Пусть только ветер знает наши мысли

Себастиан подхватил его аккуратно. Рука у Геллерта бессильно свисала, и по тому, как оттягивалась ткань рукава, было ясно — плечо либо вывихнуто, либо хуже. Альбус поначалу будто не знал, куда деваться: сначала хотел помочь, потом отступил, потом снова шагнул вперёд. — За ноги возьмёшь? — коротко спросил Себастиан. Тот кивнул, и они подняли его. Дом оказался на удивление тихим. Ни шагов, ни голосов, даже скрипов — словно остальная часть особняка вымерла. В гостиной Себастиан не спеша опустил тело на диван, придерживая голову ладонью. Геллерт дёрнулся один раз, будто во сне, — и снова затих. Себастиан выпрямился и, отряхнув ладони о бёдра, сказал: — Впечатляюще. Я бы даже сказал — с избытком. Он бросил взгляд на Альбуса. — Что это было? Тот стоял рядом, неуверенно, плечи были напряжены, а ладони сжимались в кулаки. — Оборонительное. Самое простое. Себастиан приподнял бровь. — Самое простое, говоришь… Знаешь, за всю практику мне ещё не доводилось видеть, чтобы от элементарной обороны человека отбросило через улицу. А у него, между прочим, плечо не просто выбито. Оно влетело в стену под таким углом, что я удивлён, как ключица не пошла следом. Ты уверен, что это было именно то заклинание? Альбус кивнул, почти машинально. — Угу. Себастиан задержал взгляд. — Ладно, неважно. Сейчас главное — привести его в чувства. Он опустился на корточки и приблизился к дивану. Осмотрел повреждённую сторону. Под тканью проглядывалась странная асимметрия — как будто тело изнутри двигалось по собственной логике. — С ним же всё будет хорошо? — спросил Альбус, шагнув ближе. Себастиан помедлил с ответом и провёл пальцами по линии плеча, словно сверял что-то. — Это я и пытаюсь понять. Погоди. Попробуем привести его в нормальное состояние. Он поднялся, выпрямился и достал палочку. Проговорил короткую формулу, не особо громко — больше себе под нос. Плечо охватил мягкий, тусклый ореол. Магия тянулась, будто вслушивалась в кость. Себастиан повёл палочкой вверх, затем вбок, приподнял — осторожно и методично. Когда поле рассеялось, он опустил руку, выдохнул и посмотрел на плечо. — Превосходно, — сухо сказал он. — Совершенно бесполезно. — Не сработало? — спросил Альбус. — Я пытался провести базовую костную репозицию. Переместить сустав в исходную позицию, стабилизировать суставную впадину. Он должен был хотя бы встать на место. Но он не двинулся ни на дюйм. — Я не понимаю… Что это значит? И почему он не приходит в себя? Себастиан прищурился. — Это значит, что что-то как будто бы блокирует магию. Не похоже на обычную травматическую реакцию — ткань не даёт ни отторжения, ни отзыва. Причём не сопротивляется напрямую, а будто гасит её до основания. Как если бы было наложено пассивное глушение. Но откуда?.. Он же без сознания. Он снова опустился рядом и наклонился вперёд. — Геллерт. Ты меня слышишь? Тот не отозвался. Лицо оставалось без движения. Не появилось ни морщины, ни подёргивания века. Только неподвижная маска, будто человек просто выключился. Альбус сглотнул. — Откуда Вы знаете, как его зовут? Вы знакомы? Себастиан не обернулся. Только бросил: — Не сейчас. Помоги мне снять с него рубашку. Нужно, чтобы ты его приподнял. Альбус подался вперёд. Его движения были неуверенными: он обхватил Геллерта под спину, чуть приподнял. Себастиан, опустившись рядом, произнёс короткое заклинание. По ткани пробежало несколько чётких, прямых линий — словно ножницы, но без резкого движения. Через секунду рубашка распалась, и её фрагменты соскользнули с тела. Себастиан убрал ткань со спины, и в этот момент оба увидели следы. Узкие, иссиня-бурые, почти впитавшиеся в кожу полосы пересекали лопатки и нижнюю часть спины. Они были давними и зажившими — и всё же остались на коже напоминанием, которому не дали исчезнуть. Альбус замер. Его лицо на мгновение стало пустым. Себастиан взглянул мельком, ровно настолько, чтобы зафиксировать, — и тут же отвернулся. — Клади его, — сухо скомандовал он. Альбус послушно опустил тело на подушки. — Вы видели?.. — выдохнул он. — Не слепой. Но мне пока не до этого. Он снова наклонился. Проговорил формулу, на этот раз длиннее. Палочка едва заметно сверкнула, и в следующую секунду над телом начали подниматься тонкие световые линии. Они были бледными, как пепел, но двигались — будто отражали физическую форму тела в упрощённом виде. Без кожи, без волос — просто контур, наполненный тёплым и вибрирующим светом. Это был стандартный диагностический метод, в арсенале продвинутых медимагов: линия следовала за энергетической структурой тела, реагируя на аномалии, на изломы и на внутренние