Кольцо дружбы

Драко стоял, глядя на прогорающие угли камина, и осознавал, что таким счастливым и расслабленным, с большой вероятностью, видит Поттера в последний раз. Они вчера решили остаться на острове до утра, чтобы окунуться в тёплые воды океана на рассвете, и переместились порт-ключом в пасмурный Лондон буквально час назад. Драко не сомневался, что кто-то из коллег обязательно просветит Поттера относительно их нашумевшей свадьбы. Отец сказал, что шквал писем, среди которых было немало громовещателей, был подобен цунами, а ведь в Малфой-мэнор попала лишь малая часть. И если бы не солёная вода, разделившая континеты, и исключительная защита Гриммо, которую Драко лично наладил и регулярно подпитывал, Гарри бы узнал о своём изменившемся статусе намного раньше. И вот сейчас он ушёл в мир, который никогда не был к нему милосерден, но при этом требовал его спасать. Драко вздохнул и засунул кулаки в карманы, нещадно оттягивая их. Мама бы его за это отругала, но он уже вырос. Более того, скоро сам станет отцом, возможно, одиночкой. Да, их брак магический, но он ввёл Поттера в заблуждение и Магия, если тот обратится к ней напрямую, расторгнет узы... Но Драко ни о чём не жалел! Он таки выгрыз у судьбы год и месяц личного счастья, вступив в сговор с домовиком и родителями. Отец талантливо изображал обиду и вполне натурально поддерживал разлад, мама согласилась не вмешиваться, Кричер заблокировал все помещения в старом особняке, и Драко взял Поттера тёпленьким. В прямом смысле взял. Напоив, вызвав на откровенный разговор, а после соблазнив. Драко так достоверно пылал искренним желанием доказать, что ничего плохого в однополом сексе нет, что Поттер сдался без боя. Хотя нельзя отрицать выдающихся навыков Драко, которого изрядно помотало по чужим койкам. Он всё пытался заменить кем-нибудь Поттера и параллельно набрался приличного опыта. Драко вздохнул. Поттер оказался даже лучше, чем он себе представлял: бешеный темперамент, выдающаяся мощь, совершенное доверие, ошеломляющая податливость, абсолютная непробиваемая тупость, ноль сомнений, сто процентов реализации принятых решений. Идеален! За целый год счастья Драко был готов заплатить много. Всё, что у него есть. Даже принять магический откат за нарушение законов. А нарушил он их немало. Начиная с обряда, в котором один из участников не осознаёт происходящего, до кражи крови. Ребёнок. Пока — крошечный сгусток клеток, питаемый магией алтаря. Но имеющий огромное значение для Драко. Потому что это их с Гарри сын. Его самое страшное преступление с точки зрения Магии, так как является той самой пресловутой кражей крови, но и его же самое большое достижение. Если Поттер его бросит, у Драко останется от него малыш. Покачавшись на ногах, Драко призвал Кричера и велел ему снять блокировку со всех помещений. Дал инструкции на случай своего изгнания или смерти. И пошёл писать завещание. Оставшееся до возвращения Поттера с работы время Драко провёл в родовом зале, подпитывая магический кокон и просто любуясь одним из самых восхитительных чудес Магии. Ближе к шести вечера он поднялся в жилую часть дома и сел в кресло гостиной, готовый принять свою участь. Дверь Гриммо скрипнула, и Гарри ворвался в дом. Драко вскочил, вышел в холл и впился в мужа взглядом. Поттер сиял. Это было и тревожно, и утешительно одновременно. — Драко, я решил, что мне пора завести отношения! Тебе, кстати, тоже. Мы с тобой два самых видных холостяка Британии, но почему-то до сих пор одни! — выпалил Поттер, и у Малфоя перед глазами заплясали разноцветные круги. Настолько подлого удара от судьбы Малфой не ожидал. Он пошатнулся и схватился за дверной косяк. Поттер улыбнулся широко, глуповато. И добил его: — У меня есть несколько кандидатур на примете, и я хотел бы обсудить их с тобой, как с моим лучшим другом! Может среди них и тебе кто-нибудь приглянется! Устроим двойное свидание, а? Малфой понял, что ему не хватает воздуха, как если бы его в грудь лягнул ногой гиппогриф, заскрёб себя по груди скрюченными пальцами, пытаясь развязать узел мягкого шейного платка, который каждый джентльмен носил как часть домашнего костюма. И, так и не сумев сделать вдох, рухнул в благодатный обморок.

