Зов альфы

— Чувствую себя течной омегой, когда он даже просто проходит мимо меня, — Феликс провожает взглядом парня в облегающем красивое мускулистое тело тёмном гоночном костюме. Блестящий чёрный шлем, с перерезающей его по всей поверхности красной полосой в виде молнии тот небрежно держит одной рукой, второй приобнимая Ян Чонина, своего, вроде как, омегу, за талию. Никто не знает, какие отношения связывают этих двоих. Их видят вместе только на сходках байкеров и гонках. Вне этого их ни разу не засекали вместе. Да, Феликс проверял. Ибо его паранормальная тяга к этому альфе — Ли Минхо, уже вышла из-под контроля. Даже его собственного. — Хм, ну, я даже в какой-то степени могу тебя понять, — друг, сидевший рядом, бросает взгляд на Минхо, пройдясь по всей фигуре гонщика. — Он охуенный, и хотеть его — это абсолютно нормальное желание. Феликс хмыкает. — Только ты забываешь, мой милый, что я тоже альфа. И хотеть другого альфу — это ненормально. Завидую сейчас тебе жёстко, Джи. Будь я омегой, уже охмурил бы его своими феромонами и затащил в постель, чтобы он трахнул меня так жёстко, что я потом день точно ходить бы не мог. Хан Джисон, повернувшись в сторону Минхо и представив Феликса, виляющего перед тем своим задом, хихикает. Минхо, будто почувствовав, что раздавшийся сзади смешок касается его, оборачивается, смерив их колючим взглядом. Минхо был странным. Всегда и во всём. Не очень общительный, можно даже сказать, слегка асоциальный, он всё равно притягивал к себе людей и всегда оказывался в центре внимания. Его смех не слышал почти никто, улыбку видели немногие. Но при всём том, все знали, что в душе Минхо — добрейшей души человек. Учась на последнем курсе в универе, он волонтёрил в свободное время в кошачьем приюте, помогал отстающим студентам после занятий. Это совсем не вязалось с тем, каким он казался незнакомым людям. Феликс пропал в нём больше полугода назад. И уже настолько глубоко, что даже решился поделиться этим со своим другом-омегой — Хан Джисоном. Потому что иногда Феликсу требовались уши и нервная система друга, чтобы поорать или пожаловаться на безответную влюблённость. Феликс с Минхо были знакомы. Помимо того, что состояли в одном байкерском клубе и разделяли любовь к скорости и своим стальным коням, они вместе участвовали в разных спец-проектах в университете и даже пару раз сидели за одним столом в столовой. Феликс ничем не выдавал своего «неправильного» интереса, а Минхо… Минхо вёл себя с Феликсом как и со всеми остальными приятелями — ровно. На следующий день Феликсу прилетает сообщение от Джисона, что они приглашены на вечеринку по случаю окончания сессии. «Если вдруг возникнет мысль отказаться — сообщаю, что Минхо тоже там будет». Феликс усмехается, что разницы нет. Они всё равно не общаются практически. Когда они приезжают — вечеринка уже в самом разгаре. Алкоголь льётся рекой, а от концентрации смешавшихся запахов альф и омег можно было бы задохнуться, если бы не тот факт, что гуляние проходит по большей части на улице, так как погода ещё позволяет. Спустя три или четыре выпитых вместе стакана с чем-то цветным и алкогольным, Джисон теряется, даже не извинившись, найдя симпатичного альфу, и Феликсу ничего не остаётся, как пойти к какой-то компании, которая что-то разглядывает на столе, скучковавшись вокруг него и громко комментируя происходящее. Феликс пытается увидеть, что там происходит, заглядывая через головы ребят, пока не чувствует, что на его задницу в светло-голубых джинсах не легли чьи-то ладони. Он почему-то замирает и сначала никак не реагирует. Возможно, выпитый алкоголь тормозит обычную реакцию на такое нарушение личных границ, а возможно, он просто чувствует знакомый аромат, от которого сердце пускается вскачь. Можно было бы принять это за нечаянное прикосновение. Возможно, человек тоже хочет