Забыть нельзя...

***

Человек может прожить всю свою жизнь во тьме, думая, что он никому не нужен. Но одна случайная встреча, одно случайное прикосновение могут кардинально изменить человека…

Молодая, взбалмошная и талантливая хореограф ее команды — Евгения Медведева ворвалась в ее размеренную и тихую жизнь, как ураган, снося все на своем пути. Все изменилось в этой поездке на соревнования. Женя стала ближе, чем муж, с которым общение свелось к минимуму. Уже несколько дней она не может ни о ком думать, кроме Жени. Мысли о ней не покидали голову. Ни на секунду. Сидя на остывших камнях около ночного моря, Этери Георгиевна кидает в воду камни. Сегодня хотелось особенно уединения. Побыть одной. Разобраться в себе. Своих мыслях. Вернуть себе самообладание и не поддаваться на уловки Жени. — Вот вы где, Этери Георгиевна, — как гром среди ясного неба, раздался голос Жени совсем близко. Сначала опустились кроссовки рядом, после бутылка с шампанским, только после этого присела Женя. Она лучезарно улыбалась, глядя на женщину. В ее глазах был огонь жизни, чего нельзя было сказать про саму Тутберидзе. — Почему не спите, Евгения Армановна? — со всем возможным безразличием интересуется Тутберидзе, отводя взгляд от девушки. — Отмечаю маленькую победу нашей команды. А вас нет нигде, — разводит руками Женя и заливисто смеется, откидывая волосы за спину. — И да, фигуристы спят, — она протягивает Этери бутылку с шампанским из которой только что пила сама. Тутберидзе хмуриться, но бутылку с ее руку принимает. Их пальцы на секунду соприкасаются. Женины теплые, а ее — холодные. От улыбки, что дарит ей девушка, все внутри холодеет, а по рукам пробегают мурашки. Этой девушки хочется касаться постоянно. Но нужно себя держать в руках. — Нарушаем спортивный режим, — с этими словами она жадно делает несколько глотков и морщится от кислоты. — Боже, Евгения, какая гадость, — не скрывая своего недовольства касаемо спиртного, бурчит Этери. А Женя, склонив голову на бок, тихо посмеивается. — Вот и поцеловались, — не унимается она и встает с камней, идет к воде. — За этот поцелуй я хотя бы не получу по шеи, — кричит та, стараясь перекричать шум волн. Тутберидзе не смогла сдержать улыбки от этого смелого заявления. Этери хотелось целовать её, обнимать и научиться у нее быть такой же простой и независимой от чужого мнения. Тутберидзе чувствует, как рядом с Женей бурлит жизнь. Ветер развивает и без того непослушные волосы брюнетки, а Этери, словно загипнотизированная смотрит на силуэт, что все дальше становиться от нее. Тутберидзе встает со своего места и направляется к девушке, что стоит к ней спиной, раскинув руки в стороны. Она приближается к Жене и обнимает за плечи, притянув к своей груди. — Чего Вы хотите больше всего сейчас? — смотря вдаль, интересуется Женя, обнимая руки Этери своими. — Быть счастливой… — честно отвечает Тутберидзе, крепче обняв Женю, пряча от ветра. — Рядом со мной Вы счастливы? — Женя разворачивается в ее руках и отходит на пару шагов назад, чтобы иметь возможность смотреть на женщину. Этери медленно достаёт из куртки пачку сигарет и вытягивает зубами из той тонкую сигарету, подкуривает, чуть отвернувшись от ветра. — Вполне, Евгения Армановна, — горько усмехается Этери, выпуская облако дыма в небо. — Но… Это все должно остаться здесь. В Москве у меня совсем другая жизнь. Другие интересы. И принципы. А еще дочь… — Думаете, она не поймет? Общественность не одобрит? Социальный статус? Люди? — тихо и вкрадчиво заваливала вопросами Женя, на которые уже знала ответы. — Не все ли равно, что они подумают, Этери Георгиевна? — чуть подвыпившая Женя не особо себя контролировала. Но за этой детской наивной непосредственностью скрывались гораздо большие чувства. Было куда больше эмоций и невысказанных слов в адрес этой женщины. — Нет, Женя. Это так не работает, — она кривит губы в ухмылке и ёжится от ветра, что