***

Очнулся Драко в подсвеченном мягким сиянием полумраке. Под спиной было жёстко и мягко одновременно, как бывает на алтаре рода. Над ним на высоте пяти футов медленно вращался против часовой стрелки магический кокон. Это означало, что их с Гарри малыш будет сильным тёмным магом. И наполняло сердце Драко гордостью и тревогой. А потом он вспомнил феерическое возвращение Поттера домой и мысли начали носиться бешеными бладжерами. Кто перенёс его в родовой зал Блэков?! Кричер?! Гарри эту часть жизни волшебников начисто игнорировал и вряд ли бы догадался перенести своего "лучшего друга" на алтарь для подпитки. И вообще, почему он до сих пор жив? Или не изгнан? Поттер сжалился над ним или это временная мера? А может домовик сделал это помимо воли Поттера? Своего хозяина эльф совершенно не уважал! — Кричер? — слабым голосом позвал он. Очень хотелось пить. Тени всколыхнулись, и из них выступил Поттер. Непривычно властный, жёсткий, пугающий. У Драко от ужаса и восхищения сердце забилось где-то в горле. Он любил Поттера всяким: и смешным, и глупым, и распалённым, и забавным, но таким — особенно! Единственный раз, когда Малфой видел Поттера в подобном состоянии духа, был миг, когда он бросил вызов Тёмному Лорду на ступенях Хогвартса второго мая 1998 года. — Драко, как ты себя чувствуешь? — спросил он спокойно. И Драко понял, что сейчас его будут убивать. Так же спокойно. — Плохо, — признался Малфой, который собирал силы на то, чтобы начать каяться. Каким бы слепым ни был Поттер относительно собственной личной жизни, не почувствовать от магического кокона сродства он не мог. Драко ощущал их ребёнка как часть себя, а он был магически слабее Поттера. И муж точно догадался, что же это за новообразование такое завелось в родовом зале. — Морально или физически? — спросил Гарри и присел рядом, заставляя Драко подвинуться. — Морально, — слабым голосом произнёс Драко. Он не понимал, почему Поттер так умиротворён и деловито-собран. Малфой ведь ему не враг, хоть и глупостей натворил немало. Если бы Драко оказался в такой ситуации, то он либо начал шантажировать и требовать репараций, либо разнёс обидчика Бомбардой и стал вдовцом. Лучше быть узником Азкабана, чем терпеть смешки в спину от коллег, друзей и прочих недоброжелателей. До Малфоя вдруг в полной мере дошло, что же он натворил! И если бы не висящий над ним кокон, он бы горько пожалел об избранном методе! Ведь можно было честно признаться Поттеру, что он влюблён и предложить встречаться... Он смотрел широко раскрытыми глазами в потолок, и буквально умирал от стыда. Поттер навис над ним, закрывая обзор, и заглянул в глаза. Коснулся осторожно скулы. От него по прежнему веяло древней мощной силой, что шлейфом стелется за чистокровными представителями древних родов. Силой, заставляющей дрожать колени и неистово желать себе отпрыска данного рода. — Это хорошо, — сказал Гарри, лёг неожиданно рядом и подгрёб Драко к себе поближе. — Значит, совесть в тебе ещё осталась. Я боялся, что ты никогда не осознаешь то, что творил. Волна облегчения и благодарности выбила из Драко слёзы. Кажется, он помилован. Дрейфуя в благости, он слышал лишь шум прибоя и стрёкот цикад в голове. Поттер поглаживал его по шее сзади одним пальцем, рождая в теле новые ощущения. Драко в их постели всегда был ведущим и собственническая хватка диссонировала с принятой однажды расстановкой сил. И тут до Драко начало доходить. — Поттер, погоди, ты... знал?! — Что? — невинно спросил Гарри. — Что мы не... не дружимся, а брачуемся? — Мерлин, какие нелепые слова! Но Драко было не до изящной словесности. — Конечно! — фыркнул он. — Я известный идиот, но не до такой степени! Драко ощутил себя... оплёванным! Дураком! Тем, кого водили