Я буду искать тебя пока не найду

Нет, я сказал, вернись ко мне Не вырывайся, не говори мне нет Нет смысла бегать по кругу Ведь ты и сам понимаешь Что мы созданы друг для друга

***

— Алло, Арс, можешь сейчас приехать? — голос Антона дрожал, прерываясь на тихие всхлипы, но он изо всех сил старался говорить спокойно. — Прошу. Я отправлю за тобой водителя или закажу такси. — Антон, — Арсений тяжело выдохнул. — Мы говорили об этом десятки раз. Нет. Я не буду приезжать по первому зову. — Прошу… Мне очень плохо. — За эту неделю это уже третий раз! — раздражённо выпалил парень. — Ты слишком много от меня хочешь. Научись справляться со своими проблемами самостоятельно. — Арсюш… — голос Антона стал тихим, почти сломленным. — Умоляю тебя… Приедь. Я заплачу. За каждый час, за каждую минуту… Только приедь, пожалуйста. — Антон… — он стиснул зубы, пытаясь сдержать себя в руках. — Ты вообще понимаешь, что творишь? Думаешь, это смешно? — Прошу… Всего раз… — снова тихий всхлип, почти приглушённый, и что-то внутри Арсения болезненно сжалось. Антон сжал телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его дыхание сбивалось, прерывалось на судорожные всхлипы, но он изо всех сил пытался говорить ровно. Грудь сдавливало так, будто кто-то с силой вонзил туда ледяной кинжал и провернул его несколько раз. Каждое слово Арсения било больнее, чем пощёчина, оставляя внутри пустоту, от которой невозможно было скрыться. «Нет. Я не буду приезжать по первому зову» От этих слов у Антона внутри всё похолодело. Ему показалось, что даже стены вокруг стали дальше, пустота заполнила комнату, вползла в его грудную клетку и сжалась кольцом, лишая возможности дышать. Он не знал, как объяснить ему, как заставить понять, что без него он просто… Исчезает. Голос сорвался, стал тихим, едва слышным: — Арсюш… Умоляю тебя… Он чувствовал себя брошенным. Выброшенным, словно ненужная вещь. Никто не должен был видеть его таким — слабым, сломленным, дрожащим от страха и отчаяния. Но это был Арсений. Его Арсений. Разве он не должен быть рядом? Разве он не любил его так, как любил его Антон…? — Последний раз, — процедил он. — Я переоденусь и приеду. — Спасибо… большое спасибо… — сквозь слёзы выдохнул Антон. — Я правда это ценю. Слова растворялись в вязкой, бездушной тишине. Комната казалась бесконечно пустой — темнота плотно укутывала стены, холод пропитывал воздух, а одиночество давило на грудь, словно невидимый груз. Единственный звук, нарушивший эту угнетающую тишину — короткие, резкие гудки в телефонной трубке…

***

*несколько месяцев назад

Антон сидел в кафе, опираясь локтями на стол, и бездумно смотрел в чашку остывшего кофе. Его пальцы медленно сжимались в кулак, а внутри будто разливался вязкий, удушающий комок боли. Он не должен был реагировать на слова родителей снова, не должен был принимать все так близко, не должен был страдать. Но почему именно сейчас, почему так остро? В груди пульсировало глухое отчаяние, как будто кто-то впился когтями в его сердце и сжимал, не позволяя вздохнуть. Он слышал их слова снова и снова, как заезженную пластинку: «Тебя не должно было быть» «Ты ошибка» «Лучше бы ты не рождался» Отвращение. Презрение. Бесконечное отторжение. Его дыхание сбилось, и он быстро опустил голову, стараясь спрятать лицо за тенью ресниц. Глаза горели, слёзы подступали к горлу, но он сжимал зубы, до боли в челюсти, до металлического привкуса во рту. Он не мог дать себе слабину. Не мог заплакать, даже здесь, среди чужих людей, даже если никто не обращал на него внимания. Тонкие трещины внутри становились глубже, расползаясь, как паутина на стекле. Гул голосов в кафе раздражал, царапал по нервам. Смех за соседним столиком казался особенно громким. Как они могут смеяться так свободно? Так легко? Он невольно сжал пальцы, оставляя полумесяцы от ногтей на коже ладоней. — С тобой всё в порядке? — тихий, обеспокоенный голос прозвучал совсем рядом. Антон вздрогнул, его тело автоматически напряглось, как будто его застали за чем-то запретным. Он поднял затуманенные глаза и увидел перед собой незнакомого парня. Тот выглядел растерянным, его губы были чуть приоткрыты, а в руке он неуверенно сжимал пару салфеток. Антон моргнул, быстро проводя пальцами по щекам. Он даже не заметил, что слёзы всё-таки выступили. Чёрт. Парень немного покраснел, явно не зная, как себя вести, но не отступил. — Просто… Ты выглядишь не очень, — он неловко шагнул ближе, словно боялся спугнуть. — Может, воды? — Нет, — охрипшим голосом ответил Антон, заметив, как изменилось выражение лица собеседника. Антон сжал кулаки, его плечи напряглись, словно он готовился к удару. Отчаяние в груди взорвалось гневом — необузданным, слепым, прорывающимся сквозь зубы с каждой дрожащей ноткой в голосе. — Окей, но ты уже сидишь здесь больше часа, и люди начинают… — парень не закончил фразу, замечая напряжение в Антоне. — Мне плевать, — процедил он, чувствуя, как ногти впиваются в ладони сильнее. — Я купил кофе и булочку? Купил. Я заплатил? Да. Что ты ещё от меня хочешь?! Он говорил громче, чем собирался, но уже не мог себя контролировать. Это было слишком. Слишком долгое терпение, слишком много боли, слишком пусто внутри. И вот теперь какой-то незнакомец стоит перед ним с этим обеспокоенным выражением лица, с этими тёплыми, слишком понимающими глазами, с этим дурацким предложением помочь. — Ничего, — парень чуть приподнял ладони, как бы показывая, что не собирается давить. Его голос оставался спокойным, уравновешенным, будто он привык иметь дело с такими срывами. — Просто уже поздно. Кофейня скоро закроется, а ты всё ещё здесь. Антон замер, словно его окатило холодной водой. Он огляделся. И правда. Почти все столики пустые, официантка у кассы устало поглядывает в его сторону, будто раздумывая, стоит ли подходить. — Я могу проводить тебя до остановки или вызвать такси, — незнакомец мягко, но настойчиво продолжил. — Если тебе нужно время, я найду ближайший отель. Антон хотел огрызнуться, но слова застряли в горле. Этот парень… Он не давил, не осуждал, не смотрел на него так, как привыкли смотреть другие. Не с брезгливостью, не с жалостью. Просто с… Заботой. И от этого внутри что-то болезненно сжалось. — Ты здесь работаешь? — Нет, мой друг работает здесь. Я его жду, — парень мягко улыбнулся, пытаясь развеять напряжение. — Ты точно в порядке? — он ненавязчиво коснулся его плеча, давая понять, что готов помочь. — Да, — Антон резко дернулся, недовольно взглянув на чужую руку. — Не трогай меня. Тело пронзило странное ощущение, словно ток, но оно исчезло так же быстро, как и появилось. Антон на это только удивлённо хмыкнул, внимательно изучая голубоглазого парня напротив. Тот выглядел слишком обеспокоенным и взволнованным, в его глазах читалась забота и странная, незнакомая Антону тревога. — Прости, — незнакомец виновато опустил взгляд, резко отдернув руку. — Как тебя зовут? — Арсений. — Ты тот самый друг Миши, да? Я Антон, мы учимся с ним в одной группе. — Очень приятно, Антон, — Арсений протянул ему руку, но, подумав, забрал её обратно. Антон на это лишь нехотя поднялся и протянул ему свою руку для знакомства. — Взаимно. — Ты плохо выглядишь. Тебе точно не нужна помощь? — как можно спокойнее повторил голубоглазый парень, внимательно глядя на него. — Мне не нужны проблемы, но я могу провести тебя до такси. Антон собирался снова огрызнуться, но слова застряли на кончике языка. Впервые за этот день — да что там, за долгое время, кто-то не смотрел на него с презрением, не пытался унизить или проучить. В глазах Арсения не было ни брезгливости, ни насмешки — только спокойствие и какая-то лёгкая настороженность, будто он пытался понять, с кем имеет дело. И Антон вдруг поймал себя на том, что рассматривает его. Глаза… Голубые, как зимнее небо, но не холодные. Выразительные. В них не было угрозы, только твёрдость и терпение. Тёмные пряди чуть растрепались, падая на лоб, и Антон неосознанно задержал взгляд на них, словно представляя, как его пальцы могли бы проскользнуть по этим мягким волосам. Чёткая линия челюсти, резкие, выразительные черты лица и губы — мягкие, чуть припухшие, тёплого розового оттенка, и такие… Непростительно притягательные. Вместо злости, которая всегда горела внутри, в Антоне проснулось что-то другое. Любопытство, лёгкое, едва уловимое влечение. Незнакомец не пытался его задеть, не пытался доказать что-то, он просто стоял перед ним и говорил ровным голосом, как будто знал, что буря внутри Антона ещё не утихла, но он не боялся попасть под удар. Антон усмехнулся, но теперь в этой усмешке не было ярости — скорее игривый интерес, что-то тёплое и незнакомое. — Даже так? — медленно повторил он, чуть склонив голову набок, позволяя себе задержать взгляд на парне дольше, чем следовало бы. Незнакомец был достаточно высоким и красивым, он явно не был одним из тех парней, которые пытаются кого-то соблазнить и обокрасть. Дорогая, качественная одежда, опрятный вид и невероятно красивые руки. Длинные пальцы, отчётливо заметные вены и молочная, почти мраморная кожа. Красивый, очень красивый. А ещё смотрел на него так… Будто изучал его точно так же, будто был заинтересован в нем и желал не меньше, чем Антон. — Можешь уйти самостоятельно, — парень нахмурился, его голос стал ниже, твёрже. Антон ощутил, как внутри разливается странное, горячее тепло. — Я не собираюсь с тобой нянчиться, если что-то хочешь… — Тебя, — выдохнул Антон, и не давая Арсению опомниться, схватил его за запястье и уверенно потянул к выходу. — Ты же сам говорил? Такси? Отель? Я не против. — Стой! — раздражённо зашипел Арсений, попытался выдернуть руку. — Избалованный ребёнок! Но Арсений не успел договорить. В следующий миг его резко толкнули назад, и он с глухим стуком рухнул на задние сиденья чёрной машины, стоявшей прямо за его спиной. Дверь тут же захлопнулась, отрезая его от внешнего мира. Он дёрнулся, пытаясь осмотреться, но в полумраке салона было сложно что-либо разглядеть. Воздух был пропитан лёгким ароматом кожи и дорогого парфюма, а под пальцами ощущалась мягкость дорогой обивки. Машина казалась слишком комфортной, слишком чужой, будто из другого мира — мира, которому он никогда не принадлежал. — Ты что творишь…?! — неуверенно выкрикнул Арсений, резко дёргаясь и пытаясь вырваться из крепкой хватки. Но Антон и не думал его отпускать. У него были совсем другие планы. Как только парень оказался в машине, он тут же навалился на него сверху, вжимая в холодную кожу сидений. Горячее дыхание обожгло лицо растерянного парня, а едва заметная улыбка Антона, на мгновение прибавила ему уверенности. Сначала Антон подумал, что ему показалось, что этот огонь промелькнувший в голубых глазах — всего лишь иллюзия, но стоило ему наклониться чуть ближе, как Арсений резко притянул его к себе. Его пальцы вцепились в затылок Антона, притягивая ещё ближе, и, прежде чем тот успел осознать, что происходит, губы Арсения накрыли его в жадном, пугающе отчаянном прикосновении. Поцелуй был резким, скомканным, почти беспорядочным — словно оба боялись, что это мгновение ускользнёт, растворится, оставив после себя лишь болезненный след. Антон не успел ни удивиться, ни выдохнуть, как Арсений впился в его губы снова, горячо, требовательно, так, словно этот поцелуй был спасением, последним воздухом перед падением в бездну. И Антон не отстранился. Наоборот — он ответил, почти срываясь в глухой стон, впиваясь пальцами в ткань чужой рубашки. Всё в этом поцелуе было неправильным — слишком жадным, слишком отчаянным, но они оба не могли остановиться. Губы Арсения двигались торопливо, прерывисто, словно он боялся потерять контроль, а его пальцы судорожно скользили по чужой коже, зарывались в волосы, цеплялись за одежду, будто хотели оставить хоть какой-то след. Он толкнул его глубже в машину, пытаясь взять верх, но Арсений не уступал — их тела сплелись, дразня и провоцируя, границы стирались, а воздух между ними накалялся. Это было больше, чем просто поцелуй — это была битва, признание, потребность, зажатая между сталью машины и их собственными телами. Его пальцы скользнули по спине Антона, грубо изучая, сжимая, оставляя на коже жаркие следы своих прикосновений. Он не просто держал его — он жадно впечатывал его в себя, вгрызаясь в поцелуй так, словно хотел забрать себе каждую частичку этого момента. — Стой… Я не… — Антон с трудом отстранился, пытаясь прийти в себя, но стоило ему взглянуть на раскрасневшегося, до безумия притягательного парня, который закинул руки за голову и теперь дразняще прикусывал нижнюю губу, выжидая продолжения — все сомнения в одно мгновение рассыпались. — Плевать, — прошептал он скорее себе, чем Арсению, снова вжимая его в мягкую кожу сидений. Горячие губы блуждали по его шее, лаская, прикусывая и вылизывая, заставляя что-то тихо шептать и просить о большем. И Антон давал это большее, целовал его так горячо и требовательно, что у него пальцы на ногах поджимались от предвкушения. — У меня мало времени, — голос его был сорванным, дыхание тяжёлым. Он приподнялся на локтях, чуть отстраняясь, и прошептал: — Выбирай: или поцелуи, или что-то большее. Антон даже не колебался. — Большее, — голос сорвался на глухом стоне, когда Арсений медленно провёл ладонью по напряжённому бедру. — Хочу, чтобы ты мне отсосал. Едва заметная усмешка мелькнула на губах парня. — Даже так… — Могу заплатить, — неуверенно добавил Антон, его взгляд был наполнен чистым, невероятно искренним желанием. — Я не шлюха, — прямо в губы выдохнул Арсений, обжигая их своим дыханием, но не давая большего. Он немного приподнялся, удобнее устроившись на сиденье, и едва касаясь, провёл ладонью по бедру Антона снова. Лёгкий, едва ощутимый жест — но в нём было столько скрытого вызова, что у Антона пересохло в горле. — Прости, я не хотел… — Минет? — с насмешкой уточнил парень. — Обижать не хотел, — Антон поймал его запястье, не давая ускользнуть. Их взгляды встретились. Арсений едва заметно хмыкнул и неторопливо расстегнул чужие джинсы. — В этот раз прощаю. Потом… — он вытащил напряжённую плоть и лениво провёл по ней рукой, наблюдая, как на головке поблескивают капли возбуждения. — Отрабатывать придётся на коленях. Антон сглотнул, ощущая, как внутри что-то сладко сжалось. — Понял, — он хрипло выдохнул. Когда Арсений одним резким движением насадился на его пульсирующий член, принимая его так глубоко, что Антон ощутил, как упирается в горячее, дрожащее горло, его пальцы судорожно вцепились в чужие плечи, стараясь удержаться хоть за что-то. Он двигался уверенно, жадно, слишком умело — каждый его толчок, каждое движение, даже втянутые щеки, казались доведёнными до совершенства. Антон едва не сорвался после первых нескольких движений, а когда Арсений добавил свою руку, лаская его ещё увереннее — реальность раскололась вспышками белого света. Всё, что он мог чувствовать — это безумное наслаждение, затмевающее разум, разрывающее грудь бешеным ритмом. Ему хватило нескольких рваных толчков, чтобы излиться ему прямо в глотку, толкаясь слишком резко и глубоко. Парень от неожиданности закашлялся, стараясь прийти в себя, но Антон тут же помог ему и посадил обратно на сидение. — Ты быстро, — голос Арсения был хриплым, губы слегка покраснели и припухли. Он провёл по ним ладонью, стирая следы, и лениво усмехнулся. — Мог бы предупредить. — Прости… Я раньше никогда так быстро… — неуверенно залепетал Антон, чувствуя, как краснеют его уши. — Сказать нужно было, что кончаешь, — с лёгкой усмешкой бросил он, устало прикрывая глаза. Он сидел возле Антона боком, облокотившись на сидение плечом, его дорогие вещи были помяты, прическа — испорчена, а на брюках виднелось несколько белых капель. — Ты такой красивый… — неожиданно даже для себя прошептал Антон, не сводя глаз с парня. Он повернулся к нему лицом, полностью повторяя его позу, и медленно провёл кончиками пальцев по щеке, словно смахивая невидимую пыль. — Невероятный… Арсений моргнул, чуть удивлённо вскинув брови. — Спасибо…? — он неловко рассмеялся, не до конца понимая причину столь неожиданного порыва нежности. Ещё несколько минут назад, его засунули в эту машину силой, а сейчас он смотрел на него… Как на божество. Антон нервно сглотнул, опуская глаза. — Я… Знаешь… — он замялся, не решаясь продолжить. Арс слегка наклонил голову, лениво наблюдая за ним. — Говори. Несколько минут у меня ещё есть. — Правда? Тогда давай проведём их вместе. Он сказал это почти на одном дыхании, прежде чем его пальцы сомкнулись на затылке Арсения, мягко, но уверенно притягивая его ближе. Губы соприкоснулись несмело, осторожно, словно Антон боялся спугнуть этот момент, но он хотел растянуть его чуть дольше, чем позволяла реальность. Поцелуй был нежным, неторопливым, пропитанным чем-то зыбким, почти болезненным, как холодный вздох перед чем-то неизбежным. В нём не было той резкости, с которой они обычно сталкивались, не было отчаянного поединка — только тепло, разливающееся по телу, медленно согревающее изнутри. Губы Арсения дрогнули, приоткрываясь навстречу, отвечая с осторожностью, слабо, но так искренне, что у Антона перехватило дыхание. Он провёл ладонью по его щеке, замирая на секунду, а затем углубил поцелуй, нежно, будто пробуя на вкус, будто запоминая каждое движение. И это действительно было похоже на долгожданное весеннее солнце после долгой, выматывающей зимы — тёплое, мягкое, дающее надежду. Арсений судорожно выдохнул ему в губы, пальцы сжались на его предплечье, словно боясь, что Антон отстранится первым. Но он не отстранился. Он целовал его до тех пор, пока пространство вокруг не потеряло значение, пока их дыхание не сбилось в один рваный ритм, пока мир не сузился до вкуса их поцелуя. — А ты забавный, — хрипло выдохнул Арс, глядя на него с лёгким интересом. — Мне такие нравятся. Можешь позвонить. Он лениво вытащил из кармана визитку и протянул её Антону. — Позвоню, — уверенно кивнул тот, сжимая в пальцах гладкую карточку. — Обязательно позвоню. И поцеловал его снова.

