За гранью скорости

Шедоу стоял на краю обрыва, глядя на закат. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в оттенки красного и оранжевого. Точно так же, как огонь, который постоянно горел внутри него. Ветер трепал его черные иглы, но он оставался неподвижным, словно высеченный из камня. — Мария...— прошептал он в пустоту. Сколько лет прошло, а боль потери не утихала. Она была якорем, который удерживал его от того, чтобы полностью раствориться в хаосе своих эмоций. Внезапно его острый слух уловил едва различимый свист воздуха — звук, который он узнал бы из тысячи. Шедоу даже не обернулся, когда синяя вспышка остановилась рядом с ним. — Эй, Шедс! Что это ты тут делаешь совсем один? — голос Соника звучал беззаботно, как всегда. Этот вечный оптимизм иногда раздражал Шедоу до скрежета зубов. — Размышляю. Хотя тебе это чувство вряд ли знакомо, — холодно ответил Шедоу, бросив на синего ежа мимолетный взгляд. Соник только рассмеялся, совершенно не обидевшись на колкость. — Знаешь, иногда думать слишком много — вредно. Особенно когда вокруг столько всего интересного, — Соник подошел ближе, остановившись в опасной близости. — Например, я тут нашел что-то странное в Мистических руинах. Похоже на какой-то древний артефакт. Ты же у нас эксперт по таким вещам, разве нет? Шедоу нахмурился. Он хотел остаться один, но что-то в словах Соника зацепило его любопытство. — И с чего ты решил, что меня это заинтересует? — спросил он, пытаясь сохранить равнодушие в голосе. — Потому что там была эмблема, очень похожая на символы проекта 'Теневой АРК', — тихо произнес Соник, и его обычно яркие глаза стали серьезными. Шедоу резко повернулся к нему. — Покажи мне, — это прозвучало не как просьба, а как приказ. *** Неделю спустя Шедоу все еще не мог понять, как позволил втянуть себя в это приключение. Артефакт действительно оказался связан с исследованиями профессора Джеральда Роботника, но это было только начало. Теперь они с Соником путешествовали от одной древней руины к другой, собирая фрагменты головоломки, которая могла привести к раскрытию еще больших тайн его прошлого. И чем дольше они проводили время вместе, тем сложнее становилось для Шедоу поддерживать стену отчуждения. Соник не был таким раздражающим, как он всегда думал. За маской беззаботности скрывался острый ум и неожиданная глубина. А еще была эта улыбка — искренняя, светящаяся, способная прогнать тени даже из самых темных уголков души. — О чем задумался? — голос Соника вырвал его из размышлений. Они расположились лагерем в древнем храме, где планировали провести ночь. Огонь костра отбрасывал танцующие тени на каменные стены. — О том, что ты не такой бесполезный, как я думал раньше, — ответил Шедоу, и уголок его рта чуть дернулся в намеке на улыбку. Соник драматично схватился за сердце. — Вау! Это что, комплимент от самого Шедоу? Может, мне стоит записать дату? Шедоу закатил глаза, но внутри что-то теплое разливалось от беззлобного подшучивания Соника. Это было... приятно. Как будто он вспоминал что-то давно забытое. — Не привыкай, — буркнул он, но без обычной холодности. Соник подсел ближе, их плечи теперь почти соприкасались. — Знаешь, я всегда хотел узнать тебя лучше, — внезапно сказал он, глядя на огонь. — Ты всегда держишься особняком, как будто боишься, что кто-то подойдет слишком близко. Шедоу напрягся. — Я существую для определенной цели. Близость... не входит в нее. — А что если ты неправ? — мягко спросил Соник, и его глаза встретились с глазами Шедоу. В них не было обычной насмешки, только искренность и что-то еще, от чего у Шедоу перехватило дыхание. — Что если твоя цель — не только месть или искупление? Что если ты заслуживаешь гораздо большего? Шедоу отвернулся, внезапно ощутив себя обнаженным перед этим пронзительным взглядом. — Ты ничего не знаешь обо мне, Соник. — Тогда дай мне узнать, — ответил Соник, и его рука легко коснулась руки Шедоу. Этот простой жест отозвался электрическим разрядом по всему телу. Шедоу резко встал, отдаляясь от огня и от Соника. — Нам нужно отдохнуть. Завтра сложный день,— отрезал он, скрываясь в темноте. Но даже в темноте он не мог скрыться от собственного бешено колотящегося сердца и от мысли, которая теперь не давала ему покоя: что если Соник прав?