за нос! Возмущение вскипело в нём пеной. — Ах, ты... Поттер вжал его в себя так крепко, что Драко задохнулся и некоторое время бесплодно бился, плюясь, шипя и царапаясь, как помоечный кот. Но Поттер прокатил его за короткий предшествующий период на эмоциональных качелях с таким ветерком, что Малфой быстро выдохся и затих. А потом заплакал. От обиды, облегчения, непонимания, боли и радости. Гарри покачивал его, шепча на ухо глупости и нежности, уговаривал и утешал. Через полчаса Драко отпустило настолько, что он смог сформулировать первую мысль. — Какого хера, Поттер?! — Мне было весело наблюдать, как ты, мой домовик и твой папаша пытаетесь меня наебать, — максимально точно ответил Поттер. Такая прямота всегда выбивала Драко из колеи. Он, как истинный слизеринец, старался не называть вещи своими именами, особенно такие спорные с точки зрения морали. Не побег, а тактическое отступление. Не утопление, а отрицательное всплытие. Не геноцид, а регистрация волшебных существ. Не уничтожение половины мира в угоду больным амбициям, а радение о всеобщем благе. Не раздутое эго, а оригинальность и неординарность. Поттер же никогда не играл словами. Он бил ими промеж глаз. Но при этом умудрился надуть Драко, Люциуса и весь магический мир Британии. Он что, тайный слизеринец?! Настоящий Тёмный Лорд? Реинкарнация Мерлина? — Почему ты не сказал мне сразу, как я проник в твою постель? — надул губы Драко. — Во-первых, я этого хотел. Во-вторых, мне было интересно, для чего затеяна вся афёра и чем она кончится. В-третьих, прикидываться ничего не понимающим идиотом мне не привыкать. — Я реально думал, что ты тупой! — обвинил Поттера Драко. — И такой удобный, правда? Я перестал быть твоим идеалом, любимый? — вкрадчиво спросил Поттер, и Драко вздрогнул. Схватил Поттера за лацканы домашнего костюма, в который заставил его облачиться через три месяца проживания на Гриммо, и прошипел в довольное лицо: — Только попробуй от меня уйти! Я не дам развода! — Звучит нелогично, но я не против, — хмыкнул Поттер и пощекотал Малфоя между лопаток. Пальцы Драко расслабились и раскрытые ладони легли на широкую грудь, под которой размеренно и сильно билось огромное поттеровское сердце. Драко не понимал, как себя вести, но при этом абсурдно испытывал невообразимое счастье. Поттер казался незнакомцем, но настолько горячим, что Малфой готов был изменить ему с ним же. Они помолчали каждый о своём. Кокон над ними бесшумно вращался, распространяя по алтарному залу мягкую, пахнущую молоком и свежестью магию. Являясь самым сильным аргументом обвинения и защиты одновременно. — Зачем ты прикидывался идиотом, Поттер? — с любопытством спросил Драко, немного взявший себя в руки. — Это удобно, — дёрнул плечом Поттер, словно хотел пожать им. — Уточни, — сощурился Драко. — Удобно, когда тебя сильно недооценивают. И потом, людям, претендующим на тебя, не так обидно. Я, знаешь ли, крайне популярен среди девушек. Но, на мою беду, они меня совершенно не интересуют. Драко буквально затрясло. — Шлюхан! — рыкнул он и ударил Поттера в грудь кулаком. — Хоть бы при нашем ребёнке постыдился такое говорить! — Это мы обсудим отдельно, Драко, и не тут, — сухо перебил мужа Гарри, и Малфой прикусил язык. То, что он сделал, с точки зрения морали было самым спорным вопросом. Но интуиция вопила ему, что он прав. Прав! — И давай сразу закроем вопрос относительно сомнительности моего сексуального опыта, — продолжил Поттер тем же протокольным сухим тоном, накрывая кулак Драко на своей груди широкой ладонью. — Моя популярность не равно половая распущенность. До тебя я ни с кем не занимался сексом. Два неудачных поцелуя с Чжоу и Джинни не в счёт. Драко продолжал упорно молчать. Потому что если Гарри