Убожество

      Кашель распирал лёгкие, заставляя едва ли не сгибаться пополам. Глаза слезились, роняя горячие слёзы, а сказать хоть слово казалось невозможным — из горла вырывались лишь отвратительные хрипы.       Слава Небожителям, что школьные коридоры были пустынны — ни одной души, ни живой, ни мёртвой. Можно наконец скинуть с себя личину идеального Хань Гуан Цзюня и бегом нестись до туалета.       Пластиковые двери явно не удержат в себе громкий неудержимый кашель, но Лань Чжаню всё равно — горячая боль распирает грудь, ищет выход. И парень, сотрясаясь, складывается пополам, приглушённо кашляя.       На руке остаются кровавые капли, на которые парень даже не обращает внимания — это уже привычно. Он смотрит на почти не тронутый красный цветок. Тот точь в точь такой, какой недавно ему кинул Вей Ин.       Вей Усянь. Невыносимый. Нарушитель любых границ. Бездельник и убожество. Но...       Никаких но. Что скажет дядя, если узнает, что он влюблён в мужчину, да ещё и такого? Да Лань Цижэнь ему уши оторвет и заставит переписывать правила тысячу раз!       Лань Чжань посмотрел в зеркало, поправляя налобную ленту и вытирая рот от крови.       «Нельзя жалеть себя. Нужно стать примером семьи. Совершенствовать дух и тело. Нужно выбросить Вей Ина из головы. Нужно, нужно, нужно!»       «А что можно?» — проскочила робкая мысль, которую парень сразу же откинул.       «Можно медитировать и упражняться. А ещё можно забыть Вей Ина.»       Хань Гуан Цзюнь вздохнул и вышел, чинно проходя по тем же безжизненным коридорам до аудитории, прекрасно зная, что сейчас ад продолжится — он сидит вместе с Вей Усянем.       Это была не его инициатива. Во-первых, Вей Ин сам подсел, абсолютно не интересуясь мнением Лань Ванцзи. А во-вторых, Лань Цижэнь понадеялся, что его любимчик исправит этого безнравственного мужа.       Они всё решили за него, а ему теперь мучаться, едва ли не сходя с ума от каждого случайного и намеренного касания, каждого раза, когда над ним снова подшучивают, каждый раз, когда...       Когда Вей Ин так обеспокоенно смотрит с задней парты.       Нет, нет, нет! Иначе снова будет першить в горле, снова придётся убегать куда подальше от этих глаз.       Лань Чжань покрепче стиснул зубы, подавляя новую порцию кашля, сурово сдвинул брови и сел на своё место. — Что случилось? Лань Чжань, Лань Чжань! — парень помахал рукой прямо перед лицом Лань Ванцзи, громко нашёптывая ему в ухо. — Ну ответь! — Вей Ин! Ты замолчишь или нет? Иди-ка к доске, задачу решать будешь.       Вей Усянь непринужденно пожал плечами и встал из-за парты, нагло подмигивая Лань Чжаню.       «Ну и что он творит? Сейчас дядя его завалит...» — Ну что ж, молодой человек, расскажите нам, пожалуйста, про... Ммм... Ну например удельную теплоёмкость вещества.       Лань Ванцзи как никто другой знал, что с физикой у Вей Ина не то чтобы плохо, но явно не блестяще. И он уже хотел как-нибудь помочь этому болтуну, как из его уст последовал чёткий ответ. Слово в слово как из учебника.       «Ну что, съел, дядя?» — проскочила очередная шаловливая мыслишка, которую Лань Чжань тут же отмёл. Разве можно так думать о дяде, который обучил его всему и заботился о нём все годы? — Ладно, садитесь. Только больше не разговаривайте!       Парень выдохнул — видимо, Лань Цижэнь настолько удивился, что даже не стал валить Вей Ина.       А тот уже плюхнулся на соседний стул, манерным жестом отбрасывая недавно «отчекрыженную», как он сам говорил, чёлку.       Вей Усянь вообще очень любил эксперименты с волосами — то в красный покрасит, добиваясь такого же цвета на злом лице Лань Циженя, то подстрижётся едва ли не под ноль, то набок зачешет, то завьёт... Один раз даже ирокез хотел сделать, но лака не нашёл (его спрятал Лань Ванцзи).        В общем, в новой чёлке ничего удивительного не было. Даже то, что под ней парень ловко скрыл беспроводной наушник. Небось снова слушает свой рок вперемешку с лирическими песнями. Один раз Вей Ин включил Лань Чжаню свою музыку... Так сильно и быстро он ещё никогда не краснел.       Лань Ванцзи категорически не понимал, как в плейлисте этого безумца сочетаются «Песня ангелов» и «Devil on Your Heart». А та ужасная песня про женщин... А та песня про геев.       