I Can Make You Break Your Neck

Это место кажется почти нереальным: богатство и роскошь поражают воображение. Высокие люстры сияют, как созвездия, пока хрустальные бокалы звенят в безмолвных тостах, и слоняется безграничное море людей, одетых в костюмы, стоящие больше, чем годовая зарплата офицера полиции. Джун Хо не нужно было изображать дискомфорт – он и так оказался в чуждом для него мире. Пройти мимо охраны было проще, чем на обычной миссии. Охранники не дышали ему в затылок, терпеливо ожидая, когда он совершит ошибку. Но в тот момент, когда он слегка склонил голову к груди вербовщика, Джун Хо мог подумать, что он парит в собственном пространстве, и рука Сок Хо покоилась у него на пояснице, направляя его, как хорошо одетую куклу. Джун Хо хотел отстраниться, но не сделал этого. Не здесь. Не сейчас. Им удалось слиться с окружающей обстановкой. Джун Хо узнает несколько лиц, но не предпринимает попыток приблизиться к ним или хотя бы посмотреть. Детектив ожидает, что, как только они пройдут дальше, он сосредоточится исключительно на миссии. Его роль ясна. Он будет сохранять спокойствие, поддерживать разговор и вести себя как обычная безделушка, пока ловко спрятанный микрофон все записывает. Ему не нужно вмешиваться больше, чем необходимо, но Сок Хо, конечно, все усложняет. Поначалу Джун Хо пытался не обращать на него внимания. Он позволял ему говорить, двигаться с этой приводящей в бешенство уверенностью; позволял ему переходить от разговора к разговору с разными людьми, пока он игрался в своем собственном мире, но постепенно детали начали бросаться в глаза. Например, как Сок Хо менял свой тон в зависимости от характера собеседника: с неуверенными в себе он был снисходителен, почти добр, давал им ровно столько внимания, чтобы они чувствовали себя вовлеченными в диалог, создавая иллюзию; самонадеянным он бросал вызов, отпускал резкие замечания, замаскированные под комплименты, проверяя, насколько далеко люди могут зайти в своих словах, прежде чем рассыпаться в прах; а с теми, кто мог быть ему полезен, все было совсем по-другому. Очаровательный. Убедительный. Каждое слово тщательно подобрано, чтобы заставить человека почувствовать свою важность – но не больше, чем сам Сок Хо. Джун Хо невольно наблюдает за ним, слушает, как он говорит с кем-то об инвестициях, вскользь высказывая завуалированную критику в небрежном тоне. Затем Хван видит, как напарник наклоняется к нему с ленивой улыбкой, пока хвалит другого человека – хотя это больше насмешка, чем восхищение. Сок Хо двигается с пугающей плавностью, точно вся комната – шахматная доска, и он точно знает, куда поставить каждую фигуру. Офицера пробирает озноб. Сок Хо играл не только с ним: он играл со всеми. И хуже всего было то, что Джун Хо находит это увлекательным. Он задается вопросом, сколько из сказанного Сок Хо было искренним, а сколько – откровенной манипуляцией. Он думает, действительно ли Сок Хо верит в то, что говорит, или просто забавляется, наблюдая, как близко он может подойти к черте дозволенного, прежде чем кто-нибудь заметит. И тут Сок Хо замечает на себе пристальный взгляд. Джун Хо реагирует слишком поздно, когда едва отводит взгляд – очевидно и заметно. А рекрутер хитро улыбается, будто бы он знает, о чем думает детектив. Как будто ему нравится наблюдать за чужими сомнениями. Затем они достигают своей первоначальной цели. Человек, которого они искали, окружен важными фигурами, но вскоре его внимание переключается на них, а точнее – на Сок Хо. Сначала никто не обращает на него внимания. Он едва замечен. Но затем взгляды устремляются на него, как стервятники на добычу. В этом нет ничего удивительного. Из своих собственных убеждений Джун Хо знает, что у Сок Хо нет определенной репутации. У этого человека нет имени, нет наследства или принадлежности к какой-то привилегированной группе. Но у него есть то, что удерживает внимание всех остальных. У него есть деньги. Слишком много денег, чтобы игнорировать его. Гул разговоров и негромкий звон бокалов наполняют зал, и Сок Хо, с наигранной элегантностью, как всегда решительно, движется вперед, сжимая талию Джун Хо. Их близость определяющая: не слишком интимная, не слишком холодная – но достаточная, чтобы продемонстрировать толпе, что у Сок Хо есть спутник. Им не требуется много времени, чтобы протиснуться туда, куда нужно. Чан Тхэ Сок своей властной аурой выделяется из группы, окружившей его. Генеральный директор Daehan Capital. В его проницательных глазах, устремленных на Сок Хо, мелькает смесь узнавания и легкого удивления. – Кан Сок Хо, я не ожидал увидеть вас здесь, – его тон искрится фальшью, словно он узнал Сок Хо только потому, что где-то слышал его имя. Улыбка Сок Хо безупречна. И будто бы опущенный комментарий не несет в себе никакого скрытого смысла. – Иногда приходится принимать такого рода предложения. Тхэ Сок издает негромкий звук, отдаленно напоминающий смех. – Как любопытно. Что заставило вас изменить свое мнение? Сок Хо расслабленно наклоняет голову, показывая, насколько смешно