увидеть, что происходит за столом, но когда Феликс чувствует руки, миновавшие препятствие в виде худи и уже поглаживающие его живот, а следом горячий шёпот в ухо, то он уже точно не сомневается в том, кто стоит за ним. — Жду тебя на втором этаже. Первая дверь справа. Не перепутай. Руки исчезают, а Феликс какое-то время пытается прийти в себя. Но потом почему-то берёт новый бокал какой-то цветной мутной херни, выпивает её залпом и идёт в сторону лестницы. Как только он открывает дверь, его втаскивают внутрь и сразу же целуют. Грубо, жадно, будто изголодались по его губам. Член моментально реагирует, упираясь в чужое бедро и сдавая Феликса с потрохами. Через две минуты Феликс обнаруживает себя лежащим на кровати. Он наконец, пытается объясниться. Возможно, Минхо не в курсе, что Феликс — альфа. Его запах легко принять за омежий и иногда его действительно принимают за омегу. — Прежде чем тянуть руки к заднице стоило хотя бы уточнить, кому эта задница принадлежит, — Феликс шипит, когда его сосок слишком ярко реагирует на чужие зубы на нём. Пальцы предательски крепко вцепляются в тёмные мягкие волосы, притягивая ближе. Чужой язык делает что-то невообразимое, вызывая желание то ли вставить, то ли подставиться, главное, чтобы продолжать чувствовать пальцы, мнущие его бока, язык, влажно мажущий по его худощавому телу, и губы, так красиво обхватывающие его, Феликса, член. — Блять… Ахх… Ты что делаешь, Минхо? — Но разве эти рваные, едва слышные ему самому слова кого-то остановят? Его красиво разложили, как какого-то омегу, поперёк кровати, но желания вырваться Феликс почему-то не испытывает, хотя понимает, к чему это всё идёт. Феромон Феликса — запах свежескошенной травы, сочный, яркий, вызывающий у омег сильное слюнообразование во рту и, очевидно, обманувший рецепторы Минхо, склонившегося сейчас над ним и мокро сосущего его совсем не омежий член, как ни странно, очень сгармонировал с ароматом самого Минхо — солоноватым морским бризом, наполняя комнату не приторностью, но приятной насыщенностью. — Я знаю, что ты альфа, Ли Феликс. — Тёмные хитрющие глаза, слегка увлажнённые от того, что рот растянула непривычная толщина, смотрят на него снизу вверх. Минхо, не отрывая взгляда от растерянных таким признанием глаз, широким мазком языка проводит по всей длине, слизывая скатившуюся каплю и глядя, как дёргается острый кадык. — И мои руки всегда знают того, чья задница оказывается в них. Ты ведь сам этого хотел, разве нет? — Голова чуть склоняется набок, будто это был совсем не вопрос, а, скорее, утверждение. Кошачий разрез глаз, длиннющие пушистые ресницы — альфа, сидящий сейчас перед ним в расстёгнутой до пупка чёрной рубашке с закатанными рукавами, был предметом вожделения не только омег, но и крал «нормальность» у некоторых альф. Хотя, если бы Феликс сейчас мог залезть в голову к Минхо, он бы, наверное, удивился, но их мнения о внешности друг друга совпадают. Минхо хоть и не показывал этого так явно, как сам Феликс, но тоже давно уже заглядывался на белокурого альфу, лицо которого красиво и необычно усеяно веснушками разного размера. Если издалека его ещё и можно было спутать с омегой, то при близком общении это мнение разбивалось о низкий голос, стройное, но мускулистое тело со всеми признаками альфы. И даже необычный аромат его феромонов не сбивал этого впечатления. — С чего ты так решил? — Оставшись, наконец, без мешающих здраво соображать чужих рук и губ на своём теле, Феликс, приподнявшись на локтях, вдруг приобрёл какую-никакую, но уверенность и даже решил зачем-то поспорить. Но разве то, что он принял приглашение подняться — не подтверждало слова Минхо? — Потому что я не слепой? — Минхо усмехается. Он полностью стаскивает с Феликса джинсы, отбросив их на пол, к уже валяющейся там майке. Следом туда же отправляются его собственные