По одёжке

Андрей резко ударил по рулю, когда Кира бросила трубку после очередного разговора. Вчера вечером после встречи с Катей он пытался расставить все точки над «и». Ничего не вышло. Кира смеялась, закатывала глаза, кричала, но не слышала его. Отказывалась принять неизбежное. Он решил дать ей время, хотя и сам очень боялся перемен, которые могли произойти, исчезни Кира из его жизни. — Я не принимаю этого решения, Андрей. Ты не в себе. Её голос звучал холодно, как будто она обсуждала не расставание, а срыв деловой сделки. Катя сидела на пассажирском сиденье, сжав пальцы в замок. Ей хотелось провалиться сквозь землю. — Извини... — прошептала она. Андрей резко выдохнул и провёл рукой по лицу. — Не извиняйся. Это не твоя вина. — Но если бы не я... — Мы бы всё равно расстались, — он твёрдо посмотрел на неё. — Это было неизбежно. Просто... раньше мне было проще делать вид, что всё в порядке. Катя кивнула, но внутри всё сжималось от стыда. Андрей вдруг резко свернул с маршрута. — Куда мы? — удивилась Катя. — Прокатимся. Они ехали по вечерней Москве, мимо подсвеченных витрин и заснеженных парков. Андрей включил радио, и Катя неожиданно рассмеялась, когда он начал подпевать какой-то дурацкой песне. — Ты ужасно поёшь! — Зато громко! — он ухмыльнулся. Потом он рассказывал ей про школу — как однажды с друзьями украл журнал, чтобы подменить в нём все оценки после контрольной по математике. Катя была в ужасе. — И что, неужели не заметили? — О! Еще как заметили, — усмехнулся Жданов. — Был полный кошмар, педсовет, вызвали родителей, но самое ужасное, что оценки нам пришлось исправлять. Зубрил всю ночь, - несчастно вздохнул Андрей. Катя рассмеялась. — Ты хотя бы сдал? — На три с плюсом. Но все равно поставили четверку — сказали, ценят мою предпринимательскую жилку. А вы с Колей...? — А сам как думаешь? — Катя хитро улыбнулась. — Даже не знаю, подозреваю, что вы вели себя чинно и благородно, но в тихом омуте... Катя заулыбалась. — Правильно думаешь. Хотя... один раз, когда я была на курсах в Британии, я сбежала из дома. Андрей удивленно посмотрел на Катю. — Воспользовалась отсутствием Валерия Сергеевича. Катя хмыкнула: — Можно и так сказать. Так что и у меня был подростковый бунт. — А куда сбежала? Катя покраснела: — На чемпионат по шахматам... Жданов громко захохотал. Катя еще ярче зарделась. Андрей прикусил губу. — Какая ты у меня еще девочка. Ненадолго задумался. - Кать... а ладно, - он улыбнулся, хмыкнул себе под нос. — Ну что, скажи? — Кате было любопытно. Она уютно устроилась на переднем сидении. Скинула свои сапожки и забралась с ногами на сиденье. Как маленькая. — Почему ты так одеваешься? — Андрей искоса посмотрел на неё. Кажется, боялся обидеть. — Мне удобно,— она потянула рукав пиджака. Опасный вопрос. Как ниточка клубка – потянешь и всё распутается. Или, наоборот, запутается слишком сильно. Катя пока не готова была отвечать на этот вопрос. — Мне кажется, ты прячешься за этими вещами, — он осторожно прикоснулся к ее руке. Катя почувствовала, как по спине побежали мурашки. — А зачем мне прятаться? — Не знаю. Но ты... — он вдруг улыбнулся. — Ты очень красивая. Когда не пытаешься это скрыть. Катя сглотнула. — Просто... мне так