прозвучало замечание. – Ничего особенного. Просто хочу немного развлечься... Или, может быть, потратить деньги впустую. На губах Тхэ Сока мелькает кроткая улыбка. Он не может отрицать, что у Сок Хо есть деньги. Много денег. А в их кругах этого более, чем достаточно. – Я надеюсь, вы найдете то, что нужно, – его тон звучит непринужденно, прежде чем Тхэ Сок меняет тему, – Позвольте представить вам моего сына Мин Чжэ. Он скоро женится. Чан Мин Чжэ, стоявший рядом со своей невестой, едва заметно улыбается, услышав свое имя. Его пристальный взгляд скользит по Сок Хо со сдержанным интересом, но когда его глаза опускаются на Джун Хо, выражение лица юноши меняется: смесь любопытства и почти нескрываемого отвращения играет под мимическими мышцами. – Мне всегда было интересно, в какой компании может находиться такой человек, как вы, – его тон беспечен, но глаза передают больше, чем подразумевают слова. Сок Хо по-прежнему невозмутим. Во всяком случае, его улыбка становится веселее. – О, вы думали, я приду один? Мин Чжэ отвечает не сразу. Улыбка натягивается на его лице. – Я предполагал, что вы одинокий человек. – Как видите, это не так, – Сок Хо более уверенно проводит рукой по спине Джун Хо – небрежный, но в то же время идеально рассчитанный жест, – Меня сопровождают. Затягивается молчание. Невеста Мин Чжэ стоит рядом с ним, бесстрастная, лишь для украшения. Тхэ Сок с интересом наблюдает за происходящим, но не вмешивается. Мин Чжэ, наконец, отводит свой взгляд, в безразличном жесте приблизив к губам рюмку. – Я думаю, у каждого свои... Предпочтения. Прямой намек виснет в воздухе, почти уловимый, но неоспоримый. Вербовщик улыбается шире. Джун Хо, с другой стороны, сохраняет нейтральное выражение лица, доведенное до совершенства. Он точно знал, что за человек Чан Мин Чжэ: тот, кто не мог оторвать взгляд от того, что презирает. Рекрутер даже не пытается поправить его. Просто опускает на него взгляд, означающий, что слова юноши не более, чем пыль. Одного этого безразличия достаточно, чтобы выражение лица Мин Чжэ слегка исказилось. Следует краткое прощание и напоминание о том, что аукцион скоро начнется, и все должны насладиться оставшейся частью вечера. Джун Хо правда старается сохранять самообладание. Он и раньше работал под прикрытием – но не с кем-то вроде Сок Хо. Вербовщик чувствовует себя отлично в роли раздражающего партнера. Его ладонь по-прежнему бесстыдно лежит на пояснице Джун Хо, направляя его, вроде бы небрежным, случайным жестом, который таковым не являлся. Джун Хо ощущает постоянное давление чужой руки на свой костюм и то, как Сок Хо выводит маленькие круги большим пальцем, словно успокаивая. – Ты кажешься напряженным, – пораженно шепчет Сок Хо, наклонившись чуть ближе, чем следовало, и его дыхание обдает ухо Хвана, – Ты нервничаешь? Джун Хо вымученно вздыхает. – Я работаю. – А что, по-твоему, делаю я? – Бесишь меня. – И это важный аспект моей специальности, – отвечает Сок Хо с наглым удовольствием. Джун Хо бросает на него сердитый взгляд, но Сок Хо только скалится со своим невыносимым обаянием. Они продолжают маневрировать среди гостей. Рука Сок Хо невесомо скользит по бедру детектива. – Ты можешь перестать так делать? – бормочет Джун Хо себе под нос. – Что именно? – Лапать меня. – Детка, – лепечет Сок Хо с преувеличенной нежностью, – Разве мы не должны быть парой? Нужно выглядить убедительно для зрителей. Джун Хо сжимает челюсти. – Не переусердствуй. Сок Хо бросает на него лживый, невинный взгляд. – Прошу прощения, я не знал, что ты предпочитаешь быть более сдержанным на публике. Прежде чем Джун Хо успевает среагировать, Сок Хо наклоняет голову и касается губами его щеки – легкое, мимолетное прикосновение. Это даже не настоящий поцелуй, но достаточно интимный жест, чтобы по коже Джун Хо мурашки устроили забег. Детектив замирает. – Что, черт возьми, ты делаешь? – скрипит он сквозь стиснутые зубы. – Тс-с, – Сок Хо самодовольно ухмыляется, – Не будь таким чопорным. Джун Хо чувствует, как краска заливает его лицо. – Микрофон все записывает. Сок Хо моргает, изображая удивление. – И что? Твое начальство собирается прослушать это позже? – Точно. Сок Хо ухмыляется. В его глазах мелькает опасное озорство. – Что ж, это делает нашу игру еще интереснее. Джун Хо едва не сбивает кого-то с ног. – Даже не думай. Но Сок Хо уже поворачивается к нему с дьявольски-довольным выражением лица. – Босс, если вы это слушаете, – говорит он вкрадчивым голосом, – Я хочу, чтобы вы знали, насколько ваш агент очарователен, когда краснеет. Джун Хо хочет пнуть его. Нет, как минимум, задушить его, пристрелить, а затем сбросить труп в море. – Хватит! – он почти срывается на крик, но заставляет себя затихнуть быстрее, чем кто-нибудь слышит. – О, не волнуйся, – шепчет Сок Хо. Его улыбка колеблется между весельем и провокацией, – Сегодня я буду хорошим мальчиком. Я сделаю все необходимое, чтобы наше выступление было убедительным. Джун Хо обреченно вздыхает. – Я убью тебя, когда все это закончится. Сок Хо тихо смеется. – Это было бы весело.

