Снежность

Часть 1 Почти четыре месяца бессмысленного существования пролетели, как единый миг. И вот, уже конец декабря, пресловутое Рождество, которое почти никто не празднует в этой стране, но ярмарки по всему маленькому городку расположились на каждом углу; засверкали огнями, зашумели смехом, запахли глинтвейном, сахарной пудрой и ароматными сосисками. И городок преобразился, стал, словно назло, еще уютнее, приятнее, теплее и радостнее. Но Ярослав ходил мимо ярмарок все с тем же грустным лицом, не замечал всеобщей торжественности в ожидании наступления Нового года, игнорировал, как мог и сколько мог. Потому он не украсил свой домик гирляндами, не поставил в садике фигурки оленей, эльфов и прочих рождественских существ, даже просто мишурой обычной не обмотал крыльцо и деревья, как делали большинство, кто не заражался инородным Рождеством, а ценил традиции из детства. Ничего у Ярослава на доме и во дворе не сверкало и не переливалось. Не до праздников ему было. Но и в работе, в которую он погрузился с головой, желая не видеть реального мира, раз уж тот так ужасно с ним поступил, сложно было оставаться в стороне от всеобщего веселья. Потому что работал он звукорежиссером. Если осенью еще получалось засиживаться сутками в студии, писать треки и работать с музыкантами, света белого не видя; то перед праздниками посыпались предложения поработать и в театрах, и на концертах праздничных. А детские спектакли шли блоками каждый день. И приходилось натягивать улыбку и каждый день излучать радость перед коллегами, выполняя свою работу. Но все-равно, праздник никак не мог проникнуть к Ярославу в душу. Когда там все заморожено намеренно, когда нет там места теплу и любви – ничего не выйдет. Но так продолжаться не могло. Ярослав это понимал. Силы грустить тоже заканчивались, а жизнь на месте не стояла. Он полностью забросил дом и сам же из-за того страдал, просыпаясь в жутком холоде – потому что отопление давно уже сломалось. А еще, ужасно, но из-за какого-то аномального града стала в гостиной течь крыша. Конечно, строители тоже виноваты – дом-то совсем новый, он всего два года тут прожил, но ни в какие службы Ярослав не обращался. Он просто плюнул на все проблемы, словно их не было – от холода, но не по утрам, спасал обогреватель, а от воды с крыши – пара ведер на ночь. В остальном, бессмысленно существовать ничего не мешало. Только клининг уже давно не вызывал, все некогда было. Да и прикупить надо, конечно, многое по дому. Но ладно, подождет. Сейчас, перед праздниками, да и после – у него слишком много работы. Но вдруг, ровно двадцать четвертого числа, образовался выходной. И Ярослав даже растерялся, оставшись дома на целый день. И конечно, вновь накрыли с головой воспоминания и рефлексия; привели его в ту самую комнату и заставили открыть шкаф. Слез не случилось, он сдержался, но это стоило ему огромных усилий. - Ладно, черт возьми, раз у меня выходной, то пойду прогуляюсь. Так больше нельзя жить. Кажется, у нас тут неподалеку выставка снежных фигур. Вот туда и схожу. А ты – со мной. Ярослав усмехнулся, намотал на шею огромный яркий зеленый шарф, зарылся в него носом и даже слегка улыбнулся. Погода стояла по-настоящему рождественская, как в лучших фильмах и волшебных историях – снежная и приятная, с легким морозцем, без ветра, таинственная и загадочная. И Ярослав, вдыхая полной грудью, дошел и до ярмарки, где купил сладкий ароматный напиток, и до выставки снежных фигур. Кого тут только не было: и символы праздника, и причудливые замки, и животные, и даже кто-то из знаменитостей, скорее всего. Часть фигур была даже выкрашена яркими красками, часть - усыпана серебром и золотом из фольги. И вокруг все было украшено гирляндами. А вот людей – почти никого в этот час. Странно. Еще же не так поздно. Да, городок у них небольшой, но все любят гулять. А сегодня, словно по заказу, он расхаживает среди снежных фигур совсем один. Фотографирует наиболее понравившиеся, кутается в зеленый теплый шарф и старается не думать о грустном, о том, с чем живет уже несколько месяцев. Ярослав пьет безалкогольный глинтвейн – завтра опять весь день работать на детских спектаклях; рассматривает снежные фигуры и изредка поглаживает свой шарф, дышит в него теплом. - Ух ты! Какой, однако. Мимо такой фигуры сложно пройти. В отдалении, рядом с классическими круглыми снеговиками – целой семьей снеговиков, раскрашенных красками, стоит и весьма необычный экспонат. Это вылепленный парень, почти в полный рост – до самых колен. С телом скульптор-создатель не стал заморачиваться – обозначил лишь обнаженные сильные плечи и подкачанную грудь, талию; а ниже – просто необработанный снег. Но зато искусно постарался над головой, точнее, лицом снежного парня. И Ярослав не смог пройти мимо, заглянул холодному изваянию в глаза. - Красивый. И кто тебя сотворил, интересно, такого милого? Такие скулы у тебя, надо же. А губы – просто заглядение. Не против, если я тебя сфоткаю, красавчик, а? И Ярослав, оглянувшись по сторонам, сделал несколько фотографий издали и совсем крупных, только одного лица. И снова засмотрелся на снежного парня. Его будто бы что-то притягивало к нему невиданной силой, хотелось посмотреть на него подольше, даже, заговорить. Такими живыми казались его глаза и легкая улыбка на пухлых губах, милая и наивная. - Ты какой-то необыкновенный, знаешь? И не только потому, что в компании у тебя тут одни снеговики с круглыми телами. В тебя вложен особенный талант и любовь. Вот смотрю на тебя, снежный парень, и ты кажешься мне похожим на кое-кого. Отдаленно, но типаж один точно. Эх. Но я – один, и ты здесь - один, такой красивый. Но ты подарил мне немножко радости, представляешь? Удивительно. Услышал бы меня сейчас кто-нибудь, точно решил, что Баярунас совсем от печали своей крышей поехал, со снеговиками разговаривает. А мне хочется. Захотелось с тобой поговорить. И, знаешь, что еще? Ярослав вдруг задумывается, а потом разматывает шарф и смотрит на него в своих руках. - Мне кажется, что я должен попрощаться с этой вещью в этом году. Нельзя жить прошлым, которое не вернешь. А ты, снежный парень, ты нечто новое, что смогло подарить мне радость. Поэтому, давай ка, я оставлю это тебе. Смотри, какой красивый и теплый шарф. Зеленый. Может, у тебя глаза тоже зеленые, а? Красивые. Оставлю этот шарф тебе, тебе он нужнее. Ярослав снова оглядывается по сторонам и шагает осторожно к скульптуре, накидывает на шею снежному парню шарф и перекидывает через плечо, чтобы было красиво. - Ну все, красавчик. Теперь он твой. Надеюсь, что надолго. Завтра я обязательно приду и проверю, как ты тут. Не скучай. А я пошел домой. Спасибо тебе за радость. И действительно, домой Ярослав возвращается почти в хорошем настроении. И решает, что завтра же после работы разберет и другие вещи в той самой комнате, где всегда хочется плакать. Перед сном он отогревается в душе и сразу же идет в постель, кутается в три одеяла и пересматривает сделанные фотографии. И особенно долго любуется на снежного парня. И засыпает с его образом в мыслях, добрых и светлых, полных красоты и нежности. Но реальность очень быстро напоминает о себе – отопления в доме так и нет, а крыша протекает. Поэтому, просыпается Ярослав сразу и от будильника, и от холода, и от звуков капающей воды. Но с приятными воспоминаниями уже полегче. Даже получается собраться на работу раньше необходимого. - Ну ладно, на полчаса раньше приеду, как раз спокойно поем в кафе. В этом театре приятные цены. Ярослав накидывает пальто, перебрасывает небрежно через плечо свой шарф – темно-фиолетовый, и выходит из дома. И тут же резко тормозит на крыльце от увиденной картинки. - О господи. Вы кто еще? Что вы здесь делаете? Слова рвутся на волю автоматически, а вот мыслей слишком много в голове в этот момент. Потому что у Ярика на крыльце, прямо на снегу, сидит голый парень. Бледный, чуть-чуть даже голубоватый, как лед, но парень. И абсолютно обнаженный. Хотя, нет, после первого ошарашенного взгляда на широкую голую спину и взъерошенную шевелюру, в глаза бросается яркий зеленый шарф на шее. И сердце пропускает удар. Быть такого не может? Этот псих спер его шарф со снежного парня? Но тут вдруг на возгласы Ярика голый парень оборачивается, и теперь уже сердце не просто замирает, оно, кажется, совсем остановилось. От шока. Это лицо Ярослав не спутает ни с каким другим. Он пялился на него весь вечер перед сном на фотографиях. Он изучил его в мельчайших деталях – брови, нос, губы и глаза. И скулы, до которых успел дотронуться, когда набрасывал свой шарф. И сейчас перед ним было ровно это же лицо. Только, живое, не снежное. И парень смотрел очень внимательно. А потом вдруг широко улыбнулся. -Это ты! Ты! Ура. Это замечательно, что я сразу нашел твой дом. Я так счастлив. И парень начал вставать со ступенек, а Ярослав попятился к двери, не веря своим глазам. Оживший снежный парень. В его шарфе. Серьезно? - Я? Ты меня знаешь? Ты ко мне пришел? - Конечно. Ты же меня спас, сделал меня живым. Я теперь должен быть с тобой. Я ведь люблю тебя… - Постой, постой. Не так быстро. Уф. И давай ка, лучше в дом зайдем. - С огромной радостью, Ярослав. - А? Быстрее, давай. И парень, ступая босыми ногами по снегу на крыльце, проследовал в дом. Ярослав старался пялиться на его фигуру не так уж откровенно, но успел заметить, что все у парня было на месте. Хорошо, что шарф еще был таким длинным, и выгодно прикрывал пах спереди. А вот сам «оживший», похоже, чувствовал себя на морозе без одежды вполне комфортно. Ярик захлопнул дверь и выдохнул. А потом повернулся к парню. И целую минуту, с волнением, но не без удовольствия, рассматривал его с ног до головы. Не показалось ведь, да? - Ну привет. И кто же ты такой? - Я тот, на кого ты надел этот шарф вчера вечером. Ты еще называл меня «красавчиком» и благодарил за радость. Я все помню, Ярослав. Я ожил. Я – живой. И я теперь твой. Я люблю тебя. И должен остаться с тобой. - Ты – тот снежный парень с выставки фигур, да? - Да. Это я. - Кхм. Занятно, - Ярослав почесал затылок и подошел поближе. – А можно я до тебя дотронусь? Ну, чтобы убедиться, проверить. - Конечно. Тебе все можно, Ярослав. Скорее всего, это просто сумасшедший, причем, весьма закаленный, который сбежал из больницы, спер со снежного парня шарф и заявился сюда. Боже, а если он еще и следил вчера за ним? Ну точно, вот откуда он знает адрес и имя. Но лицо. Лицо ведь, почти, один в один. С ума сойти можно. И еще, этот взгляд. Глаза такие необычные, что-то среднее между зеленым и голубым, яркие, таких не бывает. Скорее всего, линзы. А кожа посинела от холода, скорее всего. Только бедняга совсем ничего не чувствует и не соображает. Жаль, такой красивый. И все-то у него на месте. Высокий, стройный, подкачанный, длинноногий, большие кисти с длинными пальцами, талия красиво обозначена, а бедра округлые. Задница, вообще, заглядение. Он как встал с крыльца, так Ярик чуть прямо там чувств не лишился. Ну Аполлон прямо, во всей красе, не иначе. Жаль, что с больной головой. Ярослав осторожно подходит чуть ближе к парню, стараясь смотреть в необычные яркие глаза, и касается ладонью его щеки – холодной, разумеется. Но парень смотрит в ответ все так же ласково, не шевелится. Но на его лице вдруг начинают появляться капельки влаги. И их все больше и больше. Ярик руку сразу убирает. - Что это? Что с тобой? Лихорадка? Ты, видимо, совсем замерз на улице. - Нет. Я не мерзну. Просто твои руки очень теплые. И я таю. - Чего? Ты что делаешь? - Таю. Ярослав. Я же снеговик. А в помещении тепло. И от тебя веет теплом. Ярослав, теперь уже без спроса, вновь коснулся лица парня, а потом присмотрелся к своей ладони – обычная вода? Да быть такого не может. - Так, ладно. Ты пока присядь на диван. Я сейчас принесу тебе кое-какую одежду. И мы позовем моего хорошего друга, он врач, он тебя осмотрит. Ладно? Не возражаешь? - Хорошо, Ярослав. Но мне не нужна одежда. Только шарф нужен. - Кхм. Нужна. Уж поверь мне. Но я дам тебе майку и шорты, раз уж ты таешь. Я мигом. И парень кивнул, все так же мило улыбаясь. А Ярик поспешил к шкафу, потому что на полу возле парня уже образовалась приличная такая лужа воды. И огромное полотенце стоит захватить, раз уж этот ненормальный, реально, тает. Ну ничего, Кирилл его сейчас осмотрит и скажет, что же это за болезнь такая. Ярослав еще раз взглянул на сидящего на диване парня: в зеленых шортах в тон шарфу и в черной майке он выглядел почти обычно. Если не считать только того факта, что он не прекращал мило улыбаться, осматриваясь по сторонам, и вытираться полотенцем, так как продолжал очень стремительно таять. И одежда на нем намокала прямо на глазах. И при другом раскладе это выглядело бы очень сексуально. Но с парня, в прямом смысле этого слова, текла струями вода. Обычная талая холодная вода. И это при той холодине, что была у Ярика в гостиной без отопления. Сам он, кстати, даже пальто не снял. Когда пришел знакомый доктор, на полу снова под босыми ступнями парня образовалась огромная лужа воды. И Ярославу пришлось сбегать за модной шваброй и ведром, куда он и выжал всю воду. - Доброе утро, Ярослав. Доброе утро…эм…у Вас нет имени, верно? - Доброе утро. У снеговиков нет имени. - А, понятно. Ну что ж, Ярослав, где я смогу осмотреть пациента? - Здесь можешь, Кирилл. И спасибо, что так быстро пришел. - Ну, твои возгласы по телефону о том, что ты нашел на крыльце голого парня, похожего, как две капли воды, на снежную фигуру, меня сильно заинтересовали. Здесь – не могу. Мне нужен покой, а ты фонишь тревогой и волнением. Выпей пока валерьяночки, мой милый друг. И, кстати, парень реально тает, предложи комнату, где есть большое окно, которое можно открыть. - Тогда, в кабинет…бывший. Ты знаешь, где он. - Отлично. Идемте за мной, уважаемый снеговик. Спустя всего минут десять или пятнадцать, Кирилл вернулся в гостиную с весьма серьезным выражением лица. В прочем, даже шутил он с таким лицом. Так что, ничего удивительного. - Ну? Что скажешь? И где парень? - Тише, Ярослав, спокойно. Снеговик пусть побудет в той комнате, там огромное окно, я его открыл нараспашку – теперь там почти, как на улице. И парень почти не течет, ой, прости, не тает. - Ты его заморозишь. Он и без того болен, наверное. - Нет, знаешь, напротив. Этот снеговик очень даже здоров. Ну, для снеговика. - В смысле? Кирилл, ты что такое говоришь? Ты – самый умный и адекватный человек из всех, кого я знаю. Ты же врач. - Верно, Ярослав. Но у твоего парня температура тела ноль градусов, его кожа холодная и не теплеет, но зато выделяет много воды на тепле. И с головой у парня все в порядке. Если не считать, конечно, его беззаветной любви к тебе. Но это ты сам с ним разберешься, это не мое дело. А так, поздравляю тебя, Ярослав. У тебя в доме оживший снеговик. И он нуждается в тебе. - Кирилл, но как же? Боже мой, снеговик. Снежная фигура того парня. - Да-да, именно. Снеговик тебе попался толковый, много вопросов умных задает. Так что, не думаю, что он вызовет много проблем. Сейчас зима, на улице минус пять. Окно в той комнате не закрывай, и твой парень не растает. А мне уже пора, Ярик. Всего хорошего. Рад был помочь. За прием возьму половину, так как пациент, все-таки, не человек. - Ладно, хорошо. Я понял. Окей. Спасибо, Кирилл. - Главное, чтобы он не соприкасался ни с чем теплым. И находился в холоде. А то – растает. Кстати, когда он в тепле, то реально тает – с него течет талая вода. И все процессы в организме сразу замедляются. Удивительно, но факт. - Растает? - Умрет, Ярик. Умрет. - О господи… - Всего лишь твой хороший друг Кирилл. Если что, звони. Пока. - Пока, Кирилл. Ярослав закрывает за другом дверь и садится на диван. Прежде, чем снова встретиться взглядом со снеговиком, надо решить, что же дальше делать. Ведь уже на работу пора выезжать. Часть 2 Дверь в комнату плотно закрыта, но рядом с ней уже веет морозным холодом с улицы. Ярослав застегивает пальто, накидывает капюшон и заходит в кабинет. И сразу же встречается взглядом с яркими глазами снежного парня. И смотрит тот все так же открыто, сразу улыбается ласково. Ветер с улицы совсем растрепал его черные волосы, и теперь он стал еще милее. Воды под его ногами и на коже не наблюдалось – уже хорошо. Значит, Кирилл во всем прав – это чудо надо держать в холоде. - Привет. Снова. Ты тут как? - О, Ярослав. Я тебя очень ждал. У меня столько вопросов. - Да, у меня тоже. Тебе, правда, не холодно? Совсем? Ярик смотрит на сидящего на краю дивана парня в одной лишь майке и шортах по колено, босого и взъерошенного, и да, все еще не может поверить. Хотя в комнате уже чуть ли не метель завывает, Ярик даже чувствует мороз на лице. Но снежный парень только мотает головой и пожимает красивыми иссиня-бледными плечами. - Нет. Я не мерзну. Совсем. Я же снеговик. Но мне нужен шарф, я знаю. Но, Ярослав, здесь на шарфе с обратной стороны вышито «Саша». Это мое имя? Ты хочешь, чтобы меня так звали? Ну конечно же он совсем забыл. Шарф давно уже на глаза не попадался, он старался, вообще, пореже появляться в кабинете. А теперь, вот же напасть, придется поселить здесь другого Сашу. Да, снеговику необходимо имя, он не может обращаться к нему просто «снеговик» или «снежный парень». Да и Кирилл уже намекнул, что вся ответственность теперь на нем. Придется, значит, смириться и принять правила этой непростой для сердца игры. - А тебе нравится? Полное имя – Александр. Но можно договориться на Сашу. - Александр. Саша. Мне очень нравится. Я согласен быть Сашей. Тем более, что это вышито на шарфе. Это был шарф Саши, да? - Эм. Я потом тебе как-нибудь расскажу, ладно? - Хорошо, Ярослав, - ответил снежный Саша все-так же беззаботно и легко, но в глазах точно промелькнула тень. - И ты, кстати, можешь называть меня не только Ярославом. Еще можно Яриком, Яром. Бабуля мелкого совсем звала Ясей, но сейчас мне не особо нравится. Почти тридцатилетний Яся – это слишком. - Я понял. Ярик. Яр. Мне тоже очень нравится. Тебе идет это имя. И снова Саша так мило и искренне улыбнулся, что у Ярика опять сердце пропустило удар. - Спасибо. А теперь слушай меня внимательно. Мне пора на работу, я работаю звукорежиссером, и сегодня целых три спектакля, вернусь поздно, под самый вечер. Но я ради тебе постараюсь подмениться на последнем спектакле, попрошу друга. Ты останешься дома совсем один. И, Саш, чтобы ничего не случилось, пожалуйста, постарайся не выходить из этой комнаты. Вот, здесь висит монитор, пульт. Есть и телек с сотнями каналов, и интернет. Тебе еда нужна, кстати? Ты, вообще, из плоти и крови? Или из воды состоишь? - Я ожил, а значит, не совсем из воды. Но не переживай, я справлюсь, Ярослав. Буду очень ждать твоего возвращения. - Да. Хорошо. Там в холодильнике есть какая-то еда. В холодильник тебе лазить запрещаю и даже рекомендую, ахаха. И прости, что вот так получается. Я тоже очень хотел бы с тобой поговорить подольше, но работы сейчас много перед праздниками. Я вынужден тебя