***

— Привет, это Антон, — неуверенный голос раздался из телефона. Арсений на мгновение замер, почти не веря своим ушам. Он даже не надеялся, что Антон действительно позвонит, и уже начал думать, что тот просто выкинул его номер. Но вот он — этот голос, такой знакомый, немного хриплый и потерянный. — Мы познакомились в кафе у Миши, ты проводил меня до машины. — Помню, Тош, привет, — его голос звучал спокойно и привычно расслабленно. — Думал, ты уже и не позвонишь, неделя прошла. — Дела были, — Антон неловко вздохнул, словно заранее оправдываясь. — Охотно верю. — Нет, правда! Дела, проблемы… — поспешно добавил он, будто боялся, что, если замолчит хотя бы на секунду, Арсений решит, что не стоит его слушать. — Я тебе не помешал? — Нет, — лениво протянул парень. — Я как раз собирался посмотреть фильм и лечь спать немного раньше… — в его голосе прозвучала лёгкая нотка намёка, словно Антон вполне мог бы скрасить этот вечер. — А ты чем занят? — Я дома у родителей, за городом, — ответил Антон, почти по-детски наивно. — Не хочешь ко мне? Я отправлю за тобой водителя. Можем посмотреть фильм вместе, а потом… — Фильм? — он почти мурлыкнул ему в трубку, с неким хищным удовольствием прикусывая нижнюю губу. Фильмы он любит, особенно с продолжением.

***

— Спасибо, что приехал, — отчаянно прошептал Антон, стирая ладонью красные от слёз щеки. Он встретил Арсения прямо у ворот, протягивая над его головой большой чёрный зонт, защищая от мелкого дождя, что почти бесшумно стучал по асфальту. — Доехал без проблем? — Да, всё нормально… — Арс неуверенно кивнул, но его взгляд задержался на доме за спиной Антона. Точнее, на особняке, который оказался в раз десять больше, чем он себе представлял. Огромный фасад из светлого камня, высокие окна, за которыми мерцали тёплые огни, идеально ухоженный сад с вымощенными дорожками и аккуратными кустарниками. Всё здесь выглядело дорогим, стильным, почти музейным. — Ты здесь живёшь? — Родители, — сорванным голосом прошептал парень, стараясь не смотреть своему гостю в глаза. — Ты в порядке? Выглядишь… — он замялся всего на мгновение, понимая, что сказал лишнего. Как он выглядит? Так, словно он рыдал последние несколько часов и сейчас тратит последние силы, лишь бы провести его к себе в комнату. — Приболел? — Да, — Антон коротко кивнул, прижимаясь плечом ближе, будто нуждаясь в опоре. — Дома никого нет, можешь не волноваться. — Окей… — Арс огляделся ещё раз, медленно осознавая, насколько роскошно здесь всё выглядело. Даже на подъездной дорожке из натурального камня не было ни единого пятнышка. — Чем займёмся? Он пытался говорить непринуждённо, но взгляд его всё равно скользил по массивным дверям из тёмного дерева с витиеватыми узорами, по мраморному крыльцу, на котором они стояли, и по приглушённым огням, мягко подсвечивающим всю территорию. Дом выглядел не просто дорогим — он был воплощением статуса, безупречного вкуса и явно очень продуманного дизайна. — Ты хотел фильм? Можем посмотреть, — его голос звучал спокойнее, а плечи почти не дрожали. — Да, новую часть «Заклятие» уже видел? Хотел посмотреть ещё неделю назад, но всё время что-то отвлекало. — «Заклятие»? О чём он? — Один из самых страшных ужастиков! Ты не смотрел? — Нет, я не люблю ужастики, но можем посмотреть. — Тош… — чуть неуверенно произнёс Арсений, стараясь следовать за Антоном до его комнаты. — Я не вовремя, да? Мог бы просто написать… — Нет, пожалуйста… — Антон выдохнул это так быстро, словно боялся, что Арсений успеет уйти, отстраниться, исчезнуть. В следующий миг он резко толкнул его назад, прижимая к холодной поверхности двери. Арсений даже не вздрогнул. Он не выглядел испуганным или смущённым — только внимательным, сосредоточенным, будто пытался уловить в глазах Антона что-то важное, едва заметное. А потом он поднял руку и скользнул ею по спине, нежно, почти ненавязчиво. Пальцы двинулись вверх, очерчивая изгиб позвоночника, словно стараясь убедить его, что здесь не нужно ни бежать, ни защищаться. — Что-то случилось? — спокойно и с осторожностью спросил Арсений. Он боялся, что любое неправильное движение может вывести Антона из себя. Он чувствовал какую-то странную недоверчивость, ведь это был их первый разговор после той встречи в кафе. И сейчас Антон казался совсем другим человеком. — Да, — он коротко кивнул, и прижался дрожащими губами к его шее. Слёзы катились по щекам, а его руки так сильно дрожали, что Арс чувствовал это даже через одежду. — Расскажешь? — он осторожно провёл пальцами по шее Антона, поднимаясь к его растрёпанным кудряшкам. Сейчас они казались ещё объемнее, чем в первый раз. — Нет, — Антон выдохнул это слишком быстро, резко отстраняясь. В глазах стояли слёзы, а плечи были опущены так низко, будто он пытался скрыться. — Прости, я не знал, кому ещё позвонить, — он замялся, а затем, не дождавшись ответа, подошёл к своему кошельку, вытягивая слишком много купюр. — Держи, я заплачу, — сорванным голосом продолжил он. — Этого хватит? Могу дать больше… Только не уходи, ладно? — Я ведь говорил, что не шлюха, — слегка обиженно протянул Арсений, не поднимая глаз. — Прости, но это всё, что я могу предложить, — его голос звучал безжизненно, почти надломлено. — Есть часы, украшения, много колец, — он пробежался пальцами по массивному перстню на мизинце, словно оценивая. — Перевод на карту? Или ты хочешь что-то другое? Прошу… Только скажи, и я достану! Всё, что хочешь! — В голосе мелькнула такая боль, что у Арса сжало в груди. — Иди ко мне, — ни лишних слов, ни объяснений. Арсений просто притянул Антона к себе и сжал в объятиях так крепко, чтобы тот мог почувствовать — это реально. — Арс… — по щекам катились слёзы, голос дрожал, но он цеплялся за спину парня, как за спасение. — Пожалуйста… — Я здесь, — спокойно прошептал парень, медленно опускаясь с ним на пол. — Всё хорошо. Ты не один. — Спасибо, — дрожащим голосом выдохнул Антон, вжимаясь лицом в его шею. — Большое спасибо. Впервые в жизни Антон чувствовал себя настолько спокойным и счастливым, даже несмотря на все те омерзительные фразы, которые услышал перед отъездом родителей. В груди разливалось приятное тепло, а слёзы медленно высыхали. Рядом с Арсом было так тепло и спокойно, рядом с ним… Он был дома. Впервые в жизни он чувствовал себя дома. Они были знакомы всего неделю, виделись второй раз, но сейчас это казалось чем-то таким неважным. Он приехал к нему в такую ужасную погоду, обнял так крепко и не отпускал. Он сделал для него… Больше, чем делал кто-либо. Его искренность и честность подкупали, а едва заметная, смущённая улыбка казалась слишком личной и родной. С той самой ночи между ними зародилось нечто тёплое, почти невесомое — чувство, которое не требовало слов. Они начали чаще проводить время вместе: зависая в комнате у Антона, болтая о пустяках или просто молча наслаждаясь присутствием друг друга. Антон замечал, как Арсений невзначай касается его: на секунду дольше задерживает ладонь на его запястье, легонько касается плеча, когда проходит мимо. Эти касания были почти случайными, но Антон знал — в них было нечто большее. А Арсений… Он замечал, как взгляд Антона становится мягче, когда тот смотрит на него, как в моменты затяжных пауз он ловит себя на том, что невольно тянется ближе. Иногда между ними оставались считаные миллиметры, дыхания смешивались, и воздух накалялся так, что казалось — ещё чуть-чуть, и искры, что витали между ними, вспыхнут в настоящее пламя. Но никто не спешил говорить вслух, не спешил разрушать хрупкую, но такую дорогую им тишину. Они лежали в полутьме, освещённые лишь тусклым светом экрана ноутбука, на котором давно закончилась очередная серия. В комнате стояла тишина, только где-то за окном медленно рождалось утро — мягкое, ещё не проснувшееся. Арсений устало потянулся, и его рука, будто бы случайно, легла на Антона, притягивая ближе. Тот замер, но не отстранился, позволяя теплу чужого тела проникнуть глубже под кожу. — Если мы умрём и переродимся, сможем найти друг друга снова? — голос Арсения прозвучал почти шёпотом, пропитанный странной, тонкой нежностью. Та самая фраза, которую несколько минут назад сказал один из главных героев сериала. Антон не ответил сразу. Он просто тихо выдохнул, прижимая лоб к его плечу, впитывая этот момент, запоминая его до мельчайших деталей. — Я буду искать тебя, пока не найду, — выдохнул он, вплетая пальцы в чужие. Арсений улыбнулся — едва-едва, одними уголками губ. И в следующий миг Антон почувствовал его дыхание на своей коже, прежде чем мягкие, осторожные губы коснулись его губ. Поцелуй был случайным, неуверенным, словно они оба не знали, имеют ли на это право. Но стоило Антону ответить, чуть податься вперёд, как всё остальное исчезло. Арсений был осторожен, но в этом прикосновении было что-то до невозможности тёплое, родное. Его губы двигались неспешно, словно запоминая. Антон вздрогнул, когда его пальцы мягко коснулись его щеки, замирая там. Всё внутри перевернулось. Он не знал, как долго это длилось — секунду, две, вечность. Но когда Арс наконец отстранился, Антон понял, что не хочет отпускать. Возможно, Антону это приснилось. Возможно, это было на самом деле, но с той ночи что-то изменилось. Он ловил себя на том, что ищет Арсения глазами в толпе, даже когда знал, что его там нет. Замечал знакомые силуэты, чужие движения, которые напоминали ему его походку. И каждый раз, когда это оказывался кто-то другой, в груди на секунду что-то сжималось, оставляя после себя ноющую пустоту. Он вспоминал тепло Арсения — тёплые ладони, нежные, но уверенные. Вспоминал его улыбку, тихий смех, взгляд, в котором пряталась искренность. И от этих воспоминаний его охватывало странное чувство. Что-то похожее на тоску, но глубже, болезненнее…

