I Can Make You Break Your Neck

Сегодня вторник, и Джун Хо до последнего не обращает внимание на часы. Каждый час тянется бесконечно долго, словно идет таймер обратного отсчета. Шесть часов вечера кажутся и слишком далекими, и слишком близкими, но это не имеет значения, потому что к этому времени он все равно не закончит работу. Его пальцы порхают по клавиатуре, собирая данные, сортируя тысячи документов, которые остались нетронутыми за год его пребывания в коме. Можно подумать, что, учитывая его состояние, кто-то другой должен был взять на себя его работу. Нет, очевидно, начальство просто решило, что он чудесным образом тут же очнется и вернется к своим задачам, как ни в чем не бывало. Так в итоге и произошло, к слову. Но это к делу не относится. Джун Хо делает глоток своего американо со льдом, – уже третий стакан за день, – в то время как сияние экрана практически выжигает ему глаза. Офицер зевает, но заставляет себя продолжать работать, делая вид, что его веки не отяжелели, что зрение не затуманилось. Это просто мышечная память, говорит он себе, и его безжизненный взгляд устремляется на часы на стене. Шесть тридцать. Пошел бы он? Эта мысль неизбежно настигает его, как ливень в солнечный день. Он ни на что не соглашался, ни разу не заикнулся о своем согласии, но Сок Хо, похоже, совершенно не удивился его этому. Поэтому мысль о том, что парень действительно может сидеть в том кафе и ждать его, кажется… Нелепой, мягко говоря. Кажется, что ему вообще не нужно об этом думать. Верно? Джун Хо мог бы рассмеяться, представляя Сок Хо: самодовольного, наглого, раздражающе настойчивого, сидящего в одиночестве в чертовом кафе после того, как его продинамили. Это глупое приглашение, как назойливый рекламный ролик, надежно засело у Джун Хо в голове. Это не свидание Это то, что не стоит даже размышлений. И все же он нервно барабанит ногой по полу, бросает взгляд на часы чаще, чем необходимо. Шум в офисе становится невыносимым, болтовня коллег внезапно становится слишком громкой, а взгляды – слишком частыми. Духота. Насмешки. Жалость. В последнее время у него не слишком хорошая репутация, особенно после всего, что произошло. Не то чтобы его это волнует, но это утруждает. Невозможно просто взять и уйти с острова. В его воображении это место усеяно трупами, стены залиты кровью, кишки вываливаются из людей на землю. Игры. Детские игры превратились в орудия убийства, ребячество превратилось в смертный приговор. Игры. Сок Хо любит игры. У Джун Хо в голове мгновенно возникает мысль: какова была вероятность, что после нескольких месяцев бездействия он случайно наткнулся на свою самую крупную зацепку? Но это не имеет смысла. Если — гипотетически — Сок Хо был замешан в этих играх, зачем бы ему преследовать Джун Хо? Либо Сок Хо не знал о нем, либо… Парень был просто полным идиотом. Оба варианта казались одинаково возможными. Ручка в ладони Джун Хо щелкает. Его большой палец несколько раз нажимает на кликающую кнопку, неосознанно демонстрируя беспокойство. Офицер встает так стремительно, что его стул чуть не опрокидывается, привлекая к себе любопытные взгляды. Джун Хо плевать. Он хватает свой форменный жилет и выбегает из кабинета.