оставить на весь день. Умоляю, ничего не трогай и лучше не выходи из комнаты. Хорошо? - Хорошо. Мне очень нравится твоя забота Ярослав, я ее чувствую. - О как? Надо же. Ну тогда, до вечера. Я очень постараюсь пораньше. - До вечера, Ярик. Ты такой красивый, я тебя не разочарую. Я ведь ожил именно для тебя. - Звучит интересно. Поговорим об этом вечером обязательно. - Хорошо. И весь день Ярослав думал и думал о снежном Саше. Все еще было очень тяжело даже в мыслях называть его этим именем, но он понимал, что по-другому и не хотел его называть. Другое имя было бы еще труднее воспринять. А так, все даже слишком правильно – Саша в Сашином кабинете и в Сашиной одежде. Это и ужасно, и прекрасно одновременно. Мысли путались, отвлекали от работы, но Ярослав был профессионалом, он не позволял им брать над собой верх. Тем более, что удалось на самый вечерний спектакль найти подмену на сегодня. Завтра, конечно, работы тоже много, но там будет всего лишь концерт вечером – день почти свободный. Саша точно обрадуется. Саша. Странно снова, спустя несколько месяцев, вновь думать о каком-то Саше, спешить домой, чтобы его увидеть поскорее и поговорить. Тепло обнять? Нет, здесь уж точно не получится, к сожалению. Ярик еще помнит прикосновение к холодной щеке – это было даже страшно немного, в моменте. Теперь, когда Кирилл подтвердил, что парень – ожившая снежная фигура, холод уже не кажется страшным. Скорее, весьма неудобным. Но ничего, что-нибудь придумают. Пока на улице зима и мороз, снега по колено – Саше будет комфортно. Как минимум, еще месяца два с половиной. А вот что потом с ним делать?... Ярослав начинает удивляться еще на улице, когда видит свое крыльцо идеально вычищенным от снега. Машиной он сейчас активно не пользуется – их городок можно пешком обойти за несколько часов, но и выезд из гаража тоже расчищен. Так, ну понятно, Саша все-таки выходил из комнаты. Но, наверное, на улице ему и правда намного лучше. Другое дело, что он выходил в майке и шортах и, наверняка, распугал всех соседей и прохожих. Ох, надо будет что-то придумать в оправдание. Странно даже, что никто ему не перезвонил и не написал ничего сегодня, ни одного возмущения и вопроса, почему какой-то парень в шортах чистит ему крыльцо. Ярослав заходит в гостиную, сразу ныряет из ботинок в теплые пушистые тапки-собачки, снимает пальто, но тут же поверх любимого привычного серо-голубого свитера надевает серый махровый халат и поднимает у того отвороты. Нет, даже так он замерзнет в кабинете с открытым окном. И следом на шее появляется фиолетовый шарф. В гостиной, ожидаемо, никого нет. Но в глаза бросается другое: идеальный порядок. Даже шторы на окне сдвинуты как-то слишком идеально ровно. Это не говоря уже об полном исчезновении привычной для глаза пыли. Нет, не смотря на затянувшуюся меланхолию, Ярик все-таки убирал за собой – чашки с недопитым чаем никогда не оставлял, но вот влажной уборкой давно не занимался. Да и с пылесосом не любил контактировать. А тут – ну просто сказочный какой-то порядок. Даже подушки на диване лежат все одна к одной. А еще, в глаза бросается новый комод у стены и компьютерное кресло, хотя обе эти коробки мозолили глаза Ярославу уже почти четыре месяца; он никак не мог решиться их открыть и собрать содержимое. Потому что выбирал и заказывал, когда еще не был один. Вот коробки и пылились в углу гостиной. А теперь, в комнате появилось две новые вещи. Идеально собранные. И сразу стали напомнили, что теперь Ярослав снова не один. И тут вдруг Ярик замечает след на идеальном чистом полу, явно оставленный уже знакомой босой ногой – наверно, наступил, когда убирался, и не заметил. А вместе со средством для полов след и остался. Да, пахло в хорошо проветриваемой и совсем не теплой гостиной тоже очень приятно и свежо. Чудеса, конечно. Надо срочно поговорить обо всем с Александром. Но в кабинете, очень холодном кабинете, но с наполовину прикрытым окном, Саши не оказалось. И кабинет теперь тоже буквально сверкал от чистоты. Ни одной пылинки. Тогда Ярослав направляется, наконец-то, на кухню. И медленно заглядывает в прикрытую дверь, откуда тоже веет холодом – явно окно и здесь открыто нараспашку. Ох. И первое, что видит, это почти обнаженного Сашу в одних трусах – явно знакомых, он точно взял их из шкафа в кабинете, где остались сложены вещи его тезки и в фартуке, давно уже забытом в этом доме; слегка пританцовывающего у столешницы с ножом в руке. И Ярик разрешает себе насладиться данной картиной почти пару минут. Потому что он человек из плоти и крови, а увиденная картинка очень даже впечатляющая. Ведь Саша просто неотразим. Если не обращать внимания на слишком иссиня-бледную кожу и забыть, насколько она холодная, то этот парень очень даже горяч и сексуален и полностью во вкусе Ярика. И мысли путаются, потому что возникает желание прижать этого соблазнительного красавца к себе и горячо поцеловать в пухлые улыбающиеся губы, а потом приходит осознание, что в объятиях он тут же начнет стремительно таять и терять сознание. И вряд ли, вообще, на поцелуй ответит. Да и Ярослав так никогда не поступит, потому что не готов к отношениям. Вот поэтому Ярик и глубоко вздыхает, бросая еще раз взгляд на округлые бедра и аппетитные ягодицы, обтянутые черной тканью боксеров, и входит на кухню. - Добрый вечер, Саш. Я дома. А ты что тут…устроил? Ярик не может поверить – включена духовка. На столе какие-то миски, следы от муки, порезанные овощи и сыр, пахнет отчетливо томатным соусом и выпечкой. Тут явно орудовал шеф-повар, а не вчерашняя снежная фигура парня. - Ярик. Привет. Я так рад. Я так скучал по тебе! Подожди, я чуть прикрою окно, а то тебе будет холодно. - Нормально, я утеплился. Но если ты таять не начнешь, то прикрой, пожалуйста. Хотя бы на время. Там метель, кажется, будет. - Здорово. Метель – это очень красиво. Я люблю снег. - Еще бы, - Ярик не может не усмехнуться, но спешит вернуть серьезное лицо. – Ты выходил на улицу. И вышел из комнаты. Ты…ты навел везде порядок. Как ты смог? Как, вообще, додумался, до этого? Саш, ты меня очень удивил. - Я все-все расскажу. Ой, а сейчас, пожалуйста, помоги мне. Я сам не смогу достать пиццу из духовки. С помощью кучи полотенец я ее туда отправил, но сейчас там слишком горячо. Очень опасно для меня. - Пиццу? Ты сам сделал пиццу? - Да. И салат почти готов. Ты ведь есть хочешь, да? Я угадал? - Да, очень хочу. А пиццу просто обожаю. С ума сойти, Саш. Немного растерянный и обескураженный Ярослав тут же вытащил пиццу из духовки, и снова сердце екнуло. Это была очень красивая пицца, как в лучших ресторанах, но простая – с томатным соусом и сыром, щепоткой какой-то приправы. Но тут явно виноват не Саша, а отсутствие в холодильнике каких-либо продуктов. Но все -равно, от запаха и вида пиццы у Ярика сразу слюнки потекли. - А ты, ты будешь, Саш? - Мне можно только холодную еду. Я, кстати, нашел способ для быстрого охлаждения. Сейчас на кухне снова становится слишком тепло для меня, поэтому, давай поедим в гостиной, хорошо? Ты можешь идти, я все тебе принесу. - Нет-нет, ты что? Я сам могу. К тому же, мне хочется поговорить с тобой о многом. «И так нравится на тебя смотреть, если бы ты знал, прекрасный мой снежный Аполлон». -Хорошо. Тогда я снова поем лед. И тут Ярик увидел, как Саша открыл морозилку и высыпал в миску целую гору кубиков льда. И с удовольствием принялся его есть, точнее, грызть. А потом заправил маслом салат и начал раскладывать по тарелкам. - У тебя в холодильнике нашлись только огурцы и помидоры, поэтому салат из них. - Намек понят, Саш. Сделаем доставку сразу после ужина. И тебе правда нравится готовить? Как ты все это, ну, смог? - Я очень быстро наткнулся на кулинарный канал. И, как оказалось, мне легко дается готовка. Мне очень понравилось. Но, к сожалению, быстро жарко становится. И не очень удобно варить, и жарить. Поэтому, я и выбрал пиццу в духовке. - Ясно. Значит, ты смотрел телек. И про уборку там увидел, да? И собрал мне комод, и кресло. Спасибо, конечно, но мне теперь неловко, Саш. - Ярик, это ничего страшного. Я делал все с радостью. Я не знаю, сколько я с тобой пробуду, я хочу успеть, как можно больше всего для тебя сделать. Я же так сильно люблю тебя. - Ох, ты опять. Саш, нам надо с тобой и об этом поговорить. Но сначала я попробую твою пиццу. А ты, ты сможешь попробовать? - Только, когда она совсем остынет. А еще лучше, если ее заморозить немного. - Ох, ясно. Ну тогда давай заморозим кусочек. Они устроились на диване в гостиной с пиццей, чаем и льдом, и Саша показал Ярославу несколько роликов в интернете, которые помогли ему привести в порядок дом. Снежный парень вновь начал таять рядом с Яриком, но теперь он не только вытирался полотенцем, но и хрустел льдом, как самыми вкусными в мире конфетами. И это помогало. А Ярослав, наоборот, рядом с ним ощущал как будто бы легкое дуновение холода – будто рядом с открытой морозилкой сидел, но старался не подавать вида, греясь чаем и остатками пиццы. Очень не хотелось расстраивать Сашу, но тот явно заметил, что у Ярика руки на кружке с быстро остывающим чаем замерзать начали. И он сам немного отодвинулся от Ярослава, сменив постоянную почти ласковую улыбку на легкую печаль. - Саш, а на завтра у тебя уже есть планы? Ну, не считая готовки, так как еды мы заказали чуть ли не на неделю. - Да. Я хотел тебя спросить, Ярик. У тебя капала с потолка вода, значит, надо чинить крышу, менять покрытие. У тебя есть стремянка, инструменты? Я уже нашел ролик на эту тему, все понял, но не стал самостоятельно искать инструменты. Вдруг тебя бы это расстроило? Кстати, уборка не расстроила? Я ведь прикасался к твоим вещам. «Боже, ну почему же ты такой милый? И такой холодный». - Нет, все хорошо. Я тебе полностью доверяю. А инструменты? Кхм. Знаешь, я никогда особо домом не занимался, больше Са…В общем, давай я покажу тебе сайт, где ты сможешь заказать все необходимое. Там и моя карточка привязана, никаких проблем не возникнет с оплатой. - Спасибо, Ярослав. Мне очень хочется успеть сделать для тебя как можно больше. - А почему так, Саш? И почему ты думаешь, что исчезнешь? - Я знаю, что такое весна. Но дело не только в тепле. Я чувствую, что ненадолго рядом с тобой. А моя любовь к тебе, Ярик… - Саш, Саш, постой. Давай поговорим об этом. Да, но сначала, пожалуйста, не выходи на улицу завтра в одних трусах. - Ярослав, я все понимаю. Я сегодня был в штанах и в джинсовой куртке, нашел их в шкафу в кабинете. И там же была пара кроссовок. На меня все равно обращали внимание, но я, как ты и велел, ни с кем особо не разговаривал. Кроме Софико. - Софико? Софа тебе видела? - Да. Она была очень приветлива со мной, сказала, что является твоим большим другом, очень тебя любит и переживает за тебя. - Ясно, Саш. Она о чем-то тебе просила? Вопросы задавала? Эта девушка не так проста, как кажется. - Она была очень милой со мной. Попросила помочь ей по дому, крыльцо сломалось. Но я сразу сказал, что помогу только после того, как закончу все дела в доме Ярослава. Ярик, я ведь могу ей помочь? Ты разрешаешь мне? И Саша снова абсолютно невинно заглянул в глаза – ну разве можно такому отказать? - Я не вправе тебе что-либо запрещать. Но будь осторожен, хорошо? В дом не заходи к ней, а то сразу растаешь. - Я понял. Я только починю ей крыльцо. - И это, снова оденься, куртку там, штаны. Не свети обнаженной кожей, хорошо? - Хорошо, Ярик. - Ты очень хороший, Саш. - А я тебя люблю. И снова этот взгляд преданной собаки, от которого сердце сжимается. Пора все выяснить. - Саш, ты уверен, что ты меня любишь? Понимаешь, любовь – это же не так просто. Мы ведь почти не знаем друг друга. С чего ты решил, что любишь меня? - Я это знаю с того момента, как ты повязал на меня этот шарф, а я открыл глаза. Я просто смотрю на тебя – и люблю. Я только для тебя и ожил. Но не знаю, надолго ли. И сможешь ли ты меня полюбить, Яр? - Я? Полюбить тебя? А вот это уже очень неожиданно. Аж в пот бросило, хотя рядом все еще источник настоящего ледяного холода. Но он смотрит так ласково своими необычными глазами, что хочется тут же поддаться порыву и обнять за гладкие бледные плечи. Но потом вспоминаешь, насколько же они холодные. - Да. Ты сможешь меня полюбить? Твое сердце ведь свободно. Иначе, я бы и не появился. - Мое сердце? Да, наверное, уже почти свободно. Но как мне тебя полюбить? Ведь ты не человек. Ты очень красивый, привлекательный даже, ты добрый, ласковый, умный и, вообще, слишком идеальный и невероятный. Но ты не человек. Я не могу даже обнять тебя. А если отбросить все преграды, то, наверное, да, я хотел бы полюбить тебя. Но не так вот сразу. У меня, Саш, была рана, глубокая и болезненная, я не могу пока никого полюбить. И тебя тоже. - Твоя рана – это Саша, кому принадлежал этот шарф и комната, где я живу? - Ох, да. Ладно, давай прекращать этот разговор. Я пока не готов этим делиться, прости. И по инерции Ярослав легко касается гладкого плеча, в качестве поддержки и утешения. Но быстро отдергивает руку – пальцы начинают замерзать мгновенно, словно ко льду прикоснулся. - Извини. - Ничего. Я все понимаю и чувствую. И Саша абсолютно искренне опускает печально голову и поджимает губы, словно пытается сдержать слезы. А руки сжимаются в кулаки на коленях, чуть подрагивают. И Ярославу слишком грустно от этой картины. - Саш, Саш. Прости меня, пожалуйста. Но, я думаю, что смогу коротко поцеловать тебя в щеку. Хочешь? И снежный парень резко «отмирает» и смотрит в глаза, улыбается мило и кивает. - Очень хочу, Ярик. Мне от тебя все в радость будет. Саша поворачивается к Ярославу в ожидании. - Хорошо. Я тоже думаю, что ничего страшного не случится. И ты даже можешь положить руки мне на плечи, приобнять легко. - Ярик, я не уверен. Я боюсь, что тебе станет холодно от моего прикосновения. - Ничего. У меня свитер и халат. Положи руки мне на плечи, Саш. Саша выполняет просьбу и улыбается. И Ярослав промолчит, что буквально на второй секунде, пока он собирается целовать, начинает чувствовать неприятное жжение на плечах, как ото льда. Ну был бы он хоть чуть теплее, хоть немного, эх. Ярослав видит, как Саша прикрывает глаза, длинные ресницы дрожат, но на красивых гладких скулах не появляется закономерный в таких ситуациях румянец. А губы выглядят такими красивыми, что даже на долю секунды Ярославу вдруг хочется сменить траекторию и коснуться их. Но он не может пока так поступить с самым доверчивым, наивным и по-настоящему чистым существом. Поэтому он мягко жмется губами к гладкой скуле. Старается задержаться подольше – но губы начинают неметь. Это ужасное испытание для них обоих. - Ну как? По Сашиному лицу уже вновь стекают две дорожки воды. -Это очень приятно, Ярослав. Твой поцелуй мне был необходим. - Но ты снова начинаешь таять, Саш. - Потому что ты теплый. И губы у тебя теплые. Но мне очень хорошо. Ярослав, а ты мог бы целовать меня вот так хотя бы изредка? - Конечно. Держи еще один. Второй поцелуй выходит чуть дольше и ближе к губам, но после него Ярик тут же прижимает к губам свою теплую ладонь и усиленно дышит. И неловко улыбается, извиняется перед Сашей. Но тот все-равно выглядит безумно счастливым и касается места поцелуя очень трепетно, что Ярику становится еще грустнее. И он впервые начинает верить и чувствовать, что его, кажется, и правда, искренне любят. И эта любовь теперь трогает его сердце. Часть 3 Заснул Ярослав уже глубокой ночью, постоянно ворочаясь и замерзая под своими привычными тремя одеялами, в теплой пижаме, халате и в шерстяных носках. Потому трель будильника стала особенно ненавистной в это утро. Но пришлось вылезать из-под одеял – работу никто не отменял. Помятый, невыспавшийся и взъерошенный он поплелся сразу на кухню, чтобы выпить воды. И никак не ожидал увидеть там Сашу, разумеется, в одних трусах, колдующего над завтраком и похрустывающего кусочками чистейшего льда. Окно было раскрыто настежь, потому Ярик сразу съежился, но и молниеносно проснулся. - Ой, Ярослав, подожди, я закрою окно. Не входи. - Ничего, Саш. Я уже проснулся. А ты тут что творишь? - Завтрак для тебя. Доброе утро. - Ой. Для меня? Доброе. Ярик взгромоздился на стул, поджав ногу, и закутался в халат посильнее. И задержался взглядом на красивых ногах Саши, что стоял к нему спиной и, кажется, заваривал чай. Ну что за произведение искусства и такое недоступное, эх? - Кипятка не боишься? - Все нормально, я съел много льда. К тому же, я не трогаю ничего горячего руками. Из тостера достал хлеб вилкой, сыр и ветчина из холодильника, а чай – проще простого наливать в рукавицах кухонных. Все, завтрак готов. И Саша показательно выставил всю красоту на блюдцах и в чашках перед Яриком. И тот немножко снова приятно удивился. - Спасибо, Саш. Ну ты правда какой-то необыкновенный, - Ярик неловко почесал затылок и принялся намазывать на хлеб масло. - Нет. Это ты, Ярослав, необыкновенный. И такой красивый сейчас, такой уютный. Тебе правда не холодно здесь со мной? А то, может, мне уйти лучше, чтобы дополнительного холода не создавать? Я заметил, что рядом с тобой, точнее, при приближении твоего тепла, я становлюсь еще холоднее. Как защитная реакция. Я пока не могу это контролировать. - Нет-нет, Саш. Не выдумывай. А утром дополнительный холод очень даже кстати, помогает проснуться. Можешь меня поцеловать в щеку, если хочешь. Я думаю, что поцелуи помогут нам привыкнуть друг к другу. - Но тебе же будет холодно и неприятно от моих губ. - Саш, давай попробуем. Я тебе честно скажу, приятно мне или нет. Я же вижу, чувствую, что тебе хочется. Я знаю. - Да, хочется. Мне и обнять тебя хочется. Но я понимаю, что тогда ты быстро замерзнешь. - Да, с объятиями мы пока повременим. Хотя. Придумал. Обнимешь меня перед выходом, когда я буду уже в куртке зимней. Там сегодня, кстати, еще похолодало, уже до минус семи. Твоя погодка, да? - Да. Комната быстрее охладилась сегодня. - Ну давай, Саш. Иди, поцелуй меня. Но Саша немного медлит и задумывается. - Ярик, а почему ты вдруг сегодня решил попросить меня об этом? Ты не мог меня за одну ночь полюбить, это я точно знаю. Хоть и очень хотел бы этого. - Да, ты прав. Не полюбил. Не так сразу. Но вчера я почувствовал любовь от тебя, Саш. Не просто слова. И я не могу остаться в стороне. Как очень симпатичного друга, с которым хорошо, я тебя полюбил. Тогда почему я не могу сделать тебе приятное – разрешить до себя дотронуться? Но, только, если ты сам этого хочешь, Саш. Я пока не понимаю до конца, как же нам быть с тобой. Ты ведь и красивый безумно, привлекательный – тебя быстро кто-нибудь от меня уведет, я это понимаю тоже. Вон, та же Софико, я уверен, уже глаз на тебя положила. Саша подходит поближе и склоняется к сидящему Ярику, очень невесомо и осторожно касается плеча – и тут же веет холодком. - Но я люблю только тебя. Мне никто не нужен, кроме тебя. И целует очень трепетно и мягко в щеку, щекочет длинной челкой, касается холодным носом. А гладкая шея и ключицы оказываются прямо перед носом у Ярика. И