О вечных неудачниках и бывших наркоманах

Сегодня вселенная невзлюбила его. Если быть предельно честным, их взаимоотношения с этой самой вселенной никогда не были особо теплыми: в хорошие дни Дэхо в неё не верил, а в плохие — ругал за выпавшие на его долю неудачи. Нет, он конечно знал про жизнь-зебру, и что за темной полосой следует светлая, но иногда вопросы сами собой всплывали в голове: то ли зебра измазалась в мазуте, то ли полоса была слишком близко к её заднице. И вот сегодня, спустя один сломанный будильник, одну испачканную зубной пастой рубашку, одно ужасно неловкое падение прямо посреди улицы и одно опоздание к психотерапевту — вот тогда-то Дэхо и понял, что день собирался быть абсолютно паршивым. Ладно, опоздание было целиком и полностью его виной, потому что каждая отметка о сеансе в календаре чувствовалась позорным клеймом, а каждый визит к врачу — признанием слабости, непозволительной для уважающего себя солдата. А Дэхо этот статус носил с гордостью, не преминуя лишний раз показать: вот армейское тату на плече, вот его номер подразделения, а вот трясущиеся руки и тяжёлое дыхание после внезапного соседского салюта. В смысле «ненормально», это просто невероятное чутьë! Чжиа его аргументы почему-то не убедили, и она потащила младшего брата, словно тигрёнка, за шкирку к врачу. (По пути проклиная отца, корейскую армию и заодно и всё правительство республики с их сомнительными решениями.) Дэхо не сопротивлялся по двум причинам: во-первых, после многих лет жизни со старшими сестрами он научился им не перечить; а во-вторых, он достиг стадии принятия и всей душой хотел избавиться от позорного страха. Да и увидь его в таком состоянии отец, тотчас бы обрубил сыновью ветвь семейного древа. — Господин Кан? Дэхо поднял голову так резко, что у него хрустнула шея. Госпожа Чон, его психотерпевтка, приветливо выглядывала из-за двери, и злой совсем не выглядела. — Подождите пару минут, хорошо? Мне нужно кое-что приготовить. «Без проблем», подумал Дэхо, но почему-то только кивнул. Он бы и пол в коридоре своей рубашкой помыл, лишь бы загладить вину перед этой очаровательной женщиной, но от него из подвигов требовали только спокойно сидеть. По возможности — не обращая внимания на странного парня на соседнем стуле. — Чего пялишься? Дэхо вздрогнул и виновато улыбнулся. Пришлось тут же сбивчиво объяснять, мол, это не в парне дело, это просто он — Кан Дэхо, кстати, приятно познакомиться — впервые видит здесь другого пациента, и поэтому не мог не задуматься… — Да расслабься ты, — хмыкнул незнакомец, спасая Дэхо от дальнейшего позора, — Смотри, если хочется. Только я буду смотреть в ответ. Опешив от такого заявления, Дэхо только и смог, что прибегнуть к своей спасительной реакции и молча кивнуть. У него так обычно и бывало — наглость сизифовым валуном проехалась по мягкотелому морпеху, раскатав его в пластилиновый блинчик. Дэхо к такому привык и не особо жаловался, да вот только от пляшущих чертиков в глубине чёрных глаз у него мурашки добегали до самого затылка. Как и обещал, парень-так-и-не-назвавший-своё-имя продолжил сверлить его взглядом. Дэхо смотрел в ответ. Спустя минут пять всё же сдался, попытавшись улыбнутся вновь: — А вы?.. — Не скажу. —Что? —Только ненормальные знакомятся с тем, кого встретили у мозгоправа. Хотя по тебе сразу видно. Тут на бедного Дэхо посыпалась целая череда откровений: а) знакомиться около кабинета психотерапевта — странно; б) какой-то странный прилизанный дрыщ только что его обозвал; в) он проиграл в этой битве ещё до того, как понял, что вступил в неё. Он не смог бы сказать, в какую именно на эмоцию на его лице слились все эти мысли, но, увидев её, дрыщ рассмеялся. И смех у него был такой, что Дэхо смутился ещё больше — правда, не совсем осознал, отчего именно. — Я абсолютно нормальный! — выпалил он в попытке спасти свою гордость, — А вот у тебя явные замашки социо-психо-ещё-чего-пата. — А вот и не угадал, — мужчина снисходительно пожал плечами, — У меня тоже с головой всё хорошо. Я просто упарываться любил. «Вот здорово», подумал Дэхо. «Вот бы перемотать время на минут пятнадцать назад», подумал Дэхо. «Вот бы земля сейчас поглотила меня, а