комфортнее, — слабо сказала она. Андрей не стал настаивать. Но когда он притормозил на светофоре и ласково посмотрел на неё, Катя чувствовала себя предательницей. Она должна была дописать диссертацию. Но как писать про Жданова, если он уже не просто объект исследования? И как врать ему, если она... Из динамиков полилась знакомая мелодия. Андрей сделал погромче. — О! Я знаю эту песню! Это «Феррари»? — Не, это «Бентли», — улыбнулся в ответ Андрей. Они ехали без направления, просто катаясь по ночной Москве. Андрей рассказывал ей глупые истории из детства и юношества. А Катя смеялась так, что живот болел. В этот момент она просто хотела остаться в этом мыльном пузыре, где существовали только они двое и эта бессмысленная, прекрасная ночь. Через двадцать минут Андрей свернул у главного корпуса её вуза. Они остановились у смотровой площадки. Москва лежала перед ними, сверкала огнями. Андрей сделал музыку громче, открыл дверь машины, и звук хлынул в ночь. — Танцуешь? — он протянул ей руку. Катя рассмеялась: — Думаешь? — Хочу танцевать с тобой, — Андрей притянул ее к себе. Он приподнял ее и закружил. Катя запрокинула голову, глядя на звезды, и почувствовала, как что-то внутри нее расслабляется. В этот момент не существовало ни диссертации, ни "Зималетто", ни Киры. Были только они, эта песня и бескрайний город у их ног. Андрей притянул ее ближе, и Катя закрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать. Завтра все будет сложно. Завтра придется принимать решения. Но не сейчас. Сейчас они просто танцевали.

***

Кира Воропаева закидывала вещи в чемодан. Без разбора. В дверь позвонили. Истерически вхлипнув, он стремглав кинулась к двери. Открыла и почувствовала, как разочарование заполняет её. За дверью стоял брат. - Ты не брала трубку, - он вошел в квартиру и посмотрел на царившей в ней бардак. - Ты уезжаешь? Кира хлюпнула носом и пнула какую-то дорогущую дизайнерскую кофточку. - В Лондон. Пораньше решила. — Жданов? — спросил он просто. Губы Киры дрогнули. Она резко кивнула, отвернулась к окну, где за стеклом хмурился московский рассвет. — Ну и черт с ним, — Александр хлопнул ладонью по дверному косяку. — Скажи спасибо, что перед свадьбой. Кира замерла. Потом рассмеялась — резко, безрадостно: — Ты прав. Надо дать ему медаль. Александр подошел ближе, взял ее за плечи, заставил повернуться: — Кирюха. Ты же знаешь, что твоя семья — это не только Павел с Маргаритой? Она не ответила. — Я у тебя тоже есть, — он осторожно обнял сестру. Кира закрыла глаза. — Мне страшно, — выдохнула она. — Знаю. — Я думала... он — это всё. Александр фыркнул, достал из кармана сигарету, сунул ей в зубы: — Вот и ошиблась. Кира выплюнула сигарету и, наконец, рассмеялась по-настоящему, он украдкой вытер ей щеку большим пальцем. — Ладно, собирайся, принцесса. Поедем в аэропорт — устроим тебе королевские проводы. — С бенгальскими огнями? — С подкупом персонала и криками «Позор Жданову!» Кира задумалась, потом кивнула в сторону чемодана: — Тогда помогай. И выброси эту дурацкую шляпку — она мне всегда не нравилась. Александр, подхватив ненавистный головной убор, швырнул его в угол с таким видом, будто только этого и ждал. А со Ждановым он сам разберется.