они как никогда соблазнительны. Но трогать Сашу, это все -равно, что лепить снеговика без перчаток – пальцы окоченеют слишком быстро. А вот за волосы можно его легко потрепать, волосы не такие холодные. И Саша благодарно и счастливо прикрывает глаза, смеется красиво, пока Ярик портит ему и без того вечно небрежную прическу. - Хорошо, Саш. Спасибо. А теперь я должен быстро позавтракать, собраться и убежать на работу. Уж прости. - Я все понимаю. Хорошо. И спасибо за то, что ты мне дал. - Я захотел даже немного больше, но пока не придумал, как сделать так, чтобы было приятно обоим. - Приятно обоим? – вкрадчиво и неловко переспросил Саша. - Ой, Саш. Ну я вижу, что ты не только кулинарные шоу смотрел по телеку, да? Для начала, я бы хотел тебя обнимать, да. Я не полюбил тебя, но ты мне чертовски нравишься. Если бы мы могли больше с тобой, ну, вместе времени проводить, контактировать хоть как-то, я уверен, что и влюбленность случилась бы. - Ярослав, это так приятно слышать. - Я знаю. Поэтому, ну, тоже подумай, как тебе не растаять в моих объятиях. Ты уже лед приспособился есть, чтобы меньше таять – это здорово. Может, еще что-нибудь можно придумать? - Надо тебя защитить от холода, в первую очередь. - Ты неисправим, мой снежный и холодный красавчик. Ладно, я в душ и собираться. Спасибо за завтрак. Ярослав планирует всего пару часов провести на студии, а потом вернуться домой, чтобы еще поговорить с Сашей. Тот пообещал ему вкусный обед, но главная причина была, конечно же, не в еде. Ярослав начинал испытывать уже некую зависимость от него, да и побаивался оставлять его надолго одного. Тем более, что Софико уже точно начала иметь на него виды. Эта девушка своего добьется, если не передумает. Но, с другой стороны, ведь формально же Саша совершенно свободен, он имеет право заводить романы с кем хочет. Ярослав ему тут не указ. Но, честно, не хотелось бы. Перед уходом, как и договаривались, когда Ярослав уже был в куртке, шапке и замотался шарфом, Саша обнял его на прощание, легко коснулся прохладными губами щеки. Сам. Осмелел. И эти объятия очень Ярику понравились. Сам он погладил Сашину спину в перчатках, что быстро начали впитывать влагу, разумеется, но все-равно, момент был превосходный. От Саши веяло морозцем, свежестью, как от чистого, только что выпавшего снега. И это приятно. В конце концов, все-таки Ярослав всегда любил холод больше жары. На студии, как обычно, за пультом сидит только Артем. И встречает удивленным взглядом. - Опа, привет. А ты что тут забыл так рано? - А разве Кроля мы не сегодня пишем? И тебе привет. - Да, через полчаса. Но ты ж не собирался присутствовать, мол, и без того спектаклей много, работы другой. Я один уже настроился справляться. - Я приехал все проконтролировать, уж прости, - и Ярослав хитро улыбается, садится в кресло и сразу тянется к наушникам. – Все готово к его записи? - Готово, босс. - Тем, не начинай. - Я слышал, что ты не один теперь живешь. Хочешь с Игорем новостью скорее поделиться? Чтобы его опять расстроить? Ярик пожимает плечами, а потом понимает, что же его верный коллега и друг только что сказал. - Откуда ты знаешь, что я не один живу? - Так от Кирилла Борисовича. Он вчера в нашем любимом кафе всем поведал, что у тебя оживший снеговик теперь есть. Просил не удивляться полуголому парню на улице. И, вообще, не вмешиваться, а только помогать, если попросишь. Кирилл очень о тебе беспокоится. А в кафе вчера в честь Рождества многие тусовались, половина города, наверное, в курсе. Кроль тоже был там, кстати. - Ясно. Кирилл, значит. Ладно, оно и к лучшему. И что? Никто даже не удивился, что у меня дома мужик тает и лед грызет? - Хахах, что? Он лед грызет? Удивились, конечно. Но раз уж такое случилось – быстро приняли. А ты как, кстати? Нашел с ним общий язык? - Типа того. Ладно, давай работать Скоро Игорь приедет. И тут вдруг раздается вызов с внешнего домофона. - Кажется, уже приехал, - тянет Артем и хочет уже встать, но Ярик его опережает. - Я сам его встречу. Жди нас тут. С Игорем Ярослав знаком очень давно. И так же давно он знает, что тот при жене и детях, беззаветно и безответно в него влюблен. Но было намного проще, когда тот стал уезжать в Европу на целые месяцы – не видишь, и нет никаких проблем. Но, узнав про Яриковы жизненные проблемы, про то, как резко в одночасье поменялась его жизнь несколько месяцев назад, он сразу вернулся в город. И нашел его студию, заключил контракт на запись песен, звал то туда, то сюда, но до последнего Ярослав ему во всем отказывал. Во всем, кроме работы. Потому что здесь глупо было отказываться от хороших денег. Да и постепенно наладилось их общение. Конечно, Игорь сильно изменился, волосы отрастил светлые до плеч, еще больше возмужал. Да и сам Ярослав сильно изменился. Но какая-то теплота между ними все еще оставалась, хотя ничего, кроме флирта, никогда между ними и не было. Ни до серьезных отношений и женитьбы, ни, тем более, после. И вот, Игорь снова появляется в студии. А у Ярика голова полностью в мыслях о снежном Саше. Но все-равно, улыбка проскальзывает при приветствии, а объятия длятся чуточку дольше, чем с другими. - Сразу работать или хочешь выпить чай или кофе на нашей скромной кухне? - Не откажусь от чая, Ярик. Ты как? Расскажешь? - Тогда пошли. А что именно тебе рассказать? - У тебя глаза так сверкают, потому что я снова приехал, или есть другая причина? Я хочу знать немедленно. Ярослав немного смущается столь прямого вопроса и откровенного взгляда, Игорь еще плеча его коснулся, и Яр, по инерции, поймал себя на мысли, что ждет ледяного холода от тяжести руки – но его не случается. Вот надо же, такого он точно не ожидал, что снеговик оживший, настолько быстро и сильно проникнет в его сознание. - Жажду поработать с тобой. Ты же знаешь. Черный, с сахаром? - Да. Одну ложку. Пока Ярослав возится на маленькой кухне с чаем, Игорь успевает снять не только верхнюю одежду, но и пиджак, оставаясь в одной лишь серой футболке в обтяжку. Он все так же в отличной форме, даже, кажется, что еще подкачался. И ему идут эти светлые волосы с легкой сединой, напоминают Яру о любви к Скандинавии и викингам. И к холоду, да. Игорь смотрит чуть хитро, исподлобья, когда перед ним ставят чашку с чаем. - Спасибо, Ярослав. Ты, как всегда, весьма любезен. И неотразим. - Спасибо. Но это ты тут неотразимый самый. И талантливый. - Но не для меня. Я так скучаю по твоим невероятным глазам и очаровательной улыбке. - Кхм. Игорь, мы на работе, вообще-то. И ты меня смущаешь. - Мы пока на кухне. И, знаешь, Ярослав, у меня есть для тебя новости. Я поговорить хочу с тобой серьезно. И Игорь заглядывает в глаза, легко гладит по плечу через ткань футболки – и тепло от его ладони, приятно, ничуть не холодно. А вот в глазах нет той самой ласковости, что всегда есть в необычных Сашиных. - Только после записи. Сначала – работа. - Ахахха, ну ладно, хорошо. С тобой спорить бесполезно. Запись, разумеется, затягивается, и Ярослав не уходит до самого конца. Тема пялится на него удивленно, но ничего не говорит. А сам Ярослав тоже до конца не понимает, почему не ушел домой, не предложил Игорю созвониться и поговорить потом. Ведь он обещал Саше прийти пораньше, побыть дома с ним. Но вместо этого, увлеченный любимой работой, сидит за пультом и забывает даже про обед. Но есть договоренность продолжить завтра, так как самому Игорю вечером надо куда-то уходить. И они снова с Яриком встречаются на неприметной, но уютной кухне тет-а-тет. И Игорь оказывается слишком близко, усаживает его настойчиво рядом, вновь прикасается ненароком. - Я тебя не задержу, Ярослав. Скажи мне, как ты? Вчера я узнал про снежного парня, удивился, как и все. Ты как? Помощь с ним не нужна? - Помощь? Со снежным парнем? - Ну да. Кирилл сказал, что его, главное, на холоде держать. Он тебе не мешает? Вы общаетесь с ним? - Да, вполне. Мы нашли общий язык. Все нормально. - Хорошо. Тогда давай я скажу. Я знаю, что ты по-прежнему один, что после Саши, ну, ты ни с кем не сошелся. - Еще и полгода не прошло… - Да, знаю. И все же, это дает мне надежду, - и Игорь вдруг улыбается. - Надежду? Тебе? - Конечно. Я развожусь, Ярик. Я хочу быть с тобой. Всегда хотел. Но у тебя была другая любовь, я не мешал, я уезжал, прятался, пытался забыть тебя. Но тебя забыть просто невозможно. - Игорь, ты что такое говоришь? Не надо разводиться. - Поздно. Документы уже подали. Но, Ярик, я не люблю ее. Дети останутся с ней, от них я тоже не отказываюсь. Но быть хочу с тобой. Я так сильно тебя люблю, что больше не могу ждать и молчать. И в порыве чувств Игорь крепко хватает Ярика за плечи, притягивает к себе и тянется за поцелуем. И ему почти удается, губы касаются других, но всего на мгновение: Ярослав его отталкивает. - Постой. Подожди. Игорь, я так не могу. Я же не люблю тебя. И никогда не любил, не думал о тебе. Ты прости, но это так. - Я знаю. Но, Ярик, ты остался один. А моей любви слишком много. Позволь подарить ее тебе. Давай хотя бы попробуем. - Что попробуем? – Ярослав не может не нахмуриться. - Быть вместе, вдвоем. Мы можем жить у тебя, если тебе так привычнее. А можешь и ко мне переехать, я не против. Подумай. Я не требую от тебя ответа прямо сейчас. Давай назначим встречу. Ужин в кафе, например? Завтра или послезавтра? - Я подумаю. Я сообщу тебе вечером, хорошо? - Хорошо, Ярослав. Часть 4. Освободиться получилось пораньше, детский спектакль закончился уже в восемь, но все-равно грызло чувство вины за то, что не появился дома днем, как обещал. Но Саша – умный снеговик, он поймет, что работа иногда вносит свои коррективы в планы. Поймет ведь? О Саше не получалось не думать весь день, но и Кроль теперь властно захватил мысли. Ярослав даже предположить не мог, что услышит такие признания и предложение, чуть ли не руки и сердца. Но. Но его сердце еще не оттаяло от грусти и тоски, он смотрел на зеленый шарф на Саше-снеговике, а ненароком вспоминал другого, все еще того, кому и был подарен этот шарф впервые. И ничего тут не поделаешь, любовь не появляется по заказу. И к тому же, как влюбиться в того, кого даже поцеловать и обнять толком не можешь, ощутить его руки и губы на своем теле, его дыхание, запах. С Сашей-снеговиком это было невозможно, а вот Игорь – другое дело. Он красивый мужчина, привлекательный, но, главное, он человек. Его губы и прикосновения сегодня взволновали кровь. И его слова о какой-то просто невозможной вечной любви, ради которой он готов распрощаться с прошлой семьей. Игорь. Это может быть надежно, хорошо и, наверное, даже очень нужно для Ярослава. Но нет любви, нет даже сильной симпатии, влечения, желания. Ярослав уже давно не мальчик, научился разбираться в собственных чувствах и желаниях. И черт возьми, к холодному ледяному парню у него гораздо больше симпатии и желания, если бы только можно было его как следует прижать к себе и зацеловать красивую шею и плечи, лаская спину. Ох. Вот и выбор, конечно, без выбора. И чувство вины приводит Ярослава в магазин, где он покупает замороженные креветки и овощи, а еще, мороженое всевозможных видов. Эта еда точно понравится снежному Саше. То, что чувство вины из-за предстоящего «типа свидания» появляется и не отпускает, наводит на мысли, что теперь Саша не так уж ему безразличен. Удивительно. Он думал, что после настоящей любви уже не сможет ни в кого влюбиться. Не так быстро, по крайней мере. Еще и полгода не прошло. Хотя, знакомые и друзья уверяли, что надо как можно быстрее начинать новую жизнь. А он предпочитал страдать, плакать в его кабинете и не выбрасывал одежду и вещи. А теперь в его шмотках и в шарфе щеголяет по дому сногсшибательный снежный парень с температурой тела ноль градусов, который грызет лед, мило улыбается и имеет, наверное, самую красивую задницу в городе. И Ярослав начинает чувствовать к нему симпатию не просто дружескую, но и влечение. Да и как ту не увлечься, когда красивый до невозможности и говорит о любви. На любого подействует, как ушат холодной воды, чтобы пробудить чувства. Но, к сожалению, физическая близость с ним невозможна. Даже, если очень захотеть. Но ведь можно попробовать тогда с ним дружить, получать другие эмоции. Он заботливый, хозяйственный, умелый, добрый и отзывчивый. Отличный друг. Главное, держать его в холоде. И целовать в красивые гладкие щечки только изредка, чтобы не таял. А Игорь – это совсем другое. И надо с ним завтра расставить все точки над «и». Обязательно. Ярослав привычно паркуется недалеко от дома – у него там свое место на парковке, и не может поверить своим глазам. Он точно к своему дому подъехал? Вроде, адрес его, вывеска верная, да и стены, и крыша похожи. Но в остальном. - Матерь божья, это еще что такое? Это как? Зачем? Ярослав медленно подходит к дому и едва рот не открывает от удивления. Его дом и дворик украшены к Новому году не просто стильно и богато, но и весьма искусно. Сейчас уже вечер, темнеет, но из-за той иллюминации десятков гирлянд всех цветов и размеров, что красуются и на доме, и на крыльце, и на деревьях, кругом безумно светло. Возле дома во дворике тоже невероятные фигуры со светящимися снеговиками и оленями. Это, конечно, безумно красиво, буквально завораживает, так как вокруг нет настолько украшенных домов, но быстро приходит осознание, что и стоит эта вся красота Рождества, праздника и уюта немалых денег. А то, что оплату проводили с того самого сайта, к которому была привязана карточка, сомнений не вызывает. Страшно открывать телефон и смотреть на сообщения. Он видел, что что-то приходило в течение дня, но не обратил особенного внимания, как всегда. Важное и по работе никогда не напишут в смсках. Но украшенный дом, как в лучших фильмах Холлмарка, это еще полбеды. Возле дома было очень много людей. Слишком много. И все бегали, восторгались, фотографировались. Первым Ярослав заметил Кирилла Борисовича, что с самым серьезным видом фотографировал жену Верочку во дворике рядом со снеговиками. Тут же, рядом со светящимися фигурками, бегали дети – кажется, сын Егорова Жени с другом. И сын Ермака. Ну да, господи, а вот и сами родители, тоже с телефонами, снимают видео, улыбаются детям. Офигеть, Ермак ведь в конце другой улицы живет, что он здесь, вообще, забыл. А вон и дочка Елены Мининой, фотографирует красавицу маму в белом пуховичке. На крыльце позирует Софико в одном красном пиджачке и с яркой красной помадой на губах, в миниюбке и колготках в такой минус, что, наверное, уже замерзла. И даже соседки на два дома, прекрасные очаровательные блондинки, Вишневская и Диевская стоят, шушукаются и обсуждают дом. Салес в полосатой шубе фотографирует свою собаку в снегу на фоне дома, а потом тоже пишет видео. Всех слишком много и очень шумно. Но весь гул еще перекрывает иностранная рождественская музыка, что доносится из открытых окон дома. И дети даже пританцовывают во дворике. Ярослав смотрит на всех и просто не знает, что делать и что говорить. А его никто и не замечает почти поначалу. Поэтому приходится подать голос. - Всем добрый вечер! Извините за беспокойство, но… - О, Ярослав, добрый вечер. Какой же у вас в этом году красивый дом, просто заглядение. - Да. Мы рады видеть такую красоту на улице. - Наверное, дорого обошлось, да? - Но зато сколько радости. И для вас, и для всех вокруг. - А дети как радуются! Спасибо. Ярослав слушает все слова, кивает, теряется и не знает, что делать. Но тут замечает в окне кухни очень знакомую обнаженную фигуру в одних трусах и в фартуке, и чувствует, что краснеет. А следом начинает злиться, потому что девушки на улице тоже замечают эту фигуру и начинают судорожно снимать и фотографировать. Ну уж нет, это уже проникновение в личную жизнь и частную собственность. Увольте. - Друзья, знакомые, слушайте. Я вернулся с работы и хочу тишины. Могу я попросить вас разойтись? Или хотя бы не шуметь. - Не беспокойся, Ярослав, я за всем прослежу. Иди домой. Кирилл тут же подходит и приобнимает за плечо, и кто-то сразу же зовет детей из дворика. Только Софико пока так и стоит на крыльце. - Спасибо, Кирилл. Я даже не знаю, что сказать. - Понимаю, мой дорогой растерянный друг. Думаю, тебе надо поговорить со снеговиком о денежных тратах. А еще, он сегодня со многими познакомился, пока чинил твою крышу. Не удивляйся, если завтра же он пойдет по домам бесплатно выполнять любые просьбы. Он очень добрый. А у нас тут есть некоторые, кто захочет этим воспользоваться. - Да? Ты что-то знаешь? - Опасайся Софико. - Понял. Так и думал. - Ну пока, Ярослав. Мы с Верой всех уведем, не переживай. Хотя, полуголый снеговик в окне – весьма заманчивое зрелище. - Кирилл, только не надо… - Не буду. Но я рад, что он у тебя появился. - Почему? - Ты ожил, Ярослав. У тебя глаза повеселели. - Ага, а еще я постоянно мерзну и мою полы после его шагов. Хотя, нет, полы он сам моет. - Прекрасно. Уже с порога Ярослав понял, что на разговор Сашу не выведет так резко и настойчиво, со всей серьезностью, как собирался. Потому что дом оказался украшенным не только снаружи, но и внутри. И вот здесь Ярик едва не прослезился. Потому что такого уюта и теплоты он давно не видел в своей гостиной: только теплые желтые тона гирлянд и электрических свечей, небольшие украшения в виде милых фигур снеговичков – так трогательно и символично. Да, тоже немалые деньги были потрачены, но во всем чувствовалась любовь. И было очень красиво. - Ох, Саша. Ну что же ты творишь? Как же мне с тобой теперь… - О, ты пришел! Я с кухни дверь услышал. Как тебе, Ярик? И Саша, хотя они не особо и договаривались, и обсуждали, быстро оказался рядом и чмокнул мягко в щеку, сверкая яркими глазами, полными неприкрытого обожания. И у Ярика совсем слов не осталось. Он тоже только с мороза, кожа еще прохладная, и потому Сашин поцелуй ощутился почти, как нормальный, не такой холодный. А уж каким милым и красивым был Саша в одном фартуке со снеговичками и в трусах, слава богу, словами не передать. А еще от него в этот раз пахло чем-то пряным и сладковатым, рождественским, под стать украшенной гостиной. - Мне? Это все? – и Ярик лишь рукой махнул в сторону гирлянд на стене. - Да. Правда, красиво? Я очень старался, чтобы тебе понравилось. Чтобы ты улыбнулся и почувствовал приближающийся праздник. Я так сильно хотел тебя порадовать и удивить. - Саш, да, кхм, тебе удалось. Удивить – уж точно. Спасибо. - Ярик, тебе правда понравилось? Правда? Ну и что ответить этому милому красавчику, что с такой надеждой и детским ожиданием и наивностью смотрит тебе в глаза? Ну как устоять? И Ярослав легко касается прохладной щеки и тут же ерошит густую Сашину челку. - Правда. Очень понравилось, Саш. Ты украсил дом всем на зависть. А внутри все очень красиво. Я тронут, я удивлен и впечатлен. Но… - Я много купил, да? Ярослав, это слишком? Скажи честно, пожалуйста. И снова Саша заглядывает в глаза, смущается заметно, покраснел бы, если бы смог, а у Ярослав одно желание – обнять и поцеловать. И это уже тоже становится волнительным. - Честно