ещё лучше — его», подумал Дэхо. С каждой секундой это взаимодействие становилось всё хуже. Хотя, похоже, это смущало только его: наркоша (то-то у него руки были словно макаронины) преспокойно крутил кольцо на пальце, потеряв к собеседнику всякий интерес. — Господин Кан, пройдемте! Резко появившаяся в дверях врачея заставила Дэхо чуть ли не подпрыгнуть. Он уже и забыл, зачем вообще сидел в этом коридоре, поглощенный мыслями о том, как бы вернуть потерянное в бою преимущество. Заметив его рассеянный вид, госпожа Чон скользнула взглядом к соседнему месту и вздохнула. — Господин Намгю, почему вы ещё здесь? — А что? — со скучающим видом ответил, по всей видимости, «Намгю», — Это же лучше, чем снова пойти в клуб ширяться по вене. Женщина издала тяжелый неодобрительный вздох, подозрительно похожий на тот, что любила использовать мама Дэхо, и покачала головой: — Идите домой, пообедайте и отдохните. А вас, господин Кан, прошу в кабинет. Дэхо подчинился инструкции, напоследок ещё раз обернувшись на Намгю; тот ответил ему ухмылкой, и это окончательно поставило крест на благополучии сегодняшнего дня.

***

Удача вернулась к нему также внезапно, как и уходила когда-то; миллионы с неба не сыпались, конечно, но, по крайней мере, Дэхо больше не хотел выкапывать себе в лесу погребальную яму. Самым страшным испытанием стал ежегодный семейный шоппинг — точнее, из семьи там были только его старшие сёстры и сам Дэхо, торжественно назначенный главным покупконосцем. Эти несколько часов мытарства напоминали ему о первых месяцах в армии, а потому он не жаловался. Вернее, жаловался, конечно, но на два дня позже и в гостях у Чжунхи; она добродушно закатывала глаза и докладывала на его тарелку побольше своей самой вкусной еды. Дэхо пытался настаивать на том, что ей, как будущей матери, полагается самой съедать бóльшую порцию, но получал поварешкой по лбу и послушно затыкался. Но главным поводом для гордости стала успешная попытка трудоустройства, ибо шанс любить свою работу выпадал реже снега в Пусане, а Дэхо эта должность как минимум нравилась. Да ещё и начальник, господин Чонбэ, тоже когда-то служил в морской пехоте, что уже соответствовало званию «Лучшего в мире босса» в мировоззрении любого хорошего человека. Поэтому, как настоящий офицер, Кан Дэхо тысяча сто сорокового призыва ещё на моменте собеседования присягнул на верность старшему по званию, торжественно пообещав выполнять все его приказания и следовать за ним даже в глубины ада. В общем, он стал человеком довольно занятым, и даже на приём как-то пришёл сразу после смены, в форме. — S.G. Security? А по виду ты скорее детям продаешь мороженое, или типа того, — бросил ему Намгю вместо приветствия, потому что конечно же он обязан был тут снова ошиваться и конечно же он до сих пор не научился даже основам вежливости. — Ты что, следишь за мной? — недовольно пробурчал Дэхо, мысленно отметив возможный вариант подработки. — Не льсти себе, страж супермакертных врат. Мой прием просто сразу после твоего. Хотя я думал, что ты, как всегда, припрешься гораздо позже. Вот опять — стыдливый румянец коварно подобрался к щекам Дэхо. Намгю точно обладал какой-то невероятной силой заставлять его краснеть, при этом ничего особенно не делая; не то, чтобы Дэхо хотел увидеть его старания… —Как насчёт подзаработать? — голос Намгю, будто внемля его внутренним рассуждениям, оказался вдруг подозрительно близко. Мозг Дэхо же, подобно старому компьютеру, не мог определить, куда же именно послать сигнал: телу, чтобы отпрыгнуть от внезапно решившего сблизиться источника опасности, или другим нейронам для обработки поступающей информации. И как и старый компьютер, Дэхо просто завис — правда, к его чести, достаточно ненадолго, — после чего выдал пламенную речь, достойную как минимум ордена: — Я служил в армии нашей славной республики Корея и ничем таким заниматься не буду, даже за большое вознаграждение! Правда, в отличие от его ожиданий, Намгю нисколечки не испугался — наоборот, по-змеиному прищурил глаза и хитро улыбнулся, пытаясь сдержать смех. — Расслабься, солдатик, я бы такого дурачка в кладмэны не взял. Да и говорил же — я с веществами завязал, с тяжелыми