***

Аукцион начинается с бормотания людей, рассаживающихся по своим местам, звона бокалов, соприкасающихся на столах, и откашливания аукциониста. Сок Хо и Джун Хо держатся рядом друг с другом. Их близость кажется естественной для окружающих, но для Джун Хо она чересчур заметна. Это нельзя игнорировать. Вербовщик не перестает шептать ему на ухо сплетни и колкости, играя роль избалованного напарника, которому явно доставляет удовольствие заставлять детектива испытывать неловкость. – Вон та пара вложила деньги в жилой комплекс, который так и не был построен, – бормочет Сок Хо, слегка наклоняясь к нему, – А, и вон тот, в углу... Видишь его? Он все время улыбается. Должно быть, ему хорошо заплатили за грязную работу. Джун Хо напускает на себя безразличие, которое демонстрировал весь вечер, но его взгляд фиксирует каждую деталь. Он ловит несколько случайных слов, проносящихся среди гостей, как подтверждение того, что он уже знал: аукцион был не просто развлечением, а прикрытием для реального бизнеса – отмывания денег. Коррумпированные бизнесмены и ростовщики используют аукцион для грязных денег, при этом не вызывая подозрений. Картина, которая на самом деле стоила десять тысяч долларов может быть продана за пятьсот тысяч долларов, и никто не станет подвергать сомнению сделку. Таким образом, деньги, полученные от незаконных займов и чрезмерных сборов, «очищаются» под видом законной торговли. Джун Хо не обращает особого внимания на первые экспонаты: винтажное украшение, слишком претенциозную скульптуру, картину незнакомого художника. Все продавалось по абсурдным ценам, но это вполне ожидаемо. Именно тогда он видит картину. Картина маслом в темных, почти вычурных оттенках, на которой изображены две фигуры, отражающие друг друга в разбитом зеркале. Они не идентичны, но имеют схожесть. Одна одета в белое, другая – в черное, что резко создает бешеный контраст. Фигура в белом держит окровавленный кинжал, но выражение его лица можно назвать растерянным, как будто он не понимал, что натворил – а та, что в черном, несмотря на рану в груди, улыбается с жутковатым спокойствием. Однако самое тревожное в этой картине – отражение: в разбитом зеркале изображение меняется местами, где фигура в черном держит кинжал, в то время как та, что в белом, лежит на земле. Полотно, хотя и не огромное, вызывает странное беспокойство. Джун Хо не эксперт в искусстве, но что-то в этой картине привлекло его внимание, и он задерживается на ней чуть дольше. – Стартовая цена? Триста миллионов вон! – «Нарушенная клятва», – Сок Хо шепчет с едва скрываемым наслаждением, – Как уместно. Джун Хо хмурится и поднимает на него взгляд. – В чем дело? Сок Хо немного наклоняется вперед. Люди вокруг них предлагают все более и более высокие суммы. – Предательство между братьями. Старший пообещал защитить младшего, но, в конце концов, предал его смерти. По спине Джун Хо пробежали мурашки. Его лицо заостряется, становится суровее. Он не уверен, виновата картина или небрежное объяснение напарника. – Разве это не трагично? – Сок Хо продолжает говорить, медленно и обдуманно, – Что же могло привести к тому, что такие крепкие узы, как братство, разрушились подобным образом? Слова застревают в висках Джун Хо. Его мышцы ощутимо напрягаеются. Вербовщик наблюдает за ним, зачарованный, голодный и донельзя довольный. – Я сделаю ставку, – объявляет Сок Хо шепотом, достаточно тихим, чтобы слышал только один Джун Хо. Детектив раздраженно щелкает языком. – Нет. Сок Хо ухмвляется с напускной наивностью. – Почему? – Нет, – твердо повторяет Джун Хо. Но Сок Хо уже поднимает руку, предлагая свою цену с досаждающим спокойствием. – Семьсот миллионов вон. Руки Джун Хо чешутся от желания ударить напарника по руке. К счастью, кто-то другой предлагает более высокую цену. – Девятьсот миллионов вон. Сок Хо с драматичным разочарованием вздыхает. – Какая жалость, это было бы неплохим сувениром. Джун Хо поджимает губы, предпочитая не отвечать. Аукцион продолжается, и он пытается побороть смущение. Но затем появляется другая картина: Джун Хо сразу же понимает, что Сок Хо без боя не сдастся. Картина называется «Река ягнят». На первый взгляд, это похоже на пастбище с кристально чистой водой, растекающейся между пологими холмами, отражающей бледное небо. Но детали делают картину мрачной. В потоке плавают безжизненные тела ягнят. Некоторые с открытыми глазами, другие с прилипшей к телу мокрой шерстью. На этот раз Джун Хо ничего не говорит: он даже не смотрит в сторону картины. – Мне это нравится, – бормочет Сок Хо, без колебаний поднимая руку, – Триста шестьдесят миллионов йен. Никто не стал возражать. Аукционист удовлетворенно кивает. Джун Хо слышит «Продано!», зная, что Сок Хо победил. По ходу аукциона зал начинает пустеть. Самые привлекательные предметы искусства, ювелирные изделия, антиквариат, которые служили зрелищем