Скованность

К следующей трансляции Джейс готовился. Нет, он, конечно, готовился к каждой из них, считая ниже своего достоинства даже в таком шутливом занятии быть безалаберным. Но в этот раз он заморочился больше прежнего. Уточнил, точно ли теперь со спором закончено и он может снести аккаунт на сайте — дражайшие подруги ответили согласием. Сгонял в спортзал, чтобы даже самый придирчивый взгляд не усмотрел ничего лишнего, лишь совершенное, долго намывался в душе, вертелся у зеркала, выдергивая лишние волоски. В недрах шкафа была отыскана белая футболка, которая была мала ему на размери просвечивала его темные соски — в общем, Джейс был в своем великолепии. И очень надеялся, что это великолепие будет замечено, потому что он даже уложил волосы с помощью геля. И что с того, что этот гель с кузницей не ладит — Джейсу нужно произвести впечатление и он вознамерился идти к своей цели. В конце концов, даже без советов из интернета Джейс знал, как себя подать. Ну, во всяком случае, полагал, что знает — а еще брал из шкафа обтягивающие штаны, которые как-то ему подарили на день рождения. Кто-то из великолепных фурий, но Джейс не выяснил до сих пор, кто, потому что подарок буквально подбросили ему пьяному. Штаны были нормальные — хорошие на ощупь, с ними все было бы прекрасно, если бы они не были такими обтягивающими. На фотографии с примеркой этих штанов чат взорвался предположениями и шутками о том, что Джейс вознамерился с такой задницей идти кадрить парней. Эти штаны свет не видели, в общем. Зато их увидит кое-кто другой, пускай в них будет неудобно работать в кузнице. Джейс потерпит — тем более, занятый процессом подготовки, он немного схалтурил с самим содержанием трансляции. Всего лишь золотой браслет — можно сказать, что на заказ, потому что золото Медарды еще осталось, а Мэл снисходительно позволила из остатков сотворить что-то еще, что можно будет преподнести ее матери. Амбесса Медарда была женщиной властной, со вкусом — массивные украшения были нужны ей, как показатель статуса, и если подарок этому статусу не соответствует, то горе дарителю. Впрочем, пусть Джейс и не мог считаться полноценно квалифицированным ювелиром, изделия он мог выдать неплохие — а еще записать процесс, чтобы показать его в ускоренном режиме и выложить в соцсети. Немногим позже, после того, как этот подарок будет вручен — Амбесса Медарда так же не терпела того, чтобы исключительность дара нарушалась до того, как она ею насладиться сполна. Брать что-то, что уже светилось в сети, даже если это вещь известного бренда? Ну-ну, как же. Джейс даже не был представителем бренда, чтобы подобное могли стерпеть от него, так что… Процесс — потом. Джейс лично встречался с этой женщиной лишь пару раз, но был наслышан о ней от ее дочери — ну и, конечно, видел новости. Знал, что происходит в мире, пусть и не погружался в материи финансовые и политические, предпочитая иное. В общем — контент два в одном; браслеты он делает не впервые. Проблем быть не должно, поэтому он мог сосредоточиться на ином. Важном. На своем внешнем виде и впечатлении, да, а что еще может быть важнее в данный момент? Разве что покопаться в настройках сайта, чтобы выставить параметры для трансляции. Если смотреть лишь на функционал, сайт был весьма… удобным. Можно принимать любых посетителей сайта, можно лишь зарегистрированных, можно лишь VIP-аккаунты. Также можно выставить отдельные, приватные трансляции для тех, кто задонатил определенную сумму, или указать в качестве принимающего трансляцию того, кто задонатил больше всех в определенный промежуток. Кажется, другие стримеры выставляли прямо в эфир свои прайс-листы, которые в том числе и указывали порог для начала личной трансляции; в числе других услуг за валюту были, конечно, всяческие извращения. Джейс их не поддерживал, но и не осуждал — каждый зарабатывает так, как может, не ему судить, особенно когда сам считался вполне обеспеченным человеком. Не Медарда и не Кирамман, но вполне достойно, чтобы у единственного отпрыска была возможность спокойно не работать в течении жизни, да и еще внукам хватит. Но Джейс, конечно, из таких ленивцев не был — ему скорее дай только свою кипучую энергию куда-то приложить, пока он не приложился сам. В общем. Критерий