так точно, — он почесал большим пальцем лоб и спустя пару секунд добавил, — Иначе нахуя мне тут торчать? Дэхо прикусил щеку изнутри и потупил взгляд. Пусть Намгю и не выглядел обиженным — он, поди, вообще человек необычайно толстокожий — но чувство вины, кисло-привычное, всё равно в глубине души начинало шипеть и кусаться. Чонбэ как-то говорил ему, мол стереотипы, это штука такая, палка о двух концах: в десяти случаях из ста поможет тебе поймать неудачливого воришку, а в остальных девяноста — втянет тебя в скандалы и обвинения во всяких -измах. Тут, конечно, ситуация совсем не такая, и Намгю ему сильнее нагрубил, да только вот для него это как будто бы было позволительно, а для Дэхо — нет. — И…что тогда делать нужно?..— он робко попытался разбавить неловкость, и Намгю ему улыбнулся, причем на этот раз даже как-то тепло, что мигом заставило Дэхо позабыть о всяком раздражении в его сторону. — А ты ещё что-то умеешь? — Намгю ткнул в нашивку с логотипом охранной компании, — Охранять, конечно. Поработаешь секьюрити в моём клубе? — Твоём клубе? — эхом повторил Дэхо, удивляясь то ли наличию у Намгю клуба, то ли наличию клуба у Намгю. — Ну да. Так что, готов подработать? Там ничего сложного, только следить, чтобы обошлось без пьяных дебошей. Ой. Ой, какая это была плохая идея. — …Когда и где? — Ща, — Намгю полез в карман, долго там что-то пытался нащупать, а потом вытащил слегка помятую золотистую визитку и протянул её Дэхо, — Вот. Найди себе костюмчик поприличнее только. На входе скажешь, что ко мне.

***

— Я к Намгю. Рослый мужик-иностранец, взглянувший на него исподлобья, только подтвердил мысль Дэхо о том, как по-идиотски он выглядел, напялив смокинг с выпускного (спасибо матери с отцом, что выгляжу я молодцом), а затем придя с заявлениями о том, что его ждёт человек, чьей фамилии он даже не знает. 10/10 по шкале внушающего доверия, умница, Дэхо. Удивительно, однако местный швейцар, похоже, пришёл к тому же выводу, и лишь кротко кивнул, открывая перед ним дверь. Дэхо пробормотал «спасибо» и, не веря своему счастью, прошмыгнул внутрь, в царство вырвиглазно-яркого света и ужасного запаха. Тяжелый клубняк щедро зарядил пушечным залпом прямо в его бедные уши; Дэхо поморщился, чувствуя себя корабликом, затянутым в водоворот. Хорошо было бы зацепиться за что-то, да только вот всё вокруг размывалось алкогольной дымкой, сгорало в неоновом пламени и бежало, кружилось, жужжало — настоящий ад для деревенских мальчиков вроде него. И, как и в аду, здесь имелся свой змей-искуситель: сияющий в бликах диско шара, очаровательно-растрепанный в слегка помятой рубашке, и — подозрительно похожий на Намгю. — О, ты и правда тут, — сказал (а точнее прокричал, пытаясь перебить музыку) интеллигентный клон Намгю, — Пойдем куда потише. «Потише» оказалось диванчиком в дальнем углу клуба, где голова разрывалась не так сильно. На него же первым делом и плюхнулся, всем своим видом напоминающий скучающего раджу, Намгю; взглядом пробежался по всей фигуре неловко стоящего напротив Дэхо, да так, что у того ладошки вспотели, и только потом похлопал на место рядом с собой. — Как работать, ты знаешь, — он не спрашивал, а утверждал, тоном таким, что у Дэхо чуть не вырвалось «есть, сэр!», — Будешь стоять вон там, ближе к входу, напротив барной стойки. Каждый час делаешь небольшой обход. Будет кто неприятности доставлять — сразу выводи на улицу, или зови ребят, чтобы помогли. Заканчиваем мы в пять утра. И, закончив объяснение, он вдруг улыбнулся и похлопал Дэхо по плечу: — Не боись ты так. Если что — я на твоей стороне. — Спасибо. Я, эм, постараюсь. Фразу «пожалуйста, не уходи» пришлось проглотить, и Дэхо ограничился лишь грустным взглядом в сторону удаляющейся спины Намгю. Чувство обиды ударило куда-то под дых; ему, конечно, особого обращения не полагалось, но он его уже успел придумать и понадеяться. Или, как минимум — помечать о взаимодействии похожем больше на дружеское, нежели на сценарий американских фильмов о старшей школе. Ну, тех самых, где ботаник бегает за популярной чирлидершей и делает за неё домашку; только чирлидерша становилась директором клуба, а неудачник так неудачником и оставался.