***

В этот час в Хондэ не многолюдно. Улицы в основном пусты, вечерняя прохлада вынуждает людей отстживаться дома. Наступает семь сорок пять вечера, когда он наконец добирается до Perlen Haus – огромного эстетичного кафе, в которой каким-то образом сочетаются древесное, которое обычно встречается в деревнях дерево и мрамор с современным минимализмом, что придает ему ощущение неподвластности времени. Это чертовски дорого. Джун Хо дважды подумал бы, прежде чем зайти в такое заведение. Одна чашка кофе может стоить ему целого дневного заработка. И он буквально прибежал сюда – поэтому он весь потный, плохо одет, в своих брюках от формы и зеленой куртке, едва скрывающей свитер под ней. Короче говоря, его тут же замечают. Он бросается в глаза, как старый кроссовок в витрине, полной бриллиантов. Джун Хо мог бы поклясться, что один из сотрудников бросил на него косой взгляд, как только он ступил на сверкающий мраморный пол. Джун Хо может только надеяться, что Сок Хо все еще здесь – иначе ему придется совершить унизительную, позорную прогулку обратно. Он может быть в отчаянной ситуации, но общественное давление не заставит его пожертвовать недельным отпуском из-за гребанной чашки кофе. Это все вопрос гордости. Или достоинства. В зависимости от того, что убьет его первым. Он старается выглядеть непринужденно, как обычный клиент, сохраняя естественность и полную уместность своих движений. Может, Сок Хо хотел пошутить. Может, он так и не появился, а может, и появился, но когда Джун Хо так и не пришел, он исчез. И, честно говоря, Джун Хо понял бы его. Именно в тот момент, когда один из сотрудников, казалось, был настроен на то, чтобы вышвырнуть Джун Хо, взгляд офицера падает на фигуру, сидящую за дальним правым столиком, прямо в углу, у окна. Неприметная на первый взгляд, которая поразительно ясно вписывается в окружающую обстановку. Сок Хо – воплощение изыска, эстетики, окутанная скрытой опасностью. Высокий и стройный, каждое его действие излучает непринужденную грациозность, словно оно рассчитано до миллиметра. Ледяная, смертельная красота. В нем нет ничего неуместного. В нем нет ничего случайного. И это совершенство делает его таким опасным. Джун Хо с трудом сглатывает. Его тело движется инстинктивно, как будто он входит в логово хищника, как добыча, привлеченная страхом. Он продолжает идти, а этот человек… Этот ублюдок приветствует его бесовской, чертовой улыбкой. Его мрачные, темные глаза пронзают Джун Хо насквозь, разрезая слой за слоем. Он чувствует себя голым, до смешного неуютно. Ему почти хочется схватить куртку и прикрыться. Но это означало бы признать слабость, а Джун Хо отказывается показать свою беззащитность. Только не ему. Кан Сок Хо сидит у окна, закинув ногу на ногу, с небольшой, такой же утонченной чашкой кофе в руке. Он не выглядит сердитым или, даже, удивленным. – Вы опоздали на час и сорок семь минут, – в его голосе слышится безразличие, когда он ставит свою чашку на стол с идеально отмеренным стуком, – Учитывая вашу профессию, я ожидал немного бóльшей пунктуальности, офицер Хван. Он приподнимает бровь, бросает взгляд на часы, прежде чем снова поднять глаза. – Если ты хотел заставить меня ждать, мог бы просто сказать об этом. Джун Хо подходит и садится напротив, не глядя на него. – Я говорил, что не приду, а ты просто идиот, что сидишь ждешь меня. Сок Хо усмехается, делая еще один глоток кофе. – Ты говоришь так, будто я не знал, что ты придешь. Джун Хо, наконец, подозрительно смотрит на него. – Ты не настолько хорошо меня знаешь. – Правда? – Сок Хо слегка наклоняется вперед, ухмыляясь, – И все же, ты здесь. Джун Хо прищелкивает языком, разрушая момент. – Прекрати эти игры. – О, но игры – это мое призвание, – Сок Хо подпирает подбородок рукой, лениво, по-кошачьи улыбаясь, – Не хотите поиграть, офицер Хван? Джун Хо прищуривается. Это его шанс. – Раз уж ты об этом заговорил, я хочу получить ответы. – Звучит скучно, – Сок Хо надувает губы, долго помешивая кофе. – Для тебя все – игра, да? – Джун Хо откидывается на спинку стула, чувствуя, как в нем начинает бурлить раздражение. – Не все, – Сок Хо постукивает пальцами по столу, притворяясь, что размышляет, – Но мир не так уж и