говорю. Слегка. Слегка перебор, да. Но твой фартук мне безумно нравится. И вообще, что ты делаешь на кухне? Опять готовишь? Пахнет вкусно, кстати. - Пошли скорее, я покажу. Только, там сейчас окно нараспашку, ты замерзнешь. - Ничего, Саш. Я уже привык. Главное, чтобы ты не таял. Вот, кстати, я тебе кое-что купил. Холодная еда, какую только можно найти. Надеюсь, понравится. И Ярослав, наконец-то, отдал Саше пакет с мороженым. А сам поспешил переодеться и снова одеться потеплее. Даже пришла мысль достать из недр шкафа специальную одежду, в которой он ходил в горы когда-то, но пока еще сложно вновь возвращаться в ту комнату. А вот Саша прекрасно там, похоже, устроился. Ни на что не жаловался. На кухне ждал настоящий сюрприз. Хотя, Ярик уже ко всему был готов. Но не подумал бы, что вечером после работы ему предложат печь имбирное печенье, а после – украшать его глазурью. Но именно это Саша и предложил с огромным трепетом и нетерпением. Отказать не получилось. Да и забавно это, делать из сладкой липкой массы, пряной и ароматной, печенье в формочках – разумеется, Саша купил почти одних снеговиков; стоя рядом друг с другом, смеясь и пританцовывая под рождественскую музыку. А потом украшать сладкой цветной глазурью и с ужасом наблюдать, как у Саши получается ровно и красиво, а у тебя – как у пятилетнего ребенка. Но отомстить удается, откусив одному из снеговиков голову прямо у Саши на глазах. Тот, смеясь, изображает обморок, немножко тает, так как Ярик стоит слишком близко, а потом снова начинает поглощать мороженое, которое привело его в дикий восторг. И Ярослав получил за него аж два поцелуя в благодарность. И позволил себя ненадолго приобнять. Вечер заканчивали в гостиной перед монитором, потому что Саша непременно захотел включить Ярославу аниме, которое внезапно увидел в какой-то предложке и сразу влюбился в рисовку и описание. Ярослав залез под три одеяла, а Саша расхаживал в одних шортах и шарфе, ел очень соблазнительно мороженое – Ярик тоже едва слюнки не глотал, облизывая в отместку, Сашу взглядом с ног до головы, и сверкая взглядом. - Прикольно, что тебя зацепило аниме. Ты уже что-то успел посмотреть без меня? - Да, пару серий. Но другое. А вот это хочу с тобой, надеюсь, что ты его не видел. - Ну сейчас узнаем, Саш. Ты на пол? - Да, не хочу тебя морозить. Поцелую и сяду на пол. - Ну давай. И с первых же секунд заставки у Ярика побежали мурашки, но не от холода. Саша включил одно из самых любимых аниме того, другого Саши. И конечно же, Ярослав видел его. Но как сейчас сказать об этом, когда так ждут совместного просмотра. - Видел такое? - Не помню. Давай смотреть, Саш. И Ярославу сложно было сосредоточиться на аниме по нескольким причинам. Ну во-первых, Саша из сотни или тысячи выбрал именно это – то, что так любил владелец шарфа. Совпадение? Скорее всего. А во-вторых, снежный Саша придвинулся на полу к закутанному Ярику и изредка гладил его по ногам через одеяло, прикладывал голову и обнимал. Через одеяло было совсем почти не холодно, а очень даже приятно от таких знаков внимания. И Ярослав позволял себе касаться Сашиных волос, гладил и пропускал прядки сквозь пальцы – не так холодно, и получал в ответ просто умопомрачительные улыбки благодарности и любви. И снова сердце замирало. Ох, это становится все серьезнее и серьезнее. А теперь, вместе со всей заботой и желанием порадовать, еще и совпадения, от которых хочется пустить слезу. Сложно держаться. Потому Ярослав и не сказал ничего Саше про Игоря Кроля. Они привычно разбежались по своим комнатам перед сном, пообещав увидеться утром за завтраком. Но Ярик снова вздрогнул от неожиданности, когда Саша снова его поцеловал в щеку. Как же легко все у него было – разрешили целовать в щеку, значит, буду целовать при любом случае. Не то, чтобы Ярослав возражал. Но было все еще неловко и непонятно, как же реагировать. С друзьями он так часто не целуется, вообще, не целуется. А тут – и не друг, вроде бы уже, но и не любовник. Никакой определенности. Как и нет ее в ожидании ближайшего будущего, а именно, весны. А что-то придумывать придется. Часть 5 Утро снова выдалось мучительно-тяжелым и холодным, но зато больше не капала вода – уже хорошо. За столь огромную услугу Ярослав, конечно же, отблагодарил Сашу, как мог, на словах, но все-равно понимал, что этого мало. Слишком много хотел и делал для него оживший снеговик и абсолютно ничего не просил взамен. Кроме любви. Но это было еще полбеды, как говорится. За завтраком он выдал тираду о том, что хочет вернуть Ярославу все деньги, потраченные с карточки. Когда была произнесена окончательная сумма, Ярик просто зажмурился и задержал дыхание – меньше знаешь, крепче спишь. - Саш. Это благородный порыв. Но как ты собираешься это делать? Кто тебя на работу возьмет? Ну если только дворником, улицы от снега очищать. Ты уж прости. Ты не сможешь находиться долго в отапливаемых помещениях. - Долго – не смогу. Но со льдом и мороженым, практически без одежды, я смогу почти не таять больше часа. А за час можно многое успеть по дому. Я нашел сайт для фрилансеров, «муж на час». Там можно зарегистрироваться и брать работу в любом месте. Уверен, что на нашей улице тоже найду клиентов. Вчера у меня многие спрашивали, Софико, Елена, Анастасия… - Так, Саш. Стоп. Ты уже что-то пообещал дамам с нашей улицы? - Да. Сегодня я иду чинить крыльцо к Елене. А Анастасии помогаю украшать дом, она уже купила все гирлянды. Я не буду заходить в тепло, Ярослав, не переживай. Я понимаю, что не должен. Но помочь очень хочу. - Ох, Саш. А я переживаю за тебя. Будь, пожалуйста, осторожен, и умоляю, побольше одежды. Надо нам тебе заказать качественную одежду, в которой не жарко. Эх, у китайцев есть с охлаждающим эффектом, они впереди планеты всей, но нам такой не найти. Но надо что-то из натуральной ткани, что воздух пропускает. Ты просто не можешь появится на улице в одних трусах, пойми. Хотя, я догадываюсь, что очень этого хочешь. - Без одежды мне лучше всего, но я уже понял, что надо скрывать гениталии и соски. Может, в шкафу хозяина шарфа что-то есть подходящее? - Точно есть. Но, это, сам найдешь? Я разрешаю покопаться. А мне надо уехать по делам, зарабатывать денюжки. - Ох, Ярик, я обязательно тебе все верну. - Не бери в голову, Саш. Но, давай договоримся, больше ты без моего ведома не тратишь так много. На еду разрешаю. И все. А если чего-то захочется, то ты мне скажи, вместе выберем и закажем, ладно? - Да, я понял, Ярик. Ты меня прощаешь? - Ну конечно прощаю. Что за глупости? Ты очень умный и способный, кстати. Мне понравилось, как ты вчера начал подпевать опенингу аниме. Талантлив во всем, буквально. А уж в пении я разбираюсь, как профессионал. - Мне еще готовить для тебя нравится. Я сегодня сделаю на ужин пасту. И снова продолжим смотреть аниме. - Прекрасно. Но, это, Саш. Я пока не знаю, во сколько вернусь. Я могу сегодня задержаться. Скорее всего. - Как жалко. Ну ничего. Но я буду очень ждать тебя, Ярослав. До самой ночи. - Какой же ты замечательный, Саш. Волшебный. И Ярослав сам потянулся в объятия и прижался губами к гладкой щеке, задержался чуть подольше. Мазнул взглядом и по губам. Хочется? Безумно. Но нельзя пока давать Саше ложных надежд, если не уверен, что сможешь их оправдать. Надо еще немного взвесить все «за» и «против». К тому же, Саша, может, и выдержит, а вот в себе Ярослав не был уверен на сто процентов. Все еще ныло и болело, раны не затянулись. А вчера, после совпадения по аниме, он долго мучился воспоминаниями перед сном. О тех теплых объятиях, жарких ночах и самых красивых улыбках и взглядах, что дарили ему в этом доме. И не смог не разрыдаться. Снова. Интересно, а если бы его любимый был рядом с ним, появился бы снежный Саша? Игорь, как он предполагал, решил не откладывать встречу, и назначил уже на сегодня. В ресторане, в котором Ярослав не был уже очень давно, но любил это место. Из прошлого, которого больше никогда не будет. Не будет громких возгласов о тающем мясе во рту, о слишком нежном десерте и об идеально недоваренной пасте. И не будет Ярослав крепко обнимать чуть хмельное тело с особой любовью, чтобы усадить в машину и отвезти домой, обязательно забрав с собой еще порцию десерта. Но откладывать Ярослав тоже не хотел – чем быстрее поговорят, тем лучше. И можно будет все мысли посвятить одному лишь снежному Саше. Спасибо Игорю, что он не стал наряжаться в смокинг. Ярослав сидел в обычной черной водолазке и в черной кофте на замке, одинокой тенью за столиком у стены, Игорь же пришел в светлой рубашке и тоже в черной длинной кофте. Почти синхронно. Костюма не оказалось, но было кое-что другое. -Это тебе. Не отказывайся, пожалуйста. Я так хочу. И к тому же, это просто знак внимания. - У нас не свидание, Игорь. - Называй, как хочешь, Ярослав. У меня – свидание с тобой. И эти красные розы для твоей очаровательной улыбки. Ты любишь цветы, я знаю. - Люблю. Ладно, спасибо. Они прекрасно пахнут и очень красивые. - Поедим, надеюсь? – Игорь уже берет меню и улыбается. - Да, конечно. Ярослав знает, что дома его ждет роскошная паста от Саши и сам Саша, разумеется, но отказать не может. Хотя уже почти восемь часов. Но он сам принял предложения Игоря, теперь уже идти на попятную глупо и трусливо. К тому же, решение он окончательное принял. И вечер идет по классическому сценарию. Пока ждут заказ, разговаривают о работе и на отвлеченные темы, с темы снежного Саши Ярослав уходит филигранно и мгновенно. Потом едят не спеша, Ярику приходится слушать много чужих историй, но прервать Игоря он не может. И вечер затягивается с ожиданием десерта. - Хорошо с тобой, Ярослав. А тебе со мной? - Ты сейчас о чем-то определенном? - Хах. Ну давай начнем хотя бы с настоящего. Сегодня, здесь, тебе было хорошо со мной? - Пока мы просто болтали и ели – вполне. - Но я от своего не отступлю. Ты мне нужен. - Игорь, я помню. Но у меня есть ответ для тебя. И тут Кроль вдруг берет за руку, лежащую на столе, гладит, смотрит в глаза внимательно. - Не торопись. Можешь еще подумать. Мне так нравится на тебя смотреть. Ты такой красивый, Ярослав. Мечтаю о поцелуе… - Так, стой. Ты, вроде, выпил совсем немного. Смущаешь меня. Давай я все же отвечу. Отпустишь мою руку? - А тебе неприятно? - Не в этом дело. «Мне тепло и вполне приятно. Или, точнее, никак. Сильнее хочется даже до холодной руки снеговика дотронуться, потому что от красоты его длинных пальцев и кистей кровь в жилах тут же закипает. А твоя рука – просто рука. Хоть и теплая». - Ярослав, хорошо, я не буду настаивать. Игорь мягко отпускает его руку и садится ровнее. Вот так Ярику намного проще. Он и без того, уже пришел и принял цветы. На этом, пожалуй, пора заканчивать это неразделенное и безответное свидание. Но сложно вот сразу взять и сказать в лоб. У Игоря надежда не иссякает во взгляде даже после подобной грубости. - Игорь, все просто. Я согласился поужинать с тобой, как коллега. Как давний знакомый, даже. Как… - Я влюблен в тебя. И хочу тебя. - А я – нет. Извини. Но у меня нет к тебе никаких чувств, кроме, как к хорошему знакомому. Коллеге. Ты талантлив, мы запишем отличный материал. Но не более. - Ты не хочешь даже попробовать? Попытаться? Ты ведь один, Ярослав. Я смогу подарить тебе минуты блаженства и удовольствия. Ты ведь понимаешь, да? - Я понимаю, я все понимаю. Но я так не могу. И не хочу. Честно. Это будет обман. Отношения без любви. - Тебе уже кто-то нравится, да? - Что? - Ты отказываешь мне, потому что кого-то встретил? Только такое оправдание я могу найти, правда. - Серьезно? Ты не можешь принять тот факт, что тебя просто могут не хотеть? Не быть в тебя влюбленным? Ты так думаешь? - Но ведь я нравлюсь тебе. - Так, все, Игорь, прости, но я уже все сказал. Мы тратим время. А уже поздний вечер, мне надо домой. Увидимся на студии послезавтра. Ярослав не хотел быть таким резким и даже грубым, но его здесь, кажется, сегодня просто не слышали и слышать совсем не хотели. Жаль. Такой мужчина, как Игорь, мог бы стать ему даже неплохим другом. Если бы не его слепая влюбленность и нежелание понимать ситуацию. Ну что за тщеславие и упрямство? Ведь и в прошлом никаких намеков не было, так откуда такая святая уверенность в том, что его невозможно не хотеть? Вышел Ярик из ресторана немного злой, но зато все выяснил и для самого себя все решил окончательно. Пришлось, правда, забрать огромный букет красных роз, но цветы ни в чем не виноваты. Постоят красиво в гостиной пару дней, так уж и быть. А вот перед дверью накрыло чувством вины – на часах было уже почти десять. Поздновато для ужина, да и есть, честно говоря, совсем не хотелось. Ну ладно, Саша не обидится и поймет. Он же понимающий. Едва только Ярослав зашел в гостиную, сняв обувь, как тут же из своей комнаты вышел Саша, сегодня в шортах и майке. И как всегда улыбающийся и очень приветливый. - Добрый вечер, Ярик. Как поздно ты сегодня. Работы много? Ой, цветы? Это мне? Шикарно, ничего не скажешь. Хотел бы он, чтобы это были цветы от него и для Саши, но нет. А врать, глядя в эти яркие ласковые глаза он точно не сможет. - Привет. Нет. Это мне подарили. Я ужинал в ресторане с давним знакомым. И снежный Саша будто бы о чем -то глубоко задумывается, берет букет в руки и нюхает. Ярослав не сопротивляется, чувствуя вину еще сильнее. - Ты меня не поцеловал, Саш. - Ага. Надо цветы поставить, я видел вазу. Сейчас все сделаю. И просто берет, и уходит, больше не взглянув на Ярослава. Уносит букет с собой. А Ярослав стоит в полурасстегнутой куртке и не знает, что ему делать. И надо ли, вообще, что-то делать? Может, ему просто показалось? Он снимает куртку, напяливает халат и носки в комнате и возвращается в гостиную, отвлекается на рабочую переписку. Спать еще слишком рано, но Саша пока так и не появился в гостиной. А вот букет нарисовался в красивой вазе. Розы ни в чем не виноваты, но смотреть на него без легкой злости не получается. И тут вдруг в гостиную заходит Саша, садится на край дивана подальше от Ярика и смотрит в глаза. И его лицо изменилось. Таким его, честно говоря, Ярослав не видел еще ни разу. - Что-то случилось, Саш? - Ты был на свидании, и теперь у тебя есть парень, да? – тихо и полностью безрадостно произносит снеговик, едва не вздыхая. У Ярика от его взгляда и голоса сердце сразу сжимается – да что ж такое-то? - Саш, ты неправильно понял. Я все расскажу. - Ты мне не соврешь? - О, нет, конечно, нет. Я был просто на встрече, не на свидании. Никакой романтики. Точнее… - Тебе подарили букет красных роз. Это точно было свидание. Ты ведь не артист на сцене. И ты сам сказал про ресторан. А ресторан и цветы с парнем – это свидание. - Да уж, совсем тебе интернет голову запудрил. - И в чем я не прав? - В моем личном отношении к этой встрече. Да, я не стану скрывать, мужчина, который меня пригласил и подарил букет, посчитал встречу свиданием. И предложил мне отношения. Да, все верно. Ты правильно понял. Но я знаю этого человека уже очень давно. И я не люблю его. Он мне не нужен. Я отказал ему. И не изменю своего решения. Понимаешь? - Понимаю, - отвечает Саша уже чуть ласковее и улыбается. – Ты его не любишь, так, как я люблю тебя. - Ну, да. Верно. - Ты все еще любишь Сашу, чей шарф я ношу. Я понимаю. И ты не полюбишь меня, пока есть воспоминания о нем. - Ох, Саш. Я …извини. Но я не знаю, что тебе ответить. Я запутался. Я не знаю, как мне отпустить его. Как забыть. Ты носишь его шарф, его одежду. - Расскажи мне, Ярослав. Расскажи мне про него. - Что? Что рассказать тебе? - Что произошло? Где он? - Ох, ну я не знаю, Саш. - Ярик, пожалуйста. И Саша всем собой к нему поворачивается, видно, что очень хочет дотронуться, но не решается. И Ярослав сдается. Чувствует, что просто не имеет права ему отказать. - Хорошо. Ладно. Только ты садись поближе ко мне, а я одеялом накроюсь еще. - Сиди, я принесу. Саша заботливо чуть ли не укутывает Ярика в ватное одеяло и, задержавшись на лице взглядом, целует легко в макушку и в висок. - Спасибо. Садись ближе. Я хочу смотреть на тебя. Мне, мне сложно, Саш. - Я понимаю. Но расскажи, станет легче. - Ладно. Да нечего особенно рассказывать. Был человек, была огромная любовь, мы стали жить вместе и думали, что вместе состаримся и умрем. Вот такое у нас было понимание. И любовь. Не знаю, наверное, настоящая. Если она, вообще, бывает. И все было у нас прекрасно. Но Саша, он, он состоял в клубе исследователей и путешественников, любил ходить в горы, увлекался всяким таким. И часто отсутствовал. Иногда, неделями. Но я привык. Он всегда возвращался, не пропадал, писал и звонил. Он всегда…, - Ярик выдыхает, но голос уже начинает предательски дрожать. И он чувствует, как Саша кладет на него руки поверх одеяла. – всегда возвращался. А этим летом – не вернулся. Его не могут найти уже почти четыре месяца. И говорят, что в тех местах, где он был, уже и не найдут. Но самое ужасное то, что никто не знает, как он пропал. Никто не видел. Он просто исчез ночью. Никто его не видел. Его искала группа в горах, но ничего не нашли. Никаких зацепок. Тела просто нет. Поэтому я, - ох, прости, - Ярик смахивает непрошенную слезу, следом и вторую, и продолжает, - я поэтому и не могу его отпустить. Не могу. У меня остается какая-то глупая надежда. До сих пор. Вот. Теперь ты все знаешь. - Я так хочу тебя обнять и поцеловать. Ярик смаргивает слезы и шмыгает носом, смотрит на Сашу с теплотой. Ну до чего же он красивый сейчас. И такой трогательный. Такой милый. Такой необыкновенный. И в глазах ярких много любви. Это именно она, сомнений не остается. - Хорошо, обними. Я тоже этого хочу. Но я не смогу в одеяле, прости. - Ничего. Ярослав, как может, льнет к Саше и кладет голову на плечо, касается щекой прохладной щеки, кожа к коже – ненадолго, можно потерпеть. Зато Саша обнимает его обеими руками и целует коротко в щеку и в висок, морозно выдыхает. Но быстро отстраняется. - Не замерз? - Не переживай, все хорошо. Я рад быть рядом с тобой. - А я так тебя люблю. - Я знаю. И я, мне, правда, тоже очень жаль, что все вот так. - Я хочу сделать тебя счастливым. Я все для тебя сделаю. Но я не знаю, сколько времени у меня осталось. - Так? Ты снова завел старую песню? Саш, прекращай. Я обязательно что-нибудь придумаю. Я уже думаю. Надо будет, уедем на север. Или купим морозильник. Не знаю. Я тебя не брошу. Ты мне очень нужен. - Я рад. Хорошо. Но у меня есть к тебе важный вопрос. Точнее, даже, просьба. - Все, что хочешь, Саш. Ну, в пределах разумного, учитывая твои особенности. - Да, конечно. Ярослав, а ты сходишь со мной на свидание? - Что? На свидание? - Да. На настоящее свидание. В ресторан. Вечером. Завтра в девять, например. - Так, подожди, Саш. Зачем нам свидание? Ресторан? Ты же таешь в помещении. - Я смогу недолго. Час мы вполне сможем посидеть, как все. Я очень хочу, Ярослав. Пожалуйста. - Хорошо. Ладно. Ты уже все придумал и продумал, да? - Да. Я все продумал. - Ну тогда я не могу тебе отказать. Но, Саш, у меня завтра спектакли. Ты мне адрес скажи, я