***

Роман Малиновский пристально наблюдал, как Катя и Андрей перебрасываются редкими фразами. Он изучал документы, она стояла рядом. Катерина избегала его взгляда, нервно теребя край блузки. Жданов же сидел с подчеркнуто невинным выражением лица. Слишком невинным. — Что-то вы сегодня подозрительно молчаливы, — Роман скрестил руки, изучая их. — Или у вас от меня секретики? Катя потупилась, а Андрей лишь поднял бровь: — Тебе показалось. У Андрея прозвенел телефон. Он снял трубку: - Да, Амура. Голос секретарши звучал неестественно бодро: — Андрей Павлович, Кира Юрьевна просила сообщить, что она улетает в Лондон. – Спасибо, - Жданов положил трубку. – Кира в Лондон к родителям улетела. Пораньше. - Тааак, что-то ты все-таки натворил, - Роман с интересом вглядывался в Андрея. — Я... мне надо доделать презентацию, — она резко развернулась и скрылась в своей каморке, хлопнув дверью. Андрей хмуро посмотрел на Малиновского. — А ты чего сидишь? Тоже иди! Середина декабря, а ты мне еще отчет за ноябрь не прислал. — Так это ж Шурочка, — попятился Малиновский. — Ну вот иди и тряси его с Шурочки, - указал на дверь Жданов. — Что творится, — покрутил у виска Малиновский и вышел. Андрей бросился в Катин кабинет. — Кать, — он прикрыл за собой дверь, заставая ее за бессмысленным перекладыванием бумаг. — Ну чего ты расстроилась? Ты ни при чем. — Я разлучница, — она швырнула папку на стол. — Твои родители меня возненавидят. — Не возненавидят, — он поймал ее за подбородок. Катя скептически посмотрела на него. — Ну ладно, может, мама поначалу. Но она вообще всех ненавидит, - успокоил Андрей. — Кроме Киры, — вздохнула Катя. Длинные ресницы упали на щеки. Андрей отмахнулся. — Это потому, что она подкупала её антикварными сервизами, — потерся носом об её. Катя улыбнулась. — Не сдаваться! Мы же знали, что будет непросто. Андрей наклонился, давая ей время отстраниться – но она потянулась навстречу. Их губы встретились в нежном, медленном поцелуе. Его пальцы вплелись в ее волосы, ее пальчики сжали складки его рубашки. - В этой кОмпании рАботают только я и лифт! – оглушительный визг Милко из коридора заставил их вздрогнуть. — ДА СКОЛЬКО МОЖНО ТРЕБОВАТЬ ОТ МЕНЯ ЭСКИЗЫ НА БУМАГЕ НЕ РУЧНОЙ РАБОТЫ?! Они замерли, лоб к лбу, затем одновременно рассмеялись. — Нам правда надо работать, — вздохнула Катя, но не спешила выходить из его объятий. — Ненавижу работать, — прошептал он, целуя ее в уголок губ – последний, мимолетный поцелуй перед возвращением в реальность. - Неправда. За дверью Милко все еще вопил что-то о "варварах от моды", и Андрей поспешил его успокаивать. Ушли с работы поздно. Катя разгребала предновогодние завалы, Андрей как тореадор укрощал разбушевавшегося Милко. Пушкарёва вдобавок увлеклась конспирацией настолько, что отказалась спускаться вместе с Андреем в лифте. Пришлось ждать её за углом. - Наконец-то, - буркнул он, когда она, наконец, уселась на переднем сидении. – Что у тебя за начальник? Какой-то тИран и сАмодур. Катя рассмеялась и щелкнула его по носу. - Куда хочешь поехать? – спросил он. - У меня есть час до того, как отец начнет разыскивать меня с милицией. Андрей задумался. - Тогда никуда, - отстегнул ремень и вышел из машины. Катя вопросительно посмотрела на него. – Садись на моё место. Катя нервно сжимала руль, ее пальцы побелели от напряжения. Андрей, развалившись на пассажирском сиденье его шикарного «порше», лениво наблюдал, как она в десятый раз пытается тронуться с места. — Ну же, Кать, это не дифференциальные уравнения, — усмехнулся он, закинув руки за голову. — Спокойно, плавно. — Я плавно! — она фыркнула, и машина снова