трансляции — те пользователи, которые перешли за определенную сумму. Учитывая, что во время эфиров таковых было буквально два человека, и один из них довольно щедр, по критериям подходил только он, что логично. Вестник. С ним, конечно, можно было устроить приватный эфир и на основе того, что он вбухал большее количество денег, но это… было неловко. Во всяком случае, Джейсу — потому что в таком случае придет личное приглашение этому самому Вестнику, по имени пользователя, а Джейс, ну… не хотел, чтобы Вестник знал, что он специально только для него тут размахивает своими молотками. Не то, чтобы Вестник не мог об этом догадаться — потому что на сайте явно не в первый раз, явно знает, как он устроен, и понимает, что пороговое значение может пройти лишь он сам — хотя бы на этой трансляции, потому что она не допустила бы других. Джейс порог снимать не планировал, менять формат тоже — получается, без оповещения о приватном времени, оно становится таким все равно, потому что образуется замкнутый круг. Нет притока новых людей, потому что только при определенной сумме могут попасть на трансляцию, а деньги дать не могут, потому что это можно сделать лишь на трансляции. Своим гением Джейс восхитился. Эфиры, к слову, тоже имели временное ограничение — те же два часа. Точнее, два часа бесплатного времени, дальше — платить платформе, если хочется дольше. Продлевать, если угодно. Джейс не планировал настолько увлекаться, пускай и того, что Вестник ему дал, было достаточно на большее количество времени. В любом случае, платить ради времени с ним одним было еще более смущающим. В этот раз Джейс даже разослал уведомление о том, когда будет следующая трансляция — чтобы Вестник точно знал и не опоздал. Вообще, стоит с ним поговорить, предложить обменяться контактами и перейти на другую платформу, Джейс себе это уже отмечал — и держать это намерение в голове, а не забыть, зарывшись в работу и комментарии Вестника. Тот умел увлечь своими расспросами и комментариями, знал, что спрашивать и говорить. Потому что лишь зная половину ответа, можно задать верный вопрос. Джейс с удовольствием сообщил бы ему оставшуюся половину и докинул информацию сверху — пф, проще простого. Итак, спать. Завтра — выходной, завтра волнительный и немного напряженный день, потому что Вестник явно будет свободен в выходной (если у него, конечно, стандартная рабочая неделя), оповещен и будет… наедине с Джейсом? Оу, ну, комментарии об этом он не выдержит, поэтому очень надеется, что Вестник об этом ничего не скажет. Он на многое надеется и многое лелеет в своих наивных мечтах, даже если не совсем осознает это — но это неплохо? Наверное? Кажется, где-то в своем желании обрести заинтересованного в ковке человека примерно его возраста, Джейс пошел не туда, но, хэй. Для того, чтобы человек с сайта, предполагающего анонимность, решил перейти куда-то в другое место, нужно хотя бы заработать баллы симпатии, а раз Вестник попал на трансляцию к мужчине, то явно ими заинтересован. Джейс может попробовать этим воспользоваться и явно не будет пренебрегать возможностями своего тела. Не зря же его так тренировал недавно в зале, до приятно ноющих мышц. В общем, чинно укладывать в сумку одежду, эскизы и собираться в кузницу — как раз для того, чтобы к назначенному времени он смог и переодеться, и вытащить необходимые инструменты, и подготовиться морально. Провести вновь по своим залаченным волосам, поправляя прическу, выставить остатки золота, расстелить дизайны — они предоставлены Мэл, но окончательный выбор за Джейсом, который это дело передаст в руки Вестника. Ну так, чтобы он почувствовал себя причастным к тому, что творится в кузнице и был более заинтересован. Любой из набросков хорош, а так он сможет немного больше узнать про чувство вкуса у Вестника. Из сумки выкладывается одежда — Джейс долго смотрит на футболку. Достаточно, чтобы она смогла воспламениться от его взгляда — в итоге, футболка все так же чинно укладывается в сторону, а Джейс натягивает на голое тело фартук. Тот, конечно, не кухонный, чтобы быть достаточно привлекательным, но кожу Джейса, все же, бережет, чтобы не обнажить торс во время работы в кузнице полностью. Но, кажется, даже с фартуком на нагую грудь он выглядит вполне