поднимет вопрос о его невинности, то выйдет неловко. Что, впрочем, не мешало ему сгорать от ревности даже к таким незначительным эпизодам из прошлого мужа. Поттер, глядя ему в глаза, усмехнулся, напомнив на миг Малфою о том, кто кого переиграл. — Так вот, изображать не понимающего намёки дурачка оказалось очень удобной стратегией. И девушка не в обиде, и я свободен от каких-либо притязаний. К тому же у девушек не принято проявлять настойчивость, подобной той, которую проявил ты. — Ты хочешь сказать, что не возьми я дело в свои руки, у нас бы ничего не вышло?! — запальчиво спросил Драко, совершенно запутавшись в своих чувствах. Он одновременно гордился тем, что добился путём сложных манипуляций и интриг Поттера, и был оскорблён его созерцательным бездействием. Он, значит, тужился, пыжился и старался, а этот сукан пальцем о палец не ударил! Гарри, выпустив напряжённый кулак Драко, осторожно погладил его по спине, как рассерженного кота, и Малфой расслабился помимо воли. — Не злись, — вздохнул Поттер. — На самом деле я тебе очень благодарен за твою... предприимчивую инициативность. Я давно тебя люблю и всё не знал, как к тебе подступиться. Драко судорожно выдохнул. Он и надеяться не смел на подобного рода признание. "Я давно тебя люблю" рефреном крутилось у него в голове, заставляя внутренне сиять, словно он сам себе Патронус. — Но тут ты начал мутить воду, и я понял, что мои чувства взаимны. Взаимны! Дать бы этому интригану пинка! — Небось хихикал надо мной, пока я тебя соблазнял, — прошипел Драко и пнул Гарри коленом, не отказывая себе в возможности. — Нет, конечно, — взгляд у Поттера пылал такой незамутнённой честностью, что хотелось плюнуть ему в лицо. — Я был восхищён твоей смелостью, решимостью и изобретательностью. И полюбил тебя ещё сильнее, более осознанно что ли... — Правда? — выдохнул Драко с задевшей его самого надеждой. — Клянусь тебе здоровьем твоей матери! — выдал Поттер. — Ах ты! — задохнулся Драко от возмущения, но Гарри вжал его в себя, негромко засмеявшись. — Тише, тише! На самом деле я очень люблю Нарциссу. Кстати, она единственный человек, который перед церемонией отвёл меня в уголок и попытался втолковать, что сейчас будет происходить. Такого предательства от матери Драко не ожидал! — И не смей злиться на мать! — предвосхитил реакцию мужа Гарри. — Она спасала в первую очередь тебя, идиота, от магического отката, который ты мог схлопотать, завлекая меня в брак без моего на то ведома. Драко вздохнул. Всё же ему повезло с близкими. Очень повезло. А вот им с ним нет. Но надо было просить у Вселенной хорошего сына и мужа, а не его. Они свой шанс упустили. Драко хихикнул и потёрся носом о щетинистый подбородок мужа. Он знает, как накажет этого интригана! Будет жить с ним сто лет и портить ему кровь! Собственно так и вышло, но так далеко заглядывать в будущее Драко не умел.

***

Утром следующего дня, когда Поттер ускакал на свою бессмысленную работу, почтовая сова доставила на Гриммо посылку в которой было две пары вязаных носков и две бутыли домашнего кальвадоса. Носки Драко покрутил в руках, поржал над вывязанным рисунком двух совокупляющихся самцов оленей, и отдал Кричеру, купируя истерику о дарении одежды тем, что это не дар, а благодарность за помощь. А кальвадос пригубил, найдя напиток недурным. Впрочем, распивать алкоголь перед камином ему было недосуг. Необходимо посетить родителей, рассказав о вчерашнем, подпитать малыша и дать наставления домовику относительно романтического ужина. Сегодня вечером ему предстоит важный момент: Драко собрался потерять девственность с той стороны, с которой до сих пор никого не пускал, даже Поттера. Такому властному человеку, каким оказался его муж, можно дать смело.