***

«Порой самые импульсивные решения оказываются самыми удачными», — так гласил пост на Реддите, после прочтения которого Намгю навсегда удалил свою учётную запись. Не только потому, что вся эта философия нихуя не работала — а он в импульсивных решениях был специалистом первого разряда — но и потому что жил он по своему, уникальному кодексу. Из него же и следовал принцип, по которому Намгю что-либо делал: либо из-за скуки, либо ради выгоды. Устроился в «Пентагон»? Из-за скуки. Добился должности управляющего директора? Ради выгоды. Из-за скуки же он попробовал наркоту, и слез с неё ради выгоды — точнее, чтобы сохранить эту должность; И в тот раз, решение остаться сидеть в коридоре перед дверью психотерапевта было принято от смертной тоски. А вот зачем было звать смешного солдатика-паиньку охранять ночной клуб... Да хуй его знал, если честно. Нет, рабочих рук у них правда недоставало, но брать на работу первого встречного-поперечного только потому, что у него мускулы через рубашку светились, а выражение лица было похоже на мультяшного щенка — это вот, наверное, было новым дном его сомнительных поступков. Ну и хуй с ним. Дэхо пришёл, Дэхо работает — Намгю не приходится бегать в зал каждый час, проверять как там дела. Так он думал блаженные три часа, пока дрожащий то ли от ужаса, то ли от шока голос не известил начальника о том, что «новенький там устраивает шум». И пришлось несчастному Намгю лететь на место происшествия. А уж до какой отметки по шкале Рихтера поднялся его уровень гнева, стоило ему увидеть бухую рожу Субона, не сказали бы и самые смелые из его подчинённых. — Что тут, мать вашу, происходит? — прошипел Намгю. Дэхо подпрыгнул, в его глазах зажглись и заметались огоньки страха; Субон, которого охранник крепко держал за грудки, наоборот, расплылся в своей тупой ухмылке. — Намсу, дружище! — опять, сука, неправильно назвал, — Скажи этому своему еблану, чтобы перестал ломать мне кайф, okay? Судя по тому, что глаза у него походили на чёрные пуговицы, плавающие в стакане с молоком, кайф этому придурку мог обломать только внезапный отходняк. Эту мысль, впрочем, Намгю оставил себе; повернулся к обалдевшему от произошедшего диалога солдатику и раздражённо спросил: — Ну, чего ты к нему пристал? — Он девушке что-то в коктейль подсыпал, — Дэхо выпятил вперёд грудь, намеренный, видимо, стоять на своём до конца, — Я просто делал свою работу. Намгю потëр переносицу, на выдохе пробормотав пару сотен матерных слов. Он даже не знал, что тут было хуже: слишком внимательный и слишком правильный Дэхо или то, что эти его качества столкнулись именно с обдолбанным Таносом. Соблазн оставить всё как есть и наслаждаться хаосом рос с каждой секундой, но Намгю пришлось вспомнить, что он вообще-то местный директор и очень ответственный и важный хуй бумажный, и проблемы ему не нужны. Наверное поэтому маленький ангелочек, появляющийся у него на плече раз в тысячу лет, заставил Намгю выдавить услужливую улыбку и положить ладонь на плечо своему новому подчинённому: — Понимаешь, солдатик, этот тип — очень известный рэпер Танос, который частенько делает нашему клубу рекламу. Ты его отпусти: он сейчас просто в говно, вот и творит хуйню. Больше так делать не будет, обещаю. Дэхо поколебался немного, но медленно выпустил рубашку Субона из своих рук; тот плюхнулся на барный стул и заржал. Намгю подавил новую волну желания вмазать по его тупой роже. — Сходи-ка ты в комнату для стаффа, подожди меня там, — он снова взглянул на дующегося от мировой несправедливости Дэхо, и пальцем ткнул в направлении той самой комнаты, — А я выпровожу Его Высочество, пока он не обделался.

