Маскировка на любителя

На улицах был достаточно солнечный и ясный день, красиво отражавшийся от тротуаров, дорог и различных поверхностей прямо в лица прохожих, отдавая особой теплотой в охапке с другими приятными ощущениями. В подобные дни хмурость бровей Германии становилась чуть менее заметной и суровой, всё же не сходя полностью, потому что на такое он редко когда был способен, но даже маленькие изменения в его случае порой были очень заметны. Возможно, сегодня он смог бы лишь немного напугать одним своим видом жителя какой-нибудь южной страны, а не ввести в истеричное паникующее состояние, как это обычно бывало. Кто знает. Не суть важно. Прекрасное время, чтобы расслабленно попить пиво, ненадолго отставив мирские заботы на задний план. Вернее не так. Неправильно сказано. Для немцев любое время прекрасно, чтобы попить пиво. Но бывают случаи, когда прямо всё к этому располагает настолько хорошо, начиная с занятости, заканчивая настроением, что диву даёшься, как такие изумительные совпадения факторов могут в принципе существовать. Людвиг пьёт, особо не задумываясь, но подсознательно, на душевном уровне всё вышесказанное чувствует. В конце концов, он никогда не был типажом, умеющим правильно разжёвывать продукты тонкого разряда из собственного сердца и обличать их в что-то явное правильно. Да и зачем конкретно в данном случае о чём-то пытаться философствовать? Он выходит из заведения с непрекращающимся довольным настроем, подсознательно будучи готовым на миллион свершений. Он позволяет себе улыбнуться и засмотреться самую малость на небо, попутно разминая руки и записывая примерный план на день в блокнот своих нейронных связей. Расплывчатые образы начинают обретать всё более чёткие формы, а незнакомый человек, внезапно подошедший к нему, остаётся незамеченным определённое количество времени, которое в любом обществе считается, мягко говоря, неприличным. "Oh, verdammt." Людвиг замечает свою оплошность и стыдливо засматривается, не зная, как стоит поступить в подобной ситуации. Почти сразу же возникает вопрос, а почему человек никак не дал сигнал о своём присутствии и просто стоял всё это время? И где Германия уже видел эти яркие глаза вместе с их уникально шаловливым выражением? В любом случае, молчание надо было как-то прервать. — Guten Tag? Италия, а всё же это был именно он, делает свой коронный прищур и яркую улыбочку, чем сразу убирает любой намёк на сомнение. — Ох, ciao, Германия, ну как тебе моя маскировка? Ты до последнего не замечал, что это был я, так ведь? Смотря на горделиво позирующего Фелечиано, Людвиг не может не вздохнуть и не удивиться, как в этом теле мог содержаться такой обширный объём энергии, который откровенно мог тратиться лишь куда не надо. — Почему ты в ней? И я заметил, что это ты, просто старался игнорировать. Девиз "никогда не идти на поводу у Италии" был выжжен на нём, словно на металле, поэтому первичное отсутствие любого вида энтузиазма или банальная ложь требовались всегда, разумеется меняясь местами в зависимости от ситуации. Как бы абсурдно ни звучало, не всегда так получалось. Но что ж поделать. Италия же лишь многозначительно кивает, после чего обращает внимание на первую часть высказывания, а именно на вопрос. — А правда ли это имеет значение? Он сейчас не серьёзно... Да он в принципе всегда не серьёзно, стоило давно свыкнуться. Германия скрещивает руки на груди, кое-как сдерживаясь от очередного страдальческого вздоха. Затем оглядывает чужую фигуру сверху вниз. — Ещё как да. Зачем тебе понадобилось скрывать свою личность, м? Всё это выглядит достаточно подозрительно. Италия размахивает руками, словно тем самым физически стараясь отогнать подозрения, после чего вновь принимает расслабленную позу. — Ну... поскольку я полный отстой в подслушивании, борьбе и просто физических активностях, я решил, что было бы interessante попробовать что-то ещё такое "нужное" для войны. Тебя же впечатлило, а, а? Под конец своей "речи" он начинает энергично подпрыгивать, точно ребёнок, не умеющий сдерживать своего восторга от проделанной шалости и безмерно желающий услышать хорошие слова в свою сторону о том, какой он сообразительный, как у него отлично всё получилось. — Полагаю... Но речь не об этом. Для войны тебе