подъеду сразу после работы. В девять? Успею, наверное, там как раз в восемь все заканчивается. - Ресторанчик, который за углом. С бордовыми занавесками. - О, так это любимое кафе. Отлично. Там вкусное мороженое, кстати. - Это хорошо. - Что-то еще? - Хочу попросить тебя прийти в костюме. И я буду красивым. Раз уж это свидание. - Да ты всегда красивый, Саш. Ты очень красивый. - Я правда тебе нравлюсь? – и снова, если бы не «снежность», то на скулах выступил бы румянец. Конечно нравится. Безумно. С самого первого взгляда понравился. Таких красавчиков еще поискать. А теперь, появилось и еще что-то больше, чем просто восхищение внешностью. И это «большее» заставляет Ярослава вытащить руки из-под одеяла и коснуться прохладной щеки, волос. И улыбнуться. - Ты мне очень сильно нравишься. Не сомневайся. И Ярослав целует мягко и коротко в обе щеки. Не может пока в губы – в губы, это уже обещание чего-то большего. А он все еще не уверен. И не имеет права обманывать Сашу. - Ну что, а теперь смотреть аниме? - Я принесу тебе еще одно одеяло. Часть 6 Сегодня спалось хорошо, но приснился Саша, не снежный, холодный и уже привычный, а любимый, теплый и родной все еще, из прошлого. И он был таким настоящим, ласковым, нежным, что утром вновь стало тоскливо. По-прежнему холодно даже под тремя одеялами, но он будто бы не от этого обычного мороза с улицы мерзнет, а от другого – от того, который никак не хочет покидать его сердце с тех пор, как исчез Саша. И от него не спасает теплое одеяло. Даже три не спасают. Но воспоминания о вечере подарили улыбку. Точно, сегодня ведь свидание со снежным Сашей. Он так просил, что Ярик не смог ему отказать. Наверное, свидание ничего кардинально не изменит. У них, вон, каждое утро свидания за завтраком на холодной кухне, да по вечерам за просмотром аниме. Но, раз уж Саша что-то там придумал и так сильно захотел все сам устроить, то Ярослав на все согласен. И он даже не забывает взять с собой костюм тройку, так как пообещал быть вечером красивым, а Саша загадочно улыбается и говорит, что тоже уже нашел в шкафу у тезки кое-что подходящее. Костюм Саши, разумеется. И Ярославу уже очень интересно, какой же именно он выбрал. Поцелуй в щеку на прощание уже не кажется чем-то странным, все такой же прохладный, пусть и мягкий, но Ярику безумно приятно. И вечера он тоже ждет с нетерпением. После спектакля он даже находит в гримерках утюг и немного приводит в порядок костюм и рубашку. Переодевается и смотрится в зеркало. Немного свободен стал, но сидит все так же прекрасно. Бордовая клетка и белоснежная рубашка для первого свидания – вполне неплохой вариант. Оценит ли Саша? И в чем придет сам? Из театра Ярослав буквально рванул на всех парах. Хорошо, что в их городке все находилось относительно недалеко. Иначе, он просто с ума бы сошел от предвкушения встречи. В кафе его буквально на пороге встретила давняя подруга Анька, что работала там официанткой, и загадочно улыбнулась. - Привет, Ярик. Тебя уже ждут. Столик у окна с правой стороны, самый дальний. Хорошего вечера. - Спасибо. И? Как он? - Я открыла на проветривание, принесла много льда. Но лучше поспеши к нему. - Спасибо. Ох. Ярослав снял куртку, шарф, поправил воротник и направился к указанному столику, волнуясь не меньше, чем перед первым свиданием в жизни. Хотя, о таком он даже уже и не вспомнит. Разве что, первое свидание с Сашей – тогда он был в этом же костюме, но совсем другой. - Привет, Саша. - Привет, Ярослав. Едва только Ярик подошел к столу, как Саша, до этого задумчиво поглощавший кубики льда из миски, встал во весь рост. И во всей красе предстал, что называется. Он выбрал зеленую клетку, тоже тройку, и бледно-голубую рубашку, чей воротничок уже достаточно намок от влаги на шее. Непривычно было видеть столько одежды на Саше, но ему очень шел этот костюм. Очень. Даже, слишком. Слишком для Ярослава, потому что именно в этих костюмах они с Сашей когда-то и ходили в это кафе. Оба в классической клетке, но с расстегнутыми воротничками рубашек. А еще, снежный Саша явно попытался что-то сделать с волосами, но уложить их почти не получилось. Красоту дополняли странные зелено-голубые глаза, смотрящие с восторгом и неприкрытой любовью. - Ты великолепен в этом костюме, Саш. Ты себя хорошо чувствуешь? - Спасибо. Я съел много льда. И пока почти не таю. Все хорошо. Садись. Тебе тоже очень идет костюм, Ярослав. - Спасибо, Саш. Чертовски голодный после рабочего дня Ярослав заказывает салат с ростбифом и пасту, а Саша уверяет, что обязательно присоединится к нему во время десерта – мороженое здешнее ему уже расхвалила Аня. - Саш, пока я буду есть, ты можешь рассказать, как прошел твой день. Хочешь? Я с удовольствием послушаю. - Но ведь это свидание. А я сегодня помогал соседям. Зачем тебе слушать об Анастасии и Наталье? Все было хорошо, я многое успел. И заработал деньги. - Заработал? Это прекрасно, Саш. Я очень рад за тебя. Ярослав глянул на стол, где лежала красивая Сашина рука, и от радости коснулся ее, легко пожимая сверху. Хотел уже убрать, привычно ощутив холодок, как вдруг Саша тихо произнес «спасибо». И это слово заставило буквально поднять на него взгляд. И у Ярика почти дыхание перехватило. Каким же все-таки Саша был красивым. Сейчас, в костюме, с сияющими ласковыми глазами, так пристально смотрящими лишь на Ярика, с легкой нежной улыбкой, что непременно рождала ямочки на щеках и лучики морщинок вокруг глаз, казалось, на абсолютно бледной, даже алебастровой коже. Холодной. Но сейчас, Ярик готов был поклясться, Саша волшебным образом умудрялся дарить ему именно тепло. Тепло своих искренних настоящих чувств. И то ли атмосфера так повлияла, а то ли - настрой, но непременно захотелось ответить ему взаимностью. - И тебе спасибо. За этот вечер. Ты как? - Я чувствую себя очень счастливым с тобой, Ярик. А ты? Тебе не дует от открытого окна? - Хах, не беспокойся за меня. Я уже привык. А рядом с тобой, Саша, и это лишь частично фигура речи, мне теплее. Мне очень хорошо. И Ярик подается порыву и берет руку Саши в свою, сжимает и гладит большим пальцем по гладкой холодной коже. И отнимает лишь тогда, когда уже начинает чувствовать не просто холод, а почти жжение. - Не надо, Ярослав. У тебя такие красивые и нежные руки. - И я сам решу, что мне ими трогать, Саш. Правильно же? - Да, но… - Ты начал сильнее таять. Мороженое и лед уже не помогают? - Помогают. Но твое тепло… -Ох. Да, я забываюсь. Ты мне очень нравишься, Саш. Очень. - А у меня есть для тебя подарок. Только не сердись, Ярик. Я не мог оставить тебя без подарка на нашем первом свидании. - Саш, я не ожидал. Я теперь волнуюсь еще больше. - Это хорошо? - Конечно. Но не для моей рубашки. Ярослав видит, как Саша достает маленькую черную коробочку и открывает. А там что-то сверкает на тонкой серебряной цепочке. - Это тебе, Ярослав. Я хочу, чтобы ты меня никогда не забыл. И пусть эта снежинка напоминает тебе обо мне. Я не знаю, сможем ли мы с тобой еще сходить на свидание, поэтому хочу подарить ее именно сегодня. - Очень красивая. И так символично. Но почему ты так говоришь? Снова пугаешь меня. Снова странности об уходе. - Я чувствую, что у меня слишком мало времени, чтобы сделать тебя счастливым. - Так, прекращай. Я же говорил, что не допущу. Я что-нибудь придумаю. Мы будем вместе, слышишь? Ярослав очень аккуратно прячет снежинку на груди под рубашкой и встает из-за стола, кивает и Саше, чтобы тот поднялся следом. - Ярик? - Я должен тебя обнять за подарок. Несмотря ни на что. Саша неловко кладет руки ему на талию, пока Ярослав обнимает за плечи и прижимает к себе с огромным чувством, стараясь не замечать холод, который не может скрыть даже плотная ткань костюма. А воротничок у шеи и рубашка на груди уже совсем мокрые. Саша вновь начинает нещадно таять, стоит Ярику оказаться так близко. Но сейчас не хочется быстро отстраняться. Саша смотрит на него в упор, а по красивому лицу уже бегут капли воды. Но Ярослав продолжает держать его за плечи, скользит рукой на холодную мокрую шею, касается загривка – волосы тоже уже совсем влажные. И на мгновение будто бы все обстоятельства, что всегда против их близости, перестают существовать. Есть только глаза Саши. И больше ничего. - Спасибо. Это свидание я никогда не забуду. И тебя я тоже никогда не забуду. - Я люблю тебя. Саша уже произносил эти слова не раз, но только сейчас, в это мгновение, когда они касаются друг друга, забыв обо всем, Ярослав чувствует, что может, наконец-то, ответить. - И я люблю тебя. Пошли скорее домой. - Пошли. - Пока ты совсем не растаял. И я – рядом с тобой. Домой Ярослав буквально тащит Сашу за собой, вцепившись в рукав пиджака – тот, конечно, без куртки, но зеленый шарф все так же на нем. Ярик первым делом скидывает с себя куртку и шарф, и разворачивается к ничего не понимающему Саше у закрытой двери, что успел только включить одну из гирлянд в гостиной. И стало сразу чуточку светлее и уютнее. - Ярик, мы так спешили домой, а теперь …Ты просто стоишь. Что-то случилось? - Случилось, Саш. Случилось. - Ярик? - Тсссс, подожди, - и Ярослав невольно касается кончиками пальцев мягких, но холодных губ. – Извини. Я скажу. Отдергивает руку, но решает положить ее Саше на плечо – слой рубашки, жилетка и пиджак. Ничего, потерпит. - Саш? - Да? - Ты услышал, что я сказал тебе в кафе? - Да. И хотел, кстати, спросить… - Не надо. Я так скажу. Я люблю тебя. Я влюбился. Я понял. Осознал. И теперь очень сильно хочу тебя поцеловать. Но ты уже сильно таешь, а я не могу больше ждать, Саш. - Поцелуй, Ярик. Пожалуйста. Я тоже очень этого хочу. - Ты как? Нормально? Ярик ведет рукой по влажному лбу, приглаживает волосы, улыбается легко, видя, как Саша на мгновение блаженно прикрывает глаза, как дрожат его ресницы и красивые пухлые губы. - Да. Я хочу. Я готов. Я видел поцелуи… - Тссс. Конечно, поцелуй далеко не такой, каким бы хотелось Ярославу, но он жмется губами к Сашиным так долго, сколько может. Сколько выдерживает. Уже через мгновение он чувствует влагу, это влажный поцелуй, хотя Саша почти не разомкнул губ. Но все же, это безумно трепетно и приятно. И морозно. Когда Ярик отстраняется, а Саша стоит все еще с прикрытыми глазами и выдыхает морозным воздухом, у Ярика сводит губы, будто он ко льду прижимался. И он тут же начинает их судорожно облизывать, стараясь согреть языком и собственным дыханием. Ох. Хочется ведь еще. И пока Саша так и не открывает глаз, Ярик успевает поцеловать его еще, но теперь его прикосновения гораздо отрывистее и короче. - Ты ж мой снежный. Ты сейчас совсем растаешь. Раздевайся, я открою окно. - Ярик, я так люблю тебя. Спасибо. А мне можно? - Я бы хотел быть честным с тобой. Можно и очень хочется. Но давай чуть повременим. Я бы выпил горячего чая и оделся. А тебе, наоборот, надо поскорее снять костюм и закинуть в себя порцию льда, мой ледяной. Саша улыбается, кивает и уходит в свою комнату, оставляя за собой мокрые следы. А Ярослав тяжело вздыхает и тоже спешит к себе. - Я должен хотя бы попытаться. Попробовать. Иначе, я с ума сойду. На кухне они привычно смотрят друг на друга, Саша чуть приоткрыл окно и встал рядом с ним, в одной футболке и в шортах, а Ярослав взгромоздился на стул, укутанный в домашний теплый костюм и халат, медленно потягивал обжигающий ароматный чай и нервно покусывал губы. - Саш, я хочу тебя. Но как нам это провернуть? - Я боюсь к тебе прикасаться, Ярослав. Но ради тебя я готов на все. На все. Я готов даже полностью растаять, лишь бы ты любил меня. Ярик резко поднимает голову и ставит чашку на стол. Он уже почти согрелся, хотя на кухне сейчас едва метель не мела – снег очень упрямо рвался в дом даже через небольшую образовавшуюся щель. Словно заколдованный, словно его притягивал сам Саша, который стал выглядеть намного лучше и совсем не таял. Но от него буквально веяло теперь еще более сильным морозцем, стоило только Ярику к нему приблизиться. А тот не удержался, чтобы снова быстро не поцеловать в пухлые холодные губы, что так и манили. - Саш, прекрати. Нет и еще раз нет. Я не дам тебе растаять. Уж лучше я немножечко померзну. Думаю о способах стимуляции, наименее болезненных для моего члена. - Я не смогу стать твоим, - Саша немного грустно и смущенно улыбнулся и поправил челочку. - А так хочу. - Ох, я тоже так многого хочу. Но у нас с тобой нет вариантов. Либо я обморожу член, либо окоченеет моя задница. - Я не позволю тебе испытывать боль, Ярик. - Я тоже не позволю тебе растаять. Нам остается лишь стимуляция…в перчатках, блин. Как думаешь, твои силиконовые с кухни подойдут? Или мне найти еще и зимние, теплые? - Я не знаю. - Значит, пошли пробовать. К тебе. Все, я чай допил. Даже немного вспотел и от него, и от волнения, блин. Секс в одежде – это, конечно, будет интересно. - А мне тоже одеваться? - Да. Чтобы я хоть чуть смог тебя потрогать, а то я с ума сойду. И пальцы окоченеют быстро. Но что-то свободное, длинное, пижаму, например. У Саши там была…была пижама черная с длинным рукавом. Она приятная на ощупь. И легкая. - Хорошо, я ее надену. - А я подумаю над перчатками. И принесу согревающую смазку. Для себя. Когда Ярик вошел в комнату к Саше, тот уже сидел на застеленном диване, с прямой спиной и ждал его. И так ласково улыбнулся, смущаясь, что у Ярослава чуть ноги не подкосились. Он и без того был уже взволнован и перевозбужден, а теперь, видя, что и Саша занервничал, почувствовал, что должен настроиться и взять над эмоциями верх. Ведь он просто не может разочаровать Сашу. - Сразу скажу, что долгие прелюдии – это, увы, не про нас с тобой. Но ты невозможно привлекательный, мой снежный Саша. - Ты тоже, Ярослав. - Но вся моя привлекательность, увы, под слоями одежды. И чувствую, что там и останется. А ты – ложись. Саша тут же забрался с ногами на диван и вытянулся на спине. И уже в некоторых местах на влажной коже рубашка тонкая прилипла к телу. Соблазнительно. - Вот так? - Ага. А я попробую быть нежным, в перчатках, увы. Ярик сразу склонился и мягко поцеловал в губы. И тут же облизал свои. И вытер с Сашиного лица и шеи лишнюю влагу прихваченным полотенцем. - Секса с полотенцем у меня еще не было. Но мне нравится тебя вытирать. Будет у нас такая прелюдия. - Я согласен. Ярослав кивнул и расстегнул до середины груди рубашку – склонился к коже, чтобы легко коснуться губами, вдохнул запах. Морозно. Лизнул твердые соски – Саша слегка выгнулся, прикрывая глаза; погладил по низу живота через тонкую ткань пижамы, сжал отчетливо выделяющийся член – холодный, но твердеющий. И сразу влажный. - Я бы пошутил, что ты слишком быстро потек, если бы не знал, что это просто вода. Ох. - Мне приятно, когда ты касаешься. - Я рад. Ну, значит, я смогу довести тебя до пика. Ради этого я готов немножко поморозить пальцы. И не только, - Ярик улыбнулся и стащил по бедрам с Саши пижамные штаны. Вот же зараза, такой красивый член, бледный, но, словно произведение искусства, как и весь Саша, но ледяной, словно сосулька. У Ярика аж зубы свело от предвкушения, но он выдохнул и стянул чертову перчатку, подышал на руку и обхватил плотно член в кольцо. И быстро начал стимуляцию, вверх-вниз. Может, от движения и трения он не так отчетливо будет чувствовать холод? А что, если? Саша задышал чаще, красиво выгибаясь, что под иссиня-бледной кожей стали просвечивать ребра, а мышцы соблазнительно напряглись. Такой красивый, его всего бы обгладить да зацеловать, но тогда у Ярика точно окоченеют окончательно губы. Но свое желание от близости тоже начало расти – поэтому Ярик все же склонился к члену Саши и легко тронул его губами, а затем, и языком. Не так уж и страшно. Почти, как мороженое ешь. Пока оно еще твердое и обжигает ледяным холодом. Но жертва стоила того – Саша слегка застонал и крепче вцепился в простыню. У него ведь впервые, он безумно чувствительный, он жаждет и ждет больше прикосновений, а Ярик тут медлит и мерзнет. Эх. Но и любуется. Нет, голой рукой это почти невыносимо. И тогда Ярослав напяливает на одну руку перчатку и вновь обхватывает член, а вторую с трудом, но сует себе за пояс штанов. Ужасный контраст – ледяной член Саши и безумно горячий свой собственный, тоже требующий ласк и стимуляции. Но никто и не говорил, что будет легко. И Ярика бросает то в жар, то в холод. Он начинает потеть в своих одеждах и от возбуждения, и одновременно, рука в перчатке на Саше уже почти не ощущается. Но надо довести его до финала. Их обоих надо, иначе он просто взорвется. И хочется прижаться к Саше посильнее. Но едва он придвигается и касается бедром холодных бедер Саши, тот тут же начинает таять сильнее. И без того простыня уже вся мокрая насквозь. А Ярику очень легко подхватить воспаление легких, так как он потеет и дышит морозным воздухом, уже неприятно щекочет горло. Но Саша начинает метаться по дивану сильнее, вскидывает бедра и стонет музыкально, уже почти не сдерживаясь. Желанный до безобразия, что Ярик не выдерживает и легко прикусывает его за бедро, за бок, поднимается к подбородку, отрывисто лижет шею – буквально пьет с его кожи талую воду. И сильнее двигает рукой у себя в штанах, почти уплывая от реальности. Шепчет в бреду, нависая над Сашей, требует поцелуя. И получает его. Зажмуривается, и начинает сам лизать пухлые губы, чередуя с поцелуями в момент подкатывающего пика. Жмется горячим лбом к Сашиной вздымающейся ледяной груди и стонет, кончая в ладонь. И чувствует каждой клеточкой тела, как Саша под ним буквально тает. - Яр… - Прости. Прости. Саша лежит неподвижно, мокрый насквозь, и блаженно улыбается, глядя в потолок. А Ярик вытирает его полотенцем, восстанавливая собственное дыхание. И тоже улыбается. Безумно немного, потому что ни хрена не чувствует пальцев на руке в насквозь мокрой перчатке. Но в силиконовой было слишком холодно. - Тебе лучше вернуться к себе, у меня и рядом со мной тебе слишком холодно. - Выгоняешь меня? - Нет, конечно. Но я беспокоюсь за тебя. - А я хочу остаться с тобой. Но сначала, все-таки, давай сменим простынь. И я переоденусь. И тебе тоже не помешало бы избавиться от мокрого. И проглотить льда или мороженого. Ты как, кстати? - Ярослав, - Саша легко обжигает поцелуем губы и тут же отстраняется, немного виновато. – Спасибо тебе, я теперь самый счастливый на свете. Я так тебя люблю. - Я тоже тебя очень люблю, Саш. И сегодня намерен спать с тобой. - Но ты же замерзнешь? - Я напялю все самое теплое и холодоустойчивое, что есть в этом доме, но лягу рядом с тобой. И не спорь. - Спасибо. Часть 7 Ярослав просыпается весь мокрый в полубреду и не сразу понимает, где он находится, и почему так холодно? И такой влажный воздух. А горло уже практически дерет, хочется закашляться. Кое-как он выбирается из-под трех одеял, тянет с себя тяжелый махровый халат, резко и с облегчением расстегивает ворот теплой кофты, которую покупал специально для походов в горы. И все-таки закашливается, но прикрывает рот рукой, начиная различать на диване бледную фигуру. Точно, он ведь лег спать рядом с Сашей после их странной