You stole my pride

Дождь оставил после себя прохладную свежесть, которую так приятно вдыхать. Около часа ночи, возвращаться домой в такую пору всегда немного странно. Вроде бы и хочется отдохнуть, а вроде бы и день уже почти закончился. Я вошел в квартиру, на автомате скинул ботинки, ключи звякнули о керамическую тарелку в прихожей. Темно. Только от окна, распахнутого настежь, тянуло легким ветерком и свежестью ночи. Персей, как обычно, оккупировал мою кровать. Пушистый клубок дремлет, умиротворенно свернувшись калачиком. Я усмехнулся. Этот маленький собственник всегда знает, где самое уютное место. Прошел чуть дальше вглубь комнаты, и взгляд зацепился за нечто белое на обеденном столе. Букет из белых роз. Серьезно? Сомнительно, что это подарок от Сергея. Вкусы у него совсем другие. Бросил сумку на стул, машинально. Взял букет в руки. Белые, как первый снег, лепестки, тугие бутоны. Поднес ближе к лицу и глубоко вдохнул аромат. Сладкий, немного терпкий, как у дорогих духов. Включил торшер, свет приглушенный, чтоб глаза не резало. Переоделся в треники и старую футболку, волосы собрал в пучок – так удобнее. Вина плеснул в стакан, чисто чтоб расслабиться. Очки на нос – зрение садится, зараза. Что-то все равно свербит внутри. Неспокойно как-то. Серёжа… Да, наверное, любовь всей жизни. И мудак конченый, я знаю. Его голос противный, слащавый, до сих пор в ушах звенит. "Я думал, ты не сможешь, а ты, оказывается, не такой уж и бездарь". Блять, аж передернуло. Может, он и прав, что я никудышный художник. Но народ же покупает мои мазюки. Значит, не все так плохо? Чувствую, как связаны мы. Как будто нитью какой-то. И эта веревка не держит, а душит. Режет к чертям. Руки щиплет, там, где шрамы. Заебали эти воспоминания. Везде он мерещится. Тенью какой-то. Не любовь это. Зависимость сраная. Его нет рядом, и поначалу даже хорошо. Свободно. Можно вздохнуть полной грудью. Но это только видимость. Внутри пустота, разъедающая, как кислота. Никто не понимает, никто не знает, как он умеет одним словом уничтожить все внутри. Каждый раз возвращение домой превращалось в кошмар. Сначала ласковые слова, обещания, а потом взрыв. Посуда летела в стену, в меня. Осколки, как бритвы, резали не только кожу, но и сердце. Сейчас его нет. Нашёл новую жертву, уехал в другой город. Может, и вовсе умер. Было бы проще. Я взял вазу, достал из ящика кухонный нож и принялся обрезать стебли роз. Освободил их от дешевой обертки и вдруг замечтался. О чем? О другой жизни? О любви, которая не ранит? О свободе? Не сразу заметил, что белые лепестки стали розовыми, а потом и вовсе красными. От моей крови. Шипы, эти ебучие шипы, изрезали руки в кровь. Символично. Точно от него. Всегда знал, как сделать больно. Как найти самое уязвимое место. Бросив нож, я побежал в ванную, открыл кран и подставил руки под ледяную воду. Жгло невыносимо. Кровь смешивалась с водой, окрашивая ее в розоватый цвет. Приоткрыл дверь ванной, чтобы взять полотенце. Мимо промелькнул какой-то силуэт. Сердце подпрыгнуло к горлу. Щелчок закрывающейся двери эхом разнесся по квартире. Комнаты наполнились липким страхом. Аккуратно, стараясь не шуметь, я вернулся к столу. Глаза зацепились за крошечный кусочек бумаги, привязанный к одной из роз. Записка. С его почерком. "Убегая, что-то всегда теряешь. Но не потеряешь меня. Я всегда наблюдаю." Холодный пот прошиб спину. Всю ночь провёл на иголках. Каждая тень, каждый скрип – всё казалось его приближением. Уснуть так и не смог. Утром, как зомби, поднялся с кровати. Мешки под глазами выдавали бессонную ночь. Привёл себя в порядок – громко сказано. Скорее, попытался скрыть следы паники на лице. Нужно работать. Подруга скинула ссылку на профиль Серёжи. – Ты уверен, что тебе это вообще надо? Помнишь, что он чуть не убил тебя? – её голос звучал обеспокоенно. – В этом был виноват я сам. Время извиниться. Да и, тем более, мне