***

— Да я бы этих пидорасов всех… — на одном дыхании прокричал Антон. — Пусть живут в страхе! Больные ублюдки, даже девушку себе не могут найти! В груди жгло, будто он проглотил раскалённые угли. Сердце колотилось так, что казалось, ещё немного — и он задохнётся. Каждое слово, что срывалось с его губ, било по нервам, будто стекло под кожей. Он сам себе был отвратителен, но не мог остановиться. Толпа, напряжённые взгляды, чужие ожидания. Всё смешалось в один липкий, удушающий ком. Он чувствовал, как подкашиваются ноги, но продолжал говорить — громко, зло, с ненавистью, которая разъедала изнутри, будто яд. Он плевался этими словами, выплёвывал их, как будто хотел вырвать что-то из себя. Как будто, если он будет кричать громче, если скажет это с достаточной яростью, то сможет убедить себя. Убедит, что он не один из них. Что в нём нет этой слабости. Что Арсений не снится ему ночами. Что он не помнит, каким горячим было его дыхание на губах. Что не дрожит каждый раз, когда чувствует его взгляд и вспоминает его прикосновения. Но он знал. Чувствовал, как предательски сжимаются пальцы, как горло перехватывает не от ярости — от боли. Он ненавидел не тех, о ком говорил. Он ненавидел себя. За то, что играет роль. За то, что должен играть. — Тох, да ладно тебе, — перебил один из друзей, усмехнувшись. — Тебе-то какая разница, с кем они спят? Не с тобой же. — Со мной? — Антон резко фыркнул, оглядывая собравшихся. — Я бы с этими типами даже за один стол не сел! В одной комнате — и то… Он осёкся, услышав, как скрипнула дверь. В комнату вошёл Арсений, растерянно оглядывая всех вокруг. — Всем привет, — его голос дрогнул, а в глазах читалась смесь смущения, боли и разочарования. — Я немного опоздал. — Заходи, Арсюх, — улыбнулся тот самый друг. — Ты не потерялся? Написал бы мне, я бы встретил. — Сам дойдёт, — недовольно буркнул Антон, пронзая его взглядом. — Спасибо, Миш, всё в порядке, — Арсений сел рядом с ним, неуверенно потянувшись за телефоном. Атмосфера в комнате была натянутой, но сказать что-то у него не получалось. — А мы тут обсуждаем планы на выходные, — вмешался ещё один парень. — Не хочешь с нами в загородный дом? Шашлыки, девочки, вечеринки. — Он работает, — коротко бросил Антон, поднимаясь со своего места. Его голос прозвучал жёстко, отрезающе, давая понять, что разговор окончен. Он медленно подошёл к Арсению, останавливаясь перед ним так близко, что между их телами почти не осталось пространства. Лёгкий аромат его парфюма смешался с чем-то знакомым, родным, но Антон заставил себя не задумываться об этом. Парень сидел на краю дивана, держа телефон в руках, но, почувствовав его приближение, поднял взгляд. Их глаза встретились — глубокие, настороженные синие против ярких, изучающих и требовательных зеленых. — Ты принёс то, о чём я просил? — голос Антона звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение. — Пойдём, покажешь. Арсений даже ответить не успел, как его уже тащили в сторону одной из комнат. — Идём. — Антон, отпусти, — холодно и отстранённо произнёс Арсений, голос его был полон неприязни. — Хватит! — Не хватит! — Антон рывком втолкнул его в комнату, сразу закрывая дверь на ключ. Его дыхание было сбито, а взгляд лихорадочно метался по лицу парня. — Ты всё слышал, да? — И что это меняет? — тот тут же отступил, грубо оттолкнув его руки. — Что ты от меня хочешь? Зачем ты всё это устроил? — Тебя хочу, — выдохнул Антон, обхватывая его за плечи, удерживая в своих руках. — Хочешь трахнуть грязного пидораса? — ядовито процедил Арсений. Его глаза сверкали гневом. — Хочешь доказать, что ты не такой? — Арс, пожалуйста… — голос Антона дрогнул. Он смотрел на него умоляюще, почти беззащитно, пока его голос срывался на шёпот. — Не говори так. — Не говорить правду? — Это было для них, — в его глазах мелькнула вина, растерянность. — Не про тебя. Про остальных. — И чем же я отличаюсь? — Ты… — Антон стиснул челюсти, словно сам боялся собственных мыслей. — Не заставляй меня это говорить. Ты ведь знаешь. Лучше всех знаешь почему… Антон не сразу понял, что именно с ним происходит. Сначала это было просто удобное присутствие — Арсений всегда оказывался рядом, когда нужно. Он мог подколоть его, довести до злости, а потом с лёгкостью рассмешить так, что всё раздражение улетучивалось. Он был тем, кто всегда находил способ влезть в его личное пространство: будто бы ненароком касался плеча, задерживал взгляд дольше, чем следовало бы, или просто говорил, но в его голосе слышалась скрытая нежность. Антон тянулся к нему, не осознавая этого. Он ждал сообщений, ловил себя на том, что ищет его взгляд в толпе, что его день был лучше, если Арсений в нём присутствовал. И всё же, каждый раз, когда его пальцы случайно задевали тёплую кожу Арса, когда он замечал, как хорошо им вдвоём, в груди поднимался страх. Он не мог. Не должен. Это ведь неправильно, да? Это ведь не про него. У него были девушки, он целовал их, касался — всё как у всех. Он не гей. Но почему тогда сердце сжималось от одного только взгляда Арсения? Почему дыхание сбивалось, когда тот склонялся слишком близко и говорил низким голосом? Почему хотелось снова и снова прикасаться к нему, чувствовать это тёплое присутствие, впитывать его запах, видеть улыбку? Антон пытался отмахнуться от этих мыслей, пытался объяснить их чем угодно — благодарностью, привязанностью, чем-то, что не имело ничего общего с любовью. Но каждый раз, когда Арсений прикасался к нему, каждый раз, когда его дрожащие губы касались его, в груди поднималась паника. Потому что он уже знал правду. Он знал, но боялся признать её. — Ничего я не знаю, — ровно ответил Арсений, но в его голосе мелькнула тень сомнения. — Не знаю, почему ты липнешь ко мне при каждой встрече. Почему ведёшь себя так странно. Почему… — его голос сорвался до едва слышного шёпота: — Почему ты целуешь меня по углам. Я ведь грязный… — Нет, нет, — он склонился ближе, упёрся лбом в его лоб и, почти касаясь его губ, горячо выдохнул: — Не говори так. Ты чистый. Самый лучший. Ты… мой. — Не твой! — выпалил Арсений, резко отталкивая Антона. — Никогда не был и не буду! — Всегда был, — губы Антона дрогнули в мягкой, почти невесомой улыбке. — Всегда был моим, а я твоим. Он коснулся его ладони двумя пальцами, словно пробуя, позволено ли ему это. Медленно, с какой-то робкой уверенностью, притянул её к своим губам. — Ты ведь знаешь… — Хватит! Прекрати вести себя так! — Арс дернулся назад, но Антон не отпустил, крепче сжимая его руку в своей. Второй рукой он ухватил его за талию, прижимая ближе. — Арсюш, пожалуйста… — Не называй меня так! — Буду, — взгляд Антона стал ещё теплее, глубже, словно он видел что-то, что самому Арсению не удавалось спрятать. — Потому что тебе нравится. — Заткнись! — Прости меня, пожалуйста… — голос звучал мягко, почти умоляюще. Его пальцы пробежались по щеке Арса, будто смахивая невидимую пыль, а может, сдерживаемые слёзы. — Я был не прав. Всё это… Глупости. Они не про тебя. Никогда не были про тебя. — А про кого? — Для них, — тихо ответил Антон, вглядываясь в лицо напротив, изучая каждую эмоцию. — Только для них. Он выдохнул так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Я бы никогда не сказал это про тебя, слышишь? Никогда… — А я бы никогда не поверил словам такого, как ты, — голос парня прозвучал сдержанно, почти равнодушно, но в глазах плескался шторм. — И я не верю. — Арсюш… — Нет! — он снова дёрнулся, пытаясь вырваться, но Антон только крепче сжал его запястье, не позволяя уйти. — Ты хочешь, чтобы я сказал правду? — Снова вранье! — в голосе Арса зазвенел гнев, искренний, наполненный болью. — Нет, — Антон прошептал так тихо, будто признавался в чём-то сокровенном. — Только здесь, только рядом с тобой… Я настоящий… Его губы почти касались чужих, голос дрожал от эмоций. — Опять врёшь, — прошипел Арсений, но его дыхание сбилось. — Опять не веришь, — почти с горечью улыбнулся Антон. — Не верю! — голос Арса звучал твёрдо, но внутри всё кипело. — А я не вру, — спокойно ответил Антон. — Тогда отпусти. — Нет. — Антон, игры затянулись, — Арсений рвано вздохнул, с трудом удерживая дрожь в голосе. — Ты можешь… — Могу, — Антон чуть наклонил голову, его взгляд мягко скользнул по лицу Арса, задержался на губах. — Для тебя — всё, что угодно. Он коснулся его губ, утягивая в поцелуй — невероятно нежный, почти ласковый, но уверенный. — Что хочешь? Новые духи? Машину? Бренды или дорогие часы? — Не всё в мире измеряется деньгами, — с насмешкой прошептал Арсений, уклоняясь от настойчивых рук. — Да, но подарки для дорогих людей… Должны показывать серьёзность намерений. — Даже так, — он нервно рассмеялся, хотя смех вышел натянутым. — И что ты хочешь мне подарить? Он чуть склонил голову, глядя Антону прямо в глаза. — Духи, которые нравятся тебе? Одежду, которую я надену для тебя? Или машину, на которой я буду ездить к тебе? — Хочу подарить то, что понравится тебе, — Антон улыбнулся, почти незаметно, оставляя лёгкие поцелуи в его волосы. — Скажи мне, что ты хочешь? Арсений замер. — Чтобы ты исчез… — едва слышно прошептал он, упираясь ладонями в чужую грудь. — Чтобы я больше никогда не слышал твоих лживых обещаний и этого вранья. Антон не отстранился. — Я не вру, никогда не врал тебе. Он сказал это так искренне, что на мгновение Арсений почувствовал, как в нём зарождается сомнение. Но только на мгновение. — Грязный пи… — зло прошипел он, но Антон перехватил его запястья и резко притянул ближе. — Замолчи, — прошептал Антон прямо в губы, затыкая его поцелуем. Его ладони крепче сжали парня, не давая тому отстраниться. — Никогда не сравнивай себя с ними. Для них и для тебя я… Два разных человека, слышишь? Только с тобой я настоящий. — Охотно верю, — фыркнул Арсений, но в его улыбке не было ни капли тепла — только горечь и усталость. — Ты правда думаешь, что я настолько наивный и глупый? Что я куплюсь на твои сладкие слова, на всю эту ложь? А потом что? Каков твой идеальный сценарий? Чтобы я раздвигал перед тобой ноги по первому зову? Или ждал тебя у двери, как преданный пёс, с открытым ртом? — Арс, ты… — Антон сбился, больно стиснув губы. — Прости, но всё не так. Он медленно отстранился, взгляд его метался по лицу Арсения, цепляясь за каждую эмоцию, за каждую мельчайшую деталь. — Всё это время ты думал, что я такой…? — Разве я ошибся? — ледяным голосом бросил Арсений, поворачиваясь к нему спиной. — Всё твоё отношение ко мне — это каприз избалованного ребёнка, который не привык слышать «нет». Ты всегда получал всё, чего хотел, не так ли? А я… Я для тебя просто игрушка. Очередная, та, что полетит в мусор, как только ты наиграешься. Вопрос только в том, как именно ты… — его голос сорвался, он с трудом сглотнул, — …сломал бы эту игрушку. Он стоял, опустив плечи, глядя в пустоту перед собой, пока пальцы судорожно сжимали край толстовки. Антон молчал. А затем, очень медленно, аккуратно, подошёл со спины и обнял его. Тепло его ладоней ощущалось даже сквозь ткань, оно обволакивало и успокаивало. — Я понимаю твой страх, — неожиданно тихо и спокойно сказал он, прижимаясь губами к его затылку. — И мне очень жаль, что я не смог убедить тебя в искренности своих слов. — Антон… — голос Арса прозвучал глухо, будто издалека. — Подожди, — Антон накрыл его рот рукой, крепче прижимая к себе. Холодный нос коснулся его шеи, шумно вдыхая его запах, и он дрожащим голосом выдохнул: — Не бойся меня, прошу. Я ничего тебе не сделаю. Но так… так мне спокойнее. Только так я чувствую себя в безопасности. Он промолчал. — Ты единственный человек в этом мире, к которому я могу… — Антон запнулся, будто боялся сказать слишком много. — Который… не вызывает… Нет, прости, я неправильно говорю. Я могу тебя трогать, понимаешь? — Не понимаю. — Послушай сначала, прошу, — Антон осторожно коснулся его губами, поцеловав в шею. — Я знаю, что ты можешь мне не поверить, но просто… Послушай. — Хорошо. — Спасибо, — он нервно облизнул пересохшие губы и продолжил. — Да, я родился с золотой ложкой во рту, как ты сказал. Да, мои капризы и желания исполнялись всегда. Но… — он резко вдохнул, будто загонял себя в угол. — Только чужими людьми. Няни, учителя, репетиторы… Они делали для меня всё — но только за деньги. Семье было плевать. Плевать на меня, на мои желания, на мои чувства. Они забирали у меня всё самое дорогое, ломали мои мечты, ставили жёсткие границы, словно хотели убедиться, что я никогда не выйду за их рамки. Я был нежеланным ребёнком. Нелюбимым. — Антон… — Подожди, прошу… — он снова поцеловал его, теперь крепче, настойчивее, словно пытался не дать ему сбежать. — Я не знаю, как это — приходить в дом, где ждут твоего возвращения. Не знаю, как бывает по-другому. Я привык быть невидимкой, привык терпеть всё. У меня было всё, но при этом не было ничего. Все эти деньги — не мои. Мне напоминали об этом снова и снова. В том доме никогда не было ничего моего. Антон прижался лбом к его плечу, а его голос стал почти шёпотом. — Но ты… — он сжал Арса крепче. — С тобой я почувствовал себя иначе. Впервые. Твой смех, твои руки, твоя улыбка… Я чуть с ума не сошёл, когда впервые увидел тебя. Понимаешь? Я так сильно захотел дотронуться до тебя, что готов был пережить любые последствия. Он замолчал на мгновение, будто проверяя, слушает ли его Арсений. Затем продолжил, теперь медленнее, осторожнее: — Но их не было. Ты не вызвал у меня ни отвращения, ни паники, ни боли. Наоборот. В твоих руках… В твоём присутствии я успокоился впервые за всю свою жизнь. — Антон… — Поверь, я пробовал по-другому. С разными людьми. Я платил парням и девушкам. Пробовал даже со взрослыми мужчинами и женщинами. Но меня выворачивало уже в первые секунды. Я не мог это выносить. Арсений сглотнул. — В детстве… Что-то случилось? Антон вздрогнул. — Прости, — тут же добавил Арсений. — Они похитили меня, — его голос звучал ровно, но в нём было что-то надломленное. — Моей семье не было до этого дела. Они не спешили меня спасать, у тех людей было… слишком много времени. Но мои слёзы… — он резко замолчал, будто решая, продолжать или нет. — Спасли меня. Антон вздохнул и неожиданно усмехнулся, но в его смехе не было ни капли радости. — Я так сильно испугался, что не мог перестать плакать. А потом… меня вырвало прямо на них. Представляешь? Арсений смотрел перед собой, не зная, что сказать. — Я не хотел… — его голос дрогнул, но он сжал руки в кулаки, заставляя себя говорить твёрдо. — Антон, тебе нужен врач. Человек, который действительно сможет помочь. А не я. Что я могу сделать для тебя? Ничего, понимаешь? Антон покачал головой. — Ты ошибаешься, — он провёл пальцами по его запястью, словно пытаясь удержать, не дать отстраниться, и медленно повернул Арсения к себе. — Твоих объятий достаточно. — Поверь, я был у врачей. Часто. Говорил с ними, принимал лекарства, проходил бесконечные тесты. Всё это… Оно осталось в прошлом. Вот только неприязнь к людям так и не исчезла. Тишина повисла между ними, давящая, густая. — Прости… — выдохнул Арсений. — Прости, что тогда тронул тебя… При первой встрече. Ты выглядел так плохо… Я просто не мог пройти мимо. На его лице мелькнуло что-то тёплое. — Спасибо, — Антон посмотрел на него с такой мягкостью, что Арсений почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Всё было в порядке. И сейчас тоже. — Ты хорошо на меня влияешь, — признался он тише. — И я бы хотел… Чтобы ты знал об этом, понимаешь? Чтобы ты получил от меня хоть что-то в ответ. — О чём ты? — хмуро спросил Арсений, внимательно вглядываясь в лицо Антона. Тот сжал пальцы, будто удерживая в себе что-то рвущееся наружу, и, отвернувшись, глухо произнёс: — О том, что мне нечего тебе дать… кроме денег. Арсений тяжело выдохнул, провёл языком по губам, будто собираясь с мыслями, и отвёл взгляд. В его глазах промелькнуло что-то неуловимое — сомнение, может, злость, но не на Антона, а на что-то большее. — Потом поговорим, — наконец, сказал он, опуская плечи. Антон вскинул на него быстрый взгляд, в котором на миг мелькнула надежда. — Это значит, что ты согласен? — Нет, — он устало поднял глаза, в них читалась настороженность. — Но я подумаю, как это решить. Антон коротко усмехнулся, но эта усмешка была вымученной, почти болезненной. — А если твои друзья узнают? Как ты им это объяснишь? — Арсений невзначай коснулся его руки, но Антон равнодушно пожал плечами. — Пусть не лезут в мои дела. Ты всё ещё думаешь… Из-за моих слов? — неуверенно спросил парень. Арсений задержал дыхание, но не отвёл взгляда. — Да, — коротко бросил он, и в голосе его прозвучало что-то острое, что-то, от чего внутри Антона всё болезненно сжалось. Он шагнул ближе, осторожно дотронулся до его руки, проводя большим пальцем по коже. — Что я могу сделать, чтобы ты меня простил? — Дай мне время. — Хорошо, — Антон чуть кивнул, а затем, почти неуловимо улыбнувшись, добавил: — Но пока ты будешь думать, я… Сделаю кое-что для тебя. — Тош… — Арс шумно выдохнул, его пальцы сжались на чужих плечах, когда горячие губы приблизились к его животу. Антон расстегнул пуговицы, стянул ткань, не торопясь, словно наслаждаясь каждым мгновением. Его пальцы, тёплые и чуть дрожащие, скользнули по внутренней стороне бедра, вызывая дрожь. Он тяжело сглотнул вязкую слюну, прежде чем наклониться ближе и провести горячим дыханием по чувствительной коже. Его пальцы сжали бедро Арса чуть крепче, оставляя невидимые следы прикосновений, а губы едва ощутимо коснулись его напряжённого члена. Арсений вздрогнул, пальцы сжались в кулаки, но он не отстранился. Его грудь вздымалась в неровном ритме, будто он не мог решить — остановить его или позволить продолжить. Антон задержался, позволяя напряжению повиснуть в воздухе, прежде чем осторожно провести языком по горячей коже, ощущая вкус и тепло. Он двигался медленно, изучающе, будто пробуя что-то запретное, но в то же время давно желанное. — Чёрт… — голос Арса дрогнул, едва слышно срываясь на низкий стон. Антон усмехнулся, не отрывая губ от него. Он знал, что теперь Арс не сможет отвернуться, что дрожь в его теле — не только от напряжения, но и от желания. — Просто расслабься, — прошептал он, оставляя едва заметные поцелуи ниже пупка. Антон почувствовал, как тело в его руках напряглось, а его пальцы зарылись в волосы, сжимая их в слабом, но требовательном жесте. Он едва слышал сбившееся дыхание, прерывистые стоны, срывающиеся с губ Арса, пока его язык продолжал ласкать чувствительную кожу. Ещё одно движение, ещё один глубокий вздох — и Арсений больше не смог сдержаться. Горячие волны его оргазма заполнили рот Антона, заставляя его на секунду замереть. Густой, солоноватый вкус растёкся по языку, но он не отстранился, напротив, сглотнул, обхватывая его губами ещё крепче, чтобы принять всё до последней капли. Тело Арса содрогнулось в последней вспышке удовольствия, прежде чем ослабеть, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Он опустил взгляд вниз, наблюдая за тем, как Антон медленно отстраняется, обводя языком уголок губ, стирая остатки. Их взгляды встретились, и в зеленых глазах Антона мелькнула едва уловимая улыбка. Арсений опустился на колени рядом, глядя на него то ли сомнением, то ли сожалением. — Нет… — его голос звучал хрипло. — Это было лишним. Я не хочу убеждаться таким образом, причиняя тебе боль. Антон моргнул, явно не ожидая таких слов. — Тебе не понравилось? — его голос был осторожным, почти растерянным. — Я могу научиться, если что-то было не так. Арс резко втянул воздух, будто сдерживая что-то внутри, а потом без предупреждения схватил Антона за воротник, притягивая ближе. — Заткнись, — прошептал он прямо в губы, а затем поцеловал. Поцелуй был резким, почти грубым, с привкусом недосказанности и чего-то невыносимо болезненного. Арсений целовал так, будто пытался стереть всё, что произошло за последние несколько минут, будто надеялся на что-то, чего сам не мог объяснить.