и неловкой близости. И Саша все еще крепко спал, идеально неподвижный и красивый, как мраморная статуя. Хотя, нет, скорее, ледяная, учитывая, сколько холода сейчас исходило от его идеального тела. Будто морозилку открытую рядом положили. Ярослав глубоко дышит, стараясь сдержать кашель, и хватается за голову – кружит и ведет, как от высокой температуры. Кажется, это она и есть. Расплата за близость. Ярик доползает до своей комнаты, в полубреду, но быстро избавляется от всей промокшей одежды – где тут талая вода от Саши, а где – его горячечный пот, не разберешь, конечно. Но и не важно. Скорее, переодеться в сухое и залезть снова под одеяло. Выпить жаропонижающее, потому что лихорадит его сейчас, кажется, совсем не по-детски. Даже градусник не нужен – голова чугунная, его слегка трясет и знобит, а горло першит. Засыпает Ярослав не сразу, кажется, даже слышит какие-то звуки и шаги в отдалении, но сил открыть глаза уже просто не остается. Единственное, что еще он успевает сделать, это написать сообщение другу доктору Кириллу Борисовичу. И уже после со спокойной совестью отключиться в полу температурном бреду. А проснуться от смутно знакомого, глубокого и громкого голоса в гостиной. И тут же дотянуться до телефона, чтобы написать: «заходи». Кирилл смотрит на него с хмурым и явно осуждающим видом, плотно закрывает дверь и подходит к кровати. Безапелляционно прикасается ко лбу и кивает сам себе. - Привет. Спасибо, что приш… - Температуру ты сбил, друг. Как себя чувствуешь? И да, доброе утро. - Пока не очень. - Ну тогда рассказывай. Хотя, нет, сначала покажи мне горло. Учитывая, что у тебя в доме находится явный источник холода, я предполагаю, что это простуда. Ярик в ответ может только опустить взгляд смущенно, и слегка покраснеть ушами. Ничего и объяснять не надо, похоже – Кирилл в ответ ухмыляется, но все-таки достает из чемоданчика шпатель и садится поближе. Ярик покорно открывает пошире рот и запрокидывает голову. - Ну что? Кирилл с невозмутимым видом убирает шпатель, но продолжает сверлить взглядом. Ярик вновь смущается. - Кирилл? - Это ты мне скажи, дорогой друг. А потом Кирилл вдруг переводит взгляд вниз и берет Ярика за руку, легко приподнимает ее над кроватью. - Это почти обморожение. Ткани побледнели. Нужен от меня рецепт? Тогда слушай. Только одно – держаться подальше от того милого снежного парня, что встретил меня в гостиной. В зеленом шарфе такой еще, знаешь? - Кирилл, - Ярик вздыхает, хочет улыбнуться, но доктор совсем не улыбается. – Ну что? - Ты совсем с ума сошел, Баярунас? Твой Саша успел мне сказать, что вы спали на одном диване. И давно ты такой закаленный, а, Баярунас? - Я не мог поступить с ним иначе. Я не мог бросить его одного, после того…что мы… - Ярик! Ты точно с ума сошел. Он же – лед. Снег. Он ледышка настоящая. Я пару минут рядом постоял – сразу почувствовал. - Ты не понимаешь, Кирилл. Я…я в него влюбился. Вот. - И решил тоже стать ледышкой, да? А, в прочем, твое дело. Я всего лишь врач… - Ты еще мой друг. И ты пришел. - Мне просто стало любопытно. Но теперь я все понял. - Что ты понял? - Что ты разум потерял из-за этого снежного. Пока просто простуда, пройдет через пару дней, если будешь соблюдать все предписания, о которых и сам знаешь. Но, если продолжишь контактировать со снеговиком, то можешь и воспаление подхватить. И обморожение настоящее получить. И как, вообще, ты собираешься его любить? - Мы обнимаемся. В одежде, - Ярик чуть расслабляется и улыбается, вспоминая о Саше. – И коротко целуемся. Я все контролирую. Я не мерзну. Почти. - Эх, Ярослав. Будь внимательнее. Спать рядом с ним я тебе точно больше не советую. И, давай, лечись. А то у твоего Снеговика был весьма расстроенный вид. - Он себя винит, бедняга. - Вы оба хороши. Но я не желаю знать подробностей. Сегодня с кровати лучше не вставай, отдохни. И больше горячих жидкостей. - Я все понял. Спасибо, еще раз, что зашел. И только перед самым выходом доктор Кирилл выдал легкую улыбку. Но Ярослав уже полетел мыслями в больной голове навстречу Саше. Как так, больше с ним не общаться, не контактировать? Невозможно. Он уже скучает по нему безумно и хочет морозных поцелуев. Но Кирилл уже ушел, а Саша так и не появился в его комнате. Что ж, придется, все-таки, встать. И надо поставить рядом побольше горячих жидкостей. Есть пока не особо хочется. А вот таблетка от горла не помешала бы. Саша сидел в гостиной на диване, как всегда, идеально ровный и собранный, будто бы, смотрел в одну точку. Но на красивом лице явно читалась печаль. - Скучаешь? - Ой, Ярослав. Ты зачем встал? Что-то случилось? Ты как? - Тише, тише, все в порядке. Я просто соскучился по тебе. - Но тебе нельзя быть рядом со мной. Я холодный. А ты – болеешь. - Ничего, это просто простуда. Немножко переохладился. - Из-за меня, - грустно подытожил Саша и вздохнул. И сразу отсел от Ярослава, когда тот опустился на диван, кутаясь в халат – рядом с Сашей будто бы стало еще холоднее. Или это мороз на улице усилился и пробрался в дом? - Да. Но я тоже виноват. И, знаешь, совсем ни о чем не жалею. Я был очень счастлив засыпать рядом с тобой, почти в твоих объятиях. Жаль, что мой организм против. - Я тоже был очень счастлив, Ярик. Но я не хочу, чтобы ты болел. - Я быстро справлюсь, обещаю. Сейчас, пойду сделаю себе чай с ягодами и вареньем. Закажу в супермаркете куриный бульон и лимон с имбирем, и вуаля. - Я хочу тебе помочь выздороветь. Можно я сам все сделаю? - Саш, да не надо… - Надо, Ярослав. Я так хочу. Все равно мне нечего делать. Я не хочу никуда уходить, пока ты дома, а я могу о тебе позаботиться. - Ты просто невозможный, Саш. Я тебя не заслуживаю. - Я тебя люблю. - Ты ж мой хороший. И я тебя люблю. И поцеловал бы сейчас так нежно и страстно, как только могу. Но, увы, не могу. - И я не могу. Извини. - Эх. Ну хоть в лоб меня чмокни, своими прохладными идеальными губами. А то, я пока еще горячий, мне будет приятно. А я, обещаю, вернусь обратно в постель. И буду ждать тебя. Саша очень мягко и нежно целует в лоб, легко касается растрепанных волос и плотнее сдвигает воротник халата, не касаясь шеи. - Все, Ярослав, ложись. Я скоро принесу тебе питье. Всю первую половину дня Ярослав проспал, выпив лекарства и огромную чашку чая, а ближе к вечеру уже сильно проголодался и с аппетитом проглотил целую тарелку супа от Саши. Разумеется, тот не стал его заказывать, а сварил целую кастрюлю. И гордился собой, что может хоть так помочь Ярику выздороветь. И очень радовался, и смущался, когда Ярослав в благодарность легко поцеловал его руку. В прочем, уже к вечеру больному стало полегче, только горло еще немного беспокоило. Но никто и не вылечивался за один день. Даже с таким заботливым и внимательным Сашей, что таял от близости с горячими напитками, вытирал мокрый подтаявший лоб, но упрямо не касался и не подходил слишком близко. - Саш, ну давай аниме вместе посмотрим в гостиной. Я укутаюсь в тридцать три одеяла, а ты, как обычно, сядешь на полу рядом. Я очень хочу побыть с тобой. Мы почти весь день не виделись. - Ну хорошо. Только, ты сначала еще съешь тарелку супа. И я сделаю тебе чай. - Хорошо. Конечно, Ярослав не удержался, и все-таки запустил руку в Сашины волосы – самое наименее холодное место из всего холодного Саши. И ровно в эти моменты в аниме парочка двух подростков испытывала на себе прелести первых поцелуев. - С ума сойти, Саш, как же я тебя хочу. И как мне грустно. И как мне хочется на все наплевать, и вновь с тобой сблизиться. - Ярослав, ну что ты такое говоришь? Я смущаюсь. Ты заболел из-за меня. - И ничуть не жалею. Я уже говорил тебе, - Ярик продолжал портить Сашину прическу, легко задевал холодные уши и шею, спускался на загривок, и вновь запускал пальцы в густые волосы – ну хоть какой-то телесный контакт. Саша тоже позаботился и снова надел рубашку с длинным рукавом и свободные штаны, чтобы не так сильно от него веяло холодом. Но рядом с Яриком, все-равно, он таял и морозил воздух вокруг себя. Закусывал ледяной лимонад кубиками льда и все-равно немножечко таял, так как Ярослав в трех одеялах и в теплой пижаме, и в халате, в шарфе, был все-равно очень близко. Пусть, температура к вечеру и не поднялась слишком высокая, остановилась на тридцати шести и восьми. Ярик видел, как Саше приятны его прикосновения, и с каждой секундой хотелось все больше и больше. Но, нет, сегодня он точно ни на что слишком обеспокоенного его болезнью Сашу не уговорит. Поэтому пришлось идти спать к себе, как бы не хотелось остаться в гостиной с любимым снеговиком. И поскольку спать Ярик ушел еще до полуночи, то и проснулся ранним утром. Выпитый на ночь чай в неограниченных количествах тоже этому поспособствовал. Прикрытая лишь наполовину дверь в комнату Саши, разумеется, привлекла внимание еще не до конца проснувшегося мозга. Ярослав просто посмотрит на любимого спящего мужчину. Просто немножко полюбуется его такой желанной и такой неприступной красотой. Холодной. Ярик тихо заглядывает в комнату и сразу ежится от холода – окно, разумеется, открыто почти нараспашку, и здесь настоящий уличный холод, практически минус. Ох, а вот и первые удары по носу от реальности – и как он забыл, что у Саши настолько холодно. Но ладно, он всего на пару минуток. Саша спал полностью обнаженный и ничем не укрытый. Предстал во всей красе, как говорится, и первую секунду Ярослав просто жадно смотрел на него, чувствуя искреннее желание, отдающее теплом внизу живота, не смотря на внешний мороз. Саша лежал к Ярику спиной, и тот не сразу заметил, что он обнимал какую-то продолговатую подушку. Кажется, такой у них в доме не было. Неужели заказал себе, чтобы не чувствовать одиночества по ночам? Ох, бедный Саша. Но интересно, с кем у него там подушка? Из аниме какой-нибудь персонаж, наверное. Ему очень понравился паренек из «Доктора Стоуна», да и Эл из «Тетрадки» занимал много мыслей. А, может, там снеговичок? Ярослав, осторожно кутаясь в ворот халата, заходит в комнату и приближается к изголовью дивана, чтобы увидеть рисунок на подушке. Но сначала ненадолго залипает на освещенном через окно фонарем милом лице Саши, расслабленном и будто бы абсолютно счастливом. И таком красивом в своей бледности, что у Ярика аж дыхание спирает на мгновение. - Саша, - шепчет он ласково и заглядывает через плечо. – Ох. На подушке видит себя. Его прошлогоднее летнее фото с пляжа, где его сфотографировал Саша, лежащим на песочке в одних плавках, вытянувшегося блаженно в полный рост. Ну и жара же тогда была. У них у обоих сильно обгорели плечи и носы. И они смеялись, рассматривая друг друга, называли подгорелыми курочками-гриль и все в таком же духе. А ведь со снежным Сашей никогда в жизни не получится позагорать на теплом песочке под ярким солнцем. Его это просто убьет. Мгновенно. - Спи, мой холодный. И прости. Ох. Прости, что я тебя оживил и облек на такие страдания. Из комнаты Ярик выходит в сильно растрепанных чувствах, с выступившими слезами и продрогшим до самых костей. Но он рад, что увидел Сашу с подушкой в обнимку. Именно это и согрело его в кровати. Но еще и три одеяла, разумеется. Днем Ярик уже чувствовал себя намного лучше, о чем радостно сообщил Саше, снова пытавшемуся его накормить и напоить. А картинка с ночи так и вставала перед глазами. Ох. Идеальный и безумно желанный Саша, который не давал теперь до себя касаться и не целовал, как раньше. Но что-то в нем все-таки изменилось. Будто бы взгляд стал более задумчивым, глубоким и потемневшим. И на губах блуждала ухмылка. - Саш, ну подойди. Я почти совсем здоров. Собираюсь даже вернуться к работе. - Ты поедешь на работу? Уже? - Нет. Еще денек дома побуду. Есть дела, который я смогу решить и не вылезая из постели. Но завтра уже точно поеду, завтра спектакль отработать надо будет. Новый год через пару дней, детские спектакли – это святое. - Точно, Новый год. Большой праздник. Веселье и много вкусной еды. Подарки. - Ага. Именно. - Ярик снова улыбнулся и протянул вперед руку, а Саша сел на кровать и вздохнул. Протянул свою. – И в этом году мы будем его встречать вместе. Вдвоем. Ярослав легко подхватил Сашину руку и поцеловал, вдохнул морозную свежесть. Ничего, он уже почти привык. Почти не холодно. - Вдвоем? Я очень-очень рад, Ярослав. - Да. Но у меня спектакли и тридцатого, и тридцать первого. Но вечера все только для тебя. - Тогда я займусь едой к празднику. Ты ведь не против? - Только будь очень осторожен с готовкой. Я знаю, что ты уже почти шеф-повар на кухне, но все же. Мы всегда можем просто заказать еду из ресторана. К тому же, много нам не надо. - Да, хорошо. Я все понял. А теперь, мне пора уходить. Чтобы ты не мерз. - Поцелуй меня, Саш. Пожалуйста. Я с ума без твоих касаний схожу. Я уже почти здоров. - Ярослав, я тоже очень скучаю. И…все думаю, вспоминаю о том, что случилось, между нами. Саша смотрит смущенно в глаза, покраснел бы, если бы смог, и кажется Ярику еще привлекательнее. Просто невозможно оторвать от него взгляда. И так хочется поцеловать. - И я. Я тоже. Постоянно вспоминаю. Так снова тебя хочу. А ты меня словно избегаешь из-за болезни. Больше не целуешь, даже в щеку. - Я теперь боюсь за тебя, Ярослав. Я ради тебя на все готов, готов растаять, но когда тебе плохо, то мне еще хуже. Я лучше тогда смирюсь… - Саш, мне плохо без тебя и твоих поцелуев. Нам обоим плохо. Саша легко придвигается и очень осторожно касается кончиками пальцев Ярикова лба, прядки волос, виска. И тот тянется на встречу, ловко снова берет за загривок и жмется губами к губам. И отстраняется далеко не сразу, лишь после жжения на губах и вкуса талой воды. А затем, крепко прижимает к замерзшим губам теплую ладонь. Но он рад, что хотя бы попытался снова углубить поцелуй. Чтобы Саша почувствовал его желание. - Спасибо. А теперь я принесу тебе горячий чай, - Саша легко смеется, немного виновато, и уходит на кухню, оставляя на полу мокрые следы. Часть 8 Все-таки, незавершенная болезнь к вечеру берет свое, и Ярослав снова засыпает, откладывая рабочий ноутбук. Но ему почти тепло под одеялами, а главное, от мыслей, что скоро они будут с Сашей встречать вместе Новый год. И что у них есть такие необыкновенные короткие поцелуи и странные объятия, есть желание быть друг с другом, не смотря ни на что. Есть та самая любовь, которой нет у многих людей. И сны у Ярослава все исключительно с Сашей. Его красивый голос звучит над самым ухом, а губы близко-близко; мягкие ладони лежат на пояснице Ярика. И нет ни капли холода. И они очень счастливы в объятиях друг друга. Но просыпается Ярослав не от Сашиного голоса, и даже, не от такого знакомого и звучного тембра Кирилла. В гостиной кто-то другой. - Черт. Кого он там еще впустил? Ярик скидывает одеяла, ныряет в тапочки и, слегка пошатываясь после сна, спешит в гостиную. И сразу останавливается. Там у закрытой двери стоит Кроль собственной персоной с огромной подарочной корзиной. А напротив него – Саша в фартуке. И у снеговика подозрительно сосредоточенное лицо с нахмуренными бровями. - О, Ярослав. Ты встал? Привет. А я тут, вот, к тебе с корзиной фруктов. Узнал, что ты приболел немного. - Да. Привет, Игорь. Но я уже здоров, спасибо, не стоило беспокоиться. Тема тебе на студии сказал, да? - Не только он в курсе. В нашем городке вести быстро распространяются. Ярослав подходит ближе и берет протянутую корзину, кивает Игорю и тут же переводит взгляд на Сашу, у которого уже выступила талая вода на лице. Два человека в окружении – это уже много для него. - Ясно. Саш, отнесешь корзину на кухню? И пока побудь там, ладно? - Ты так хочешь? - Да. Саша тут же покорно берет корзину, стараясь не коснуться Яриковых пальцев, и уходит, бросая взгляд на Игоря. Тот радостно кивает ему на прощание. - Ух, не знал, что от этого парня еще и дополнительно мороз исходит. Ты с ним, наверное, совсем замерзаешь. Заболел, вон. Будь осторожнее, Ярослав. - Спасибо за внимание и заботу, но я сам все знаю. Тебе не стоило приходить. - Я скучаю, - Игорь делает шаг к Ярику, тянется к плечам, но тот сразу отходит. – Я так просто не сдамся. - Хах, собираешься взять меня силой? – Ярослав откровенно смеется, хотя ему совсем не смешно. И неуютно, что пришлось отправить снеговика на кухню – но ему лучше не видеть и не слышать происходящего. Мало ли, что Игорь осмелится озвучить. Додумался же он прийти без приглашения с корзиной фруктов. - Глупости не говори. Я просто хочу подарить тебе немного тепла, в котором ты так нуждаешься. Особенно, рядом с этим снежным парнем в шарфе. Кстати, почему ты его не выпроводишь на улицу? Он мог бы просто стоять во дворике, как красивая снежная фигура. - Нет. Он не снежная фигура, он – живой. - Ну да, живой. Но все-равно, не человек. И цвет глаз у него такой, хах, немного пугающий. Ты не заметил разве? - Заметил. Но мне он нравится. И тут Ярослав ни разу не слукавил. Он уже давно не замечал никаких Сашиных особенностей. Мог бы, и морозца его кожи не чувствовал. Но увы. А глаза считал самыми красивыми и необыкновенными, особенными. Саша ведь смотрел на него всегда с такой любовью и лаской, что сердце сжималось. Нет, надо выпроваживать Игоря поскорее, Саша не должен оставаться один на кухне. - Игорь, спасибо за фрукты, но я планирую поесть и вернуться к работе. Извини, тебя не приглашаю, у нас на кухне постоянно открыто окно – тебе не понравится. - Ярослав, я уже понял, что ты не рад меня видеть. Но ничего, я подожду. Я умею ждать. Позволь только видеть тебя. Ты когда вернешься на студию? - Теперь, уже в следующем году – у меня спектакли. Но Тема тебя будет ждать. Все по графику. - Ага, понял. Ладно, рад был тебя увидеть. Выздоравливай и будь поосторожнее с ледышкой в шарфе – если из-за него твои болезни, то я первым его отсюда выставлю во дворик. - Не беспокойся. Он – моя забота. И только моя. Я сам решу, что с ним делать. Пока. Хорошего вечера. И спасибо за фрукты. - Не поцелуешь на прощание? - Нет. Извини. Все-таки, еще вчера у меня была температура. - Я не боюсь простуд. - Игорь, пожалуйста. - Хорошо, хорошо. Я все понял. Мое время еще не пришло. Пока, Ярослав. Ты, как всегда, само очарование. И я люблю тебя еще сильнее. Ярослав спешит закрыть за Игорем дверь и пойти на кухню, но Саша сам возвращается в гостиную, молча протягивает Ярику тарелку с нарезанными фруктами и легко улыбается, видя, как удивленно и радостно округляются у Ярика глаза. - Саша… - Тебе нужны витамины для укрепления иммунитета. А я не могу заболеть, так как мне не бывает холодно. Ешь. - Спасибо, мой самый заботливый. Ты мне снился, Саш. - Ты мне тоже снишься, Ярослав. - О как? И что же тебе снится? Расскажешь? Ярик ловко сует в рот дольку апельсина и жмурится от удовольствия. И видит, что Саша немного смущается от его вопроса. Неужели? Ох. - Мне снятся поцелуи и объятия. Близость с тобой. Я могу во сне тебя долго целовать и ласкать, касаться твоей кожи губами… - Ох, Саш. Саш, не продолжай. Я и без того постоянно о тебе думаю. - А я – о тебе. Когда Саша так мило улыбается, Ярик