кажется, что его где-нибудь пристрелили, раз не отвечает уже долгое время. Смирился, но всё ещё скучаю, – соврал я. Скучаю по боли, по унижению. Это манипуляция. Подруга лишь цокнула и закатила глаза. Ей не понять. Набрал на телефоне: "Привет". Доставлено, прочитано, ответа нет. И не будет, наверное. Время тянулось невыносимо долго. Хотелось провалиться сквозь землю. Вернулся домой раньше обычного. Те же действия: скинул ботинки, бросил ключи на тумбочку. И снова… На том же месте, на обеденном столе, коробка конфет с ликёром и новые очки. Записка: "Ты думал, так легко скроешься? Ты красив, но так глуп." Я смял её и скомкал, швырнул в мусорку. И тут же замер. В мусорном ведре, под запиской, лежала смятая фотография. Моя подруга. Снята тайком, несколько дней назад. Хотя я её точно не выкидывал. Я разделся догола и встал перед зеркалом. Отражение встретило меня безжалостно. Всё тело в шрамах – память о его прикосновениях, о его ярости. Каждый из них – метка, клеймо. Он вылепил меня таким, каким хотел видеть. Изуродовал снаружи, искалечил внутри. Мне кажется, я принадлежу ему. Не физически, а душой. Он словно выжег на ней своё имя. Смотрю на себя и не узнаю. Где тот, кто был раньше? Где тот, кто умел мечтать? Остался только сломанный, испуганный человек, полностью зависимый от своего мучителя. Шагнул в душевую кабину. Открыл кран и включил струю ледяной воды. Пусть смоет грязь, страх, воспоминания. Пусть вернет хоть на мгновение ощущение, что я свободен. Но холод только пронизывал тело, не затрагивая душу. Там, внутри, по-прежнему царила тьма. Слезы жгли кожу, оставляя соленые дорожки на щеках. Крик застрял в горле, превратившись в беззвучный вой. В отчаянии я закрыл глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но это только усилило остальные ощущения. Теплые руки, неожиданно нежные, коснулись плеч, медленно скользя вниз по спине. Дыхание опалило шею. Он знал, как я это ненавижу. Поцелуй на щеке – короткий, влажный, отвратительный. Не любовь, а метка, показывающая, кому я принадлежу. Я тяжело вдохнул, стараясь сдержать крик. Собственная рука, словно отделившаяся от тела, потянулась навстречу. Пальцы неуверенно коснулись головки, затем обхватили член полностью. Ненависть, отвращение, но и... слабое, болезненное влечение. Знал, что его силуэт – лишь плод больного воображения. Галлюцинация, порожденная страхом. Но сердце, глупое и упрямое, продолжало верить. Чувствовать его присутствие. Рука двигалась сама по себе, подчиняясь не воле, а инстинкту. Медленнее, быстрее, в такт с ударами сердца. Стоны вырывались из груди против воли – смесь боли и извращенного удовольствия. Кончил сдавленным криком, выпустив вместе с семенем остатки сил. Открыл глаза – и он исчез. Растворился в воздухе, как дым. Иллюзия, не более. Но от этого не легче. Стоя в душе под ледяной водой, чувствовал себя еще более грязным и опустошенным. Пара минут – ничтожный срок, но казались вечностью. Вышел из душевой кабины, обмотав на талии полотенце. Думал, что это какая-то глупая шутка, но страх парализовал. В полумраке комнаты, спиной ко мне, сидел какой-то человек и небрежно попивал шампанское из моего бокала. – Извините? – голос дрожал, несмотря на попытку казаться уверенным. – Уйдите немедленно, или я вызову полицию. Он медленно ухмыльнулся, не оборачиваясь. Жестом, полным пренебрежения, предложил: – Выпей со мной. Я не выдержал, подошел сзади и положил руку на плечо. Он лениво повернул голову и прикоснулся губами к моему запястью. Холодный поцелуй. Я опустился на стул напротив. – Ты уёбок. Где ты был всё это время? Как попал сюда? У тебя совесть есть? – Мальчик мой, не всё в жизни так просто, и я не обязан перед тобой отчитываться, – его голос, низкий и бархатный, прозвучал как удар. – То есть всё, что было между нами – это шутка? – А что было между нами? Только не говори мне, что ты воспринял это за серьёзные отношения, – Сергей