пробирал до костей. Начало осени, а около моря холодно. Или внутри нее холод, абсолютно сросся с ней. — Вас послушать, то и радости в жизни нет. Вот скажите мне, — она дождалась, пока Этери обратит на нее все свое внимание и продолжила: — Вы мужа любите? — Тутберидзе вскинула брови от удивления и закашляла, не успев выпустит дым из лёгких. Молчит. Но девушка видит все по глазам. По взгляду все ясно. — Не любите… — наивно и по-детски констатирует этот факт Женя. Берет бутылку с шампанским и делает пару жадных глотков. — Уважаю… — на выдохе произносит Этери. Но Женя снова не верит в её слова. — А так… — Медведева поддается вперед и сталкивается своими губами с губами напротив. Она чувствует привкус вишни, смешанный с только что выпитым ее алкоголем на губах женщины. Чувствует как тело Этери напряглось и начало дрожать в ее руках. Женя удерживает ее за плечи около себя, осторожно целуя. — Евгения … — отстраняясь шепчет Этери, отведя голову в сторону. — Не надо… — Просто ответьте мне, что Вы чувствуете сейчас… — настаивает Женя, целуя щеку, скулу, медленно переходя на шею женщины. Сигарета выскальзывает из пальцев Этери и она обнимает Женю за талию, прижимая к себе. Закрывает глаза и тяжело дышит, стараясь выровнять дыхание и не реагировать так остро на эти невинные касания чужих губ к шеи. Этери чувствует, как по всему телу словно разряд тока проходит от этих коротких, ласковых и таких желанных поцелуев. Горло сковывает неприятный ком. Ей хотелось кричать о том, что все не правильно. Так не должно быть. Но сердце требует обратного — чтобы Женя не останавливалась в своих действиях. Она не замечает, как Женя ловко берет ее лицо за подбородок и поворачивает на себя, вновь примыкает к ее губам. — Не плачь, — выдыхает девушка ей в губы, слизывая соленую влагу с ее губ. Этери не заметила, как слезы стали бежать по ее лицу. — Завтра все будет выглядеть иначе, Женя, — обхватывая лицо девушки руками, она прижимается к ее лбу своим. — Это будет завтра…но сейчас, у нас есть сегодня, Тери, — шепчет Медведева. Она не хочет останавливаться и заканчивать эту ночь. Эту посиделку на берегу моря. Ей абсолютно не хочется, чтобы утром они снова были едва знакомыми людьми. Жене хотелось большего рядом с этой женщиной. Медведева не хотела быть лишь коллегой для нее. Но правила устанавливала не она, а Этери. Дождь начался не медленно, а резко, совершенно не ожиданно, заставляя их тут же промокнуть. Теперь Этери не боялась плакать. Слезы смешивались с дождевой водой. Ей казалось, что Женя ничего не заметит. Но девушка видит все, но молчит. Женя понимает, как важно для Этери выплеснуть все накопившиеся эмоции. — Нам надо идти, — Медведева подает руку Тутберидзе. — пойдёмте, не хватало заболеть. А с нами, на минуточку, ценные фигуристы. Кто следить за ними будет? — подобие улыбки появляется на губах брюнетки. Тутберидзе хватается за холодные пальцы Жени, крепко сжимает в своей ладони. Она не смотрит в сторону Жени. Это опасно. Они и так перешли дозволеную чёрту этой ночью. На этом чёртовом морском берегу. До гостиницы они идут молча, переплетая пальцы рук между собой. Женя украдкой смотрит на женщину, что кусает в кровь губы. Она хочет снести этот барьер, возведённый Этери с самой первой их встречи на ее же территории. Но Тутберидзе упорно предотвращает все эти попытки. Медведевой остается лишь крепче сжимать ее руку в своей. В холле гостиницы тепло и уютно. За закрытой дверью гулко продолжает барабанить дождь. Они стоят на пороге и смотрят друг на друга. С волос и одежды капает вода. Они промокли насквозь. — Что же ты со мной делаешь, девочка… — протягивая руку к лицу брюнетки, устало выдыхает Этери. Сил с ней бороться остается все меньше. Рука интуитивно заправляет непослушные пряди волос за ухо той и проводит большим пальцем по щеке, стирая остатки туши. — Отпусти себя, Этери, — умоляюще просит Женя. Переход с «Вы» на «ты» никого не удивил. Словно так должно быть. Тутберидзе хватает ее за руку так резко, что Женя взвизгнула от неожиданности. Этери тянет ее по коридорам за собой, не давая опомниться, ни себе, ни ей. О последствиях она будет думать утром. Женщина буквально вталкивает Медведеву в номер и наспех захлопывает дверь за их спинами. В кромешной темноте гостиничного номера слышно лишь тяжёлое и сбивчивое дыхание обеих. — Ты прекрасна, — шепчет Женя, едва глаза привыкают к темноте. Она подходит к Этери в плотную и толкает спиной к стене, заставляя старшую подчиняться этому натиску. — Я уничтожу любого, кто посмеет тебя расстроить… — она раздвигает коленом ноги Этери и чуть приподняв его, надавливает на промежность той. — Себя… Уничтожь себя, Женя, — рвано выдохнула Этери, чувствуя, как руки брюнетки смыкаются в замок на ее талии; как губы примыкают к шее, слегка покусывая кожу. Этери хватается за плечи Медведевой, стараясь притянуть к себе еще как можно ближе. — Сними ее, — Этери не сразу поняла, как пальцы Медведевой расправились с пуговицами на ее рубашке. Женщина покорно подняла руки, позволяя младшей стянуть с себя вещь. — Забудь обо всем. Просто отдайся чувствам, — опускаясь поцелуями по телу вниз, шептала Женя. — Подожди, — она останавливает ее, не позволяя совсем опуститься на колени. — Завтра мы сделаем вид, что не было ничего. Не нужно, Евгения, — Тутберидзе возвращает себе непоколебимость и берет себя в руки. Одной рукой хватается за плечо девушки и поднимает ее на ноги. Умоляющий взгляд блондинки отрезвляет на мгновение. Но за этим отказом стоит нечто большее и Женя прекрасно видит это. Но решается играть по ее правилам. — Какая вы скучная, Этери Георгиевна, — фыркает Женя и уходит вглубь номера, оставляя ту возбуждённой и неудовлетворённой. Когда Этери вошла в комнату, то Женя уже лежала закутанной в одеяло на ее кровати. Глаза закрыты, дыхание на первый взгляд было ровным. Этери расслабилась, значит Женя уснула от выпитого алкоголя. Тутберидзе проходит к шкафу и достаёт от туда сменную одежду и полотенце. Утреннему режиму тренировок быть, их никто не отменял. Женщина как можно тихо закрывает дверь ванной и открыв вентиль горячей воды, становится под струи, что моментом обволакивают тело, заставляя его дрожать. Женщина проводит руками по волосам, зачёсывая непослушные мокрые пряди назад. Прикладывает руку к губам, что ещё совсем недавно целовала Женя. Так чувственно и умело, что Этери до сих пор ощущала покалывание от этих недавних поцелуев. Она выходит из душа и неуверенно обходит кровать, садится на край. Женщина наблюдает, как за окном льет стеной дождь, как капли сбегают по темному стеклу. Она медленно поворачивает голову и смотрит на спину девушки, что была не прикрыла одеялом. Соблазн прикоснуться к обнажённой коже был велик. Этери чувствовала, как гулко и быстро бьется собственное сердце. Она отводит взгляд обратно и вздыхает, пряча лицо в ладонях. Рядом с Евгенией она чувствует себя живой. Она понимает, что еще немного и снова придется возвращаться в серую Москву. И снова играть роль заботливой матери и жены. Этери осторожно ложиться на край кровати и накрывает себя одеялом. Ближе придвинуться к Жене она не рискует. Медведева открывает глаза и смотрит перед собой в одну точку. Лежать в одной постели с Этери было настоящей пыткой и испытанием. Она чувствует, как в воздухе витает запах сладкого геля для душа. Она медленно поворачивается и подползает ближе к женщине. Касается рукой ее между лопаток. Замечает, как под пальцами тут же спина покрылась мурашками. «Слишком напряжена, тебе бы отпустить себя, Тери…» мысленно произносит Женя и целует, до куда достает. Но лишь сбившееся дыхание Этери указывает, что она не против. Рука смело ложится на ногу старшей и ведет вверх пока не достигает края ночного пеньюара. Женя привстает на локте и целует в шею, уже более смело и страстно. Рука