***

Они снова были в комнате у Антона, в месте, где проводили слишком много времени вдвоем. Арсений приехал несколько часов назад, и всё шло как обычно: непринуждённые разговоры, ленивое листание ленты в телефоне, редкие взгляды, которые задерживались чуть дольше, чем следовало бы. Но всё изменилось словно в один миг — стоило Арсению случайно упомянуть их ориентацию и невзначай погладить Антона по руке. Атмосфера в комнате словно сгустилась, пропиталась напряжением, которое невозможно было проигнорировать. Антон напрягся, его взгляд потемнел, а губы сжались в тонкую линию, как будто он пытался подавить внезапный прилив эмоций. — Я не гей, — отстранённо прохрипел Антон, резко выдергивая руку. — Всё это… Оставь при себе. Арсений чуть прищурился, оценивающе глядя на него, а затем медленно улыбнулся — уголками губ, не без тени насмешки. — Не гей? — лениво повторил он, пристально изучая его лицо. — В прошлый раз ты говорил иначе… Он медленно наклонился вперёд, не отводя взгляда, его дыхание обжигало чужие губы, а пальцы неторопливо коснулись воротника Антона, едва ощутимо проводя по коже. — Или… Когда ты засовывал свой язык мне в рот, ты тоже был натуралом? — прошептал он, едва касаясь губами чужих. В комнате было слишком тихо. Только тяжёлое дыхание и напряжение, которое невозможно было игнорировать. — Не было такого! — Антон резко вспыхнул, отталкивая его. — Ты всё не так понял! — Как же тут понять не так… — Арсений тихо рассмеялся, снова подаваясь вперёд. — А в рот мне кончил потому, что все натуралы так делают? На его губах мелькнула хищная, довольная улыбка, а пальцы крепче сжали плечи Антона. — Нет! Это было случайно, слышишь?! — сорванным голосом крикнул парень, отводя взгляд. — Ошибка! — Значит, я ошибка? — Арсений удивлённо приподнял брови, но в его глазах промелькнуло что-то, от чего у Антона перехватило дыхание. — Нет. — Тогда, может, мне стоит уйти? — невероятно медленно протянул парень, накрывая его губы грубым, настойчивым поцелуем. — Вдруг кто-то увидит, как ты целуешься с геем? Его пальцы скользнули под футболку, обжигая горячую кожу ледяными прикосновения. — Увидят, как ты стонешь подо мной… Как выгибаешься, — его голос был низким, почти бархатным. — Подумают, что тебе нравится, когда я делаю вот так… Арсений резко дёрнул парня за бёдра, заставляя обхватить его талию ногами, и потерся напряжённым членом о его пульсирующую эрекцию. — Подумают, что тебе нравится подставляться… — он сжал его крепче, лишая даже возможности вздохнуть. Глаза Антона были блаженно прикрыты, губы блестели от слюны и призывно подрагивали, а из груди вырывались тихие всхлипы. — Они решат, что я тебе нравлюсь… — его голос прозвучал ещё тише и увереннее, он сжал Антона в своих руках так крепко, что тот не мог даже вздохнуть. — Очень нравишься… — неожиданно тихо прошептал Антон, даже не взглянув на него. — Я знаю, — Арсений усмехнулся и притянул его ещё ближе, медленно, но уверенно начиная двигаться, имитируя толчки. — Я сразу понял. С того самого момента, когда ты меня впервые увидел… Он наклонился, на губах мелькнула едва заметная улыбка. — Я думал, что ты прямо там набросишься на меня и попросишь тебя выебать. — Попрошу… — осевшим, сорванным голосом прохрипел Антон, сильнее вжимаясь в его тело. — Трахни. — Даже так? — голос Арса охрип, в глазах вспыхнула дикая, голодная искра. — Наш юный натурал хочет лечь под гея? — Очень хочу… — едва слышно выдохнул он и не выдержал. Рывком потянув парня вниз, Антон впился губами в его шею, ощущая, как горячая кожа вздрагивает под его прикосновением. Глухой выдох сорвался с губ Арсения, но он не успел ничего сказать — в следующую секунду Антон настойчиво перехватил его лицо, впечатываясь в губы быстрым, отчаянным поцелуем. Их дыхание смешалось, губы слились в единое, почти болезненное притяжение, в котором было слишком много сдержанных эмоций. Антон целовал его жадно, требовательно, будто пытался доказать что-то, что не мог выразить словами. Арсений даже не успел осознать, как вновь почувствовал горячий, невероятно настойчивый язык «натурала» у себя во рту. Антон целовал его так быстро и жадно, словно не мог насытиться, каждое его движение, каждый поцелуй были слишком искренними и отчаянными. Он прижимался к нему с такой силой, что Арсений медленно таял в его горячих руках. — Натуралы так не целуются, — с трудом отстранившись, прошептал Арсений и сразу же нырнул рукой в его трусы, сжимая пальцами напряжённую плоть. — И уж точно у натуралов так не стоит… — Заткнись и трахни меня уже, — охрипшим голосом выдохнул Антон, притягивая его лицо ещё ближе. — Или ты поговорить хочешь? — Нет, — он хитро усмехнулся, накрывая его губы быстрым, распаляющим поцелуем. — Тебя хочу. На губах Антона мелькнула довольная улыбка, и он выдохнул чуть спокойнее. Арсений был здесь, рядом, смотрел на него так, что внутри всё сжималось в тугой узел от желания. Внимательный, цепкий взгляд голубых глаз заставлял забыть обо всём. Всё было слишком реальным, слишком желанным, слишком необходимым. Ему нужен был Арсений. Его горячие объятия, жадные, грубые поцелуи, этот приятный, до мурашек родной запах, от которого по телу пробегала дрожь. Ему нужны были его руки, в которых хотелось раствориться и утонуть, требовательные прикосновения, властные взгляды. Он нужен был ему целиком — и он знал, что это взаимно. — Я сейчас кончу только от твоих блядских губ, — охрипшим голосом выдохнул Арсений, срывая с Антона джинсы одним резким движением. — Не знаю, что ты сделал, но сегодня я тебя не отпущу. — Думаешь, я тебя споил? — с лукавой ухмылкой поинтересовался Антон. — Думаешь, мне нужно что-то такое? — Не знаю… — Арс уронил лоб ему на грудь, пытаясь успокоиться. Рваные выдохи обжигали кожу, а едва заметная хрипота в голосе сводила с ума. — Но я тебя не отпущу. Никогда. — И я… — голос Антона сорвался на шёпот, полный накатившего жара, а в следующий миг он резко перехватил инициативу, обхватывая их возбужденные члены одной рукой, сжимая, задавая рваный, доводящий до безумства ритм. Арсений резко втянул воздух сквозь зубы, его пальцы впились в чужие плечи, оставляя на коже горячие следы. Он попытался что-то сказать, но из его груди вырвался только сдавленный стон, потонувший в шуме их тяжёлого дыхания. Всего несколько секунд — и они дрогнули одновременно, выгибаясь навстречу друг другу, захваченные неизбежной волной наслаждения. В висках стучало, в ушах шумело, а мир вокруг словно сузился до ощущений — горячая кожа, дрожащие пальцы, пульсирующее напряжение, которое медленно отпускало, оставляя после себя опустошение и сладкое, томительное расслабление. Антон тяжело выдохнул, опуская лоб на его плечо, чувствуя, как Арсений всё ещё жмется к нему, не желая отпускать. Губы, припухшие от поцелуев, горели, руки дрожали, а внутри расплывалось что-то тёплое, до странного уютное, будто он наконец оказался там, где должен был быть. — Если ты сейчас уйдёшь… — Антон с трудом пытался успокоить бешено бьющееся сердце. — Я найду тебя за считанные минуты, а потом свяжу и… — Трахнешь? — мурлыкнул Арсений, почти касаясь губами его губ. — Какие интересные у тебя фантазии. Хочешь оседлать меня, пока я не могу всё контролировать, или, наоборот, подчинить? — Первое… — едва слышно прошептал Антон, не отводя глаз. — Даже так? — уголки губ парня дрогнули в едва заметной улыбке. — Тогда мне просто необходимо связать тебя и хорошенько выебать, чтобы ты не смог ходить ещё несколько дней. — Да, вот только… — Антон резко схватил его за шею, притягивая к себе. — Дальше угроз ты не уйдёшь. Так что мечтай сколько влезет. — Провоцируешь меня, да? — с наигранным гневом прошептал Арс, тут же кусая его за нижнюю губу. — Хочешь, чтобы я был грубым? — Тебя хочу… — Да я с ума сойду с тобой! — выдохнул Арсений и, не давая Антону опомниться, перевернул его на живот. — Где у тебя смазка? Или ты настолько сильно меня хочешь, что я могу войти без неё? — он прижался грудью к его спине, выдыхая прямо в ухо: — Или ты хочешь чувствовать всё намного острее? — В ящике… Там презервативы, смазка и… — сорванным голосом прошептал Антон, сгорая под таким напором. — Игрушка, — довольно подметил Арсений, вытягивая из ящика большой розовый член. — Смотрю, ты любишь большие размеры, — вмиг осевшим голосом прошептал парень. — Боишься, что я не почувствую тебя после него? — с лёгкой насмешкой выдохнул Антон, но тут же вздрогнул, когда к его разгорячённой коже прижалось нечто горячее и твёрдое. — Мой немного больше, — прошептал Арс, прикусывая его ухо. — Но если тебе будет мало, я могу использовать и этот. — Нет… Ты… Действуй, — неуверенно выдохнул Антон. — Боишься? — слишком сладко и заботливо прошептал Арс. — Неужели не доверяешь мне? — Я лежу перед тобой абсолютно голый, с раздвинутыми ногами… — Антон судорожно сглотнул. — Я тебе доверяю. — И я доверяю тебе, — с той же уверенностью ответил парень. — И сделаю всё, чтобы не подорвать это доверие. — Спасибо… — Когда ты в последний раз делал это сам? — его голос звучал горячо, густо, почти липко. — Представлял меня, когда этот большой член растягивал тебя изнутри? — Арс толкнул внутрь два смазанных пальца сразу и тут же впился зубами в шею Антона, отвлекая его от тянущего ощущения. — Представлял, — прошептал Антон, пытаясь собраться с мыслями. — Как ты трахаешь меня раком… Как закрываешь мне рот, чтобы я не кричал, и кусаешь… — Вот так? — его голос стал низким, размытым от желания. Он осторожно прикусил чувствительную кожу на шее, затем спустился ниже, втягивая её в губы и медленно посасывая. — Или вот так? Или всё сразу? — Да! — Антон резко выгнулся, насаживаясь на пальцы до основания. — Одних пальцев тебе мало… — мурлыкнул Арс, наращивая темп движений. — Хочешь ещё больше? Взять игрушку? — Тебя хочу… — Хорошо, только расслабься, — срываясь на рваные выдохи, прошептал парень. — Я не остановлюсь, даже если ты попросишь. — Я знаю, — с лёгкой насмешкой выдохнул Антон, скользнув по нему пронзительным взглядом. — Если остановишься — я тебя не прощу. — Даже так? — из его груди вырвался рваный смешок, и он наклонился ещё ближе, выдыхая прямо на ухо: — Тогда я просто обязан удовлетворить моего хозяина, чтобы он не наказал меня. Арсений склонился к его шее, проводя по коже горячими губами, оставляя за собой влажный след. Он не торопился — медленно, почти лениво, касался кончиком языка чувствительных точек, пробуя вкус Антона, впитывая дрожь, пробегающую по его телу. Затем он чуть сильнее сжал бёдра парня, наклоняясь ближе, и его зубы впились в тонкую кожу на стыке плеча и шеи. Он не просто кусал — он играл, смешивая лёгкую боль с влажными поцелуями, водя языком по местам укусов, успокаивая, но тут же возрождая напряжение новым, чуть более жадным движением. Антон дёрнулся, всхлипнув, когда Арс провёл языком вверх, вдоль шеи, задержавшись на пульсирующей точке под челюстью. Там он впился в кожу чуть сильнее, оставляя тёмный след — клеймо, доказательство, что он здесь, что Антон только его. — Ар-рс… — он почти рычал. Сердце бешено стучало в груди, руки дрожали, а ноздри раздувались от рваных выдохов. — Я слушаю тебя, — невероятно ласково прошептал парень, толкаясь внутрь почти на половину. Антон резко сжал зубы, заставляя себя дышать ровно, но горячие ладони, сжали его лишь сильнее. Все ощущения накалились, всё стало слишком реальным и