для самых состоятельных, уже проданы. Теперь гости постепенно расходятся, оставляя небольшую группу зевак. Джун Хо внимательно наблюдает за своим окружением. Количество посетителей внезапно сократилось. То, что еще недавно было торжественным мероприятием, теперь кажется тесным, элитным собранием. Но он все еще не нашел ничего убедительного. Никаких неопровержимых доказательств, которые он мог бы использовать против них. Расстроенный, его челюсти сжимаются от обиды. Сок Хо, как будто прочитав его чувства, склоняется к нему и беспечно бормочет. – Не волнуйся, настоящий аукцион только начинается. Сок Хо наклоняется вперед. За спинками стульев небольшое скрытое пространство – увидев его, Джун Хо хмурится. Затем Сок Хо осматривает стулья перед собой и напарником. Две маски. Матово-белый цвет, из-за которого видны только прорези для глаз. До боли знакомо, но в то же время – нет. Материал гладкий под пальцами. Рекрутер надевает маску. Его волосы падают на фарфоровую поверхность. Темерь Сок Хо неузнаваем. И он делает то же самое с Джун Хо. На секунду у него перехватывает дыхание. Это тяжело. Вторая кожа. Хван моргает. Его глаза внимательно следят за другими посетителями в белых масках. Он оглядывает каждый угол и понимает, что здесь нет камер. В этом месте ничего не фиксируется. Прежде чем Джун Хо успевает спросить, экран на сцене меняется. Больше нет никаких картин, никаких реликвий. Теперь появились списки. Имена. Рисунки. Долги. Конфискованное имущество. Люди. Воздух в комнате отяжеляется. Джун Хо знает, что Сок Хо наблюдает за ним, за его реакцией – и даже маска не скроет его любопытства. Но Джун Хо не позволяет себе потерять контроль. Он заставляет себя успокоиться, притвориться, что все происходящее его не пугает, но его кулаки с силой мнут одежду. Они продают людей, как будто это товар. Как будто это приз. Детектив чувствует, как ярость бурлит в его венах вместе с кровью. Сок Хо, как всегда проницательный, склоняется. Его прикосновение почти невесомое, когда он проводит пальцем по шее Джун Хо. Безмолвное напоминание. – Не устраивай сцен, – тихо шепчет он. Джун Хо заставляет себя сделать глубокий вдох. Он под прикрытием. Сейчас он ничего не может сделать. Поэтому он теснее прижимается к Сок Хо, как будто тот просто его напарник, как будто все это не имеет для него значения. Единственное, что удерживает Джун Хо на земле – это постоянные прикосновения мягких пальцев к его коже и неповторимый аромат, который, казалось, успокаивает его. Ему нечего сказать. Джун Хо молчит, когда имена на экране исчезают и аукцион заканчивается. Большинство гостей уже разошлись, как ни в чем не бывало. Сок Хо, кажется, совсем не торопится: он снимает маску с нарочитой медлительностью, позволяя ей с тихим стуком упасть в мусорное ведро. Джун Хо наблюдает за ним краем глаза. Когда он проделывает то же самое, эмоции переполняют его, но он проглатывает их, сохраняя бесстрастное выражение лица. – Как ты узнал? – наконец, он спрашивает. Его голос тихий, но напряженный. Они были далеки от толпы. Сок Хо, лениво потянувшись, как человек, только что посмотревший развлекательное шоу, наклоняет голову к плечу и улыбается. – Только те, кто знает, как попасть внутрь, могут знать. Джун Хо хмурится. Этот ответ ничего не значит – или, скорее, он значит слишком много. – Ты... Когда-нибудь покупал здесь? Он не хотел спрашивать. Не хотел знать ответ, но слова срываются с его губ прежде, чем он успевает их протолкнуть обратно в глотку. Рекрутер отвечает не сразу. Он медлит, наслаждаясь наколенным воздухом между ними. Затем он отвечает своим самым равнодушным тоном. – Нет. Это не весело. Это отказ не из моральных соображений. А от скуки. – На самом деле, это не мое – в чем-то обвинять людей, – Сок Хо добавляет, пожимая плечами, – Я предпочитаю... Другие игры. Джун Хо чувствует, как по спине пробегает волна гнева. Он не знает, что хуже: вероятность того, что Сок Хо учавствует в этом, или тот факт, что ему просто наплевать. Но сейчас не время для конфронтации. Еще нет. Джун Хо следует вперед, пока Сок Хо идет за ним, довольный, словно ничего не случилось. За пределами аукционного зала атмосфера резко меняется: играет тихая и элегантная музыка, гости собрались в гостиной, где их ждут столы, уставленные изысканными блюдами и бокалами с вином. Напряжение, вызванное аукционом, мгновенно улетучилось, но Джун Хо не может просто взять и отпустить. Сок Хо замечает это. Как всегда. Он замечает все. – Расслабься, здесь никто не собирается тебя разоблачать, – его тон легок, насмешлив, но глаза внимательно изучают детектива, – Для этого и нужны маски. Даже среди покупателей. Все прикрывают свои спины. Джун Хо делает глубокий вдох. Они вдвоем проходят сквозь толпу и останавливаются перед буфетом. В воздухе витает запах изысканных блюд, но у офицера пропал аппетит. Что-то в этой атмосфере