интересен, если в нем нечем рисковать. – А ради чего стоит рисковать тебе? – осторожно спрашивает Джун Хо. Сок Хо улыбается, но в его глазах мелькает что-то угрожающее. – Жизнь. Несмотря на то, что Джун Хо не пытается скрыть дрожь, пробегающую по его спине, или шокированно расширяющиеся глаза, его лицо, должно быть, сейчас просто шедеврально, потому что Сок Хо, похоже, просто обожает доводить его. – Ты... – Джун Хо откашливается, – Кан Сок Хо, на кого ты, черт возьми, работаешь? В его голосе слышится едва сдерживаемый гнев. Он с силой ударяет руками по столу. Но его выходка ни к чему не приводит. Его слабая попытка запугать не вызывает никакой реакции со стороны вербовщика, который просто делает еще один глоток кофе. – Я уже говорил тебе, что занимаюсь мелким бизнесом в сфере недвижимости, – он слабо машет рукой, – И хватит обо мне. Почему бы тебе не рассказать мне о себе, вместо того, чтобы впустую тратить время? Джун Хо хмурится оттого, как легко его обломали. – С чего ты взял, что я хочу поговорить с тобой о себе? И этот твой ответ? Я не куплюсь на это, – он слегка сгибается над столом, как будто пытаясь стать меньше, но его глаза горят решимостью. – Потому что я уверен, что у тебя больше никого нет, – мир погружается в тишину. Эхо этой фразы поглощает все вокруг, тяжелой, как лезвие гильотины, которое вот-вот опустится, – Ты здесь, с опозданием, но ты здесь. Знаешь, о чем это говорит? – Нет. – О том, что ты думал обо мне гораздо больше, чем хотел бы признать, – он заявляет с трепетом в голосе. Сок Хо не сводит глаз с Джун Хо, наблюдая за ним с маниакальной внимательностью. Он хочет увидеть панику, страх, вспышку ужаса на этом красивом лице, чтобы насладиться картиной. Джун Хо склоняется ближе, сжимая кулаки. – Как… Нет, прекрати. Ты постоянно так делаешь. Перестань морочить мне голову и ответь мне, – от ярости его потряхает, он отчаянно пытается взять себя в руки, но терпение ускользает сквозь пальцы, как песок. Мужчина напротив смотрит на него еще несколько секунд, словно тщательно обдумывая его слова, а затем сокрушенно вздыхает. – Джун Хо... Ты действительно не заметил, не так ли? Слова заставляют офицера беспокойно заерзать. Его глаза бегло осматривают помещение, но по близости нет никого, кто мог быть ему навредить. – Заметил «что»? Выражение лица Сок Хо серьезное, почти сожалеющее, и это тревожит Джун Хо. Его плечи напряжены, поэтому сгорблены. Затем меланхоличный взгляд исчезает, сменяясь озорным блеском в глазах. – Ты еще ничего не заказывал. Мне, как инициатору, неловко, что тебе не нравится наше свидание. И в качестве последнего выстрела на поражение он кладет цветастое меню перед детективом. Прилив адреналина проходит так же быстро, как и появился, оставляя после себя раздражающую пустоту в животе. У Джун Хо вдруг начинает кружиться голова, он массирует виски. Сукин сын. Джун Хо смотрит на мужчину напротив и вздыхает. Ему чертовски хочется ударить его. Просто схватить за идеально накрахмаленный воротничок и придушить. Он не может этого сделать, но тешит себя фантазиям, зная, что убийство говнюка того не стоит. Лицо Джун Хо киснет. Он не заглядывает в меню, зная, какие цены увидит там – но это не значит, что он не умирает с голоду. Поэтому из чистого упрямства он отодвигает меню и говорит: – Стакан воды. Смешок. Джун Хо бросает на него самый ненавистный взгляд, на который только способен, чувствуя, как жар пробирает до кончиков ушей. – О, Джун-Джун, милый, тебе не о чем беспокоиться. Я пригласил тебя, мне и платить. Так что давай, – кончиками пальцев он открывает меню, показывая разнообразные экстравагантные десерты и напитки. Джун Хо бросает на него еще один взгляд, убирая непослушные волосы за уши – нервная привычка, которую он научился хорошо скрывать. – Это очень мило с твоей стороны, но не называй меня никакими дурацкими прозвищами. Это отвратительно. У тебя нет разрешения даже произносить мое имя. Он хватает меню и практически прячется за ним, не желая видеть как Сок Хо по-детски дуется. У Джун Хо кровь закипает в жилах от того, как быстро меняется настроение у этого человека. Все это кажется фальшивым, постановой, как тщательно продуманный спектакль. Он