вещи. — Я это видел и чувствовал твой зов — зов альфы. Слышал о таком? — Феликс непонимающе хмурится. Минхо разводит шире колени, гладит подушечками пальцев мягкую кожу бёдер и поднимает на Феликса возбуждённо-восхищённый взгляд. — И потому что я тоже этого хотел. И мой альфа услышал твоего. Поэтому разреши сегодня тебя отыметь, отлюбить, выебать. Назови это как хочешь, но я хочу сегодня это сделать. Ты ведь именно этого хотел, правда? Он склоняется над Феликсом, опираясь по обе стороны его головы ладонями. Долго разглядывает что-то, водя взглядом по его лицу. — Можно я тебя поцелую? — Негромко, почти с придыханием. — То есть, чтобы выебать меня тебе разрешение не нужно, а чтобы поцеловать уже во второй раз, между прочим, ты включаешь джентльмена? — Феликс кривит губы в ухмылке. Он не знал такого Минхо, но это заводит его ещё больше. Он видит в чужих расширившихся глазах, где зрачок почти поглотил радужку, что его действительно, хотят. И, кажется, не меньше, чем Феликс его. И эта милая деталь, как спросить разрешение для поцелуя, сносит ему крышу. — Это другое, — тихо бурчит Минхо, не отводя взгляда от немного обветренных и чуть шершавых губ. Феликс кладёт одну ладонь на чужую шею, второй проходится по щеке с едва ощутимой щетиной. И, притянув чужую голову, сам подаётся вперёд, захватывая чужую губу. Минхо опускается на локти, устраиваясь между разведённых ног Феликса. Феликс целуется охуенно. Сначала нежно, мягко, играя с чужим языком, будто кот с клубком. Но Минхо чувствует, как реагирует на эти поцелуи его член, зажатый между их животами. Он никогда не любил нежный секс. Вместе с адреналиновой иглой в виде гонок, он получал нужную недостающую дозу ещё и от секса, выбирая не слишком мягких, «типичных» омег. Но с ними всегда было тяжело. Они сначала уверяли его, что готовы на тот секс, к которому он привык, но в процессе выяснялось, что «не совсем нежно» — это слишком грубо для них, и всё заканчивалось либо ссорой и неудовлетворённостью альфы Минхо, либо слезами омеги и… неудовлетворённостью Минхо. В объятиях Минхо было даже несколько альф. С ними было получше, но внутренний зверь всё равно был неудовлетворён. Минхо понимал почему. Несмотря на свой необщительный характер и кажущуюся с виду жёсткость, Минхо всегда хотелось найти именно «своего» человека. Чтобы в сексе присутствовала не только физическая вводная, но и эмоциональная. Но его пристрастия в сексе отпугивали тех, кто ему хоть немного, но нравился. Сейчас же ему почему-то не хочется сразу пугать грубостью этого милого альфу под ним. А когда тот внезапно кусает его за губу своими острыми клычками, Минхо едва сдерживается, чтобы не кончить от низкого рыка и того, как Феликс принимается тут же посасывать место укуса, тихо постанывая. Минхо не выдерживает, перехватывая инициативу. Ладонь скользит под чужую голову, захватывая длинные волосы и оттягивая их. Язык проникает глубже, превращая первоначальную нежность в страсть, поджигающую их внутренних зверей, распаляющую их. Он лижет чужую шею, кусает косточки ключиц и посасывает острый кадык. Они сплетаются словно дикие коты в период не драки, но брачных игр: лёгкие и не очень, укусы, жадные, мокрые, грубоватые поцелуи, оставленные «назло» засосы по всему телу. Феликс словно считывает с Минхо все его запросы. Иногда оказывается сверху, перехватывая инициативу. Альфа внутри Минхо радостно подвывает: наконец-то они, кажется, нашли то, что удовлетворит их обоих. Мокрые, раскрасневшиеся, заведённые они захватывают своими телами всю площадь кровати. — Минхо, пожалуйста, хён… — Феликса сейчас кроет, как ни разу в жизни, когда по его мокрому от собственной смазки, члену двигается чужая рука, чередуясь с горячим ртом и заставляя его подкидываться вверх, желая большего. — Сделай уже это, прошу. — Пальцы впиваются в собственные