тревожит его изнутри; ощущение, будто само его присутствие здесь – рана, сквозящая в его совести. Сок Хо, сидящий рядом, изящно берет один из десертов, медленно пробует его, позволяя сладости раствориться во рту. – Ты удивлен? – спрашивает он будничным тоном, словно они собрались здесь обсуждать погоду. Джун Хо отвечает не сразу. Его глаза скользят по залу, по лицам гостей, по нарисованным улыбкам на их губах. Напущенная роскошь вызывает у него тошноту – и Сок Хо это знает. – Нет, – наконец отвечает Хван. Его тон такой же резкий, как и взгляд. Сок Хо слабо улыбается. – Тогда почему у тебя такой смущенный вид? – То, что я не удивлен, не значит, что меня это не беспокоит. Все это – неправильно. Джун Хо щурится, его пальцы сжимаются в кулаки. Он не уверен, провоцирует ли его Сок Хо просто ради веселья или ему интересна его реакция. Но детектив знает точно, что, стоя здесь столбом, с этой тяжестью ужаса в желудке, он ничего не добьется. Сок Хо читает его с оскорбительной легкостью. Он кладет вилку на пустую тарелку и протягивает руку. – Пойдем. Джун Хо моргает, глядя на него с недоверием. – Что? Сок Хо вскидывает голову с притворно терпеливым видом. – Давай потанцуем. – Шутишь? Я пришел сюда не танцевать. – И я пришел сюда не для того, чтобы участвовать в аукционе, но я это сделал. Кроме того, – он слегка наклоняется к собеседнику, голос понижается до шепота, – Ты можешь многому научиться, если будешь двигаться вместе с толпой, а не наблюдать из тени. Джун Хо хочет отказаться. Он хочет уйти и прийти в себя. Но вместо этого он берет Сок Хо за руку, ощущая тепло его кожи, когда тот тянет его на танцпол. Мраморный пол отражает теплый свет люстр. Хотя Джун Хо чувствует на себе каждый устремленный на них взгляд, большинство гостей, похоже, слишком поглощены своими делами, чтобы обращать на них внимание. Мягкие ноты джаза растекаются в воздухе. Мелодия, подобно дыму, струится сквозь людей; каждый инструмент сливается в пьянящей гармонии, гипнотизирующее колебание нот витает в атмосфере. Контрабас пульсирует в глубоком ритме, звкчание саксофона ласкает и обволакивает, словно шепот, доносимый ночным ветерком. Это только первый штрих звуковой картины, тонкое приглашение расслабиться – и вот врывается богатый и бархатистый голос певца, и все становится на свои места. Его тон томный, почти исповедальный, а слова несут в себе тот вес, который могут понять только те, кто когда-то испытали головокружение от неудержимой страсти. И к тому времени, когда первый куплет обретает форму, ритм уже задан: от него никуда не скрыться. Музыка окутывает, затягивает, поглощает. Сок Хо скользит с грацией, его тело движется с уверенностью знающего человека. Джун Хо, напротив, слишком скованный. Его шаги механические, резкие. – Ты не часто танцуешь, не так ли? – Сок Хо оброняет тихий, удивленный шепот. Джун Хо едва успевает разобраться в своих конечностях, когда Сок Хо раскручивает его контролируемым рывком: движение получается плавным, но их ноги слегка запутываются. Вербовщик смеется нескрываемой насмешкой. – Какой неуклюжий. – Заткнись, – рычит Джун Хо, стискивая челюсти. Но тот придвигается к нему еще ближе. – I’ve got you... Under my skin , – напевание Сок Хо кажется шепотом, едва слышным из-за музыки. Джун Хо разочарованно выдыхает. – Серьезно? – Почему нет? Тебе это идет. Сок Хо раскручивает его с тонким, но неоспоримым контролем. Каждое движение ощущается как испытание: еще один раунд в игре – и когда Джун Хо думает, что может предугадать следующие действия партнера, вербовщик меняет ритм, заставляя детектива переучиваться. – I’d sacrifice anything, come what might... – низкий, тягучий голос гипнтизирует, когда Сок Хо притягивает офицера к себе настолько близко, чтобы спина детектива соприкасалась с его грудью. – For the sake of having you near. Горячее дыхание на шее Джун Хо заставляет рой муршек копошится под кожей, пока давление руки Сок Хо на бедре детектива на секунду усиливается: не угрожающее, но бесспорное, напоминающее о том, кто дергает за ниточки. Дрожь пробегает по спине Джун Хо, но он не сдается. Он усиливает хватку, переносит вес и делает шаг вперед с большей силой, чем нужно для его роли. Сок Хо вынужден отступить назад, и на мгновение ритм ломается. Секунду, всего секунду Джун Хо думает, что он победил. Но Сок Хо только улыбается. В его глазах мелькает опасный блеск. – О, детектив, не питайте особых надежд. Затем плавным движением он восстанавливает контроль. Изящный поворот, легкий наклон, и Джун Хо снова оказывается именно там, где хочет Сок Хо. Музыка продолжает обволакивать их. Танец продолжается – теперь он превращается в безмолвную битву. Сок Хо по-прежнему лидирует, но Джун Хо больше не неуклюжий ведомый. Его движения уверенные и расчетливые. Всякий раз, когда Сок Хо хочет заставить его уступить, Джун Хо бросает ему вызов: выходит