быстрым, всё стало настоящим. — Я… — Антон рвано выдохнул, неуверенно пытаясь что-то прошептать. Тянущая боль отрезвляла, а горячее дыхание обжигало его спину. Он неуверенно подался назад, его рука потянулась к Арсению, слабо упираясь в его живот. Всего мгновение и тот замер, осторожно поглаживая дрожащую ладонь на своем теле. — Всё хорошо. Я не двигаюсь, — его голос прозвучал серьёзно, спокойно. — Прости… — глухо прошептал Антон, неуверенно взглянув на парня. — Тише… Нужно было сразу сказать, — он заговорил еще мягче, увидев вспыхнувший в зелёных глазах страх. В ту же секунду вся игра исчезла без следа, сменившись чем-то более глубоким, искренним. — Спасибо, — Антон неуверенно кивнул, стараясь спрятать растерянность за длинными ресницами. — Я бы мог… — Сказать сразу, — голос Арсения прозвучал хрипло, невероятно близко, а в следующий момент его тёплые губы коснулись щеки Антона. — Сейчас станет легче. — Да… — Ты так вкусно пахнешь, слишком сладко, — на его губах играла мягкая улыбка, а голос казался до невозможности нежным и приятным, именно сейчас, в этот момент. Горячие руки гладили его одновременно везде, изредка поправляя влажные пряди, которые спадали на лоб. — Специально для меня чем-то намазался? Соблазнить хотел небось, затащить в свою кровать… — Хотел, — виновато прошептал Антон. — Очень сильно. — Тош, ты… — Арс рассмеялся, утыкаясь лицом в его плечо. — Чудесный. Просто невероятный. — Нет, я… — Да, — уверенно перебил его Арсений и медленно толкнулся внутрь. Антон судорожно вдохнул, сжимая простыню в пальцах. — Никогда не встречал таких, как ты, — голос парня был низким, пропитанным искренностью. — И я… — он задохнулся в собственном стоне, но тут же продолжил: — Никогда не встречал таких, как ты. Арсений крепче обхватил его бёдра, двигаясь медленно, но уверенно. — Я могу двигаться? — его голос звучал хрипло, сдержанно, но внутри бушевал огонь. — Можешь… — тихо, едва слышно. Антон с трудом кивнул, одернув руку с его живота так резко, будто боялся собственного решения. Но Арсений перехватил его ладонь, удерживая на месте. Его пальцы крепко сжали тонкое запястье, осторожно поглаживая большим пальцем горячую кожу. Он наклонился ближе, так, что губы почти касались уха Антона, и тихо прошептал: — Пусть будет. Антон вздрогнул. — Если будет больно, останови меня, — как можно мягче добавил парень. Антон сглотнул, не в силах ответить. Только крепче сжал его пальцы, словно пытаясь удержаться в реальности. Когда Арсений вошёл в него полностью, Антон сжал простыни так сильно, что побелели костяшки пальцев. Горячее тело навалилось сверху, лишая его малейшей возможности на побег. Горячие, настойчивые руки были повсюду — и всё же его самого было слишком мало. Мало хриплого дыхания у самого уха, мало горячих поцелуев, мало Арсения. Но Арсений брал своё. Жадно, резко, уверенно, поглощая его целиком, подстраивая под себя, управляя им. Его толчки не оставляли ни шанса на сопротивление, стирая границы между болью и наслаждением, между протестом и полным подчинением. Первый сорвавшийся с губ Антона гортанный стон заставил Арсения замедлиться. Он знал, что делает, и с мучительным удовольствием наблюдал за каждым его вздохом. Пронзительный взгляд голубых глаз прожигал кожу, изучая, словно проверяя — как далеко он может зайти. Как далеко ему позволено зайти. Он медленно двигался внутри парня в точности повторяя то самое движение, которое и стало причиной столь громкой реакции. Сначала Антону показалось, что это всего лишь совпадение — незначительная деталь, не стоящая внимания. Но стоило горячей, набухшей головке вновь пройтись прямо по его простате, как мысли окончательно покинули голову, уступая место слепому наслаждению. Всё слилось в протяжный, рваный звук, который вырывался из его приоткрытых губ. Сначала Антон едва не кричал, пытаясь привыкнуть к незнакомому ощущению и неистовому напору. Потом его голос дрожал, скатываясь в приглушённое, бессвязное мычание. А под конец — он едва не плакал, задыхаясь от обжигающих толчков. Каждое движение приходилось точно по простате, заставляя Антона метаться под ним, выгибаться и хвататься за покрывало так, словно он был загнанным зверем. В ушах стоял оглушительный шум, колени дрожали, а сердце билось так бешено, что, казалось, готово вырваться из груди. Арсений знал. Чувствовал. Видел, как Антон теряется в этом ощущении, как его тело с каждым новым толчком становится всё более податливым. Одной рукой Арс уверенно сжал его пульсирующий член, заставляя его ощущать ещё больше — ещё глубже, ещё острее. Горячая смазка стекала по пальцам, пачкая не только их, но и простыни, но ему было всё равно. Он добивался именно этого — абсолютного растворения Антона в их рваном ритме, в их жадных, ненасытных движениях. — Слишком сладкий, — пробормотал он, обхватывая его ещё крепче и чувствуя, как тот буквально тает под ним, теряя контроль, теряя себя. — Хватит так сжиматься, я кончу раньше тебя, — низким, невероятно охрипшим голосом, прошептал Арсений. — Тош, прошу… — Замолчи иначе я сам, — он говорил с трудом, запинаясь на каждом слове. — Кончу. — Давай, — он обхватил его за живот, прижимая к себе как можно ближе. Член проник слишком глубоко, и Антон едва не закричал. Комнату наполнили громкие, резкие шлепки горячих тел, рваные выдохи и редкие стоны. Он уже не мог ни говорить, ни даже стонать, лишь безвольно сжимал простынь, пока голос осыпался до хрипов, а тело содрогалось от нарастающего возбуждения. Арсений видел это, чувствовал, и сильнее сжимал свои пальцы на его бёдрах, не позволяя отстраниться. Когда Арс в очередной раз проехался по простате, а его рука начала двигаться с бешеной скоростью, стараясь довести парня до грани как можно быстрее, Антон начал что-то невнятно шептать, пытаясь увернуться, но тот не останавливался. Оргазм накрыл Антона почти мгновенно, заставив потерять равновесие, контроль и себя. Он обессиленно свалился грудью на кровать, стараясь хоть немного прийти в себя. В глазах все плыло, колени дрожали, губы пекли от поцелуев, а дрожащие руки обессиленно цеплялись за простынь. — Не сжимайся, — прошипел он, вбиваясь в него быстрее, жестче. Он удерживал его за бедра, не позволяя полностью рухнуть на кровать. Его толчки были слишком резкими, быстрыми и уверенными. Каждое новое движение волной накатывало на Антона, он был сейчас слишком чувствительным, слишком открытым, его тело горело от возбуждения, но Арсений не оставлял ему ни малейшего шанса прийти в себя. — Я сейчас… Снова… — голос дрожал, в уголках глаз выступили слёзы. — Нет… — Кончай. Этот выдох, горячий, пронзительный, прозвучал у самого уха. Арсений толкнулся в последний раз — глубоко, точно, доводя его до грани. И всё рухнуло. Ещё один оглушающий оргазм пронзил Антона, заставив судорожно содрогнуться в его руках, обессиленно повиснув на постели. Арсений последовал за ним, вжимаясь до конца, теряя контроль, растворяясь в этом ощущении. — Кажется, сейчас самое время сказать это, — прошептал он, оставляя горячие поцелуи на плече Антона. — Что? — он испуганно вскинулся, отдёргивая руку с живота парня. — Люблю тебя, Тош, — Арсений мягко улыбнулся, проводя ладонью по его спине. А затем, чуть тише, добавил: — Ты в порядке? — Что… Что ты сказал? — прошептал он осипшим голосом, не веря своим ушам. В голове бесконечно прокручивалось признание Арсения, оно звучало эхом, захватывая его сознание. Его горячие руки, губы, дыхание — всё только усложняло ситуацию. Он правда любит его? Почему? За что? Когда это началось? Почему не сказал раньше? А если… соврал? — Тош, давай потом об этом поговорим, — сорванный, но всё такой же тёплый голос вырвал его из раздумий. В груди зарождалось странное, не виданное ранее чувство. Всё в миг стало абсолютно другим, слишком неизведанным, странным и каким-то чужим. Всё вмиг стало незнакомым. — Тош? Посмотри на меня, — голос Арса напрягся, в нём звучала тревога. — Я сделал тебе больно? Ты сам не свой… — Нет, всё в порядке, — отстранённо прошептал Антон, уткнувшись лицом в подушку. — Блять, я не хотел. Это из-за признания? — Арс резко выдохнул, медленно выскальзывал из парня. — Я бы не сказал тебе это, если бы знал, как ты отреагируешь. Забудь, ладно? Ничего не было. — Зачем ты это сказал? — голос Антона дрожал, взгляд метался по комнате. — Ты хотел… Посмеяться надо мной? — Не хотел! — он с силой притянул его к себе, крепко сжав в объятиях. — Я сказал это, потому что это правда. Я не думал, что тебе станет от этого так… Мерзко. — Мне не мерзко… — Антон прошептал едва слышно. — Просто… Мне никогда раньше такого не говорили. Ты… первый. Арсений попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой, почти потерянной. — Я не знал, что ты так отреагируешь… Но всё в порядке, слышишь? — его голос был тёплым, спокойным, но в нём отчетливо слышалась тревога, слишком сильная тревога. — Мне плевать, если это только мои чувства. Это ничего не меняет. — Нет… Очень сильно меняет, — Антон всхлипнул, растерянно сжимая пальцы. — Когда человека любят… Его берегут, о нём заботятся и… — он запнулся, нервно поджал губы. — Ценят. А я не тот, кого можно любить… — Но я ведь люблю! — перебил его парень, голос его зазвучал твёрже, настойчивее. — Я не знаю, кто и что тебе там вбил в голову, но только я решаю, любить мне тебя или нет. И мне плевать, что думают другие. — Арс, я… — он опустил голову, как можно ниже, стараясь спрятать свою неуверенность. — Я тоже тебя… люблю. Тишина повисла между ними, и в следующую секунду Арсений потянул его к себе, заключая в крепкие, надёжные объятия. — Иди сюда, — его ладонь бережно скользнула по влажным от пота волосам, успокаивая, расслабляя. — Нам хватит любви на двоих. Просто поверь мне, хорошо? И Антон поверил. Полностью доверившись этим чистым, невероятно родным голубым глазам, Антон отпустил все страхи и остатки тревоги. Вместо привычных нервных срывов и истерик пришли мягкие, успокаивающие объятия и нежные поцелуи. Вместо громких криков и ссор — спокойные разговоры, которые неизменно заканчивались на коленях у Арсения. Вместо изнуряющей бессонницы — долгие ночи в его объятиях, тёплый массаж и глубокий, крепкий сон. Вместо гнева и ненависти к себе и окружающим — стремительный, безудержный секс, помогавший выплеснуть накопленное напряжение. После которого Арсений всегда настаивал на мягких, невероятно медленных и нежных ласках, которые заканчивались таким же медленным сексом. Паника, тревога и страх отступили, тяжёлые мысли рассеялись, оставив после себя только одно — Арсения. Голубоглазого, пронзительного, пугающе умного. Под его чутким руководством всё исправилось за какие-то несколько недель, и впервые за долгие годы Антон почувствовал себя по-настоящему живым. Счастливым. Впервые он был рад тому, что просто существует. Но всё рухнуло в одно мгновение. Словно кто-то решил наказать его за это мимолётное счастье. Сначала Арсений серьёзно поссорился с семьёй, но не осмелился рассказать Антону. Ему казалось, что свои проблемы он должен решать сам, а нагружать ими и без того измученного Антона — он не имеет права. Потом напряжение переросло в скрытую агрессию — её он выпускал на всех, кроме него, стараясь держать своего любимого в стороне. Но последней каплей стало сообщение о помолвке, которое отправил ему Антон в порыве отчаянья, после очередного разговора с родителями.