колени, оставляя полулуния от ногтей, жадно вплетаются в чужие волосы. Минхо не нужно дважды просить. Его о таком в принципе, уговаривать не нужно. Но то, что Феликс это делает — просит сам — ощущается намного приятнее. Нет, Минхо, конечно, не взял бы его силой. Он в принципе бы не подошёл, если бы не чувствовал, что они хотят одного и того же. А именно, друг друга. Щелчок пузырька со смазкой приносит ощущение точки невозврата. Для Феликса, потому что у Минхо уже альфы были, а у Феликса — нет. Минхо, словно почувствовав что-то, смотрит на прикрытые в предвкушении, глаза и прикушенную губу. — Ликси, — тот вздрагивает от непривычности сокращения собственного имени из губ Минхо. — Точно? Я шутил, если что, когда говорил, что должен выебать тебя. Мы можем… — Нет, Минхо, не можем. — Феликс открывает глаза, глядя на то, как чужие пальцы растирают, греют смазку. — Я правда этого хочу. Хочу, чтобы мой первый раз был с тобой. Хочу ощутить твой член внутри. Хочу почувствовать, как он распирает меня и как выпирает — вот здесь, — он берёт ладонь Минхо и кладёт её себе на живот. — Блять, Феликс, что ты творишь со мной? — Минхо рычит, мотает головой, будто реально дикий зверь, и опускается своим ртом на чужой, одновременно массируя подушечками пальцев сжатую дырочку. Целуя, он потихоньку входит внутрь, по фаланге, не спеша. Он не хочет сделать первый раз Феликса травмирующим. Задница альфы не предназначена для проникновения, но почему-то вспоминает он об этом не всегда. Особенно, если альфа сам этого хочет. Феликс стонет в поцелуй, ёрзая пятками и скользя ими по кровати, срываясь и сильнее, чем нужно, насаживаясь на пальцы. Тело, покрытое лёгкой испариной, подрагивает от напряжения. Феликс цепляется пальцами Минхо за плечи, зарывается пятернёй в волосы. — Минхо… Альфа… Пожалуйста… — Три пальца для омеги это нормально, для альфы — мало. Но Феликс шепчет-шепчет-шепчет… Просит. Вымаливает. И Минхо сдаётся. Натягивает презерватив, добавляет смазки сверху и ещё немного засовывает внутрь раскрасневшейся от непривычного трения дырочки. — Феликс, будет больно. — Похуй, — Феликс смотрит так, будто ебать будет сейчас он, а не его. Минхо расставляет чужие колени пошире, подкладывая предварительно под ягодицы декоративную подушку, которую приметил уже давно. — Минхо, прошу, я не нежная фиалка, вставь мне уже, а! — Минхо улыбается. Феликс нравится ему всё больше и больше. Он давит головкой, протискиваясь внутрь. Феликс, как и ожидалось, шипит и неосознанно двигается, будто бы желая уйти от контакта. Минхо опускает руку на его влажный член, ведёт снизу вверх, гладит головку подушечкой пальца — отвлекает. Феликс реагирует, стонет и сам понемногу подаётся вперёд. Альфий член внутри двигается неспеша, растягивая под себя стенки. Минхо, затаив дыхание, наблюдает за калейдоскопом эмоций на лице Феликса: сморщенный от дискомфорта и боли нос, прикушенная губа, зажмуренные глаза сменяются на раскрытый в стоне рот, расслабленные мышцы и выступившую на лбу испарину, когда Минхо входит полностью. Он склоняется и целует сначала мокрый лоб, потом закрытые веки и, наконец, губы. Феликс отвечает, чуть прихватывая зубами чужую нижнюю. Минхо начинает двигаться в нём, подбирая темп и угол, пока не проходится по простате. Феликс от неожиданности впивается зубами в тонкую кожу шеи, которую только что просто целовал. Рык Минхо и сильный толчок внутрь. Феликса выгибает дугой. Он поспешно зализывает укус. Он что, только что укусил альфу? Хорошо, что не в запаховую железу, иначе, ему бы точно не сдобровать. Минхо, уже совсем не жалея только недавно распечатанную задницу Феликса, вдалбливается по самое основание, до шлепков. Сначала равномерных, глубоких, а потом частых, резких и почти поверхностных. Он доводит Феликса до грани и отступает, будто мстит за укус. Феликс хрипит, почти