заставляет себя сосредоточиться на чем-то другом и с трудом сглатывает, просматривая меню. Каждый десерт стоит столько же, сколько его дневная зарплата. Джун Хо, кажется, вот-вот упадет в обморок, но его утешает только мысль о халявной еде. На его губах медленно расплывается самодовольная улыбка. С таким же успехом он мог бы по-честному обокрасть Сок Хо. Поэтому, Джун Хо выбирает самое экстравагантное блюдо в меню. – Я буду парное блюдо из перлена... – заявляет он, не сводя глаз с Сок Хо, ожидая его реакции. Вместо раздражения, которое он так хотел видеть, он получает в ответ лишь довольную улыбку. – Я знал, что у вас хороший вкус, офицер. Отличный выбор, – и, буквально по щелчку пальцев, официант уже оказывается рядом. Джун Хо озадаченно наблюдает, с каким удовольствием Сок Хо делает заказ. Он совсем забыл, что этот человек надевает костюм при каждом удобном случае. Не из чувства долга – просто так, ради забавы. Никто из них больше ничего не говорит. Пальцы Джун Хо рассеянно отбивают ритм. Ему даже не хочется продолжать разговор – этот допрос больше не кажется таковым. А может, он никогда и не начинался. И все же, его спектакль продолжается. Сначала он появился здесь, потом подсел поговорить, а теперь и вовсе заказывает еду. Этот ублюдок, должно быть, умеет читать мысли, потому что его улыбка становится шире, от которой Джун Хо вздрагивает. Что-то подсказывает ему, что, так или иначе, он втянут в игру, правил которой даже не знает. – Итак, скажи мне, – Джун Хо нарушает напряженное молчание, переходя прямо к делу, – Кем работает такой парень, как ты, тратя время в модных кафе и темных, страшных переулках? – «Такой парень, как я»? Какой странный способ описать меня... – в голосе Сок Хо звучит разочарование, – Но почему ты снова проявляешь ко мне интерес? Испытываете любопытство, офицер? Джун Хо прищелкивает языком и равнодушно отводит взгляд, но тут перед ним ставят десерт – маленькое пирожное, похожее на пудинг, с приятным ароматом ванили, красиво украшенное кремом и кусочками клубники, а также напиток со льдом ярких цветов. Он берет вилку. Медленно и подробно, в его голове созревает план: «Если ты не можешь победить его – присоединяйся к нему». – Я думал, у нас свидание, так что... – Джун Хо откусывает кусочек, поддерживая зрительный контакт с Сок Хо, как будто он говорит что-то естественное, как прогноз погоды или политическую сплетню. Он медленно жует, позволяя тишине затянуться, прежде чем закончить, – Думаю, с моей стороны было бы невежливо даже не притвориться, что ты мне небезразличен, ты же пригласил меня. Откуда мне знать, что ты не сталкер? Он попадает в точку, но ему не обязательно это знать. Сок Хо усмехается, подпирая подбородок рукой и с интересом наблюдая за ним. – Так ты решил поиграть со мной? Я польщен, – его улыбка расцветает сильнее. – Я не играю, – Джун Хо спокойно отвечает, делая глоток из своего бокала, – У тебя есть деньги, но при этом ты мало работаешь. Тебе нравится морочить людям голову, но это всегда сходит тебе с рук. И ты пригласил на свидание полицейского, который тебя арестовал. Похоже, у тебя слишком много свободного времени и нет совести. Сок Хо наклоняет голову, изучая его, как неразгаданную головоломку. – Значит, я богатый, бесстыдный нарушитель спокойствия? Мне нравится твое представление обо мне. – Если не хочешь отвечать, просто скажи об этом. Джун Хо сосредоточен на своем десерте. Он безбожно вкусный и превзошел все ожидания Джун Хо. – Я вырос в нищете, потом поднялся наверх по социальной лестнице, а теперь мне нравится то, что я делаю. Это преступление? – Сок Хо пожимает плечами, – И я пригласил полицейского, который меня арестовал, потому что нахожу его очень привлекательным. Лжец. Лжец. Грязный лжец. – Да? Значит, ты был невыносим, потому что я тебе нравлюсь? Что за пустая трата времени. Лучше иди и докучай кому-нибудь другому, – он откусывает последний кусочек, – Сок Хо, ты ничего от меня не получишь. – Повтори это еще раз. Джун Хо поднимает голову и в замешательстве смотрит на него. – Что? – Мое имя. Скажи это еще раз, – Сок Хо откидывается назад, закрывает лицо руками, и выглядит при этом до отвращения взволнованным, – Это звучит так же