смотрел на меня с притворным недоумением. Я схватил букет, стоящий в вазе, и со всей силы хлестанул его по лицу. По щеке побежала ярко-красная полоса. – Видимо, ты ничему не учишься на своих ошибках, – спокойно констатировал он, – Колесил по миру, искал инвесторов, знакомился с девушками. Каждая была со мной не так много дней, не выдерживали. Не то, что ты. Ты лучше, ты молодец. – Сначала задариваешь подарками, потом исчезаешь на несколько лет и вдруг появляешься? – прохрипел я, чувствуя, как внутри нарастает ярость. – Это ведь моя квартира. Ты даже не сменил замок, что удивительно, – он усмехнулся. – Это ведь ты виноват, что я ушёл. Слишком капризный, но не такой, как одна дама. Ты можешь вести себя лучше. – Серёж, но я больше не твоя кукла, не твоя игрушка, понимаешь? Я повзрослел, поумнел. – Ну нет, тебе кажется. Я никогда не причинял тебе боли, ты просто придумываешь, – Сергей провел пальцами по линии моих скул. – Похудел. Чего это вдруг? Раньше же нравился себе таким, какой ты есть. В зеркале я видел призрак. Призрак того парня, которым когда-то был. Я нравился себе тогда. Не потому что был идеален, а потому что был собой. Настоящим. Смешным, нескладным, живым. Ему нужен был другой. Лучше, сильнее, идеальнее. И я пытался. Я убивал себя в зале, глотал протеиновые коктейли, отказывался от поздних посиделок с друзьями за пивом и пиццей. Я хотел соответствовать его ожиданиям, чтобы он, наконец, посмотрел на меня с одобрением. Но чем больше я менялся, тем больше терял себя. Снова. Я вытираю слезу, но она только первая. Снова эта больная тема: мое тело, мой вес, все эти глупые стандарты, которые он мне навязал. – Я ненавижу тебя, - слова сорвались с губ. Я смотрел ему прямо в глаза, пытаясь вложить в этот крик всю боль, все унижение, всю ненависть, которая скопилась во мне за эти годы. Я ненавидел его за то, что он выпил из меня все соки, за то, что сломал меня, превратив в жалкую тень себя прежнего. И в голове пульсировала одна единственная, безумная мысль: "Я хочу убить тебя". Словно услышав мои желания, он протянул мне пистолет. Черный, холодный металл, он словно звал меня, обещая избавление. – Ты же этого хочешь, Шварц - прошептал он, с издевкой в голосе. – Отомстить. Ну же, докажи, что ты чего-то стоишь. Давай. Он отступил на шаг, развел руки в стороны, словно предлагая себя в жертву. Я, пистолет, курок. Три слова, решающие мою судьбу. Шаг за шагом я подошел к нему, приставил дуло пистолета к его виску. Я чувствовал, как пульсирует кровь у него под кожей, как бешено бьется мое собственное сердце. И тут он схватил меня за шею. Не грубо, а скорее нежно, как в ту первую нашу ночь. – Все-таки, девушками проще управлять, – прошептал он мне на ухо. – Хочешь подарок - покупаешь. Путешествие - пожалуйста. Секс - хоть круглые сутки. Но это все не то. С тобой... это другое. Ты – зависимость. Мой идеал, мой ценный ресурс. Я чувствую, как меня начинает трясти. – Может, ты перестанешь врать? –прошипел я сквозь зубы. – Я не вру. Это ты мне с кем-то изменяешь. Обвинение, как удар под дых. Эта паранойя, эта ревность... сколько можно? – Фотография? Это моя лучшая подруга, придурок! Его палец медленно, соблазнительно гладил мой кадык. – Помнишь, мы договаривались, что ты будешь общаться только с теми, кого я одобряю? Я еë не знаю. Она плохо на тебя влияет. Кажется, Катя? Боюсь, ты еë больше не увидишь. Мороз по коже. – Что ты с ней сделал? – прохрипел я, с трудом выговаривая слова. – Устранил конкурентку. Ты забыл, кто здесь главный. Твоя судьба в моих руках. Серëжа положил вторую руку мне на талию и притянул к себе. – Ты не выстрелишь. Ты слишком слаб. А даже если и выстрелишь... что потом? Ты об этом подумал? – в его голосе звучало презрение. И он был прав. Я слаб. Слаб перед ним, слаб перед собой, слаб перед своей собственной жизнью. – Идиот, – прошептал я, и пистолет выпал из моей руки. С