из-под контроля и втягивает его в свой собственный ритм, просто чтобы доказать им обоим, что он может это сделать. – Don’t you know, little fool? You never can win, – Сок Хо продолжает тягуче напевать, – Why not use your mentality? – Ты собираешься процитировать всю эту чертову песню целиком? Джун Хо слегка подталкивает его бедром, как бы приглашая последовать его примеру. Сок Хо издает гортанный довольный смешок. – Честно говоря, мне нравится то, как ты притворяешься, будто можешь победить меня. Ловким маневром он впивается пальцами в талию Джун Хо, заставляя того остановиться. Разница в температуре тел между ними минимальная, но умеренная, чтобы заставить Джун Хо задуматься, уступит ли кто-нибудь из них. Это игра в контроль, молчаливое пари. И ни один из них не собирается проигрывать. Воздух вокруг них густеет, вибрирует от последних аккордов саксофона – сама музыка не хочет отпускать их. Тела все еще двигаются в такт ритму — медленнее, размереннее. Едва уловимые покачивания, усиливающие напряжение, пока оно не становится невыносимым. Песня обрывается. Зрители аплодируют певцу, но пара остается стоять, прижавшись друг к другу. Оба тяжело дышат, их сердца переплелись в высоком и низком ритмах, нить их взглядов непрерывна – и только они могут создать такой образ. И как будто в эту секунду между ними произнесены какие-то слова. Сок Хо улыбается первым. Это не его фирменная насмешливая ухмылка и не та отрепетированная улыбка, заменяющая маску. Она настоящая. Неподдельная. И Джун Хо, недолго думая, отвечает на этот жест, как на принятый вызов. Его взгляд невольно скользит по раскрасневшемуся лицу, останавливаясь на слегка приоткрытых губах, соблазнительно изогнутых. Он так близко. Настолько, что Джун Хо мог бы его поцеловать. Такая простая, мимолетная мысль мелькает в его подсознании. Ему нужно слегка наклониться. Их дыхание разделяют жалкие сантиметры. Джун Хо сухо сглатывает, но прежде чем он успевает сделать первый – единственный – шаг, Сок Хо с почти театральной томностью опускает голову ему на плечо, пряча лицо в изгибе шеи детектива. Его дыхание горячее. Кожа влажная. И, когда его губы проходятся по каплям пота, стекающим по ключице офицера, Джун Хо может почувствовать собственное сердце, бьющееся в сто раз быстрее обычного, прямо в своей глотке. – Я думаю, ты получил желанную аудиторию, – бормочет Сок Хо со спокойствием, граничащим с насмешкой. Джун Хо не нужно спрашивать. Он все понял. Краем глаза он замечает устремленный на них пристальный взгляд и непроницаемое выражение каменного лица. Мин Чжэ. – Это из-за тебя или из-за меня? – беззаботно спрашивает он. – Из-за тебя. Сомневаюсь, что он осмелится приблизиться ко мне, – отвечает Сок Хо. Они отстраняются. Момент самой настоящей потери. Сок Хо хватает напарника за руку, и они направляются в уборную.

***

Джун Хо смотрит на себя в зеркало. Его отражение отвечает ему бесстрастием, но каждая клетка тела скрипит от напряжения. Разум все еще обрабатывает их диалог с Мин Чжэ, его жесты и переглядки. Детектив знает, что находится в той самой точке, когда дискомфорт побуждает к возможности. Позади него Сок Хо бедром прислоняется к раковине, наблюдая за партнером со слабой, почти изумленной улыбкой. – С тобой все будет в порядке? – спрашивает он, растягивая слова. – Я думаю, это было чересчур просто, – Джун Хо даже не моргает, – Мне не нужна твоя защита, я справлюсь. Кроме того, легко это или нет – не важно. Главное, что у меня есть преимущество. Сок Хо в оценивающем жесте наклоняет голову. – Даже без меня? – Да. И с моим пистолетом. Тихий смех рекрутера почти не слышен из-за музыки, доносящейся из зала. – А мне казалось, что опасный здесь только я. Прежде чем уйти, Сок Хо бросает на него последний взгляд, почти кричащий беспокойством. Джун Хо продолжает смотреть в зеркало, считая секунды. Раз, два, три... Когда дверь открывается, Мин Чжэ заходит внутрь. На его лице отпечатывается раздражение, но на этот раз в нем есть что-то еще. Что-то в том, как он смотрит на Джун Хо, почти нечитаемо. Офицер делает глубокий вдох и продолжает играть, почтительно склоняя голову. – Господин Чан. Мин Чжэ отвечает не сразу. Он подходит к раковине и бросает быстрый взгляд на себя в зеркало, перед тем как снова обратить на детектива внимание. – Похоже, вы любите привлекать внимание. Джун Хо остается на своем месте. – Вы наблюдали всю ночь? Мин Чжэ презрительно смеется. – Не обольщайтесь. Трудно игнорировать то, что бросается в глаза. Комментарий вызывает у Джун Хо волну отвращения, но офицер не отвечает. Он не должен этого делать. – А где ваш хозяин? Детективу удается сохранить самообладание, даже если его внутренности гневно скручиваются. – У Сок Хо есть более важные дела. – Как это странно, – насмешливо бормочет Мин Чжэ, – Вы двое были так близки. Я уже подумал, что вы на поводке. Джун Хо умело прячет