который вообще не шарит за музло! Да еще и не на пару недель, как обычно, а вот так сразу пиздецово, со съезжанием и прочим… Ло казалось, что он дал достаточно времени — больше суток! — на переживание всех возможных кризисов без его участия, но, видимо, этого не хватило. Он не намерен оправдываться или же врать, что попытается хоть немного приблизиться к выдуманным (и ошибочным) идеалам Юстасса, но кое-что все-таки может предложить в качестве утешения. — Уверен, вся твоя тусовка охуела с этого гораздо сильнее тебя самого, — иронично приподняв уголок губ, говорит Трафальгар. Он судит по собственному опыту, вспоминая выпученные глаза бывших однокурсников, которые были свидетелями завершающей сцены на прощальной вечеринке в клубе. Правда, они были больше ошеломлены не тем, что лучший выпускник удалился в подсобку на плече солиста приглашенной группы, а тем, что он вообще с кем-то пошел на столь близкий контакт. На их памяти такого не случалось — Ло никогда не проявлял к кому-либо интерес в кампусе, дабы не вызывать неизбежных пикантных сплетен о своей персоне, и только напоследок выкинул такой запоминающийся фокус. А уж о реакции Пенгвина и Шачи можно и не говорить… — Да их там чуть инфаркт не хватил! — с жаром кивает Юстасс. — Они-то тоже думали, что я… Ну… Ну ты понял! — А разве это не фишка панков — не соответствовать чужим ожиданиям и шокировать окружающих всем, чем только можно? — великодушно сделав вид, что не заметил сей стыдливой заминки, интересуется Ло. — Если я все верно понял, то ты полностью соответствуешь своему званию. — С такой стороны я об этом не думал, — признается Юстасс, задумчиво похмурившись пару минут. — Ну типа вроде как да, выходит, я отмочил круче некуда… Бля, а если я на следующем концерте всем скажу — прикидываю, что там будет! — заканчивает он уже с воодушевленным блеском в глазах. — Значит, прекращай ныть на пустом месте и наслаждайся, — подводит итог Трафальгар, подавляя неуместную для его собственного образа довольную улыбку — им собираются прилюдно хвастаться! Он слишком хорош, чтобы гордиться такими детскими глупостями. — Ладно! — окончательно сдается Юстасс, замолкая. Он долго ничего не говорит, сосредотачиваясь на объезде возникшей на пути пробки, только мычит себе что-то под нос (напевает или матерится, с его репертуаром не угадать), прежде чем вдруг спрашивает: — А почему именно хирург? Ло выныривает из отстраненных раздумий, в которые успел погрузиться в тишине, и не сразу находится с ответом. — Потому что на операционном столе пациенты в основном лежат молча, а не пытаются рассказать мне историю своей жизни, на которую мне насрать. Во время своей стажировки он пришел в ужас от того, насколько сильно больные любят трепать языком не по делу, и оградиться от этого успешнее можно только в морге, однако это было бы пустой тратой его таланта. На консультациях, конечно, попадаются особо одаренные кадры, желающие излить душу, но в большинстве своем эта забота ложится на плечи медсестер и врачей общей практики. — А я думал, потому что ты в детстве любил резать лягушек, — хихикает Юстасс. — Ну не так чтобы сильно любил… — качает головой Ло. Удовлетворение от идеального препарирования на уроках биологии в школе он определенно получал, но это весьма скоро приелось. — По сравнению с земноводными, человеческий организм изнутри гораздо более… захватывающий. Юстасс смеривает его долгим взглядом и с хриплым смешком любопытствует: — Мне нужно ждать, что однажды тебя переклинит и ты меня разделаешь? — Если ты меня сильно разозлишь, то я вырежу тебе сердце и буду использовать его как пепельницу, — не дрогнув ни одним мускулом на лице, сообщает Трафальгар. — Так ты же вроде не куришь? — отчего-то других вопросов у Юстасса на прозвучавшее откровение не возникает. — Очень редко, по настроению, — признается Ло. — Но, знаешь, сложно не закурить, если твой партнер вынудил тебя его убить, как считаешь?.. — Я считаю, что ты упоротый в край, — заявляет Юстасс без тени осуждения. — А еще мы приехали. Надо же, и правда приехали — машина уже стоит на парковке возле какого-то жилого комплекса, напоминающего муравейник. Что ж, значит, наконец пришла пора выяснить, где предстоит жить следующие долгие совместные (если некоторые отдельно взятые личности будут себя хорошо вести) годы.