В голове заиграл назойливый мотив «Всё решено, мама я гей, папа я...» и Лань Чжань дал себе мысленную пощёчину. О таком даже думать позорно! — Обозначить гендер — это настоящий гемор... — раздался звонок, а вместе с ним у Вей Ина включился режим певца. Не сказать, что он хоть когда-то выключался... — Меня берёт тремор...       Продолжения очередной похотливой песенки Лань Ванцзи так и не узнал, потому что быстрым шагом ушёл из класса.       Разве сердце может так стучать из-за одного человека? Что он вообще нашёл в нём? Дядя всегда говорил, что после совершеннолетия ему надлежит жениться на кроткой хозяйственной девушке. А он что? — Лань Чжааань! Иди сюда скорее! — раздался беспомощный вопль с другого конца коридора, и ноги сами понесли Лань Ванцзи на зов. — Я застрял...       На обычно ледяного Хань Гуань Цзюня смотрели огромные умоляющие глаза. Прямо как у котов, когда они ждут вкусняшку.       Нога Вей Ина действительно застряла... в ведре. Как и каким образом — не очень понятно, просто наполовину разорванный край штанины зацепился за что-то, и ногу выдернуть не представлялось возможным.       Друзья Вей Ина только наигранно охали, стоя рядом и неумело подавляли смех. — Второй Господин Лань, тут не обойтись без вашей помощи! — вопил рядом Не Хуайсан, сопровождающий Вей Ина абсолютно везде. — У тебя сейчас штаны порвутся, — спокойно констатировал Лань Ванцзи. — Пошли.       Лань Чжань легко поднял Вей Ина на руки, придерживая ведро, чтобы не разорвать ткань. Сердце затрепетало и в горле встал огромный цветок.       «Только не сейчас», — взмолился про себя парень, ускоряя шаг в направлении туалета. — Разве я тебе девица, чтобы меня на руках носить? Не прошу, конечно, отпустить... — Замолчи. Убожество. — И зачем же так грубо? Что я сделал вообще?       Дверь Вей Ин закрыл сам, ухитрившись при этом заехать ведром прямо по лбу Хань Гуан Цзюню. — Ой, прости!       Странно, но именно этот туалет всегда пустовал, несмотря на своё прозвище — «сортир влюблённых». Будучи маленьким, Лань Чжань постоянно замечал заходящие сюда парочки, выходящие или с улыбкой, или с красными глазами. — Ты привел меня в сортир романтиков, Лань Чжань? Как-то мило... — болтал спущенный с рук Вей Ин, пока Лань Ванзцы пытался выпустить ткань из плена дурацкого пластика.        И Лань Чжань, сидящий в позе гопника, очень удивился, когда в его волосы вплелись чужие пальцы.       И очень удивился, когда Вей Ин опустился на корточки лицом к лицу с ним.       Сердце зашлось разрывающимся стуком и Лань Чжань выплюнул огромнейший цветок прямо в лицо Вей Ину.       Но это нисколько не помешало Вей Усяню всё-таки исполнить задуманное. Он крепко прижался губами к губам шокированного Лань Ванцзи, еще пытающегося разобраться с ведром, осознать, что только что произошло и как-то среагировать на спонтанный поцелуй.       Кажется, он мог длиться целую вечность. Ни один из них не спешил отстраняться, а Вей Ин лишь сильнее вцепился пальцами в шелковистые волосы.       «Он целует? Зачем? Любит? Шутит? Вей Ин... Почему меня? Может шутка? А моя болезнь? Она пройдёт? Я плюнул ему в лицо... Он узнает о том, что я его люблю... Он меня любит? Как горячо... Губы жжёт... Зачем он так прижимается ко мне? Я сейчас не выдержу...»       Лань Ванзцы распахнул закрытые в какой-то момент глаза и столкнулся с хитрым прищуром напротив.       Раздался влажный чмок и губы парня обожгло холодом. — Сорян, — Вей Ин поднялся на ноги, упёршись руками в бока. Он старался выглядеть непринужденно, но явно волновался. — Вей Усянь... — Хахахах, что скажешь, Лань Чжань? Только не говори «убожество», умоляю...       Лань Ванцзи выбрал лучший способ заткнуть парня, ощущая, как лёгкие вдыхают в себя весь кислород, что только можно. Болезненные шипы наконец испарились — его любит Вей Ин!       Этот поцелуй длился ещё дольше первого. Влажный, горячий, но умиротворенный. Наконец в их сердцах поселилось спокойствие.       Вей Ин хитро посмотрел на Лань Чжаня: — Я давно хотел тебе признаться, но не знал, как. Это вообще идея Хуайсана, сам бы я не додумался. Надо снять его только... — Вей Ин потянулся к ведру и попытался всё-таки освободиться. — Кажется, я всё-таки застрял... — Убожество, — покачал головой Лань Чжань, ещё раз целуя свое любимое «убожество».