неплохо, особенно в этих штанах. Ну, во всяком случае, зеркала в кузнице нет, только чан с водой, куда Джейс и смотрится. Отражение показывает его лихорадочно блестящие глаза и чуть нервную улыбку — вполне неплохо, в целом. Его не сочтут безумцем, может, даже увлекутся его мордашкой. После нее можно и осмотреть тело, поправить там камеры, подвести к главному… К трансляции, да. Которая начинается. Джейс сдерживается, чтобы вновь не провести по волосам рукой, но это удается ему с трудом — зато улыбка получается славная. Приветливая. Звучит оповещение присоединения к трансляции. Джейс улыбается шире, пускай и на его лице явно ощущается нервозность. Ладно, ее можно спихнуть на множество факторов, неважно. И то, что голос звучит выше необходимого — тоже. — Добро пожаловать, Вестник. Очень рад тебя вид-… ээ, слышать тебя. — Джейс поправляет сам себя, а еще поправляет фартук, хватая лямки. Невольно демонстрирует свои мышцы, да. И слышит вместо приветствия многозначительный хмык. Он не предвещает ничего хорошего; лишь очередные издевательства над Джейсом. …из странного — Джейс даже ждет их. Голоса Вестника тоже. [Вестник]: Как… интересно. Реакция — неоднозначная. Сухая. Словно бы кот, что обхватывает коготками пойманную мышь и внимательно ее осматривает, решая, съесть ли сразу или сначала немного поиграть. В тоне Вестника, в его низких, тянущихся согласных, чудится его любопытство. Смешливость. Джейс действительно чувствует, что он попал в мышеловку. — Что же так заинтересовало? Неужели сегодняшняя программа? — Но Джейс улыбается. Ведет плечами назад, пытается не выдать своим поведением волнения. Рукой показывает небольшие приспособления, что понадобятся в сегодня. Ждет ответа, словно приговора, и… чувствует. Это иррационально. Никто не может ощущать взгляд человека через камеру, через экран, но Джейс — чувствует. Явственно. Будто напротив него действительно глаза; они полнятся чем-то темным, вспыхивают искрами удовольствия от понимания сакрального. Клубятся, клубятся жадностью, внимательные, облизывающие кожу. Джейс чувствует, как там, где-то вдалеке, эти самые глаза щурятся, чтобы обрести более четкую картинку, чтобы разбить Джейса по частям и собрать вновь. Вобрать движение во время дыхание, вобрать перекаты мышц. Обхватить всего — о да. Пройтись по беззащитному, практически нагому, вылакать скользящий по коже пот. Глазами. Молчаливо. Позволяя себе лицезреть. Джейс громко сглатывает. Он ощущает себя обнаженным, когда стоит перед камерой. Словно бы сам себя подал на блюде, умоляя посмотреть на него, умоляя обратить на него внимание. В этом что-то есть — быть раскрытым перед другим человеком, которого даже не знаешь. Быть обласканным его взглядом, ощущать, как с каждой прошедшей секундой твое дыхание лишь больше сбивается. Полностью открытый, уязвимый перед тем, кто стоит там, за камерой. Перед тем, кому ты предлагаешь себя. Можно было сравнить это с тем, что ты обнажен, в то время как человек в твоей постели в одежде, но это… совсем не то. Ощущается более интимно и лично — и Джейс не может не сжать лямки фартука сильнее. Облизать свои губы, ощущая, как становятся жарче, как буквально по всему телу прокатывается внимание. То, которое он, оказывается, жаждет; которое ему необходимо. Вестник отвечает, кажется, спустя целую вечность, хотя прошла лишь от силы минута. Будто бы взгляд Джейсу лишь показался — и он обманывает себя. Но Джейс знал, что это не так. Ему не может привидеться настолько глубокое и отчаянное желание. [Вестник]: В том числе. Но я не настолько извращенец, чтобы наблюдать за таким нарушением техники безопасности при работе с металлом. Оденься, Кузнец, иначе мои не столь экстремальные предпочтения заставят меня выключить трансляцию. О, ну конечно. Джейс даже не осознает, как меркнет его улыбка; осознает только то, что эти взгляды, полные жажды, ему лишь показались. Ведет плечами, стягивая фартук — переодеваться?.. «Разденься, Джейс.» Да, конечно. Вестник этого не произносил, но… возможно? Да? Как иначе сменить одежду? Джейс будет вполне послушным: натянет ту белую футболку, она тоже его неплохо облегает… Не слышит смешок за шорохом одежды, пускай и пытается показывать себя максимально выгодно во время переодевания. Ну, не зря же