***

Дэхо шёл до комнаты с таким гордым видом, словно Джордано Бруно, идущий на верную смерть за свои идеалы. Долго он, правда, не продержался, и уже внутри обреченно сполз на диван, прокручивая в голове извечный вопрос: «нахуй я сюда пришёл?» Он даже самому себе так до сих пор и не объяснил, почему согласился на предложение от кого-то вроде Намгю — знал же, что вляпается в итоге в неприятную наркоманскую историю. С другой стороны, помимо инцидента с Таносом, вечер прошёл относительно спокойно (если не считать внезапно появившегося желания вырезать свои барабанные перепонки). Да и даже если его оставят без оплаты — ну и пусть! Зато он поступил абсолютно правильно, и если бы не обещание Намгю уладить ситуацию, начистил бы тому придурку рожу. В момент, когда в своих фантазиях Дэхо уже наносил добивающий удар, дверь снова открылась, и зашёл Намгю, ещё более помятый и уставший, чем в начале вечера. Не обращая на Дэхо никакого внимания, он подошёл к мини-бару, достал оттуда бутылку и отхлебнул содержимое прямо с горла. Потом, правда, поставил её и ещё два стакана на журнальный столик, и уселся рядом с Дэхо. — Угощайся. Дэхо с недоверием сначала посмотрел на него, потом на виски, и снова на него. Потом открыл рот, и оттуда вылетело: — Ты меня увольняешь? Технически, конечно, его даже не нанимали; так, попросили подработать. И если бы Намгю сказал ему убираться отсюда куда подальше, его бы это не задело нисколько… ладно, может он и грустил бы совсем немного, но только потому что его, в сущности, благородный поступок подставил бы и самого Дэхо, и хорошего (ведь так?) человека, который хотел ему помочь. — Чё? — Намгю бросил на него не очень цензурный взгляд, полный усталости, раздражения и непонимания. — Ну, я же вроде как оскорбил кого-то важного, — пояснил Намгю, почесав затылок, — Хотя я всё равно считаю, что таких, как он надо за решёткой держать. — Не поможет, — лениво махнул рукой Намгю, — Он и там найдет, чем обдолбаться и других задолбать. Вот сдох бы, да и хуй с ним. На заметный шок Дэхо он лишь ухмыльнулся и закинул руки за голову, добавив: — Терпеть его не могу. Понтов много, а по факту просто сильно везучий долбоеб. Он потянулся, зевнул и налил себе немного виски; отхлебнул и шумно выдохнул. — Так что даже не парься. Это я для всех остальных делаю вид, что тебя очень ругаю, чтоб он мне потом мозги не ебал. Тебе налить, или сам справишься? Дэхо неловко покачал головой, и налил и себе — скорее ради приличия, чем из искреннего желания. Намгю ничего на этот счёт не сказал, только прихлебнул и продолжил играться с кольцом на пальце. Как всегда, странный и непостоянный; Дэхо это одновременно и пугало — хотя нет, скорее интересовало — и немного бесило. Дружелюбие сменялось холодом, болтовня — молчанием, а значит, вскоре могла перерасти и в агрессию, и при одной мысли у него начинали ныть оставленные когда-то совсем давно синяки и шрамы. Дэхо тревожно, а вот Намгю совершенно плевать. Или ему так только казалось, ведь спустя минут пять напряженного молчания он услышал: — Как тебе клуб? — Нормально, — ответил Дэхо почти на автомате, и только потом спохватился, — В смысле, хороший клуб. Классный. Какие ещё там прилагательные говорят, когда описывают подобные места? Дэхо в таких не бывал, ему для хорошего вечера было достаточно маленького бара, парочки друзей и бутылки соджу — правда, когда все три элемента присутствовали в его жизни, он припомнить так и не смог. Намгю от его описания только прыснул смехом и поставил стакан обратно на стол. — Какой же ты всё-таки придурок, солдатик, — в его голосе прозвучал смех, и вместо того, чтобы обидеться, Дэхо непроизвольно задержал дыхание. Намгю снова посмотрел на него своими опасными змеиными глазами, и каким-то чудом, явно таким простачкам как Дэхо, неподвластным, ему стало спокойнее и веселее. — Зачем тогда звал меня работать? — беззлобно пробурчал он, отважившись