надо делать что-то более полезное. А не прыгать в маскировке как дурачьё. Парень перестаёт делать прыжки и почти что светится, ясно давая понять, что обратил внимание лишь на скупой комплимент в виде "Полагаю". Комплименты из уст Германии в принципе выудить было не так легко. — Италия... я говорю, что ты выглядишь нелепо. Переодевалки ничему не помогут. Феличиано дуется, а как иначе. Совсем немного и недолго. После чего вновь улыбается. — Может, из меня бы вышел классный шпион. Германия фыркает. — Ага, конечно. Ты себя выдашь за пару секунд, даже ничего не делая. — Оу... Потупив взгляд в дорожную плитку, Италия скрещивает руки за спиной. Что не мешает ему через пару секунд заглядеться на мимо проходящую красивую девушку и вообще забыть о ранней досаде, словно и не было. Даже не удивительно. — Видишь? Тебя слишком легко отвлечь. Шпионом быть не получится, если в голове пу-сто. Он два раза тыкает в чужой лоб, будто бы так подчёркивая оба слога последнего слова. Фелечиано морщится от боли, сразу же накрывая пульсирующее место руками. — Ой, ой... Да ладно. Людвиг даже не пытался особо вредить, хотел показать лишь твёрдость, да и то без особой жестокости. Он вздыхает и качает головой. — Mein Gott. Хватит ныть. Я до тебя еле дотронулся. Волдырь мгновенно вырастает на голове Италии, но он больше не обращает внимания и улыбается с восхищением, поднимая свои руки вверх. — Ну, с недавних пор ты стал более мускулистым, Германия, должно быть, твоя сила из-за этого возросла. Людвиг с гордостью ухмыляется, даже будучи несколько ошарашенным от такого поворота темы. — Может, ты и прав. В последние дни я больше обычного старался тренироваться... — Che bello! — Х-хэй, ты что творишь!? А ну прекратить! — Bene, bene... Когда Фелечиано отстраняется, Германия остаётся красным, точно помидор, которые Италия так любит. Чужие фантомные касания всё ещё пробегают по его верхней половине тела, не делая ситуацию как-либо лучше. Косые взгляды прохожих вообще стреляют наповал, а в черепушку приходит осознание, что они-то из-за маскировки не понимают истиной сущности человека напротив. Он старается игнорировать облачка пара от смущения. — К чему это было? Ты не можешь людей вот так из ниоткуда трогать. Италия с искренним удивлением наклоняет голову, точно услышал какую-то глупость. — Но ты не просто кто-то из "людей", ты Германия... "Mein Gott" — То, что я Германия, даёт тебе право меня лапать, когда вздумается? Странная логика... — Хехе... Людвиг злобно хмурится, подсознательно принимая реакцию за род насмешки. — Ты ситуации никак не помогаешь. Не думай, что посмеёшься, а я всё забуду. Фелечиано задумчиво скрещивает руки. — Я не совсем понимаю. Когда мы в одной кровати, мы оба порой случайно друг друга касаемся, но это не кажется проблемой. Германия чувствует, что скоро превратится в кипящий чайник от объёма дикого смущения и нарастающего гнева. — Потому что обычно в такие моменты мы спим, да и в любом случае делаем подобное не специально. Но сейчас ты касаешься, когда я в сознании! Это совершенно другое. — Но позволил бы ты кому-нибудь другому спать с тобой? Вопрос выбивает из колеи. И приходит осознание, что каких-либо сил соврать, даже назло, у него нет. — Н-ну, нет... Ты мой друг... и я тебе доверяю. И сон в одной кровати не равняется тому, что ты сделал сейчас. Он слегка отворачивается, не имея моральной возможности лишнюю пару секунд смотреть на собеседника. И правда... почему это так его заботит? Они определённо зашли достаточно далеко, растягивая понятие дружбы до несусветных лимитов. Если бы на его личное пространство загляделась любая другая страна, Германия прибил бы на месте без каких-либо колебаний. Так почему...? Почему он позволяет Италии...? — Ох, правда? Ты такой смешной, Германия. Мелкий- — Что это значит?! Не вздумай опять посмеяться и ничего не объяснить! Повернувшись, Людвиг замечает, что Феличиано и след простыл, лишь маскировка на лишнюю пару мгновений застряла в воздухе, а затем благополучно пала смертью на земле. Знакомый синий силуэт появляется перед глазами в отдалении, но вскоре становится всё меньше и меньше. Нет, он все же его прибьёт когда-нибудь. — Италия! Дурак, а ну быстро сюда! Мы разговор ещё не закончили! — O bella ciao, bella ciao!*