тренируется, да? Следующий смешок Вестника, когда Джейс на футболку натягивает фартук вновь, Джейс уже слышит. [Вестник]: Кузнец, я начинаю сомневаться в твоей квалификации. Эта футболка тебя не спасет от ожогов, пожалуйста, обращайся с собой бережнее, твое тело слишком хорошо для того, чтобы иметь на себе такие отметины. С одной стороны — хорошо. Комплимент. С другой стороны Джейс ощущает, как начинают гореть уши, когда ему говорят снова о нарушении техники безопасности и просят ради самого себя одеться плотнее. На вебкам сайте, ага, просят одеться. Закутаться в сто тысяч слоев, потому что не хотят, чтобы он получил раны. Абсурдность ситуации заставляет Джейса выдохнуть. Застонать. Отыскать одну из рабочих водолазок из тонкой ткани, которая завалялась в кузнице. На следующий раунд переодеваний Джейса не хватает, в этот раз он просто натягивает на свое тело поверх белой футболки. Все еще стыдно. Но Джейс поправляет фартук, слегка сконфуженно улыбается в камеру, буквально кожей ощущая, как забавляется над ним Вестник. — Итак, теперь, когда мы решили вопрос с моим внешним видом, мы можем решить и вопросы, касающиеся содержания сегодняшней трансляции. У меня есть несколько эскизов, тебе стоит выбрать один из них, и именно его я воплощу. Сегодняшняя тема — золотой браслет. Мэл Медарда всегда была щедра в своих жестах, поэтому и аппаратура Джейса сейчас — самая лучшая. Та, что позволяет отследить каждую мелкую дрожь Джейса, позволяет ему слышать каждый невнятный звук со стороны зрителей — даже если их микрофоны плохи. Джейс слышит задумчивый, длинный хмык — и чувствует, что воздух в помещении начинает нагреваться даже без печи. Как плечи собственные слегка вздрагивают от этого звука, а он сам нервно перебирает ногами, чтобы сменить свое положение. Все еще чувствует, что на него смотрят — но не может понять, куда смотрят. Заметили ли нервный излом его губ, перемену положения, а если заметили, то какой сделали вывод. Не видя собеседника, очень сложно предсказать следующие действия. Его эмоции. Зато усмешку Джейс слышит прекрасно — тягучую патоку, которая обволакивает Джейса, заставляя его крупно вздрогнуть. Выдохнуть. Словно бы слова Вестника, единственные, что звучат в помещении, заполнили всю голову — и нет ничего более. Лишь Вестник, его комментарии — истина в последней инстанции. Джейс с этим даже и не хочет спорить. [Вестник]: Ох, раз ты абсолютно уверен, Кузнец, что именно моя персона посетила твою трансляцию и что твои друзья не расстроятся, что ты ограничил их доступ к выбору украшения, то я просто не могу тебя подвести после всех этих приготовлений. Показывай дизайны. Джейс снова безнадежно стонет, слыша снисходительно-ироничные нотки в голосе Вестника. Он все понял. Ну конечно, разве другого можно было ожидать? Конечно, Вестник понял и то, что с ним на трансляциях были не фанаты, а друзья, и то, что он специально сделал так, чтобы лишь Вестник смог зайти. Джейс своей реакции не скрывает — отворачивается от камеры, чтобы не показать, как его смуглая кожа пунцовеет, чтобы подойти ближе к столу с инструментами. Будто бы он ищет наброски, исключительно их, да-да. Его шаги устланы бархатом. Вестник низко, хрипло смеется от этой реакции — заставляет Джейса краснеть мучительнее. Мурашки проходят по всему его телу — никогда он не слышал ничего красивее. [Вестник]: Не стоит прятаться, золотой мальчик. Я ведь пришел посмотреть на тебя и твою работу. Сквозь смех пробирается теплота — словно бы поощрение к ребенку. Джейс упорно пытается убедить себя, что Вестник хочет его расслабленного состояния, а не… пытается делать что-то свое. Другое. Что бы он там не делал. Что бы не пытался вызвать. Поговорить о том, чтобы перейти на другую площадку, Джейс забывает напрочь — как, в целом, и обо всем под этим пристальным взглядом и иронично-теплыми комментариями. Разве возможно функционировать, когда тебя буквально погружают в… что это? Ласка? Едва ли. Похвала? Возможно. Ободрение. Принятие — будто Вестник просто подталкивает Джейса к различным действиям, пытается успокоить. Настроить на рабочий лад и расслабить, чтобы Джейс смог раскрыть все свои таланты. Кажется, оставаться наедине с Вестником было ошибкой. Но Джейс никогда не был так рад собственной ошибке.