сделать глоток; виски жгло горло, но чувство приятности перебивало все остальные. Намгю только пожал плечами и закинул ногу на ногу. — Да просто хотелось в кой-то веки поговорить с нормальным человеком, вот и всё. «Ну да, теперь-то я для него нормальный», подумал Дэхо. Точнее, эта мысль ему пришла одной из последних, после мириад других, взрывающихся в мозгу словно конфетти — он не совсем понял, из-за чего в его теле началась бурная химическая реакция, но сам факт принял с необыкновенной легкостью. Вот такой вот он был, сильно доверчивый и легко смущаемый. А Намгю это нравилось. Ну, это если судить по тому. что он придвинулся ближе, слегка наклонил голову и пробежался по Дэхо таким взглядом, от которого хотелось закрыться какой-нибудь простыней; а потом просто улыбнулся и протянул свой бокал ближе, намекая на тост. Это не бар, и не соджу, и Намгю не то, чтобы его друг, но они чокнулись бокалами, и внутри у Дэхо приятным теплом растёкся не только алкоголь. Они много говорили, громко смеялись и медленно пьянели — по крайней мере, в крови вместо алкоголя Дэхо чувствовал лишь бурлящее веселье и скачки адреналина: так рискованно и вместе с тем невероятно возбуждающе было открывать себя кому-то новому, не помеченному ещё как «стопроцентно безопасное». Впрочем, с каждой минутой в компании странно-привлекательного директора клуба он всё больше убеждался в том, что можно сделать исключение. Особенно, когда он смотрел на тебя так, что даже кончики волос вставали дыбом. Дэхо рассказал ему слишком много, но остановить себя не мог; рассказал ему и о сёстрах, и о Чжунхи с её тупым бойфрендом, и о своей собаке, и о крутом начальнике Чонбэ. А потом, когда всё как-то быстро завертелось и Намгю уже сидел слишком близко и щупал своими бледными пальцами его пульс, потом Дэхо рассказал ему и про армию, про давящие стены казарм, про кусание губ до крови и звук выстрелов на границе. Про стоны товарищей и мучающие его сонные параличи. И Намгю, сидящий так близко и всё ещё держащий его за запястье, тот Намгю, который пару дней назад доводил его до ручки — он не смеялся и не смотрел на него с жалостью. Он просто слушал, считывал информацию и не давал ответа, потому что в ответе коммуникатор не нуждался: хватало и наличия реципиента. Намгю тоже говорил, тихим, хриплым голосом. Не так много как Дэхо, зато искренне, и это ценилось в тысячу раз больше: он жаловался на Таноса, говорил о том, как попробовал наркоту в первый раз и почему не хотел останавливаться. О драках, бизнесе и говне, из которого приходилось выбираться; о долгах денежных, о долгах кровавых и долгах моральных. А Дэхо старался слушать также, как это делали для него — только вот переживания то и дело выскальзывали наружу, скапливались в изгибе бровей и тянули вниз уголки губ. Намгю просто смеялся таким тихо-солёным смехом, и бормотал что-то про «больно чувствительного щеночка». Дэхо тогда разочарованно стонал и пытался его ткнуть в плечо, а Намгю смеялся ещё сильнее. А потом вдруг раз — схватил Дэхо за его вечно болтающийся на голове хвостик и притянул к себе. Дэхо падал куда-то, телом и сознанием; руки зацепились за чужие плечи, а мысли — за запах одеколона вперемешку со спиртом. Ему было хорошо, лучше чем было секунду назад, месяц назад, лучше чем когда-либо будет- а нет, вот чужое колено приятным грузом легло между ног и стало в миллион тысяч раз более хорошо. Изо рта вырывался неожиданный звук, до этих пор никогда им не слышанный; Намгю прервал поцелуй, чтобы хихикнуть, и в отместку был снова поцелован пьяным Дэхо. Он, впрочем-то, и не совсем от виски опьянел. И горячая заспиртованная кровь сейчас била совсем не в голову. — Надо не забыть попросить у тебя телефон, — пробормотал он, когда снова смог вздохнуть. — А мне — перенести запись у мозгоправа, — прошептал Намгю в ответ со своей чертовски привлекательной ухмылкой, прежде чем снова его поцеловать.