дернулась, заглохнув посреди пустой парковки за офисом. Андрей склонился к ней, его дыхание обожгло шею: — Может, возьму твою ногу и нажму за тебя? — Легко сказать, эта машина стоит больше нашей квартиры, — она толкнула его локтем, но губы дрогнули в улыбке. Он поймал ее руку, внезапно серьезный: — Ладно, сконцентрируйся. Левой — тормоз, правой — газ. Плавно... Катя послушалась, и на этот раз автомобиль рванул вперед так резко, что она вскрикнула: — О боже! — Вот видишь! — Андрей рассмеялся, когда они поехали по пустому асфальту. — Теперь руль прямо, не дергай… — Я не дергаю! — Ты рулишь, как будто пытаешься увернуться от пуль, — он положил ладонь поверх ее руки, выравнивая траекторию. Его пальцы были теплыми и уверенными. Катя вдруг осознала, как близко он наклонился, как его бедро прижато к ее ноге… Машина вильнула. — Эй, дорога там, — он указал вперед, но не убрал руку. — Отвлекаешь, — пробормотала она, чувствуя, как тепло разливается под кожей. — Это я? — Андрей притворно-невинно поднял брови. — Я просто сижу. — Врешь, — она резко затормозила, и он чуть не ударился головой. — Вот это уже нападение, — прошептал он, но в его глазах вспыхнул азарт. Катя выключила двигатель и повернулась к нему, сложив руки на груди: — Ты ужасный учитель. — Но ты научилась, — он поймал ее за подбородок. И когда он поцеловал ее, Катя забыла про педали, про стоимость порше и про то, что где-то там Потапкин пьет чай в своей будке. Позже, когда они все-таки покинули пустую парковку (Андрей за рулем, Катя с раскрасневшимися щеками на пассажирском сиденье), охранник только покачал головой и закурил, решив, что некоторые уроки явно выходят за рамки ПДД. Катя едва успела закрыть за собой дверь подъезда, как её схватили за руку. — Что это было? — прошипел Зорькин, вытаскивая её на лестничную площадку. Катя ахнула, сердце бешено заколотилось. — Коля! Ты меня напугал! — Я напугал?! — он размахивал руками, как раненый журавль. — Ты только что целовалась с Ждановым в его машине! В двух шагах от своего дома! Ты вообще понимаешь, что делаешь?! Скажи спасибо, что это я увидел, а не Валерий Сергеевич. Катя схватила его за рукав и потащила наверх. — Тише! Тут же соседи! — Ой, да ладно тебе! — Коля вырвался, но понизил голос. — Кать, ты с ума сошла? У него же невеста! А у тебя диссертация! Тебе мало сложностей? Катя закрыла лицо руками. — Я знаю... — Что ты знаешь? Что ты вообще знаешь?! — он схватил её за плечи. — Ты же сама говорила, что он ветреный, что у него куча девушек, что он... — Я не могу! — Катя резко отстранилась. — Я не могу это объяснить, Коля. Я просто... не могу. Зорькин замер. — Ты влюбилась. Это было не вопросом. Констатация факта. Катя не ответила. — О боже... — Коля схватился за голову. — Ты влюбилась в Жданова. В самого неподходящего мужчину в Москве. — Коля! Я ни о чем не просила. — Ах да, конечно, это просто само случилось! — он закатил глаза. — Кать, ты же умная! Ты же всегда всё просчитываешь. Как ты могла так... — Я не просчитываю всё! — Катя вдруг резко выкрикнула это, и голос её дрогнул. — Я не могу всё контролировать. Я не робот, Коля! Зорькин замолчал. Тишина. — Ладно... — он тяжело вздохнул. — Ладно. Но что дальше? Катя опустила голову. — Не знаю. — Он с Кирой расстаётся? — Говорит, что да. — А ты ему веришь? Катя закусила губу. — Верю. Коля покачал головой. — Ты играешь в опасную игру, Пушкарёва. — Я знаю. — И если он тебя подведёт... — Я знаю. Зорькин вздохнул и неожиданно обнял её. — Ладно. Я на твоей стороне. Но если он тебя обидит — я его... - Убьёшь? – Катя притворно ужаснулась. - Хуже, - хмыкнул Зорькин с мрачной улыбкой. – Разорю.