переползает на внутреннюю сторону бедра, чуть задевая края трусиков. — Расслабься, — шепчет Женя и поворачивает Этери на спину. — Позволь этой ночью случиться тому, чего желаешь. А завтра… — она на мгновение замолчала, замечая в глазах возлюбленной женщины страх, — Я обещаю, мы даже не посмотрим в сторону друг друга, — нежно и совсем тихо начала Женя, приближаясь к губам Этери. — Я приму любое твоё решение. Только сегодня и сейчас, позволь любить тебя… Этери всхлипнула и зажмурилась, лишь бы не видела Женя ее слез. Она нуждалась в близости с брюнеткой. Всем своим податливым телом она словно кричала: Люби. Веди за собой. Я вся твоя. Но только сегодня… Медведева смочила слюной пальцы, сдвинула в сторону трусики и вошла в нее, глядя в глаза. Она видела в них страх, смешивающийся с желанием. Брюнетка наклонилась осторожно и оставила лёгкий поцелуй на губах блондинки, начиная размеренно двигаться внутри. Тутберидзе хваталась руками за простыни под собой, тяжело дышала и тихо стонала в поцелуй. Женя чуть согнула внутри нее пальцы, задевая чувствительные места, заставляя выгибаться под собой женщину. Девушка почувствовала, как она сжалась вокруг ее пальцев, понимая, что разрядка близка. Женя не была с ней груба, а напротив — дарила лишь нежность и любовь этой ночью. Тутберидзе прижала голову Медведевой к себе еще сильнее одной рукой, заставляя уткнуться носом в ее шею, а сама коротко простонала куда-то в волосы девушки. Брюнетка вытащила пальцы из женщины и встала с постели, уходя в ванную, оставляя ту один на один со своими мыслями. Вернулась она через пару минут, ложась рядом. На улице светало, но обе молча смотрели друг на друга. Предрассветным утром в глазах Этери она видела огонёк, который она же и зажгла. Медведева провела пальцами по щеке женщины и совсем едва заметно губы тронула грустная улыбка. Обе закрыли глаза, вслушиваясь лишь в шум ветра и дождя за окном. Утро наступило слишком быстро. Настойчивый стук в номер заставил ее открыть глаза и увидеть рядом с собой Женю. Этери хотелось потеряться, исчезнуть, раствориться в прошедшей ночи, чтобы не заканчивалось наслаждение и эта невероятная близость рядом с той, которая сладко спит на соседней подушке. Хотелось радоваться и наслаждаться, упиваться этими ощущениями. Хотелось отдаваться и отдавать остановить время, чтобы эта ночь не заканчивалась. Хотелось кричать и стонать сильнее, чтобы тело звенело и наполнялось теплом. Хотелось любви. Взаимной. Но ещё больше Этери хотелось рыдать в голос, обнимать Женю и не отпускать; хотелось снова чувствовать Женины губы на своих губах, на шее, плечах, щеках, груди — везде, где она целовала. Так легко было отдавать ей всю себя. Так легко было любить другого человека, не требующего ничего взамен. Этери понимала, что им нужно все разорвать, отстраниться, сделать вид, что ничего не было. Выбросить все из головы. И снова перейти на «Вы». Забыть. Оставить все самое лучшее в этом номере и этом городе. Идти дальше, жить с мужем. Вырвать из сердца чувства и оставаться прежней собой. За своими мыслями она не сразу обратила внимание, что Женя смотрит на нее. От такого лаского, нежного, почти щенячьего взгляда, сердце сжималась в один маленький комок. — Нам стоит расторгнуть с Вами контракт, Евгения Армановна, — безразлично бросает она совсем тихо. И отворачивается, когда Женя без слов начинает одеваться. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Ни единой эмоции. Ничего. Медведева лишь кивнула, на мгновение задерживаясь взглядом на Этери. И без слов ушла, оставляя женщину одну в холодной постели. Девушка все поняла. По одному лишь взгляду на прощание. Этери не жалела о произошедшем, но и говорить об этом не собиралась. Когда за девушкой закрылась дверь, Тутберидзе дала волю слезам. Она знала, что забыть человека и все, что с ним связано не так просто. Особенно, когда не хочется ничего забывать.