грохотом он упал на пол, разбив тишину. Я закрыл глаза и прижался к его губам. В отчаянии, в ненависти, в бессильной, чертовой любви. Может быть, я просто хотел, чтобы все это закончилось. Инстинкт взял верх. Разум пытался протестовать, напомнить о последствиях, но тело уже не слушалось. Его поцелуи были дикими, властными, он метил меня. Я отвечал ему с такой же жадностью, с такой же первобытной страстью. Раздевая его, я чувствовал, как во мне поднимается волна похоти. Когда он скинул водолазку, передо мной предстал его накачанный торс, словно высеченный из камня. И я захотел его. Жестоко, грубо, без остатка. Только джинсы оставались на нем, и этого было достаточно, чтобы завести меня еще больше. Я прижался к нему вплотную, не церемонясь. Моя рука, словно змея, скользнула вниз, нащупала его стояк сквозь грубую ткань штанов. Я обхватил его крепко, массируя и заставляя его выдохнуть сдавленный стон. Зная, что ему нравится, я начал его дразнить. Медленно, с садистским удовольствием расстегнул пуговицу, потом потянул за молнию. Его рука вцепилась в мои волосы, дернула назадю Мне это нравилось. Инстинктивно, я схватил его член в рот, заглатывая почти целиком. Кожа была горячей, тугой, и я с наслаждением почувствовал, как он вздрогнул. Без лишних церемоний, я начал жадно отсасывать, надавливая языком, играя губами, зная, что могу довести его до безумия. Он стонал, хрипел, выгибался подо мной. Я чувствовал себя всесильным, контролируя каждое его движение. Все произошло внезапно. Его тело напряглось, как натянутая струна, и горячая, густая сперма хлынула мне в глотку. Не дав мне опомниться, он вцепился в мои волосы, вбивая мне свой член еще глубже. Презрительно проглотив его семя, я почувствовал тошнотворный вкус похоти и унижения. Он отстранился. Серëжа схватил меня за запястье не грубо, а почти ласково, и потянул наверх, притягивая ближе. В его глазах я увидел голод, но еще и... что-то похожее на сожаление? Он медленно стянул джинсы, словно давая мне время передумать. Его член стоял, нагло выпирая, и я не мог отвести взгляд. Потом он шлепнул меня по заднице, но не с силой, скорее дразня. Затем провел рукой по моей ягодице, оставив горящий след. Соблазняя, показывая, что я сам хочу этого, сел сверху, оседлав его. – Ты этого хочешь, не так ли? – прошептал я ему на ухо. Он вонзился в меня резко и грубо, словно разрывая на части. Я зашипел от боли, вцепившись пальцами в его плечи, пытаясь найти опору. Кости давили под пальцами, ребра, словно каркас клетки. Стиснув зубы, я начал двигаться, пытаясь контролировать ситуацию, но каждое движение лишь усиливало боль и наслаждение. С презрением, я опускался, чтобы украсть у него поцелуй, словно пытаясь заглушить крик отчаяния. Его пальцы впились в мою спину, оставляя кровавые следы. Я продолжал двигаться, наслаждаясь его муками, чувствуя, как его конвульсии высасывают из меня последние силы. В момент его оргазма я почувствовал лишь холодную пустоту, словно выпотрошенную утробу. Я отвернулся, глядя в потолок. Он лежал рядом, тяжело дыша. Чувствовал отвращение и пустоту, но в то же время - какое-то болезненное удовлетворение. Игра окончена. До следующего раза. Я знаю, что эта хрень будет продолжаться вечно. Цикл дерьма и надежды, от которого я никак не отвяжусь. Самая большая ошибка – это я сам. – Мы ведь идеальная пара, – блеял он, словно заезженная пластинка. – Я изменился. И я, как последний конченый, снова купился на эту сказку. Теперь он гниет в тюрьме за убийство, а я... И знаешь что? Я скучаю по этому сукину сыну. Рано или поздно я слечу с катушек. Поверьте, я знаю что с этим делать – щебетала моя психолог. Да хуй она мне помогла. Прошло столько времени, наверное, этого ублюдка уже выпустили. И вот я стою на краю этой гребаной крыши. Душевные терзания – это как заноза в заднице. И знаешь что? Это не любовь, это гребаная зависимость. И я больше не могу.