искажения. Себастиан водил палочкой методично: правое бедро, голень, колено — всё ровно. Левое — тоже. Грудная клетка, живот, рёбра — всё чисто, без искажений. Но когда он подвёл линию к левому плечу — контур начал дрожать. Свет исказился, как будто его вдавили внутрь. А у основания шеи произошло ещё страннее: линия оборвалась и пошла волной вбок, как если бы в теле была тень, которую не удалось обогнуть. Себастиан нахмурился. Его лицо не изменилось сильно — только угол губ чуть опустился, взгляд стал острее. Он выглядел не напуганным — но застыл с тем видом, с каким смотрят на нечто нарушающее базовые правила. — Что за чертовщина… — пробормотал он. Он дотронулся до левого плеча. Потом, будто проверяя, провёл палочкой вдоль предплечья. Остановился возле локтя. Щурясь, он снова шепнул заклинание и прикоснулся. И тогда, будто в ответ на прикосновение, под кожей начало расползаться пятно. Оно шло изнутри, медленно, но настойчиво. Цвет был неестественным — смесь фиолетового и угольного, как клякса. Она двигалась, словно живая. Себастиан отступил на полшага. Прищурился. Потом снова шагнул ближе, взглянул внимательно. — Что это? — спросил Альбус. — Без понятия, — ответил Себастиан. — Ты раньше этого не видел? Альбус покачал головой: — Нет. Никогда. Это… это что проклятие? Или болезнь? Себастиан снова провёл палочкой вдоль локтя, очерчивая контур, затем поднялся выше, к плечу, и к шее. Двигался точно, но с долей осторожности, будто проверяя не только тело, но и себя. Он не отрывал взгляда от мерцающей структуры, всё ещё висящей в воздухе. Затем слегка наклонился, сделал круговое движение кончиком палочки и заговорил: — Я не уверен, что это. Но, похоже, берёт начало вот здесь, — он коснулся области чуть ниже локтя, — и поднимается вверх. Сюда. — Перевёл палочку к плечу, затем к основанию шеи. Он замолчал, будто прислушиваясь. Потом продолжил: — На проклятие не похоже. При проклятиях ткань умирает — некротически, от центра наружу. Здесь другая картина. Оно… сосуществует. Или находится внутри, встроено в тело. Он прищурился: — Что бы это ни было… Похоже, он сдерживал это — возможно, даже контролировал сознательно. Но травма — перелом, удар — могли нарушить баланс. И теперь это словно выходит из-под контроля. Судя по структуре... оно поднимается вверх. До самой головы Альбус напрягся: — Подождите. Я ничего не понимаю. Себастиан коротко выдохнул — не раздражённо, скорее как человек, которому слишком часто приходилось объяснять очевидное: — Нужно найти лекаря. Мне кажется, твой друг опять во что-то влез. Альбус резко вскинул голову: — Да кто вы вообще такой? Себастиан усмехнулся, почти с извинением: — Было немного невежливо не представиться. Себастиан Рупрехт. А ты? — Альбус Дамблдор. Себастиан кивнул. — Друг семьи? — Можно и так сказать. А вы… тоже друг семьи? — Можно и так сказать, — повторил Себастиан, точно таким же тоном. Некоторое время оба молчали. Альбус снова обернулся к дивану, посмотрел на Геллерта. — Почему он не приходит в себя? — Это я и пытался тебе объяснить, когда ты меня прервал, — отозвался Себастиан. — Это не просто удар. И не просто магическая реакция. Здесь что-то… глубже. Я как и ты пытаюсь понять. Альбус сделал шаг к окну, будто ему нужно было выйти из этого напряжённого центра. — Мы можем отвезти его в госпиталь? В Вене же есть госпиталь для волшебников. Себастиан кивнул. — Да, это возможно… — сказал он и чуть прищурился, задумавшись. — Но что-то мне подсказывает, что после госпиталя он отправится сразу в тюрьму. — Что? Себастиан посмотрел прямо: — Я многое видел в жизни. Но такое — редкость. Очень чёрная магия может оставлять такие следы. И он уже не в Дурмстранге. Теперь ему не спишут это на юношеские забавы. В этот раз последствий не избежать. — В этот раз?.. — Альбус прищурился. — О чём вы говорите? Кто вы? Вы ведь оказались рядом не случайно, да? Я, кажется, видел вас вчера возле дома. Себастиан на секунду отвёл взгляд. Потёр ладонью глаза — жест уставший, почти инстинктивный. Мысль о том, что он только что нарушил сразу три пункта протокола наблюдения, мелькнула буднично. Он вмешался. Он раскрылся. Он сделал выбор. — Я из AMS, — сказал он. — Управление магической безопасности. Он посмотрел на Альбуса снова — уже без попытки скрыть, кем был. И в этом взгляде не было угрозы. — И ты прав. Я был вчера рядом. И позавчера тоже. — Вы следили за ним. — Мы следим не за людьми. Мы следим за возможными последствиями. Разница тонкая. Но сейчас, как ты понимаешь, она больше не имеет значения. — И почему вы решили помочь? Себастиан отвёл взгляд: — Гражданская ответственность, если называть это