***

О том, что Джейс продолжил трансляции, его друзья не узнали. Это было к лучшему — потому что он планировал делать так и дальше. После того, как Вестник разоблачил, что Джейс зарегистрировался на сайте только во имя долга, они… все продолжили так же. Все там же. Почему-то; нет, Джейс даже может ответить, почему. Он слишком смущался и робел предложить перейти на личное общение, хотя, казалось, что может быть более неловким, чем то, что он выступает на вебкам сайте. Ничего, блять, не может быть. Да. Но Джейс не осмеливался признаться, что хочет простого общения в том числе и в более уместной площадке. Ну. Потому что? Потому что Вестник его отвлекал и не давал перейти к этой теме? Отвлекал относительно. Рассказывал о себе, немного. Забавные факты, просвещал Джейса в ответ на лекции Джейса о работе в кузнице. Разговаривал, смешил и по-доброму зубоскалил, иногда заставляя едва ли не ронять молот. Ну, так Джейс испортил кинжал, пришлось его переделывать — под смешки Вестника, конечно же. Вестника, что с каждым разом становился все более… расслабленным? Веселился, порой, кажется, переходя собственные границы вежливости. Те, в которых он, кажется, держался всю жизнь, неизменно. Потому что Вестник… казался действительно скованным. Не как изящное изделие, над которым корпели днями и ночами — хотя, с этим можно было поспорить. Во всем Вестнике прослеживалась самодисциплина — в том, как он говорил, в том, что он говорил. Как складывались слова, неизменно правильные — Вестник мог бы быть лингвистом. Тем, кто знает, как учить языки, как следовать грамматическим и орфоэпическим нормам. Речь его сначала была гладкой — но теперь уже срывалась. Он мог позволить себе бормотать что-то на другом языке, мог позволить себе нарушать правила. Вестник многое мог себе позволить. Раскрывался — словно бы забывал, что ему нужно быть вежливым. Быть кем-то — не собой. Ограничивать себя. И именно в язвительном добродушии был самым искренним, не мог не прийтись по душе. Держался в рамках — неизменно… галантный? Никаких сальных комментариев, никаких посягательств на что-то, кроме знания — Джейс ощущал себя… в комфорте? В той атмосфере, что хочется творить и продолжать обмениваться репликами. Продолжать трансляции. Одну, вторую, третью — множество. Без перерывов. Давно Джейс не работал так плотно над чем-то, давно он не ночевал буквально в кузнице. Пришлось урезать некоторые его развлечения, но в целом… просвещение того стоило, не так ли? Вестник умен, пунктуален и неизменно соблюдает границы. Не пересекает их и не позволяет их пересечь — мягко отгораживается от некоторых вопросов, на которые не хотел бы отвечать, переводит тему. Дразнит Джейса, и в эти моменты Джейс буквально чувствует, как останавливается прищуренный, внимательный взгляд на румянце. Вестник приходит на трансляции отдыхать — и это чувствуется. Джейс рад тому, что может помочь незнакомцу по ту сторону объектива. Это странно, но ему… хорошо? Приносить пользу, пускай и не обществу, но одному человеку — надо же с чего-то начинать. Джейс продолжает трансляции только ради того, чтобы и дальше приносить радость Вестнику. Вполне себе достойная цель, не так ли? О ней Вестник и спрашивает во время очередной трансляции. Вестник кажется в этот день… более развязным. Свободным в своих высказываниях и действиях, бормочет несвязные незнакомые слова чаще. Хвалит Джейса больше обычного, спонтанно отпускает комплименты. Непривычные, которые Джейс раньше от него не слышал, от того заставляющие его вздрогнуть. Сегодня Джейс не ощущает жадности во взгляде там, далеко — лишь интерес. Любопытство. Свербящее под кожей ощущение, которое не дает покоя. Словно бы Джейса препарируют на хирургическом столе — он и не против. Режь, что хочешь, лишь продолжай смотреть. Говорить. Джейс слишком быстро привык к тому, что его рутину теперь составляют трансляции. Общество Вестника, который все еще не пожелал ему открыться. В этом есть… что-то интригующее. Вестник кажется загадкой, шуршащим новогодним подарком, который хочется открыть