потрясающе, как я и представлял. Он мог выбрать любую маску. Любую. Но взялся именно за ту, которая точно выведет Джун Хо из себя. – Ни за что, – офицер собирается встать, когда на стол ставят еще один десерт – на этот раз с насыщенным вкусом темного шоколада, горький и сладкий одновременно. Одно это убеждает его остаться. – По крайней мере, я попытался, – Сок Хо удрученно вздыхает, но на самом деле не выглядит расстроенным, – Мы здесь уже сколько, час? А ты все еще ничего не рассказал о себе. Это свидание совсем невеселое. – Я не знаю, чего ты от меня еще хочешь. Ты знаешь мое имя, мою работу. Думаю, этого более чем достаточно. Шоколад тает у него во рту, и Джун Хо даже не пытается скрыть стон искреннего удовлетворения. Чертовски вкусно. – А как насчет возраста? Что тебе нравится? – его голос падает на тон ниже, до самого шепота, – Семья? Десерт внезапно кажется Джун Хо пылью во рту, тяжелым, его трудно проглотить. Он тянется за своим напитком, пытаясь заглушить воспоминания, которые грозят обрушиться на него. Джун Хо замолкает, несколько секунд он просто играет со своим бокалом. – Мне тридцать три, я люблю холодный кофе, у меня есть мать и старший брат, – это все, что он говорит. Без подробностей и эмоций – все сухо и по делу. – У человека простые вкусы, я уважаю это, – Сок Хо наблюдает за ним с явным блаженством, вертя ложечку в пальцах. Как будто реакция Джун Хо вкуснее и насыщеннее, чем его собственный кофе, – Хотя, должен сказать, я удивлен твоей честностью. Мы наконец-то открываемся друг другу, офицер? Джун Хо хмурится и ставит свой бокал на стол чуть громче, чем необходимо. – Это просто жест вежливости. Не задумывайся о бóльшем. – О, конечно, нет, – Сок Хо подпирает щеку рукой, бесстыдным взглядом пожирая его, – Я уже понял, что с тобой все должно происходить медленно. Джун Хо снова начинает раздражаться. Он ненавидит Сок Хо за то, что ему удается вывести его из себя так легко. – А как насчет тебя? – парирует Джун Хо, – Возраст? Интересы? Семья? – Как ты думаешь, сколько мне лет? – спрашивает Сок Хо дразнящим тоном. – Шестьдесят три. – Сурово. – Ты сам это начал, а еще не задал самый важный вопрос: насчет девушки. Я могу быть занят и просто так потратить твои деньги. – Ты прав, но, честно говоря, ты не похож на парня, у которого есть отношения. – Прошу прощения? Ты этого не знаешь! – Джун Хо, у вас есть девушка? Джун Хо медлит перед ответом. – ... Нет. И прежде чем Сок Хо успевает сверкнуть самодовольной ухмылкой, он быстро добавляет: – Но для тебя, представь, что есть. – Как жестоко. Джун Хо, бесясь, закатывает глаза. – Для понимания: это худшее свидание в моей жизни, и продолжения не будет. Чтобы подчеркнуть серьезность своих намерений, он делает последний глоток своего напитка и встает. – Уже? А я-то думал, что у нас наметился прогресс, – Сок Хо вздыхает с притворной грустью, – Кроме того, остался еще один десерт, который ты можешь попробовать. Он жестом подзывает официанта, который приносит новую тарелку с бисквитным тортом с манго и лимоном, цитрусовым и соблазнительным. Джун Хо кажется это ловушкой, чтобы заставить его остаться, поэтому он не поддается чарам ароматного запаха. – Съешь сам. Я не хочу, – он отказывается даже смотреть на собеседника, твердо решив придерживаться своего плана. – Ты еще не дал мне свой номер, – шутит Сок, слегка вытягивая шею к нему, – Чтобы мы могли оставаться на связи. – Ха. Только в твоих мечтах, – Джун Хо сухо усмехается, наконец отходя от стола, – И даже не думай приглашать меня на еще одно из твоих дурацких «свиданий». – Конечно, – Сок Хо скрещивает руки на груди, с явным удовлетворением глядя, как офицер уходит, – Так, ты предпочитаешь ужин вместо сладостей? – Нет! Джун Хо бросает на него последний убийственный взгляд, прежде чем направиться к выходу. Через пару шагов он выходит из кафе, растворяясь в ночи. Небо черное как смоль, его едва видно на фоне света уличных фонарей и оживленных витрин магазинов. Джун Хо чувствует, что время потрачено на бессмыслицу, на ветер – он не узнал ничего полезного и снова возвращается к отправной точке. Но в глубине души он знает: хотя бы Сок Хо получил то, что хотел. Он заставил Джун Хо думать о нем.