беззвучно стонет, рука тянется к уже перевозбуждённому члену, но Минхо перехватывает запястье, ухмыляется, отводит руку вверх, присоединяя туда же вторую руку Феликса и удерживая их над его головой. — Хочешь кончить, альфа? Феликс заполошенно кивает головой. — Попроси, — Минхо проводит языком по острому углу скулы, а потом опускается чуть ниже, прихватывая зубами сосок. Феликс взбрыкивает. Его феромоны забиваются Минхо в нос. Он неосознанно давит ими. Пытается. Но… — По… пожалуйста… хён… дай мне кончить… Минхо поднимает голову, склоняет её немного набок и начинает резко, в одном ритме вдалбливаться в уже растраханный анус. Феликс кончает громко и долго, заливая свой живот и чужую постель. Покрасневшее лицо, взмокшие слипшиеся волосы, искусанные губы и сокращающийся идеальный пресс. — Перевернись, — Минхо хлопает мало что соображающего Феликса по ягодице, и тот, что-то едва осознавая, становится в коленно-локтевую. Минхо входит заново, вызывая скулёж из-за гиперчувствительности чьей-то дырочки, и начинает методично вбиваться. Его дико заводит то, как Феликс едва не падает в лужицу из собственной спермы, разлитой прямо под ним, удерживая себя на весу в последний момент. — Тебе… хорошо… было, Феликс? — Каждое слово сопровождает толчок. — Да, хён, — Феликс задирает голову, выставляя свой кадык на показ. — Очень хорошо. — Назови меня альфой, — с Минхо пот течёт градом: по лицу, по спине, мокрые руки соскальзывают с такого же мокрого тела. — Альфа… — хрипит Феликс, — кончи в меня. Я хочу чувствовать тебя полностью. — Ахх… да… блять… да… — Минхо последний раз вбивается до конца, до шлепка собственного паха о чужую промежность, и Феликс действительно, чувствует, как теплеет у него внутри, даже сквозь латекс. Минхо переворачивает его, не выходя, на бок и упирается носом в мокрое плечо. Несильно кусает, бодает лбом. — Укусишь ещё раз — я тебя помечу по-настоящему, понял? Феликс смеётся. — Подумаешь, прикусил немного. Я завтра встать не смогу. Моя задница не предназначена для твоего огромного члена. — Но тебе ведь понравилось, как я заполнил тебя, м? — Ладонь Минхо оглаживает шею Феликса, слегка сжимая её. — Ты ведь мечтал об этом члене? Феликс чувствует, как ему внутри становится слегка дискомфортно. — Э, хён, ты меня сейчас повяжешь. Вытаскивай нахуй, — его паника смешит Минхо, и он осторожно, но быстро выходит. Не признается, что действительно, забыл вытащить, потому что слишком хорошо. — И кстати, что ещё за зов альфы? Минхо смеётся. — Это выражение используют омеги, когда хотят оправдать свой подкат к понравившемуся альфе. Типа, они услышали зов его альфы. — Феликс хихикает с этой информации. — Мы ещё увидимся, Ликс? — Минхо становится серьёзным и нависает сверху, зарываясь в мягкий блонд носом. — Только если всё будет настолько же хорошо, и ты не будешь меня жалеть, — Феликс смеётся от щекотки на шее. — Обещаю, — Минхо разворачивает его к себе лицом и целует. — Жалеть уж точно не буду. Их альфы внутри довольно высунули языки и отдыхают. — Минхо? — Феликс не удерживается от вопроса, который нужно было задать в самом начале случившегося бесстыдства. — М? — Чонин? Что вас связывает? — Он смотрит, хотя понимает, что ответ Минхо, наверное, ничего не изменит в его отношении к нему. Минхо пожимает плечами. — Ничего, он просто вызывал ревность одного из альф, пока тот не осознал своих чувств. Теперь они счастливы. Наверное. — Он тихо засмеялся. — Как мы? — Феликс коснулся лёгким поцелуем ставшей уже немного колючей из-за появляющейся щетины, щеки. — Я не против быть счастливым именно с тобой, Ликси. Но если ты не прекратишь меня трогать, то завтра ты точно не сможешь не то что ходить, а даже встать. — А я и не против провести Весь день в кровати, — прошептал своим сексуально-хриплым голосом Феликс, — особенно, если рядом будешь ты..