осторожно, разворачивая подарочную бумагу так, чтобы не повредить ее. Сохранить. Наслаждаясь процессом больше, чем самим подарком. Они договорились о сегодняшней встрече, они в целом после первой личной трансляции начали обговаривать время заранее. Выкраивать в расписании, чтобы насладиться обществом друг друга — во всяком случае, Джейс надеялся, что не только он находит в этом общении удовольствие. Сегодня в программе были кованые цветы — так, для души. Потому что Джейс не настолько известный кузнец, чтобы к нему так часто обращались с заказами, как часто он проводит трансляции, поэтому он просто делал то, с чем не мог раньше разобраться. По разным причинам, от отсутствия времени и до отсутствия навыков — эти самые навыки и тренировал, с Вестником. Комментируя и показывая, что делает — рутина. Желанная рутина. [Вестник]: Почему ты продолжаешь трансляции, Кузнец? Голос Вестника кажется расфокусированным. Словно бы Вестник размышляет обо всем и одновременно ни о чем. О Джейсе. О порядке во вселенной. О том, почему небо голубое. Так забавно. Джейс отвлекается от стебля железного цветка, оставляет в сторону небольшой молот. Оборачивается на камеру, потому что знает, что Вестнику нравится разговаривать лицом к лицу — пускай тот своего и не показал. — Потому что я их начал и у меня есть зритель? — Джейс отвечает полуутвердительно. Он знает ответ, но не может высказать его вслух, Джейс ведет плечами, склоняя голову к плечам поочередно и растирая мышцы. Он не устал, нет, но постоянное нахождение в одном положении и напряжении, все же, сказывается. Джейс слышит громкий, ироничный фырк. [Вестник]: Начал ты их, пойдя на поводу у друзей, а продолжение… кажется, твоих друзей здесь давно нет. Только я. И те крохи средств, что я давал согласно политике платформы, явно недостаточны, чтобы ты продолжил приватно мне показывать процесс. Почему ты продолжаешь, Кузнец? Общения тебе явно хватает, как и событий в жизни, судя по частоте твоих эфиров. Джейс так и не сказал свое имя. Потому что есть нечто личное в том, как ник с сайта перекатывается во время обращения Вестника. Словно бы с придыханием. Словно бы лаская — иронично и нежно, как зовут горем любимых малышей. Джейс любимым малышом не был — но звался золотым мальчиком. Кузнецом. И это — приятно. Быть на ладони у проницательного человека, который может без труда разгадать свои намерения и задавать точные вопросы — не совсем приятно. Но Джейс справится. Чуть неловко усмехается. — Только тебя мне достаточно. Давно не встречал никого столь заинтересованного, я люблю рассказывать про кузнечное дело. — Джейс практически не кривит душой. Он не спешит продолжить работу, только отпивает из бутылки воду, чтобы смочить горло. Напряженная физическая работа заставляет испытывать жажду, но Джейс не против. Джейс чувствует, как глаза за объективом следят за той каплей, что стекает по подбородку. Очерчивает кадык и скользит в одежду — Вестник всегда пылок и ясен в своих взглядах. [Вестник]: Маленький, глупый мальчишка. Кого ты пытаешься обмануть? В голосе Джейс чувствует смешок. Вестник… кажется каким-то иным — будто познал какую-то тайну. Джейс невольно поджимает губы — он не обманывает и едва ли его можно охарактеризовать таким образом. — Ты не прав, я… Но, конечно, не успевает ничего сказать вразумительного. Ответить. Потому что дальше Вестник звучит взволнованно, проговаривает быстро, со сбитым дыханием. [Вестник]: Так хочешь внимания, золотой мальчик? Лишь бы тобой интересовались, лишь бы хвалили и сосредоточились на тебе? Ласкали, говорили комплименты… Как очаровательный и жалкий щеночек, что жаждет хоть кого-то, даже если это незнакомец. В голосе Вестника — яд. Сладкий, которым Джейс хочет захлебнуться, лишь бы не слышать эти откровения. Лишь бы не ощущать, как они бьют напрямую — и Джейс хочет возмутиться. Хочет доказать, что дела обстоят не так, что Вестник не просто любой, что лишь его отношение и ум позволили Джейсу так далеко зайти. Опереться о стол бедром, ощущая кожей эти перекаты акцента. О, акцент. Медовый, медовый