* конец.

***

Меня снова не туда несет

А впрочем, и так хорошо

Ты туда хочешь уйти

И можешь даже и не приходить

Ну кому я вру

Прости, прости, вернись

Я не хочу без тебя жить

Когда раздался едва уловимый стук в дверь, Антон замер, словно сердце на мгновение остановилось. Всё внутри него дернулось — тревога, волнение, предвкушение смешались в одно. Рывком подскочив с места, он почти побежал к двери и распахнул её с такой поспешностью, будто каждая секунда могла всё испортить, могла оттолкнуть Арсения, заставить его передумать. — Привет… — радостно прошептал он, а в следующую секунду уже обхватил парня, вцепившись в него так, словно без него не мог дышать. — Спасибо тебе… Большое спасибо… Он жадно прижимался к нему, вжимаясь всем телом, будто пытался слиться воедино. Его пальцы вцепились в ткань куртки с такой силой, что костяшки побелели — словно, если он разожмёт руки, всё исчезнет. Дыхание сбивалось, грудь судорожно вздымалась, а дрожь пробегала по каждому нерву, но он не отпускал. Не хотел. Не мог. Арсений не сделал ни единого движения в ответ. Не погладил его по спине, не прошептал ничего успокаивающего. Он просто стоял, позволяя Антону утонуть в этом отчаянном, цепляющемся за надежду объятии, но сам оставался холодно неподвижен — словно боялся, что любое его действие может всё изменить и подарить ту надежду, в которой так отчаянно нуждался Антон. — У тебя есть час, — наконец выдавил он, его голос был ровным, но в нём сквозило напряжение. — Потом я уйду. И ты больше никогда мне не позвонишь. Антон сжался, словно от удара, но не разжал рук. — Арс… — его голос дрогнул, и он закрыл глаза, чувствуя, как по щекам скатываются горячие слёзы. Он даже не пытался их сдержать. Арсений выдохнул тяжело, будто сдерживал что-то внутри себя, не позволяя этому вырваться наружу. Он замер на несколько долгих секунд, будто пытался впитать в себя этот момент, сохранить его под кожей. Их дыхание смешивалось в тёплом, плотном воздухе, и всё вокруг будто исчезло. А потом, медленно, почти с благоговейной осторожностью, Арсений провёл ладонями по талии Антона, сжал его крепче и легко приподнял, будто тот был совсем легким. Антон, не раздумывая, вцепился в его плечи, сердце забилось сильнее, а взгляд утонул в синих глазах напротив. Антон не сопротивлялся. Его пальцы лишь сильнее сжались, оставляя на коже красные полумесяцы. Он цеплялся за него, прижимался ближе, словно боялся, что если отпустит — тот исчезнет. Исчезнет в темноте комнаты, растворится, как призрачное наваждение. Но Арсений был здесь. Тёплый, сильный, настоящий. Его ладони, уверенные и твёрдые, легко удерживали Антона, а каждый шаг, когда он нёс его вглубь комнаты, был наполнен молчаливым обещанием — он не исчезнет. — Ты здесь… Значит, всё хорошо… — голос его был тихим, почти отчаянным, слова размывались сквозь сбившееся дыхание. — Всё хорошо, когда ты рядом… Всё хорошо… Он уткнулся носом в шею Арсения, вдыхая его запах, как спасение. Пальцы дрожали, тело казалось разбитым, но единственное, что имело значение — это тепло чужого тела, крепкие руки, которые держали его, и то, что хотя бы на этот миг… Арсений был рядом. — Антон, пожалуйста… — напряжённо произнёс Арсений, стараясь сохранить отстранённый тон. — Хватит. Это пугает. — Пугает? — Антон вскинул на него заплаканные глаза. Взгляд — открытый, преданный, наполненный такой болью, что Арсений едва сдержался, чтобы не отвернуться. — Я никогда не сделаю тебе больно, слышишь? — Ты делаешь хуже себе, — глухо ответил он. — Тебе не пять лет, чтобы ты выпрашивал игрушки у родителей слезами. — Ты не игрушка… — отчаянно прошептал Антон, его пальцы судорожно сжались на рукаве Арсения. — Для меня ты никогда не был игрушкой. — Антон… — Прошу… — он сделал шаг вперёд, словно боялся, что Арсений исчезнет прямо сейчас. — Ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя. Ты знаешь, что без тебя я… — Нужно учиться жить без меня, — его голос дрогнул, но он сжал кулаки, удерживая себя в руках. — Меня больше нет, понимаешь? Это последняя встреча. — Разве ты не любишь меня? — голос Антона дрожал, срываясь на почти детскую беспомощность. — Разве ты не хочешь быть рядом, когда мне плохо? Разве ты не хочешь, чтобы я был твоим…? Последнее слово застряло в горле, распадаясь на хриплый вздох. Он пытался сдержаться, но грудь уже сдавливало, плечи мелко подрагивали, а пересохшие губы невольно дрожали от частых всхлипов. Он стоял перед Арсением — уязвимый, разбитый, не пытаясь спрятать эмоции. Его глаза, затуманенные слезами, цеплялись за лицо напротив, словно искали подтверждение тому, что он нужен, что его не оттолкнут, не оставят одного в этом разрушающем одиночестве. — Люблю… — тихо ответил Арсений, и сердце Антона на миг сжалось в сладкой агонии. Но следующая фраза рухнула на него, как удар обухом. — Но это ничего не меняет. — Как? — Антон замер. — Моя любовь… — Арсений тяжело выдохнул. — Она для тебя как яд. Ты не можешь дышать без меня, но и со мной ты тоже задыхаешься. Тебе нужно научиться справляться самому. — Я не хочу! — Антон срывается, толкает его на кровать, вцепляется в плечи так сильно, что пальцы белеют. — Только с тобой я счастлив! Только в твоих объятиях! Разве этого мало?! — Но я не счастлив, Антон. Понимаешь? — голос Арсения был тихим, но от этого было только болезненнее. — Отпусти меня… Пожалуйста. — Не отпущу! — в его голосе отчаяние и гнев, в его пальцах дрожь, в глазах безумие. — Ты только мой! А я — твой! Никто и никогда не сможет этому помешать, слышишь?! — Антон… — наконец произнёс он. — Ты ведь знаешь… Уже поздно. Антон замер, дыхание сбилось, ладони сжались на его футболке. — Нас больше нет… И никогда не будет. — Будут! — крикнул Антон, его голос сорвался. — Мы есть! Есть я и ты! Наша любовь! Наше будущее…! — Нас нет… — тихо повторил Арсений. — Меня нет. Антон тяжело задышал. — Ты не спас меня… Не смог. Вспомни это, пожалуйста… Тишина. — Отпусти меня. — Нет… — еле слышно прошептал Антон, но пальцы на плечах немного ослабли. Антон резко дёрнулся, вырываясь из объятий кошмара, и судорожно оглядел больничную палату. Его Арсений всё так же лежал неподвижно, окружённый бездушными аппаратами, которые раз за разом напоминали о его хрупком, едва удерживаемом состоянии. Его грудь едва заметно вздымалась, но глаза оставались закрытыми вот уже больше двух недель. Он оказался здесь из-за него. Из-за Антона. Пережил так много, но не смог пережить известие о его помолвке. Это было решение родителей — правильное, выгодное, продуманное до мелочей. Они не спрашивали его мнения, даже не допускали мысль о том, чтобы спросить. Но Антон не собирался мириться с этим. Он хотел всё рассказать Арсению. Рассказать, что это ошибка, что он не собирался жениться, что у него нет чувств к человеку, которого выбрали за него. Что его сердце, его мысли, его желания принадлежат только ему… Что он никогда его не предаст. Но он не успел. В тот же день, не сказав ни слова, Арсений попытался уйти. Заперся в своей квартире, перерезал вены — и Антон опоздал. Опоздал на считаные минуты. Опоздал, чтобы услышать его последние слова. Не успел посмотреть в наполненные любовью глаза, не сказал о своих чувствах. Все слухи о помолвке оборвались в тот же день, как будто их никогда и не было. Ни обсуждений, ни сплетен, ни поздравлений — лишь тишина, натянутая, словно струна, готовая порваться от любого неверного движения. Антон не чувствовал облегчения. Только ярость. Он возненавидел всех, кто был причастен к этому — всех, кто знал и молчал, кто смотрел на него с жалостью, но ничего не сделал. Всех, кто не предупредил, всех, кто подставил. Всех тех, из-за кого его Арсений боролся за жизнь в одной из лучших больниц города, но в первую очередь… Он ненавидел себя. — Маленький мой, я здесь, — Антон нервно смахнул слёзы, опускаясь на стул рядом с больничной койкой, и осторожно взял его ладонь в свою. — Ты слышишь меня? Конечно слышишь. Ты ведь всегда был умнее меня… — он попытался рассмеяться, но звук получился тихим, надломленным. — Я не удивлюсь, если ты даже видишь меня сейчас, просто не признаёшься. И знаешь, что? Я не обижусь, слышишь? Что бы ни случилось, я не обижусь. Даже ругаться не буду, представляешь? Он поднёс холодную, почти безжизненную руку к губам, и осторожно поцеловал кончики пальцев. — Ты ведь не любишь больницы… Я тоже не люблю. Но я рядом, — его голос дрогнул, а по щекам вновь покатились слёзы. — Я так боялся, что тебе будет страшно без меня. Антон провёл большим пальцем по его запястью, чувствуя слабый, едва уловимый пульс. — Но ты не бойся. Я никому не позволю даже пальцем тебя тронуть. Только… проснись, ладно? Антон взял с тумбочки баночку крема и аккуратно открыл её, вдохнув знакомый аромат зелёного чая и бамбука. Руки у Арсения были холодными, кожа пересушенной, и Антон, стараясь не дрожать, начал медленно втирать крем, проводя ладонями по его пальцам, запястьям, каждой линии, которую знал наизусть. — Твой любимый, — пробормотал он, заставляя себя улыбнуться. — Помнишь? Ты говорил, что он пахнет спокойно… и свежо. Он напоминает мне тебя, знаешь? Такой же чистый, нежный… Голос предательски дрогнул. — Но ты не думай, я не считаю тебя слабым. Ты самый сильный из всех, кого я знаю. Самый-самый. И когда проснёшься — всем это покажешь. Ради меня. Ради нас. Антон всхлипнул, с трудом сглатывая ком в горле. Он не хотел сдаваться. Не мог. — Ты мне сегодня снился, — продолжил он, вытирая ладонью влажные глаза. — Я снова плакал у тебя на груди, а ты… ругался. Всё, как всегда. Ты ведь знаешь, как тяжело я переношу стресс. Но ты поддержал меня. Ты был рядом. Его пальцы замерли на чужой ладони. — Ты меня гладил по голове… Как тогда, помнишь? В моей комнате. Ты всегда был рядом и защищал меня. Губы дрогнули, сердце больно сжалось в груди. — А теперь я защищаю тебя, — он судорожно вдохнул. — И когда ты проснёшься, мы начнём всё сначала. Я куплю дом, как ты хотел. В хорошем районе, с садом и бассейном… Антон сжал его ладонь крепче, словно мог вернуть тепло в это неподвижное тело. — Мы будем жить так, как всегда мечтали. Будем плавать вместе… хоть голыми, если захочешь, — он нервно рассмеялся, всхлипывая. — Заведём собаку, кота… Может, когда-нибудь даже задумаемся о детях. Я не знаю, как, но если ты попросишь — я сделаю всё, слышишь? Голос сорвался, и он больше не мог сдерживать слёз. Он склонился над его рукой, сжал пальцы губами, а потом, не выдержав, уткнулся в неё лицом, беззвучно плача. — Умоляю тебя, Арсюш… проснись. Тишина. Тяжелая. Угнетающая. — Отпусти меня, пожалуйста. Позволь уйти. Антон резко вскочил, оглядываясь вокруг. Арсений лежал все в той же позе, с закрытыми глазами и ртом. Он был таким же, но этот голос… Это был его голос. — Нет, не отпущу. Мы ещё не прожили нашу счастливую жизнь вместе. Слышишь? — голос Антона дрожал, но он продолжал, сжимая холодные пальцы Арсения в своих теплых руках. — Если ты так хочешь умереть… — он запнулся, тяжело сглотнув. — Тогда мы сделаем это вместе. Переродимся в другом мире, но вместе. Я не отпущу тебя. Я буду умирать столько раз, сколько потребуется, чтобы жить в мире, где мы вместе. Тишина. А потом — охрипший, едва различимый голос: — Дурак. Антон вздрогнул. Его взгляд метнулся к лицу Арсения, и сердце в груди замерло. Приоткрытые голубые глаза. Тусклые, слабые, но живые. — Маленький мой… Любимый… — слёзы прорвались с новой силой, но теперь от счастья. Антон бросился к нему, обнимая, касаясь губами его пальцев, виска, лба. — Ты вернулся. Вернулся ко мне, мой хороший… Арсений едва заметно шевельнул губами, будто хотел что-то сказать, но не смог. Антон почувствовал, как сжалось его собственное горло от тревоги. Не теряя ни секунды, он схватил бутылку с водой, дрожащими пальцами открутил крышку и смочил салфетку, чтобы осторожно провести по потрескавшимся губам. — Тише, не говори… — пробормотал он, аккуратно касаясь потрескавшихся губ Арсения влажной тканью. Парень чуть вздрогнул, но не отстранился. Его веки дрогнули, дыхание стало чуть ровнее, но Антон продолжал осторожно проводить салфеткой, стараясь не причинить боли. В горле встал ком — видеть его таким было почти невыносимо. — Как ты себя чувствуешь? — голос его дрожал, но он пытался говорить ровно. — Я сейчас позову врачей, хорошо? Полежишь тут без меня минутку? Рука в его ладонях слабо дёрнулась — едва ощутимо, почти призрачно, но этого было достаточно. Антона будто ударило током. Он замер, глаза расширились, дыхание перехватило. Резко выпрямившись, он сел обратно на край кровати, его пальцы инстинктивно сжали ладонь Арсения ещё крепче, как будто боялся, что, если отпустит — всё исчезнет. — Почему… — едва слышно прошептал Арсений. Антон наклонился ближе, прижимаясь лбом к его виску. — Потому что у нас впереди счастливая жизнь.