просто не может его не поцеловать. И целует крепко, но недолго. Кажется, что холод от губ проникает в самое сердце, рождая отчаяние. А сейчас совсем не хочется снова об этом думать, особенно, после предложений Игоря «подарить немного тепла». Как бы хотелось получить этого тепла от любимого, от Саши. - Я пойду к себе, мне надо еще поработать немного. А потом, что-нибудь посмотрим в гостиной. Ладно? – Ярик легко ведет по прохладному крепкому плечу и убирает замерзшую руку. - Хорошо. Ярослав… - Да? - А Игорь, он. Он снова хотел свидание с тобой, да? Ярослав ждал этих вопросов, понял по глазам Саши, что тот не такой уж и простак, все сам быстро сообразил. Или, что хуже, почувствовал. А обманывать его Ярик не станет. - Да. Он верит, что я могу в него влюбиться. - А ты? Саша смотрел настойчиво, требовал ответа, но при этом его красивые пухлые губы немного задрожали – разволновался. И Ярику стало его по-настоящему жаль, и себя, заодно, точнее, их обоих, что не могут они просто взять и обняться, решая вопросы не словами, а действиями. - Нет, Саш. Ни прежде, ни, тем более, сейчас. Ярослав шагает к Саше, ловко кладет ладонь на загривок и улыбается, ведет кончиками пальцев по скуле. Саша так много в нем чувств вызывает, что невозможно теперь себя сдерживать. Невозможно не касаться мягкой холодной кожи. И не говорить о том, что на сердце вот уже который день. - Я рад. - А я влюбился в тебя по уши. Не могу себя контролировать рядом с тобой. Ты снова начинаешь таять, а я – замерзать. Но я уже не представляю своей жизни без этих холодных касаний и поцелуев. - Но с Игорем или любым другим, у тебя было бы намного больше. Много тепла и близости. Много того, Ярослав, чего я никогда не смогу тебе дать. - Саш, мне не нравится, куда ты клонишь. Я не желаю даже слушать. Я не могу заставить себя полюбить другого. И не хочу. Я хочу только тебя. Так уж суждено, значит. Ты ведь тоже будешь страдать, если я уйду к другому. Тогда, зачем такое говоришь? - Приход Игоря напомнил мне, что вокруг полно людей, мужчин, красивых и теплых, настоящих. И с ними ты мог бы быть счастливее. - Мог бы, если бы полюбил кого-нибудь из них. Как любил раньше, до тебя. Но теперь мои мысли заняты лишь тобой. И не сомневайся, Саш. - Я и не сомневаюсь. Я очень хочу, чтобы ты был счастливым. - Тогда поцелуй меня. До самого позднего вечера Ярослав упорно заставлял себя работать – сроки поджимали, и без того Тема взял на себя запись Кроля, а в праздники придется постоянно быть на спектаклях, иногда по три раза в день; но все-равно, мысли о Саше никуда не делись. Поэтому изредка Ярослав улыбался, думая о том, что их поцелуи стали более долгими, а значит, скоро он еще больше привыкнет к холоду желанных губ, и можно будет попробовать и с языком. Очень ведь хочется целоваться долго и с чувством, обнимать Сашу и прижимать к себе, ощущать его легкую дрожь и желание отдаться без остатка. Но Ярик понимал, что при всем желании взять Сашу не сможет, но в голову уже начали навязчиво лезть мысли про секс-игрушки. Для них это реально выход, чтобы не касаться, не морозить пальцы и губы. И чтобы Саша меньше таял от теплой кожи Ярослава. Но надо сначала все это обсудить, вдруг Саша испугается и не захочет. Вряд ли он успел и про эту часть людской жизни узнать из сети. - Ярик, можно? Ты не спишь еще? - Входи. Еще нет. Саша несмело заходит и сразу же садится на кровать, в руках у него ведерко, до верху наполненное сияющим льдом. Холодным уже только на вид. - Я хочу тебе кое-что предложить. Можно и не сейчас, потом, но, если ты согласишься, то я бы не хотел откладывать. - Загадками говоришь, Саш. Это как-то связано со льдом? - И да, и нет. В первую очередь, с нами. - Отлично. Меня очень волнует все, что связано с нами. - И близостью. Нашей. Точнее, ее невозможностью. Ярик не открыл рот от удивления только лишь потому, что вопрос мгновенно вырвался из него сам. - Близостью, Саш? Ты про секс? - Да. Во сне мы были с тобой в одной постели, вместе, ты – во мне. И я проснулся с очень стойким желанием… - Милый мой, я тоже очень хочу, но не могу. Мой член окоченеет тут же. - Я знаю. Я понимаю. Но ведь можно же попробовать иначе? - Так, Саш, что ты придумал? И я, кажется, начинаю догадываться. - Я очень хочу почувствовать тебя в себе. Я проснулся перевозбужденным от этого сна. Я все думал и думал. И, вот, - Саша ныряет рукой в ведерко со льдом и достает оттуда фиолетовый фаллоимитатор. Ярослав таращит глаза и в первые секунды даже не знает, что сказать. Он очень удивлен таким исходом событий. И очень рад, разумеется. Потому что он сам думал об этом же весь вечер. И собирался предложить Саше. - Ты правда этого хочешь, Саш? - Да. Я понимаю, что это будешь не ты. Но я смогу хотя бы представить, что это ты. И мне этого хватит. Я очень хочу. - Тогда, пошли к тебе в комнату. А то у меня для тебя слишком тепло. Ты уже таешь. - Нет. Я хочу у тебя. Тебе нельзя мерзнуть. Я потерплю. До конца не растаю, не бойся. Только, если от удовольствия. - Ох. Тогда, нам лучше постелить что-нибудь на кровать – воды будет много, я чувствую. - Я принесу. Я нашел в шкафу шторку для ванной новую, можно? - Что? А? Да, да, конечно. Неси. А я пока встану и заправлю поровнее. И полотенца тоже неси. Саша вернулся почти мгновенно, сам застелил кровать и сел на краешек, поднял взгляд на Ярослава, что тоже забрался на кровать в теплом спортивном костюме для походов в горы, и в расстегнутом халате сверху. Холодный фиолетовый член Ярик уже смазал лубрикантом, и теперь тот блестел не меньше Сашиных потемневших глаз. Да и сам Ярик уже буквально сгорал от нетерпения, не смотря на тот холод, которым повеяло от Саши, едва он лег на кровать у его коленей. - Так, Саш. Ну. Ты готов прямо сразу его принять? Короткую прелюдию я все-таки хочу тебе подарить. - Ярик, я тоже…хочу. - Ох. Когда ты вот так лежишь передо мной, красивый, покорный, на все согласный, ужасно, но я чувствую себя счастливым, - и Ярик легко ведет по лбу, поправляя волосы Саши, спускается по шее к груди, начинает медленно расстегивать рубашку. И сразу замечает выступившую влагу на гладкой коже. И он знает, что это не пот. Берет полотенце и вытирает талую воду с красивого лица, с шеи, ключиц, расстегивает рубашку сильнее, открывая взору твердые розовые соски, касается и их. И Саша тут же начинает чаще дышать, чувствительный от малейших прикосновений. Остро реагирующий на каждую короткую ласку. Ярославу все сложнее и сложнее сдерживаться, когда рука с полотенцем стекает ниже, к поясу брюк, ткань которых уже не в силах скрыть Сашино растущее возбуждение. И Ярик скорее расстегивает ширинку, спускает брюки вместе с бельем по бедрам и гладит через полотенце по низу живота и по члену. Но как же сильно хочется коснуться, и как же начинает фантомно ныть рука, будто вспоминает обморожение. Ярослав склоняется к Саше, вдыхает его морозный запах и касается легко мягкой холодной кожи. Самый низ живота, ствол, чувствительную головку – пусть Саша получит хотя бы это. Но нет, Ярослав снова проигнорирует перчатки, лучше немного поморозит пальцы, но все почувствует сполна. От красоты и покорности лежащего Саши у самого член уже влажный, но сейчас не про его удовольствие, а про Сашино. К тому же, Ярик уверен, что сможет кончить в процессе – слишком велико его собственное желание. А Саша, меж тем, сгибает и раздвигает колени, а Ярик сует ему под ягодицы подушку, легко целует в бедро и колено, стаскивает брюки до самых щиколоток, поправляет расстегнутую рубашку, вновь целует в грудь – я здесь, я рядом. А Саша прикрывает глаза, прерывисто дышит и ждет. - Готов, мой хороший? Я могу начинать? - Да. Да, готов. Приходится все-таки напялить перчатку силиконовую, чтобы тщательно смазать Сашу. И Ярик рискует, но пробует толкнуться одним пальцем – а вдруг? Нет, черт возьми, холодно, как в ледяной воде. Растянуть пальцами он точно его не сможет. Придется сразу игрушкой. Или попросить самого Сашу? - Ты сам дотянешься? - Ах, что? - Мои пальцы сразу коченеют в тебе, любимый. Я боюсь сразу пихать в тебя член, давай сам, пальцами. Саша открывает свои прекрасные глаза и кивает. И точно был бы сейчас краснее самого спелого томата, если бы мог. Губы так и дрожат от волнения и накатывающего возбуждения. - Я думал и об этом. Но сам не осмелился. Не хотел без твоего согласия. - Ох, ты мой сладкий фруктовый лед, от которого я сейчас кончу. - Ярослав… - Не бойся, я держусь. Твой морозец не дает мне полностью сосредоточиться на себе. Но, давай, я полюбуюсь на тебя. Смазки еще надо? Саша подставляет изящные длинные пальцы, бледные и красивые, и Ярик давит на них еще лубриканта. И буквально задерживает дыхание, наблюдая, как Саша проникает в себя сразу двумя и морщится до выступивших слез. Это точно слезы, от них краснеют глаза. А рядом по щекам струится талая вода. - Не торопись, ох, какой же ты… - Ты…оооох…замерзнешь. Я справлюсь, мне очень хорошо. Но не мог бы ты коснуться члена? Когда Сашу выгибает от собственных пальцев внутри, Ярослав тоже теряется в дыхании и биении сердца, и в своих мыслях, которые мгновенно улетучиваются, и жмется лбом к вздымающейся груди, целует в живот и гладит по бедрам. А потом едва не стонет от отчаяния, что забылся, и быстро греет руки собственным дыханием. И успевает чертыхнуться и поругаться себе под нос, чем тут же вызывает у Саши улыбку сквозь стоны удовольствия. - Так и съел бы тебя, облизал всего, Саш, как эскимо. Ты как? - Хорошо. Я ..оох..я хочу поскорее. Давай, Ярик, пожалуйста, я потерплю. - Сумасшедший снеговик. Но как же я тебя люблю. - И я тебя очень люблю. - Все, молчи, лови ощущения. И знай, что я не хочу делать тебе больно. - Яр, пожалуйста, ох, - и Саша вытаскивает пальцы, его немного потряхивает от перевозбуждения, но он сильнее раздвигает ноги, чем доводит Ярика почти до потери чувств. Игрушка не такая уж и большая, Саша с умом подошел к ее выбору. Какой же он сообразительный снеговик. Ярик несколько раз выдыхает, прежде чем толкнуть игрушку в Сашу – преград много. Не только сопротивляющиеся мыщцы, но и дикий холод от бедер и от самой перемороженной во льду игрушки. Сумасшествие. Такая горячая сцена, такой невозможный желанный Саша, но нет возможности насладиться этим сполна. Силиконовые перчатки не спасают. И кажется, черт возьми, что чем сильнее Саша возбуждается, приближается к пику удовольствия, тем больше мороза исходит от его тела. И одновременно, сильнее он тает. У Ярика уже все полотенца мокрые насквозь. Холодные и ужасно мокрые. Но удовольствие Саши сейчас – это главное. Потому что, черт возьми, чтобы решится на подобное вновь, Ярику точно надо прикупить еще перчаток. Самых холодоустойчивых. Тем временем, фиолетовый член уже входит в тело почти полностью, и Ярик все-таки сосредотачивается на Саше. Максимально. Был, конечно, у него опыт подобный, ничего особенного, но, если бы не отмороженные в силиконовых перчатках пальцы, да покрывающаяся тонкой корочкой ломкого льда вода на кровати. Но Саша терпит, чуть подмахивает бедрами и тихонько постанывает. - Сашуль, уф. Сильнее, сейчас будет… Преодолеть барьер мышц, дотянуться кончиком игрушки до заветной точки удовольствия и подарить Саше незабываемые ощущения – это главное. Член легко входит дальше, натягивая мышцы, и Саша покорно его принимает. А Ярослав попеременно то дышит на руку, то вновь берется за игрушку. Хотя, в идеале, хочется дотронуться до себя – но только не такой холодной рукой. Чувствительного и податливого Сашу хватает ненадолго, и вскоре Ярослав с замиранием сердца, прекращает шевелить игрушкой и начинает ловить каждое Сашино движение. И снова сам приближаться к оргазму. Буквально, занятие любовью со льдом и потом одновременно. Но оно того стоило. Разнеженный Саша еще не шевелится несколько секунд, восстанавливая дыхание, а Ярослав, лаская его взглядом, решаясь лишь на короткие поцелуи, снова кончает в ладонь, ставшую на его члене мгновенно горячей и приятной. И снова Ярик весь пропотел до нитки и надышался морозных воздухом. Опасно, черт возьми. - Яр… - Саша? Саш, ты как? Очнулся от сладкого экстаза? - Поцелуй меня. Пожалуйста. Саша шепчет одними губами, грудь под расстегнутой, полностью промокшей рубашкой, еще вздымается от дыхания, и плоский живот подрагивает. И веет от него морозцем. Но Ярослав почти укладывается на него и целует несколько раз в мягкие губы – не может противиться желанию. - Спасибо. Хорошо, - Саша улыбается и тут же встает с кровати. - А теперь мне надо срочно оставить тебя одного и сделать горячий чай. Пожалуйста, Ярослав, немедленно грейся. - Да. Да, уф, конечно. Обязательно. Я лучше сразу в горячий душ пойду. И, прости, Саш, но кончу еще раз. - Прощаю, - Саша задорно подмигивает и уходит, уносит с собой и шторку с замерзшей водой. А Ярослав глубоко вздыхает, провожая обнаженного Сашу восторженным взглядом, и спешит в горячий душ. Ему определенно очень надо. Часть 9 Утром тридцать первого числа предновогодняя суета полностью захватывает мысли, и Ярослав едва не опаздывает на спектакль, не желая расставаться с Сашей. Но долг зовет. А Саша прекрасно со всем справится и без него. Меню они уже продумали, ничего вычурного, но с изюминкой – Саша настоял, хотя сам из всего предложенного мог съесть только холодные закуски из рыбы и морепродуктов и фруктовые тарелки с мороженым. Но отказываться от готовки для Ярослава не собирался. К тому же, аппетит у него тоже был хороший, хотя ел он, большей частью, один лед. И немного экспериментировал с замороженными продуктами. - Вечером, когда ты вернешься, все уже будет готово. Мясо и картофель оставлю в духовке. - Ну как хочешь. Я не в силах тебе противостоять. - И не надо. Мне только в радость. Ты, главное, не задерживайся, ладно? Они стояли у приоткрытой входной двери, Ярослав полностью одетый, в куртке и шапке, а Саша – в одних шортах и фартуке, и прощались, нежно обнимаясь и целуясь. - Я сразу домой, обещаю. А ты что будешь делать сегодня, помимо готовки, уборки и прочих хлопот? - У меня есть пара вызовов. Софико попросила прийти, в ванной что-то посмотреть. Не объяснила. Ярик заметно хмурится, а Саша тут же легко целует его в нос и поправляет шапку. - Это всего на час, скорее всего. Вечером забегу. А потом – ждать тебя. - Не хочу я, чтобы ты ходил по чужим домам. Особенно, по домам одиноких красивых девушек, хитрых и коварных. - Ни одна меня не интересует. Только ты. - Я знаю. Просто, будь осторожен, Саш, ладно? Не забывай окна открывать и охлаждаться. - Я все знаю. - Я знаю. Тоже. Пока, до вечера. Люблю тебя. - И я тебя. - С наступающим. - С наступающим, Ярослав. И все-равно весь день Ярославу было как-то неспокойно. Утром Саша был счастливым, вел себя обычно, ничуть не изменился, но чувство странное Ярика не покидало до самого окончания спектакля. Он в перерыве даже позвонил Саше под предлогом узнать, как все продвигается к Новому году. И себя успокоить. И тот прислал фотографии салатов и закусок из холодильника, радостно улыбнулся на фоне разделываемого мяса, и Ярику немного полегчало. Все там у снеговика в полном порядке, скоро увидятся, обнимутся и будут готовиться ко встрече праздника. У Саши — это первый Новый год в жизни. У него, вообще, почти все впервые. И Ярослав очень хочет, чтобы все прошло прекрасно. Чтобы запомнилось надолго. Чтобы потом вместе вспоминать и радоваться, что это было. Чувства ожидания и предвкушения переполняли, почти как в детстве. Да еще и атмосфера в театре была соответствующая. Много нарядных детей, подарки от руководства, сообщения отовсюду с поздравлениями и открытками. И вкусные конфеты они съели в антракте с горячим чаем. И все вокруг располагало к спокойствию и радости предновогодней, но что-то Ярика продолжало и продолжало беспокоить. И уже вечером, после спектакля, он вновь позвонил Саше. Но никто не ответил. Значит, все еще у Софико. Говорил, что туда пойдет в районе восьми на часок. Видимо, «часок» затянулся. Ну тогда есть вероятность, что Саши дома не будет, и он не спалит свой новогодний подарок, который только сегодня доставил Ярику курьер. Действительно, окна не горели, когда Ярослав вернулся. И дома никого не оказалось. Подарок получилось надежно спрятать в своей комнате. И лишь после Ярик пошел на кухню, проверять новогодние угощения. Запах из духовки тут же насторожил – похоже, мясо там уже достаточно хорошо прожарилось. А картофель даже начал подгорать. Странно, что Саша оставил еду вот так, во включенной духовке, если решил выйти из дома. Да, он говорил, что постарается как раз к приходу Ярика, но вот, Ярик вернулся, а шеф-повара все нет и нет. И еда уже готова. Пришлось самому разобраться с горячим, иначе, совсем сгорит. А еще нашлось тесто для бисквита, залитое в форму. Неужели Саша решил торт испечь? Вот же неугомонный. И все ради него, Ярослава. Ох, как же сильно он его любит. Просто слов не найти, чтобы выразить всю гамму сложных и приятных чувств. И, не смотря на все преграды, желание тоже никуда не пропадает. Сашу хочется каждую минуту. Они обязательно сегодня будут вместе, будут ласкать друг друга и целовать, так, как могут. И говорить много-много нужных слов. И Ярослав знает, что будет самым счастливым. Вновь. Наконец-то. Но где же Саша? Не пора ли ему уже вернуться? Так и мясо остыть успеет, а Ярославу так хочется его попробовать еще горячим. Но он решает пока принять душ и переодеться. Саша точно с минуты на минуту вернется. Ярослав кутается в халат поверх спортивного костюма, сушит сразу волосы – только недавно переболел, хватит, надо беречься, и ждет Сашу в гостиной. Но проходит еще полчаса, а того все нет. - Так, это уже странно. Сколько можно у Софико сидеть? Номер не самой любимой соседки Ярик находит быстро. И та отвечает почти мгновенно. Но у нее на фоне слишком шумно. - Софико, это Ярослав. А Саша все еще у тебя? - Ярослав? Привет. Ты что, он давно уже ушел. Часа три назад, наверное. - Ушел? Хм, странно. - Почему? Он не дома, разве? Ой, прости, я тут по магазинам бегаю, почти ничего не слышу. - Ладно. Я понял. Спасибо. И с наступающим. - И тебя. И Сашу. Пока. И вот оно, то самое чувство, что весь день не отпускало, оно теперь разрослось и сдавило грудную клетку, охладило руки и спину. Ярик громко выругался, быстро напялил вместо халата куртку, обулся и пулей вылетел на улицу. Городок небольшой, наверняка, Сашу кто-то видел. Первым делом добежать до кафе. Может, он зашел за чем-нибудь к празднику? И в супермаркет. Телефон все так же молчал. - Оу, Ярик. А ты чего такой напряженный тридцать первого-то? - Ань, к вам Саша не заходил? Он пропал. - Как пропал? Он же был у Софико. Она еще забегала, брала ему ведерко со льдом, радостная такая. Но это было давно уже, часа три назад. - Ну да. Он от нее давно ушел. Но дома его нет до сих пор. И телефон не отвечает. - Ой, странно, да. Саша ведь… - Саша за меня беспокоится больше, чем за себя. А он оставил еду в духовке. Он бы никогда так не сделал. Что-то случилось. - Боже, Ярик, не переживай. Найдется. Ну мало ли куда он пошел перед Новым годом? - Нет. Он должен был ждать меня дома. Мы договаривались. Он бы предупредил. Обязательно. Он умнее нас всех вместе взятых. И ответственнее. Что-то случилось. Я чувствую. - Ох, - Аня вышла из-за стойки и обняла друга, погладила по плечам. - Он же снежный, он мог ...