возмущение за любезной улыбкой, но его кровь кипит. Ему не нужно ничего говорить, потому что мужчина отвечает сам. – Здесь так жарко. Не думаю, что ваш спутник станет возражать, если мы выпьем на свежем воздухе? Мин Чжэ наблюдает за ним, слегка повернув голову. Оценивает. Это, очевидно, не вопрос, это требование. Джун Хо соглашается, и тогда юноша с привычной апатией приглашает следовать за ним. Они переходят в более уединенную зону с кожаными диванами и стеклянным столиком, на краю которого стоит бутылка виски. В янтарной жидкости отражается теплый свет гостиной. Мин Чжэ садится, расслабленный, с равнодушием вертя стакан в руке. Джун Хо повторяет, сохраняя дистанцию. – Я только что видел вашу невесту, – небрежно комментирует он, – Она очень красивая. Мин Чжэ не реагирует. – Полагаю, это так. В его голосе нет гордости. Нет ничего. Джун Хо почти физически обдает холод и отсутствие заинтересованности. Это откладывается в его памяти как еще одна деталь, которую можно добавить в список странностей этого вечера. – Должно быть, она особенная женщина, раз помолвлена с вами. Мин Чжэ опускает короткий сухой смешок. – У тебя неплохо получается. Теперь я понимаю, почему он держит тебя рядом. Ты действительно знаешь, как потешить самолюбие. Джун Хо держится камнем. – И как же? – Ты говоришь именно то, что люди хотят услышать. Ты не такой уж и особенный. Я хорошо знаю таких, как ты: оппортунистов без чувства собственного достоинства. Офицер наклоняет голову, изучая. – Если тебе это известно, зачем приглашать меня выпить? Мин Чжэ одним глотком опустошает бокал перед ответом. – Импульсивность. Ты кого-то мне напоминаешь. Джун Хо смотрит, как парень вертит стакан в пальцах, а взгляд блуждает по воспоминаниям. Алкоголь делает свое дело: у Мин Чжэ развязывается язык. – И кого же? Мин Чжэ улыбается, но не по-доброму. – Одного подхалима, который постоянно ходил за теми, от кого он мог что-то получить. Милый, даже симпатичный, но взял намного больше, чем следовало. И теперь ему приходится расплачиваться. Его тон снисходительный, едкий, как будто ему противно даже упоминать о нем. Джун Хо прищуривается. – Что с ним случилось? Мин Чжэ искоса смотрит на него, прикидывая. – То же, что и происходит с каждым, кто не знает, когда остановиться. Надоедливый журналюга. Слышал бы ты, как он выпрашивал деньги на свое шоу, – он допивает остатвки, голос серипит, – Теперь он влип. Придурок Ки Тэ. Джун Хо сохраняет нейтральное выражение лица, однако ураган мыслей мечется в его черепной коробке. Имя кажется знакомым, и в памяти всплывает профиль одного из исчезнувших должников. Молодой, привлекательный парень, который работал в сфере связей с общественностью, прежде чем попасть в лапы ростовщиков. Это не может быть совпадением. Мин Чжэ продолжает говорить, упоминая смутные подробности – алкоголь понемногу расслабляет его, а Джун Хо пользуется случаем. – Видимо, он был действительно глуп, если думал, что сможет вытворить такое здесь. Мин Чжэ смеется, наливая новую порцию виски. – Бывают ситуации и похуже, но да, некоторые люди никогда не учатся на своих ошибках. Джун Хо кивает, как будто разделяет его мнение, но он и так получил достаточно. Имя. Связь. Мин Чжэ привел его именно туда, куда нужно. Парень замолкает. Стакан в руке Мин Чжэ почти пуст. Взгляд устремлен на Джун Хо: нетерпеливый, критический, словно он чего-то ожидает Джун Хо успокивает тяжесть пистолета в кармане. Знакомый холод металла на бедре. Он мог бы достать его. Он должен. Но его рука не двигается. Нет. Вместо этого пальцы тянутся к бутылке. Она тяжелая, твердая. Он осознает. Он должен отпустить. Виски с тихим звуком льется в пустой стакан. Мин Чжэ улыбается и одобрительно бормочет: – Ты не такой дурак, как я думал. Его взгляд расчетливый, ищущий, а затем, с тем же безразличием, с каким Мин Чжэ вытирает уголки губ запястьем, он бросает фразу. – У тебя красивые глаза. Как ведро ледяной воды. Дыхание прерывается. Удар хлыстом по спине. Пощечина без помощи рук. Кожаный диван под ним превращается в другой. Нет. Воздух тяжелый, насыщенный ароматами дорогого спиртного, горьких духов, табака и пота. Нет. Тишина искажается. Что-то грубое и тяжелое скрывает его лицо, как маска. Оно черное. Оно давит. Оно скрывает, но не защищает. Скрывает и обнажает в то же время. Джун Хо в другом месте. Он ощущает дуло пистолета у своей головы – и пуля, которая пронзит его череп в тот момент, когда маска упадет. Нет. Чья-то рука скользит по его бедру. Джун Хо дрожит, его горло предательски сжимается. Все его тело кричит ему, чтобы он двигался, что-то делал, реагировал – но он намертво застыл. Он поднимает испуганные глаза, ожидая увидеть лицо человека перед собой. Это не Мин Чжэ. Это никто. Это золотая маска тигра, украшенная золотом и бриллиантами. Фигура молча наблюдает за ним, морщинистая рука медленно поглаживает