голос, низкий, мурлычущий — словно Джейс пьян. Словно Вестник пьян. Кажется, они оба не могут мыслить здраво. Джейс переминается с ноги на ногу, чтобы встать удобнее. — Мне кажется, что ты не осознаешь, что говоришь. Может, на сегодня закончим? — Джейс, конечно, заботится о Вестнике. Ну, по мере сил. Его волнует состояние Вестника, пускай они даже не виделись, как следует, ни разу. Но в данный момент он не совсем откровенен, лишь находит благовидный предлог. Удивленный вдох Вестника прокатывается по коже Джейса ударом. Тем, от которого он вздрагивает, сжимается на месте, опираясь о стол крепче и пытаясь отвернуться от камеры. Вестник выдыхает с тихим, низким смешком, чтобы вновь слышно втянуть воздух. Прямо рядом со своим микрофоном, наверное. Слышно шуршание — будто бы Вестник приподнимается. И теперь он мурлычет уже откровенно — словно бы улыбается. Окидывает Джейса новым взглядом. [Вестник]: Когда ты успел возбудиться, м, Кузнец? Неужели ты… все это время продолжал, лишь бы ощутить эрекцию по основаниям, нетипичным для тебя? Слова Вестника влажные. Будто бы он облизывается, там, за объективом, приподнимается, чтобы прильнуть к экрану. Джейс ощущает: по его коже прокатывается пламя. Оно сжигает напрочь все его заслоны, и, о, о!.. Он чувствует. Чувствует, как внимательные, жаждущие глаза очерчивают его возбужденный член в этих блядски узких штанах. Ничего нельзя скрыть перед глазами Вестника — и Джейс все еще нагой. В одежде, но абсолютно обнаженный, поверженный перед Вестником, который его так быстро расколол. Слишком быстро узнал эту низкую, непристойную потребность Джейса — быть замеченным Вестником. Обласканным его словами, вниманием, а когда Вестник… стал более раскованным, Джейс просто не мог выдержать. Просто не мог прочувствовать, как желание, зреющее в нем просто от ощущения того, что на него смотрят со всем вниманием, все возрастает — достигает своего пика, когда его называют жалким. О да. Джейс — жалкий, он скулящий щеночек, что так постыдно сжимает ноги, лишь бы скрыться от внимательного взгляда. Отвернуться, чувствуя, как удушливая волна стыда прокатывается по его лицу. Джейс дышит часто. Джейс не может ответить, пойманный с поличным, он не знает, что сказать, не понимает, как ему следует оправдаться. [Вестник]: Тш-ш, щеночек… Давай, повернись ко мне. Это неожиданно, но… я бы отметил, что это приятный сюрприз. Не думал, что тебе это интересно. И я тоже могу сделать тебе приятно, если ты будешь слушаться. В конце концов… я изначально пришел к тебе именно из-за того, что захотел. Тебя, такого красивого и сильного. И Джейс — не может. Не может противиться этим рокочущим ноткам, будто массивный кот придавливает его грудь своими лапками. Оказывает благосклонность — и Джейс не может не принять эту благосклонность, как величайший дар. Его не отвергают — его хотят. Просто Вестник был слишком сдержанным — уважал его. Не высказывал ничего, что могло бы причинить Джейсу дискомфорт, заботился о нем. Джейс вздрагивает, поворачиваясь. Кажется, у него в безумстве сверкают глаза, а губа прикушена от сдерживаемого выдоха. [Вестник]: Вот так, молодец. Мне нравится послушание, ты такой хороший мальчик, просто золотце… Давай, уложи ладонь на свой член и погладь через ткань, покажи мне, какой ты большой и как ты хочешь поласкать себя, когда я на тебя смотрю и когда я тебе приказываю. Джейс всхлипывает — его мозолистая, теплая и немного ноющая после кузнечной работы ладонь укладывается на его пах. Медленно поглаживает по ткани, проходясь по всему стволу — он шире расставляет ноги. Они подгибаются. Какое-то безумие — но, кажется, это то, что было так необходимо Джейсу, так желанно им. Джейс ведет бедрами вперед, пытаясь толкнуться в собственную ладонь, пускай это и глупо. — Пожалуйста, Вестник… Говори со мной. Повелевай мной. На большее его не хватает. Это определенно безумство — но он так хочет отдать власть над собой, таким жалким, прямо сейчас. Так хочет, чтобы Вестник на него смотрел и видел, до чего он довел Джейса. Доводил до большего — желаннее всего.