официально. Или, по-старому, магическое обязательство — не дать кому-либо погибнуть у тебя на глазах. — Зачем AMS наблюдать за ним? — Нам? — Себастиан поднял бровь. — Ни за чем. Но министерство — это другое дело. Министерству не нравится, когда в частном доме собираются молодые радикалы, говорят о будущем и слишком уверенно пользуются магией. Альбус прищурился: — И вы так просто рассказываете мне это? — Поверь, — сказал Себастиан с усталой прямотой, — за эти пять дней и Геллерт, и Густав уже поняли, что за ними наблюдают. Умные ребята. Не слепые. Альбус молча отошёл вглубь комнаты и остановился, снова посмотрел на лежащего Геллерта. Что-то сжалось у него в челюсти — как будто он хотел задать вопрос, но всё ещё решал, стоит ли. — Вы сказали… «в этот раз не получится». Что вы имели в виду? Что было в прошлый раз? Себастиан посмотрел на него внимательно. На мгновение будто взвесил — говорить или нет. Потом медленно обошёл стол, сел в кресло напротив дивана и снова посмотрел на Геллерта. — Он тебе не говорил... Надо же. — В голосе не было насмешки, скорее лёгкое изумление. — Впервые я встретил его в Дурмстранге. Тогда я работал в Комиссии по нестабильным магическим проявлениям. Меня пригласили в качестве внешнего эксперта. — По какому поводу? — Дуэль. Неофициальная. Закончилась гибелью одного из студентов. Трагически, но… однозначно. Геллерт участвовал. Второму повезло меньше. Альбус резко побледнел. Он опустился на стул, как будто ноги на секунду отказались держать вес. — Исключили?.. Связан с гибелью?.. Как — связан? Он его убил? Себастиан ответил спокойно: — Прямым образом. Это была дуэль. Обстоятельства запутанные, но результат однозначный: один жив, второй — нет. Альбус выглядел так, будто на мгновение перестал дышать. — И что было дальше? — Стандартная внутренняя процедура. Школа обязана установить, было ли убийство преднамеренным. Это важно — для семей, для репутации и для международных отчётов. — Стандартная процедура? — переспросил Альбус глухо. Себастиан едва заметно пожал плечами: — В Дурмстранге гибель студентов — не то чтобы норма, но и не катастрофа. Такая школа. Если ты хоть немного знаком с её историей — не удивишься. — Нет… Я знал, что там сложно учиться. Но не знал, что там ещё и сложно выжить. Себастиан хмыкнул, как человек, который бы не стал спорить с таким формулировкой: — Интересно сказано. Но по сути — верно. Если кратко: его исключили. За несанкционированную дуэль с летальным исходом. — И всё? — Альбус посмотрел с растущим напряжением. Себастиан поднял бровь: — Позволишь, я не буду сегодня читать тебе лекцию о юридических тонкостях школьных уставов Дурмстранга? Альбус чуть склонил голову, будто пропуская это мимо: — Он убил человека… — Поверь мне, — сказал Себастиан, — ему неплохо досталось. Хотя бы от его отца. Видел те следы на спине? Альбус сдержанно кивнул. — Его отец постарался... — продолжил Себастиан. — Я сопровождал его из школы домой. Он замолчал, будто вспоминая, потом добавил: — Меня выставили ещё вначале экзекуции. Я пытался поговорить с его отцом, но... Освальд Грин-де-Вальд — человек весьма жёсткий. Нет, не просто строгий — жестокий. Он не позволил ему залечить раны. Значит, они заживали мучительно, без ухода. Альбус нахмурился: — Это ужасно… Но вы говорите об этом так спокойно. Вы как будто симпатизируете Геллерту? Себастиан хмыкнул: — Привычка. Когда слишком долго работаешь с тёмной магией — перестаёшь реагировать, как человек. Начинаешь смотреть, как исследователь. Он помолчал. Взгляд задержался на лице Геллерта, но мысли были где-то глубже. — Я давно перестал смотреть на такие вещи только с точки зрения морали. Это не делает меня сторонником тьмы. Просто я видел и изучал, на что он был способен. В том возрасте, когда большинство только учатся держать магию под контролем — он уже перестраивал её под себя. Он не следовал закону — он переписывал его. Не потому, что хотел нарушить. А потому что видел другие принципы. Другую логику. Для него магия никогда не была инструментом — она была языком, в котором он думал... Альбус не ответил. Он слушал. С каждым словом будто что-то примерял внутри себя, пытался распутать. Себастиан отвёл взгляд от него и снова посмотрел на руку Геллерта. Некоторое время молчал. — Мне нужно пару часов подумать, — сказал он наконец. — Есть кое-какие соображения. Может, смогу кое-что попробовать. Хотя бы узнаем с чем имеем дело... Если ты, конечно, не торопишься уйти. Он снова склонился к телу, и на этот раз взгляд его был не просто внимательным — он был сосредоточен так, как бывает, когда не осталось ни эмоций, ни отстранённости. Только задача.