не знаю. Ему нельзя долго находиться в тепле. - Но на улице такая холодина. Так, я сейчас отпрошусь, все-равно мы закрываемся уже, и пойдем его искать. Вряд ли он где-то далеко. - Хорошо. Спасибо. А на улице уже собралась небольшая толпа, многие заметили встревоженного Ярика, выскочившего из дома. И сразу заинтересовались. К тому же, многие собирались встречать Новый год на площади, там шли последние приготовления. И уже музыка с самого вечера наигрывала. - Снеговика не было на площади, Ярослав, - взволнованно сообщила Елена. – Мы бы его сразу заметили. - Да, я видел только, как он к Софико заходил. Он со всеми еще поздоровался. Вдалеке Ярик увидел машину Кирилла. - Друг, я уже в курсе. И все закрутилось и завертелось, как в глупом кино. Никто Сашу не видел, но каждый хотел высказаться и помочь. И народу на улице становилось все больше и больше. Все, казалось бы, позабыли про Новый год, что так стремительно приближался, оставалось всего меньше двух часов. И все столпились вокруг Ярослава, делясь идеями и догадками. Кирилл возвышался рядом, чуть приобнимал за плечо, даря поддержку и опору, по-дружески подбадривал, но и у него хмурились в беспокойстве брови. Он ведь видел Сашу, знал про него, каким тот был – и понимал, что просто так уйти от Ярослава он не смог бы. Ярик, втайне ото всех, даже убежал на площадь со снежными фигурами, на то место, где стоял снеговик. А вдруг, он снова там, просто, в одно мгновение превратился вновь в снежную фигуру? Но там ничего не было. Только круглые снеговики вокруг. Не живые, замерзшие, с мертвыми глазами и неподвижные. Он судорожно искал взглядом зеленый шарф – и не находил. - Сашенька, Саша, где же ты? Ты ведь не мог просто уйти. Я знаю. Не покидай меня, Саша. Я не могу тебя потерять. Слезы тут же срывал сильный ветер и уносил прочь, вместе со снегом. А Ярослав начинал терять надежду. И начинал замерзать. От страха потери. - Ярослав, пошли. Мы…мы его нашли. Голос Кирилла прозвучал будто бы не здесь, потому что радости в нем не оказалось. Совсем. Ярик тут же бросился к другу, но тот крепко схватил его за плечи и остановил, заглянул в глаза. - Спокойно. Пошли. - Кир, он? Что с ним? - Сам сейчас все увидишь. Только спокойно, держись за меня. - Кир… - Держись. Кирилл ведет Ярика снова к домам, и они сворачивают к огромной толпе возле дома Софико. Что? Софико? Но при чем тут она? И ответ не заставляет себя долго ждать. Девушка тут же бросается буквально Ярику в ноги, она все зареванная, в истерике, в расстегнутом пальто. - Яр, прости, прости. Я не знала. Я не хотела. Правда. Яр, мне так жаль… Софико тут же подхватывают под руки и отводят подальше, Ярослав замечает Кроля и Тему. А эти здесь откуда взялись? И все смотрят на него с какой-то неприятной жалостью. Неприятно самому Ярику, потому что, он пока не понимает, не осознает, зачем его жалеть. На него точно так же смотрели, когда исчез Саша в горах. И это снова вызывает дрожь по всему телу. Наконец, он видит его. Сашу. Тот лежит прямо на снегу, в рубашке и в брюках, в неизменном зеленом шарфе, не шевелится. Бледный, как обычно, со снегом сливается. Но это нормально. Нормально же? Но почему у него глаза закрыты? - Кир, Кир, что с ним? Где он был? Кир? Саша, Саша. - Тише. Он был в ванной у Софико. И он, Ярослав, он растаял. - Что? Но как? Почему? Ярослав смотрит то в лицо друга, а то – на неподвижно лежащего Сашу на снегу. И хочет рвануть к нему, дотронуться, но ноги будто ватные, к земле приросли. Да и Кирилл держит крепко за плечи. - Со слов девушки, она подумала, что он уже ушел, когда она вспомнила, что пора бежать за подарками. Она отвлеклась, позвала его – он не ответил. И тогда она просто ушла. К огромному сожалению, заклинило замок в двери ванной. Случайно. И Саша, к тому же, еще сорвал кран с горячей водой – там на полу был потоп и ад настоящий. В общем, он пробыл в горячем помещении больше трех часов. Все процессы в его снежном организме остановились. - Чего? Что за бред? - Это не бред, Ярослав. Саша растаял. Точнее, умер. - Нет. Нет-нет. Ты что такое говоришь, Кирилл? Ты же врач. Ты же, ты его осматривал. - Да. И сейчас осмотрел. Саша не дышит. Больше. - Нет. Саша. Пусти меня. Пусти к нему. Ярослав срывается с места и падает на колени в снег перед Сашей, тут же кладет руки на грудь – привычно холодную, но там билось сердце, а теперь – ничего. - Саш, Саша, очнись. Саш, пожалуйста. Ну что ты такое творишь? Ты не растаял, нет. Вон, с тобой ничего не случилось. Ты просто лежишь. Спишь. Ярик тронул за холодное лицо, погладил по волосам и наклонился ниже – Саша был привычно холодным, но больше не излучал морозца и не таял от Яриковых прикосновений и дыхания. На гладкой белой коже не появлялось ни единой капли талой воды. И глаза не открывались. - Саш, пожалуйста. Саш, нет. Очнись. Ярик не заметил, как намокли и замерзли от снега коленки, как от ветра замерзли и обветрились щеки и руки. Он просто рыдал, уткнувшись в Сашину грудь, вцепился в твердую замерзшую рубашку и сам хотел умереть. Он потерял его во второй раз. Он во второй раз остался один. Он точно теперь не хочет и не сможет жить дальше. И снова голос над ухом, знакомый смутно, но не Кирилла. Игорь. - Ярослав, мне жаль. Но, вставай, ты так совсем замерзнешь. Пошли домой. - Домой? Домой? Ярик зло зыркает на Игоря, трет красные от слез глаза и всхлипывает. - Он – мой дом. Он. Он все для меня. Я, я…Кирилл, я хочу его похоронить. Друг только кивает и пожимает плечами. Все вокруг молчат в недоумении, кто-то уже ушел встречать Новый год, а кто-то застыл такой же неподвижной статуей, как лежащий Саша. - Конечно, Ярослав. Мы организуем похороны, не беспокойся. Аня тоже здесь, в толпе. Не ушла домой. И Лена. И Анастасия. И Женя. И Эмиль с собакой. Все, кто был тогда же, когда Саша украсил их дом и дворик. Когда было много радости и удивления. Когда все вокруг светилось и мигало. Но ярче всего были Сашины прекрасные глаза, голубовато-зеленые, яркие и необычные. И самые красивые на свете. А сейчас их нет. И Саши больше нет. Ярослав еще раз касается скул и тянет с шеи свой шарф. Зеленый, яркий, с вышивкой «Саша». Такой значимый и буквально волшебный. И наматывает себе на шею. Моргает от новых слез. - Прости меня, Саш. Прости. За все. Я не смог тебя уберечь. Я не создан для любви, я могу только терять. Прости. Но я люблю тебя. И никогда не забуду. Ярик склоняется и целует в холодные губы. И резко встает. И больше на него не смотрит. Идет к Кириллу, обессиленно утыкается тому в плечо и жмурится, стараясь сдержать эмоции. Он чувствует поддерживающую ладонь друга на спине, слышит его глубокое дыхание – и свое тоже слышит, но не хотел бы. Скоро Новый год. Но зачем, если он снова остался совсем один? Как ему идти теперь домой, где все будет напоминать о Саше? И в спальне чертов подарок для него. И вся жизнь вновь обрела смысл только из-за него и для него, такого необычного, красивого, холодного, но самого любимого. Нет, Ярослав не сможет оставаться в этом доме, на этой улице, в этом городе, в этой стране. Он уедет. Непременно. Он попробует выжить, но не уверен, что получится. Во второй раз намного сложнее. - Ярослав, Ярослав… Голос Кирилла возвращает к мыслям. А еще и возгласы какие-то странные вокруг. Что стряслось? - Что? Я не могу сейчас… - Обернись, Ярослав. Ярик непонимающе хлопает мокрыми ресницами, отстраняется от Кирилла и оборачивается. И тихо вскрикивает. - Саша? Саша стоит у сугроба, в котором только что лежал абсолютно неподвижный, трогает себя за шею, явно шарф ищет, а затем – смотрит на руки. И потом – прямо на Ярослава. И его губы дрожат. И он весь начинает дрожать, будто бы от холода. - Ярик, Яр, что со мной? Я чувствую ...странно, но чувствую себя по-другому. Ярик срывается с места и подбегает к Саше, едва не падает, но тот ловко его подхватывает. И нет, не показалось. У Саши теперь не такая бледная кожа, да и глаза совсем другие. Они – зеленые, красивые, но не яркие, а вполне даже человеческие. И Саша вроде бы такой же, но все-таки другой. - Саша, Саша. Ты как? Что с тобой случилось? - Не знаю. Но мне…холодно? - Ой, да? Холодно? Ты, господи, Саш, так ты же живой! Ты не снеговик! Ты мерзнешь, да? Ярик крепко вцепляется в плечи и осматривает Сашу. Тот едва зубами не стучит от холода. Но улыбается нежно и искренне. - Мерзну. Да. Наверное. Но мне хочется скрыться куда-нибудь от ветра. - Ох, я дурак. Подожди, сейчас. Ярослав резко скидывает куртку и набрасывает на Сашины плечи, и тут же и шарф возвращает на свое законное место. - Вот, так лучше? - Немного. Спасибо. - Ярослав, а не лучше ли тебе увести Сашу домой? В тепло? - Ох, да. Спасибо, Кирилл. - Не за что. Сегодня Новый год, но после жду вас с Сашей на осмотр. Надеюсь, что вы не свалитесь с переохлаждением и ангиной. - Ох, Кирилл. Ярослав буквально виснет на Саше, пока они идут в дом, а тот уверенно придерживает любимого за талию. Их провожают с восторгами, а Софико кричит громче всех: - Я не убила его. Не убила! Я его оживила! Оживила! Ура! С Новым годом! Ярик дрожит, плачет и смеется сквозь слезы, когда усаживает Сашу в гостиной, заменяет куртку свитером и своим же халатом, кутает в шарф и в одеяло. - Я сделаю тебе чай горячий. Ты как? Согрелся? - Да, наверное. Но это такое странное ощущение. Но мне нравится тепло. - Но у нас еще отопление сломано, теперь точно надо чинить. - Точно надо. Ярик суетится, не знает, как еще помочь Саше, но в конце концов тоже падает рядом на диван и заглядывает в глаза. И снова слезы бегут из глаз. Слишком сильные эмоциональные качели, слишком много произошло за последний час, он едва держится. Он не может поверить. Руки трясутся. - Не плачь. Я согрелся. - Ты что-нибудь помнишь, Саш? Меня? Все, что произошло? Ярослав только сейчас понял, что Саша ведь вернулся почти с того света. И теперь он – человек. А, значит, с его памятью тоже могло что-нибудь произойти, как с телом. Он назвал его по имени, но ведь и Кирилл называл – он мог просто повторить, не задумываясь. А сейчас, дома, он просто молчал и смотрел, принимал всю суетную и спонтанную заботу, как данность. Но помнил ли наверняка все, что было до смерти? - Тебя? Конечно, Ярослав. Я же люблю тебя. - Ох, ой, Саш. И я, я тоже тебя люблю. Очень-очень. - Теперь ведь я могу тебя обнять, да? Я же больше не холодный. Ярослав улыбается сквозь слезы радости, трет глаза и раскрывает руки для объятий. И немножко задыхается от накатывающих чувств. - Можешь. Да. Иди ко мне, любимый мой. И они обнимаются, долго и крепко, Сашка заваливает их на диван, смеется и жмется всем собой к Ярику, гладит по спине и плечам, дышит горячо в шею, щекочет волосами. И никак не отпускает. Ярославу уже жарко от него, да и сам Саша явно потеет в шарфе и в халате. И теперь Ярик точно знает, что на лбу у Саши не талая вода, а капельки пота. Красивые, искрятся. Ярик уже готов прервать объятия, как вдруг сам Саша делает это первым и заглядывает в глаза. Конечно же, Ярик ждет поцелуя. Настоящего, горячего, страстного, сумасшедшего, чтобы голова пошла кругом и губы распухли, чтобы закончился воздух, но возросло желание. И Ярик уже тянется за ним, как вдруг Саша резко садится. - Там же мясо в духовке было. Я ведь могу его теперь попробовать, Яр! И все могу попробовать. Вкусное и горячее! Ярик в шоке и удивлении таращит глаза, а потом заливисто смеется. Точно, теперь у Саши будет совсем другая жизнь, новая, полная теплых радостей и горячих наслаждений. И не только от еды. Уж об этом Ярик точно позаботиться. Но немного позже, так уж и быть. К тому же, там, кажется, Новый год наступил. А они все сидят в обнимку на диване и не могут друг на друга насмотреться. - Хочешь, пойдем на кухню. Там много всего вкусного. И мясо я оставлял в духовке выключенной. - Хочу. Есть очень хочу. Но сначала… Саша снова приближается, обнимает за талию и притягивает к себе, властно и уверенно. Халат падает с его плеч на пол, а Ярослав облизывает губы от предвкушения. - Что? - Я хочу тебя поцеловать. - И я - хочу. - Только не плачь, - и Саша очень нежно стирает с лица Ярика оставшиеся слезы. Пальцы у него уже совсем теплые, и Ярик снова готов вот-вот разрыдаться от переизбытка чувств и ощущений. Таких американских горок он никому в жизни точно не посоветует. - Не буду. Постараюсь. Саша целует его сам, мягко накрывая его губы своими, и обнимает, вновь прижимает к себе. Ближе, теплее, так нужно и так хочется. Ярослав просто поддается, покоряется и не спешит. Позволяет Саше себя целовать так, как тот хочет, как может и чувствует. И это очень хорошо и правильно. Нежно и трепетно. И безумно тепло. - Ну как? - Саша. Теперь я таю в твоих руках. - Таешь? – и в голосе слышится явное беспокойство. - Не бойся. Это фигура речи. Мне очень хорошо. Давай еще. Но теперь и Ярослав активно подключается к процессу, и Саша тоже становится смелее, набирается опыта буквально в процессе; крепче сжимает бока Ярика, пока тот ловко ерошит прическу и гладит влажную шею под шарфом. - Если мы продолжим, то я за себя не отвечаю, Саш. Честно. - Я понимаю. Я тоже этого хочу. Очень, но… - Но там мясо на кухне, да? - Ага, - Саша кивает и слишком соблазнительно облизывается. Настолько, что Ярик коротко целует его в красную скулу и сам тащит на кухню. Надо, все-таки, и за Новый год наступивший выпить. И поесть, наконец-то. И на все про все им хватает меньше часа, после чего они оказываются в спальне Ярослава, куда притаскивают обогреватель и еще пару одеял. И, полностью раздевшись, греются теперь в объятиях друг друга в постели. И Ярослав доводит Сашу до первого оргазма с особенным наслаждением, медленно, но уверенно, зацеловывая его покрасневшую теплую кожу и прижимаясь к нему всем собой; чувствуя его желание и дрожь, его ответные стоны и чувства, читающиеся без труда в зеленом потемневшем взгляде. - С ума схожу. Какой же ты красивый. Какой же ты…мой, наконец-то. - Твой. Весь. Я только твой, Ярослав. - Люблю тебя, - Ярик жмется горячим потным лбом к Сашиному и тяжело дышит, справляясь с возбуждением, - Хочу тебя. - И я, - отвечает Саша, разводит ноги и льнет ближе, выгибаясь и подставляя под поцелуи и укусы гладкую шею. Но Ярик сначала трется об нее носом и целует; а руками гладит с нажимом по разведенным бедрам, по напрягшемуся Сашиному животу, по вновь твердеющему члену, и ниже, желая сразу всего, чувствуя, как в нетерпении хочет и Саша. - Наконец-то мы сможем воспользоваться согревающей смазкой, она офигенная. Саша коротко смеется и жмурится от смущения, Ярик дышит через раз, но целовать не перестает. - Я буду нежным. А ты говори, если что. - Ну у меня же не впервые…точнее. Ярик улыбается и мотает головой, а затем обнимает за лицо и целует в пухлые губы. - Впервые. Доверься мне. Я люблю тебя. - Хорошо. Ярослав старается не пугаться собственных ощущений, но все слишком знакомо, правильно и безумно хорошо. Слишком так, как уже было когда-то. Саша даже точно так же стонет и прикусывает за плечо, сжимает его бока бедрами, пока Ярик не закидывает одну его ногу себе на предплечье. Он думал, что полностью отпустил и забыл, что будет немного иначе, но реальность вновь преподносит сюрпризы. И оргазм накрывает быстрее, чем он думал. Он прерывисто дышит, ощущая прохладу от испаряющегося пота, и не может поверить. Он сошел с ума? Он себе все придумал? Зачем так? Так больно и мучительно сладко, и хорошо, как было раньше? Как было с другим. Слезы сами текут вновь из глаз. Но, это другие слезы. Они от счастья. От свалившегося в огромных количествах тепла и любви. От того, кто сейчас рядом с ним, дышит почти унисон и касается обнаженного бедра. А после, оказывается сверху и заглядывает в глаза, гладит по щекам, вновь стирает слезы, пока Ярик немного нервно смеется и гладит по лицу в ответ, мягко касается губ. И все еще не может поверить. А Саша целует в грудь, в живот, гладит размашисто теплыми ладонями и вдруг жмется к животу щекой, почти укладывается, обнимая за талию и бедра. Всего на мгновение. Но Ярик замирает. Так делал он. Часто, всегда. А еще говорил… - У тебя красивый даже пупок, Ярик. Для меня. Чмок в пупок, - целует игриво. - Спасибо. И Ярослав тихо всхлипывает, прикрывает от неожиданности рот рукой, а затем, дабы себя не выдать, гладит по взъерошенным волосам. - Саш. Саш? - Что? - С возвращением домой. Я так долго тебя ждал. - Долго? - Ага. Кажется, что целая вечность прошла за этот день. - Но впереди еще больше. - Еще больше. До подарков они добираются почти под утро, когда на улице уже стихают салюты и крики радости; когда большинство гуляющих возвращаются домой, чтобы крепко уснуть в теплой постели. - Ты прости, но я покупал подарок Снеговику. - Ярослав, это чудесный подарок. Мороженщица. Мы сможем сами делать вкусное мороженое в неограниченных количествах. - Ага. Только умерь восторги. Теперь ты не сможешь есть его так много, как раньше. - Но все-равно смогу же, да? Ярик смеется, целует восторженного Сашу – пока что хочется целовать его чуть ли не каждую секунду, и откладывает коробку с мороженщицей. - Конечно. Летом она нам очень пригодится. А тебе спасибо за свитер и новый халат. Он еще теплее прежнего. Хотя, теперь я согласен греться исключительно в твоих объятиях. - Я только «за». Отопление Саша чинит следующим же днем, и в гостиной становится намного уютнее. Не надо кутаться в одеяла, можно лежать рядом друг с другом в одних пижамах и поглощать салаты и закуски. Чем они и занимаются, прерываясь на поцелуи и новые открытия для Саши. Например, после долгого сна после новогодней ночи, тот замечает на коже темные волоски на руках и ногах. Ярослав ухмыляется и тут же показывает Саше, что они у него есть и на животе, и ниже. И это очень даже сексуально и нормально. А еще щетина пробивается, но совсем легкая. И потом целый час они кидают в интернет-магазине в корзину все самое необходимое для Саши, не исключая бритву и теплые домашние тапочки. К вечеру все-таки заставляют себя вновь выйти на улицу, откопав зимнюю куртку для Саши в том же самом шкафу. И после еще одного совпадения Ярославу больше не кажется странным, что вся одежда из этого шкафа очень нравится и подходит Саше. Потому что слишком много всего проявляется в Саше от владельца зеленого шарфа. Начиная от предпочтений в еде и любви к аниме, и заканчивая одинаковыми предпочтениям в постели. Но, главное, какой-то просто невозможной любви к Ярославу. И поэтому вскоре грусть полностью покидает сердце Ярослава. И он уже готов планировать отпуск в горячие страны с любимым человеком. И жить в небольшом городке в своем симпатичном доме, где теперь не течет крыша, есть отопление и полный порядок во дворике, еще много-много лет.