подбородок, проверяя его текстуру и ценность. Он ничего не говорит. Но Джун Хо чувствует, как страх ядом проникает ему под кожу. Он, как ребенок, боится темноты и зовет на помощь. – Хен. Он взывает едва слышным шепотом, с мольбой. Но Ин Хо здесь нет. В прошлый раз его тоже там не было. Тигриная маска придвигается ближе. Джун Хо не может пошевелиться. Он не может дышать. Он не может— Какой-то звук. Раздаются шаги. Мин Чжэ с глухим стуком роняет стакан на стол. Паника Джун Хо проходит, пока его разум борется с реальностью. Тигр исчезает. Кожа дивана снова преобретает реальный оттенок, маска – всего лишь призрак, но ужас все еще душит. Давление исчезает. Рука, твердая и расслабленная, лежит на его плече. Запах другой. Более свежий, знакомый. Голос Сок Хо наполняет воздух, как всегда будничный. – Я что-то пропустил? Призрачное прикосновение этого грязного, тошнотворного существа к бедру Джун Хо, тяжесть на подбородке, дерганье за волосы – все это иллюзия сломленного и хаотичного разума, стремящегося к саморазрушению. Но импульса больше нет. Перед лицом стоит расчетливый взгляд Сок Хо. В выражении его лица нет ни насмешки, ни намека на беспокойство, это... Любопытство. Почему ты был таким неподвижным? Почему ты ничего не сделал? Но он не спрашивает. Вместо этого он просто хватает его за запястье с твердостью, не оставляющей времени для обсуждения, и, не оглядываясь, оттаскивает его от Мин Чжэ. – Мы уходим. Мин Чжэ раздраженно цокает языком и пренебрежительно откидывается на спинку дивана. – Мы были заняты. Рекрутер не утруждает себя ответом. Джун Хо старается вести себя естественно, чтобы в его позе нечего не выдавало его. Но дыхание сбивчиво, плечи напряжены, шаги, хотя и уверенные, кажутся автоматическими. Когда они идут по коридорам, Сок Хо отпускает его запястье и засовывает руки в карманы брюк. Он не спрашивает. Не сразу. Но Джун Хо знает, что спросит. И он спрашивает. – Это было интересно... Его тон легкий и пытливый, и детектив знает, что Сок Хо никогда ничего не делает случайно. Джун Хо мог бы сказать, что все было спланировано, что он ждал подходящего момента, чтобы надавить на Мин Чжэ, что у него все было под контролем, что у него был чудесный план на случай непредвиденных обстоятельств. Но ничего из этого не было. Будто новичок, Джун Хо чувствует, что ситуация взяла над ним верх, и тогда он импровизирует. – Спасибо, – слова кажутся чужими и шершавыми на его языке, но, тем не менее, твердыми. Сок Хо моргает, затем недоверчиво смотрит на офицера, ожидая, что тот повторит только что сказанное. Черт, он застигнут врасплох. Джун Хо без проблем принимает помощь, когда она ему нужна, но Сок Хо не знает, что делать с этой благодарностью. Джун Хо замечает это и вымученно улыбается. – С меня хватит. Я поговорю со своим боссом. – Сегодня? – Возможно, завтра. Тишина. Рекрутер не говорит, но наблюдает за Джун Хо с каким-то голодом. В таком уязвимом состоянии детектив так соблазнителен, но, соблюдая минимальные рамки приличия, Сок Хо его не трогает. – Я отвезу тебя домой. Они не спорят. Они не говорят. Джун Хо просто кивает. Поездка проходит в комофртном молчании. Когда машина останавливается, Джун Хо понимает, что это не его дом, а полицейский участок. Сок Хо – человек многогранный. Игрок. Наблюдатель. Манипулятор, который знает, как растрогать людей по своей прихоти. Но в этот момент он кажется кем-то другим. Тем, кто знает Джун Хо достаточно хорошо, чтобы понимать, что сейчас его нельзя оставлять одного. Случится что-нибудь плохое. – Увидимся, офицер. Несмотря на некоторые неудачи, мне было очень весело. Джун Хо испытывает непреодолимое желание сказать ему, что он не помнит, когда в последний раз был на свидании, но усталость берет вверх. Он закатывает глаза и распахивает дверцу машины. Холодный воздух сбивает его с толку, как резкий удар. Перед Джун Хо вырисовывается полицейский участок, тихий и строгий. Внутри мерцает лишь несколько тусклых лампочек. Его тень тянется по тротуару, пока он не оставливается, неподвижный, позволяя истощению завладеть им. Затем его окликает чей-то голос. Шепот, почти песня. Лезвие острого ножа скользит по шелку. – Я с нетерпением жду нашего официального свидания, Agneau. Прозвище соскальзывает с его губ, но Джун Хо не отзывается, не поворачивает головы, не хмурится, не высказывает ни малейшего признака жизни. Он позволяет слову раствориться в холодном рассветном воздухе. Его пальцы сжимаются в кулак, расслабляются, но ноги не двигаются. Он остается там, купаясь в желтом свете уличных фонарей, зная, что должен зайти внутрь и стряхнуть с себя холод и ночь, погрузиться в работу – во что угодно, что поможет ему забыть. Он делает шаг назад. Затем еще один. Он выходит за дверь, не оглядываясь. Но в этот момент он не может не задаться слегка волнующим его вопросом: ждал ли он чего-то большего, чем просто сухое прощание?