***

— Почему? — осипшим голосом спросил Антон, едва врач закрыл за собой дверь палаты. — Тош… — Я бы отказался от той помолвки сразу, но сначала хотел поговорить с тобой. Я рассказал тебе не для этого… — голос Антона сорвался на последних словах, словно в горле застрял ком. Его трясло, дыхание сбивалось, воспоминания накатывали волнами, едва позволяя оставаться в реальности. — Ты должен был ударить меня! Порезать, сломать, но не… Не себя, — он бессильно опустился на край больничной койки, сжимая в дрожащих руках знакомую, родную ладонь. — Лучше бы я… Лучше бы всё это произошло со мной! — голос дрогнул, наполняясь болью, и Антон осторожно склонился к нему, уткнувшись лбом в горячую грудь. — Просто… почему? — Не из-за тебя, — едва слышно, но уверенно прошептал Арсений. В уголках его глаз скопились слёзы, губы дрожали от бессилия. — Ты тут ни при чём. — А кто…? — Антон резко поднял голову, его взгляд был полон обиды, гнева, отчаяния. — Из-за кого? — Это долгая история, я бы не хотел… — тихо, но твёрдо ответил Арсений, отводя взгляд. Но Антона не устроил такой ответ. — Говори… пожалуйста… — он снова прижался к нему, потираясь щекой о тёплую кожу. — Я чуть не похоронил тебя, понимаешь? Я чуть с ума не сошёл. — Это в прошлом, хороший мой, — Арсений собрал последние силы и провёл ладонью по его волосам, ласково, бережно. — Больше ничего нет. — Я не пойму, да? Думаешь, я не смогу понять тебя? Не приму твои проблемы? — Сможешь, но они только мои… — Арсений на мгновение замер. — Я не хочу, чтобы тебе было тяжело из-за меня. Он говорил спокойно, но Антон чувствовал, как он борется с собой, но продолжает говорить. — Прости за это… Я не думал, что ты… — У тебя в районе, да? — Антон выдохнул, сжимая кулаки. — Ты думал, что я уехал… А я хотел сделать тебе сюрприз, потому успел и спас тебя. В его голосе прозвучала горечь. — Оно стоило того? Та проблема? — голос его задрожал, но он продолжил. — Ты отказался от жизни. Отказался от меня. От нашего будущего… — он судорожно вздохнул и зарыдал, пытаясь говорить сквозь всхлипы. — Из-за них…? — Прости… — Уже простил, — прошептал Антон, глотая солёные слёзы. — Как я мог не простить тебя? Я ведь так сильно тебя люблю… Так сильно… — Я не хотел, правда… — по щеке Арсения скатилась слеза, и он попытался незаметно скрыть её. Но Антон всё видел. Он медленно поднялся, и невероятно осторожно провёл пальцами по его лицу, стирая влажные следы, задержавшись на теплой коже. — Я не заслужил тебя… — дрожащим голосом выдохнул Арсений. — Что… — Ты такой… — он рвано выдохнул, пытаясь прийти в себя. — Прекрасный, красивый и очень искренний… А я… Урод, изгой и… Гей… — он горько усмехнулся, но в этом смехе не было ни капли радости. — От меня отказались собственные родители. Но ты… — он хотел отвернуться, словно боясь показать свои эмоции, но, встретившись с полными слёз зелёными глазами, не смог. — Ты заслужил другого человека. Такого же, как ты… Ты заслужил быть счастливым, а не плакать в моих объятиях целыми сутками. — Я плакал не из-за тебя, — дрожащим голосом поправил Антон. — И ты прекрасно это знаешь. До знакомства с тобой всё было ещё хуже. В разы. Но ты всё исправил. Для меня ты — лучше всех. Для меня существуешь только ты. — Тош… — Арсений потянулся к его щеке, осторожно стирая мокрые дорожки от слёз. Его пальцы были тёплыми, ласковыми. — Тебе не идут слёзы… Прекращай. — Мой парень пошёл на поправку, — Антон нервно рассмеялся, крепко сжимая его ладонь. — Я плачу от счастья. — Твой парень… — Самый лучший в мире, — с абсолютной уверенностью прошептал Антон и, следуя за движением Арса, так же провёл пальцами по его лицу, повторяя жест. — И я никуда его не отпущу. — Обещаешь? — голос Арсения дрогнул, но в его глазах зародилась надежда. — Да.

***

*бонус

— Я Антон Шастун! — сорванным голосом крикнул парень, отчаянно дёргаясь в попытке вырваться. Верёвки впивались в запястья и щиколотки, больно натирая кожу, но это давало ему чувство реальности. Сердце билось в груди, как загнанный зверь, пот скатывался по спине, а воздух, казалось, стал вязким и тяжёлым. Вокруг стояла кромешная тьма, или, возможно, его просто ослепила плотная повязка на глазах. Он чувствовал только холод воздуха на разгорячённой коже и тягучую, давящую тишину. — Вы хоть понимаете, что с вами будет, когда меня найдут?! — выкрикнул он, стараясь звучать уверенно, но голос предательски дрогнул. — Я Шастун! — Знаю… — ответ прозвучал мягко, почти с лаской, но от этого по спине Антона прошёлся ледяной озноб. Этот незнакомый голос звучал отстраненно и как-то слишком наигранно, слишком неестественно. Всего мгновение и дыхание незнакомца коснулось его губ — горячее, близкое, чужое. Антон попытался дёрнуться назад, но тут же почувствовал чужое тело, что навалилось сверху, вжимая его в жёсткую поверхность стула. — Антоша Шастун… — будто пробуя имя на вкус, прошептал тот, и в следующее мгновение уселся удобнее на его бедрах. — Кто ты?! Чего ты хочешь?! — голос Антона срывался, страх затягивал петлю всё туже. — Деньги? Власть? Информацию? — Тебя… — прозвучало в ответ. Вот так просто и открыто. И прежде чем он успел что-то сказать, чужой язык обжёг его пересохшие губы. Антон дёрнулся, и не раздумывая, вонзил зубы в чужую кожу. Тот лишь тихо рассмеялся. — Кусаешься… — голос незнакомца опустился ещё ниже, стал бархатистым, хищным. — Люблю таких… Его пальцы скользнули по шее Антона, легко, но достаточно твёрдо сжались вокруг неё, вынуждая задержать дыхание. — Не трогай меня! — прохрипел Антон, судорожно дёргаясь в тщетной попытке освободиться. — Думаешь, тебе это сойдёт с рук?! — А что ты мне сделаешь? — незнакомец наклонился ближе, его губы почти касались уха, голос зазвучал низко, медленно, будто смакуя каждое слово. — Привяжешь к кровати и трахнешь? Или, может, отшлёпаешь…? Этот сладкий, тягучий тон, наполненный опасной насмешкой, пробирал до самых костей. Антон чувствовал, как внутри всё сжалось от напряжения. — Кто ты… — выдохнул он, но договорить не успел — воздух прорезал тихий, до боли знакомый смешок. Грудь сдавило. Горло сжалось. — Арс?! — страх в голосе сменился яростью. — Блять, что за игры?! Арсений не ответил. Только наклонился ближе, позволяя своим губам лениво скользнуть в самый уголок чужих, и прошептал с откровенной усмешкой: — Ролевые. Я тебя похитил, — Арсений наклонился ближе, его голос вибрировал, проникая прямо под кожу. — И планирую сделать абсолютно всё, что захочу. — И что же ты хочешь…? — он заставил себя спросить, хотя сердце колотилось так, что казалось, он вот-вот задохнётся от напряжения. Парень скользнул взглядом по его лицу, губам, шее, потом наклонился ближе, так, что их дыхание смешалось. — Хочу… — его голос был низким, медовым, с тёплой хрипотцой, обещающей слишком многое. — Сделать тебе подарок. Антон вздрогнул, когда Арсений вдруг наклонился ещё ниже, его губы скользнули к самому уху, дыхание обожгло кожу, а затем лёгкий, почти нежный укус на хрящике заставил его судорожно вздохнуть. — Помнишь, ты говорил о том, что мечтаешь быть связанным и трахнутым? — Арсений прошептал прямо на чувствительную кожу, его голос был наполнен невидимой улыбкой. — Я запомнил. И решил исполнить твоё желание. Его пальцы медленно скользнули по веревке на запястьях Антона, а губы опустились на шею, оставляя горячие, дразнящие поцелуи. — Не помню, чтобы просил о таком, — голос его сорвался, но он тут же усмехнулся. — Но если это ты… Он потянулся вперед в поисках его губ, не до конца понимая, где именно они находятся. В темноте, с завязанными глазами, он чувствовал себя беспомощным котёнком, слепо тянущимся к теплу. Только ему не нужно была тепло — он всегда нуждался в Арсе. Нуждался всю свою жизнь. — Если тебе будет некомфортно — скажи, — твёрдо произнёс тот, прежде чем его губы накрыли чужие в резком, требовательном поцелуе. Последние мысли в голове Антона рассыпались, будто стекло, разбитое одним точным ударом. Остались только жгучее желание, глубокая потребность, и любовь — такая всепоглощающая, что от неё перехватывало дыхание. — Какой же ты сладкий… — голос Арсения прозвучал низко, почти с благоговением, прежде чем он опустился перед ним на колени и прижался лицом к его груди. Антон сидел на стуле, его запястья и лодыжки надёжно удерживали мягкие путы, а глаза скрывала плотная повязка. Отсутствие зрения только усиливало ощущения — каждое прикосновение вспыхивало острее, каждый звук пробирался под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Арсений двигался медленно, словно изучая его заново. Тёплые ладони лениво скользили по чувствительной коже, иногда замирая, чтобы оставить на ней жаркий след. Губы касались едва ощутимо, дразня, выжидая, пока Антон сам потянется за ними. А голос… Голос пробегал по нервам, лаская и мучая одновременно. — Ты забыл про нашу годовщину, — в голосе Арсения проскользнул хриплый упрёк. Его пальцы медленно расстегнули верхнюю пуговицу на рубашке Антона. — Так что мне придётся тебя наказать. Последние слова прозвучали с почти кошачьей нежностью, но за ней скрывалась обещанная кара — сладкая, мучительная, неумолимая. Пальцы ловко и почти незаметно развязали повязку, и когда ткань, наконец, упала, перед Антоном предстал он: голубые, горящие возбуждением глаза, и дерзкая ухмылка, застывшая на губах. Арсений поднялся выше, ловя его губы в жадном, требовательном поцелуе. Он не просто целовал — он владел. Брал своё. Заявлял права, не оставляя выбора, не давая ни единого шанса на отступление. Антон судорожно вздохнул, на мгновение теряя себя в этом безумии, но, собрав остатки воли, сумел прошептать: — Не забыл… Подарок есть. Он в пиджаке. Арсений усмехнулся, его тёплые губы скользнули по чужим, прежде чем он медленно отстранился. — И что же ты приготовил для меня, мой хороший? Он резко мотнул головой, отводя взгляд, словно упрямый ребёнок, что не желает сдавать секреты. — Пока ты не развяжешь меня, не скажу. — Хм… — парень лениво провёл пальцами по его скуле, изучающе, почти задумчиво. — Я могу сам сходить за ним. Просто заберу то, что принадлежит мне. — Только попробуй! — голос Антона вспыхнул горячим протестом. Он дёрнулся, но тугие путы не дали даже сантиметра свободы. — Я сам подарю! — Посмотрим… — его голос разлился в воздухе бархатистым обещанием. Антон шумно вдохнул, вбирая запах его кожи, горячий, терпкий, такой близкий. — Это сюрприз… — он заговорил тише, дрожащим, едва слышным голосом. — Подожди… В этих словах было нечто отчаянное, что-то такое, что заставило Арсения замереть. В конце концов, он не мог, да и не собирался, идти против него. Медленно, неторопливо, он развязал его ноги, а затем, подхватив под бёдра, легко прижал к себе и поднял на руки. — Арс… — голос Антона дрогнул, в нем смешались смущение и лёгкий испуг. Он инстинктивно вжался в грудь Арсения. — Что ты делаешь? — Несу тебя на кровать, — его губы тронула едва заметная усмешка, а ладонь скользнула по бедру, будто успокаивая. — Или ты хочешь, чтобы я трахнул тебя на стуле? Антон вспыхнул, но выдохнул твёрдое: — Нет. Когда Арсений медленно опустил его на кровать, он едва заметно вздрогнул. Его тело ещё хранило тепло чужих рук, и он невольно потянулся вперёд, желая вернуть этот жар, желая ощутить его снова. — Сейчас, мой хороший, сейчас… — голос парня был низким, глубоким, напоённым ласковым обещанием. Его пальцы скользили по коже, оставляя за собой невидимые следы жара. Антон едва заметно дёрнулся, но не отстранился. Он всё ещё колебался, всё ещё не знал, можно ли довериться полностью… Всего через мгновение он почувствовал, как с него стянули джинсы одним резким движением и его входа коснулись влажные пальцы. Сердце стучало в ушах, дыхание сбилось. Он не знал, что будет дальше, но знал одно — он хотел этого. Хотел его. Хотел, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Первые прикосновения были осторожными, будто изучающими — тёплые пальцы медленно скользили по коже, оставляя за собой трепетный след. Лёгкий озноб пробежал по телу, а когда ладонь опустилась ниже, из груди вырвался едва слышный, сбивчивый выдох. — Расслабься, — голос был обволакивающим и тёплым, слишком тёплым и родным. От этих слов всё внутри сжалось. Слишком нежно. Слишком искренне. И в то же время — слишком сильно. Антон зажмурился, губы приоткрылись в беззвучном вздохе. Он чувствовал, как одно прикосновение сменяется другим, как осторожное давление проникает внутрь, медленно, не спеша. Тело невольно напрягалось, сжималось в ответ, но руки Арсения мягко скользили по пояснице, по изгибу спины, поддерживая, обнимая, наполняя ощущением защищённости и тёплой уверенности. — Всё хорошо… Я здесь. Его пальцы двигались плавно, изучая, подстраиваясь, заставляя Антона забыть обо всём, кроме ощущений. Откуда-то из глубины поднялся низкий, рваный выдох. Его сердце билось быстрее, дыхание сбивалось, но не от страха — от чего-то другого, горячего и жгучего, от чего-то, что заставляло поддаваться навстречу, забывая о времени. Каждое прикосновение превращалось в обещание — ласковое, настойчивое, захватывающее. Арсений чувствовал, как напряжение постепенно сменяется доверием, как в ответ на движения вырываются тихие стоны, как его имя звучит неуверенным, дрожащим голосом. — Я… я уже готов, — в полном отчаянье простонал парень, выгибаясь под настойчивыми прикосновениями. Ему было мало, мало всего. Редких касаний, поцелуев и объятий, ему было мало Арсения. Тот улыбнулся краем губ и, прежде чем продолжить, наклонился ближе, чтобы оставить на его губах долгий, трепетный поцелуй. Он не просто целовал — он заявлял свои права, требовал, подчёркивал власть. Антон застонал, растворяясь в этом ощущении, и даже не сразу понял, что внутри него появилось нечто иное — прохладное, гладкое, с легким давлением. Резкий вдох, лёгкая паника. Он дёрнулся, но Арсений тут же накрыл его своим телом, снова затыкая поцелуем. — Игрушка, просто игрушка, — прошептал Арсений, медленно выдыхая в уголок его губ. Антон снова замер, позволяя себе привыкнуть. Ему было жарко, но этот огонь был другим — он пульсировал в животе, разливался по телу, заставляя сердце бешено колотиться. А затем внутрь толкнулся ещё один шарик, и осознание нахлынуло с новой силой. Это… Это были те самые бусы которые Арсений купил несколько недель назад, но так и не успел использовать. — Потерпи… Сейчас всё будет, — его голос был напряжённым, срывающимся на хриплый шёпот. — Я и так держусь из последних сил, чтобы не взять тебя прямо сейчас. Антон застонал, выгибаясь и прижимаясь к нему сильнее. — Почему…? — Потому что не хочу сделать тебе больно. — Я готов, — уверенно прошептал Антон, резко поддаваясь вперёд, чтобы коснуться чужих губ. Сначала он поцеловал парня в нос, а потом медленно спустился ниже, к губам. Он уговаривал его, убеждал и умолял довериться. Просил прекратить эту игру и отпустить себя. — Мой хороший… — горячий шёпот раздался у самого уха, обжигая кожу, и через мгновение Антон почувствовал, как Арсений медленно, по одному, вытягивает анальные бусы. Его движения были неторопливыми, выверенными, почти ласковыми. Каждый шарик, покидая тело, вызывал у Антона невольную дрожь — смесь напряжения и нарастающего наслаждения. — Всё хорошо, — выдохнул Арсений, прижимаясь губами к плечу Антона и оставляя мягкий, успокаивающий поцелуй, от которого по телу побежали мурашки. Когда последний шарик медленно выскользнул из дрожащего, податливого тела, Арсений больше не мог сдерживаться. Он сорвался — одним глубоким, плавным движением вошёл в Антона до самого конца. Воздух тут же вырвался из груди парня рваным, захлёбывающимся стоном. Прежде чем тот успел вскрикнуть, Арсений накрыл его рот ладонью, одновременно мягко проталкивая в рот два пальца — не чтобы заставить замолчать, а чтобы удержать, дать точку опоры в этом бурлящем вихре ощущений. Вторая рука, влажная от смазки, скользнула вниз, неспешно пробежалась по напряжённому животу, ловя каждую судорожную дрожь, пронзающую тело. Арсений прижал его крепче, не позволяя ни отстраниться, ни спрятаться. Антон не мог думать. Мысли растворились в этой близости, в этом тепле, в мягких, но непреклонных движениях Арсения. В каждом касании было что-то большее, чем просто желание: забота, подчинение, невысказанная привязанность. Антон чувствовал, как внутри него ломается что-то давнее, что-то, что он так долго удерживал, боялся признать. — Ты мой, — прошептал Арсений у самого уха, скользнув губами по его шее. Он двигался в нём медленно, каждый толчок наполнял тело горячей волной, дыхание сбивалось, а мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Только он и Арсений — жар его кожи, сила его рук, глубокие, завораживающие движения, от которых Антон не мог сдержать рваные вдохи. Его пальцы судорожно сжали простыню, натягивая связанные запястья, но вскоре тёплая ладонь Арсения мягко скользнула к ним. Осторожно развязывая верёвки, он провёл пальцами по коже, успокаивая, а затем переплёл свои пальцы с его — не удерживая, но и не отпуская. Это прикосновение было нежным, но уверенным — как молчаливое обещание, что он здесь, рядом, и никуда не уйдёт. — Смотри на меня, — его голос прозвучал приглушённо, мягко, но с оттенком неоспоримого желания. Антон послушался и обернулся. Встретился с ним взглядом — потемневшие глаза, полные страсти, будто держали его в плену, не отпуская. В этот момент всё стало очевидно. Не только их жадность, их потребность друг в друге, но и нечто большее, глубже… То, что тлело в нём все это время и теперь вспыхнуло с новой силой. — Я здесь, — прошептал Арсений, сжимая его ладонь крепче. — Всегда. Антон не ответил словами, но его тело сказало за него. Он выгнулся навстречу, впуская его ещё глубже, крепче прижимаясь и растворяясь в этом моменте. Здесь, рядом с ним, он был свободен. Антон чувствовал, как его тело полностью отдаётся ощущениям. Каждое движение Арса пробирало до мурашек, заставляя его сжиматься вокруг него, ловить воздух губами, извиваться в настойчивых, жадных объятиях. Арсений двигался уверенно, глубоко, каждым толчком вытесняя из Антона тяжёлые, прерывистые стоны. Он накрыл его рот ладонью, заглушая звуки, но это только сильнее возбуждало. Дыхание Антона срывалось, смешивалось с чужим, горячее, сбивчивое, жадное. Он был захвачен, скован крепкими руками, подчинён и полностью растворился в этом моменте. И вот — грань. Волна наслаждения окатила его с головой, оставляя лишь дрожь, жар, разлитый по телу, и безоговорочное ощущение принадлежности. Арсений чуть замедлился, но лишь на миг, прежде чем последним толчком кончить, утыкаясь носом в шею Антона. — Возьми подарок, он в пиджаке, — голос Антона был осипшим, едва слышным, он не смел даже пошевелиться, но внутри него горело это желание — дать что-то взамен. Что-то, что могло бы выразить хотя бы частицу того, что он чувствовал. Арсений медленно встал с кровати, оставив на его губах короткий, тёплый поцелуй, словно обещая вернуться, и потянулся к пиджаку. Он с интересом развернул коробочку, и внутри оказался простой на первый взгляд, но невероятно значимый предмет — кольцо. На его гладкой поверхности едва различалась гравировка: «Я буду искать тебя, пока не найду» Улыбка, почти неуловимая, затрепетала на губах парня, когда он понял, почему Антон выбрал именно эти слова. Его глаза засияли, и, не говоря ни слова, он вернулся к своим вещам, доставая из похожей коробочки кольцо, столь же неприметное на первый взгляд, но с похожей надписью. «Я найду тебя даже в следующей жизни» Он медленно подошёл к Антону, сдерживая волну эмоций, но в его глазах уже горел тот огонь, который нельзя было скрыть. Он опустился рядом, аккуратно положив кольцо в ладонь Антона и взял его руку, удерживая её возле своего сердца. — Ты… Что это значит? — голос Антона чуть дрожал, не из-за страха, а скорее из-за того, что слов казалось недостаточно для того, чтобы выразить всю ту любовь, что горела внутри. Арс молчал, но его взгляд был полон тепла, нежности, и, возможно впервые в жизни, уверенности. Антон сжался в его руках, чувствуя, как растекается внутри ощущение того, что теперь они не просто рядом, они вместе… Навсегда. — Я давно понял, — прошептал Арсений, его голос всё ещё не мог скрыть той невероятной искренности, которая исходила от него. — Я… Я не знал, как это сказать, но ты был со мной, когда я был так слаб, когда я сомневался… Но ты всегда рядом, когда я теряюсь. Это больше, чем просто чувства, Тош. Ты — всё, что я хотел, и даже больше. Ты — мой дом. Арсений коснулся его лица, проводя пальцем по линии его челюсти, и наклонился ближе, будто боялся, что этот момент ускользнёт. — Ты не знаешь, как долго я этого ждал, — прошептал он. — Я не знал, что буду так сильно нуждаться в тебе. Но теперь, когда ты здесь, — его глаза загорелись, — я знаю, что никогда не отпущу тебя. Их губы встретились в нежном, трепетном поцелуе, как будто мир вокруг исчез, оставляя только их двоих в этой маленькой комнате. Не было слов, не было необходимости в словах — только любовь, которая уже давно проросла в их сердцах. Когда они отстранились, Арсений поднял кольцо и, не выпуская руки Антона, аккуратно надел его на палец. — Обещай мне, что мы будем искать друг друга и в следующей жизни, — его голос был тихим, но полным твердой решимости. — Обещаю, — ответил Антон, его сердце билось быстрее, чем когда-либо. — Я буду искать тебя. Всегда.