Touch me.

      Дверь с громким хлопком закрывается за спиной Эндрю, пока его вжимают в деревянную поверхность, не переставая напирать на обнаженную шею. Комната, в которой они заперлись, за секунду наполняется запахом свежесвареного кофе, исходящего от одного конкретного альфы, прижимающегося сейчас к Миньярду всем телом, и Эндрю совершенно не против забившего его нос феромона, как и излишнего контакта тела к телу. Их разделяет несколько слоев одежды, но жар Нила ощущается даже через нее, обжигая кожу Эндрю. Его температура тела подскочила от внезапно начавшегося гона, и, несмотря на быстро накаляющуюся атмосферу в комнате, Миньярд не мог не испытывать желания прикоснуться к горячему лбу.       — Помедленее, — вместо этого хрипит Эндрю, привлекая чужое внимание. Джостен реагирует ежесекундно. Голова взметается наверх, чтобы встретиться взглядом с Миньярдом, и в его зрачках блондин видел себя самого. — Я никуда не убегу. Нет привычки сбегать, знаешь ли.       — Эндрю, — хрипит надломившимся голосом Джостен, потираясь о его ногу возбужденным членом. Рыжие волосы взлохмаченны, щеки горят красным, пока обезумевший взгляд голубых глаз скачет по лицу Миньярда. — Детка, я правда больше не могу.       Внутренняя сущность Эндрю ворчит на чересчур омежье прозвище, но сам Миньярд ощущает только усилившийся запах чужого тела и собственное возбуждение, подскочившее от звука хриплого голоса. Он тянет руку к раскрасневшемуся лицу, почти нежно оглаживая горячую щеку, и подталкивает Нила к поцелую, сразу же захватывая его губы в плен своими.       Полость его рта такая же горячая, как и сам Джостен, из-за чего тот стонет, когда прохладный, по сравнению с Ниловским, язык Эндрю проходится по его, и в сию секунду же тает, наконец-то оказываясь на своем месте. Те два часа в банкетном зале, так еще и в разгар гона, были сущим адом, но стоило Эндрю начать дразнить его, как желание немедленно оказаться в более приватной обстановке пересилило любые рамки приличия. И теперь они здесь — где рот Эндрю на его, а вырывающийся из него весь вечер запах, наконец обрел свободу, заполняя собой все пространство, окружающее их.       Запах был настолько сильный, разогнанный возбуждением и гоном, что перебивал даже феромон Эндрю, что обычно был очень ярким для обоняния Нила. Он чувствовал искреннее разочарование по этому поводу, из-за чего аромат кофе в воздухе приобрел более кислые и горькие оттенки, заставляя Миньярда отстраниться от податливых губ.       — Джостен? — руки Нила порхают возле боков Эндрю, подрагивая от желания прикоснуться, но вместо этого он впечатывает ладони в дверь позади другого альфы. — Что с твоим запахом? Я на это говорю "да".       Услышав разрешение, Джостен сразу же голодно хватает Миньярда за бока, вырывая перед этим черную рубашку из брюк, чтобы залезть под нее и наконец дотронуться до бледной кожи его истинного.       Истинного... до сих об этом так странно думать, ведь истинность между двумя альфами раньше была невозможной. Но потом появился Эндрю, и случилось чудо. Поэтому их феромоны переплетались между собой так гармонично, поэтому Нил впервые почувствовал себя в безопасности именно с Эндрю и именно поэтому Миньярду больше не нужно было быть постоянно начеку.       — Просто мой кофе перебивает твой запах, — несдерженно хнычет Нил, ведомый инстинктами, зарываясь носом в чужую паховую железу, жадно вдыхая. — А я очень хочу тебя чувствовать, Эндрю.       Названный слабо дрожит, чувствуя, как по чувствительной зоне водят клыками, но ничего не говорит, лишь зарывается пальцами в рыжие волосы и прижимает Нила крепче, давая безмолвное разрешение на метки. От такого простого действия из горла Джостена вырывается еще одна порция хрипа, и он снова трется своим пахом о подставленное Эндрю колено, пытаясь хоть как-то справиться с всепоглощающим возбуждением.       Он позволяет ему это, поддаваясь навстречу, и выпускает дрожащий вздох, когда Нил слабо прикусывает вздувшуюся венку на его шее, очевидно, чтобы его запах горького шоколада остался у Джостена еще и на языке.       Эндрю подставляется некоторое время, позволяя своему внутреннему альфе тихо прихорашиваться от мысли, что Нила так будоражит его феромон, но не проходит и минуты, как гон Джостена затупляет и его мысли.       Эндрю оттаскивает слабо сопротивляющегося Нила от своей шеи и медленно опускается перед ним на колени, обращая внимание на в одну секунду расширившиеся зрачки. Теперь привычная голубизна была заметна только в случае тщательного зрительного контакта. Который, к чужому счастью, Эндрю поддерживал, даже когда его руки потянулись к выпирающей ширинке. Тело Джостена дрогнуло от прикосновения, но Эндрю не отпрянул, уже знакомый с такой реакцией, и наоборот прижимает руку сильнее, сжимая ею член сквозь два слоя ткани, пока второй поднимает рубашку Нила, мягко оглаживая в секунду поджавшийся живот.       Орган под чуткими пальцами Миньярда пульсирует, требуя освобождения, пока не обращающий внимания на скуление Нила Эндрю продолжает исследовать его торс рукой, время от времени слабо проводя подстриженными ногтями по самым ярким шрамам. Словно издеваясь, Миньярд неторопливо выпускает чуть больше феромонов, чтобы Нил мог насладиться его запахом даже с такого расстояния, и наклоняется, чтобы осторожно прикусить пропитанную ароматом мускуса джинсовую ткань. Альфа вздрагивает всем телом, взмахивая руками, наверняка, чтобы вцепиться пальцами в светлые волосы, и направить туда, где хочется чужой рот больше всего, но он останавливается на полпути, вместо этого хватая свой ремень, дабы расстегнуть его в говорящем намеке на движение дальше.       — Да или нет? — Эндрю закрепляет вопрос укусом в самый низ загорелого торса, случайно задевая зубами и кромку жестких джинс, отчего те спадают немного ниже, больше не удерживаемые ремнем. Сверху раздается совсем тихий стон, плохо скрытый прижатой к губам рукой, а сразу после Нил прижимается лбом к прохладной поверхности двери, глядя куда-то в бок.       Не задумываясь, Миньярд смотрит в ту же сторону, встречаясь со своим отражением и голубыми глазами, непрерывно следящими за его действиями. Нил кивает, слабо двигая бедрами навстречу рукам Эндрю, пока тот не сжимает их, вырывая из парня еще больше феромонов, кружащих голову. Настолько сильно, что блондин не успевает толком подумать, когда уже ведет языком влажную дорожку по подрагивающему животу, расправляясь в эту же секунду с ширинкой.       Та поддается тяжело, особенно пока все его внимание уделено скрытым за ресницами голубым глазам, смотрящих в упор, сквозь отражение в стоящем сбоку зеркале, и запаху кофе совсем рядом, что, кажется, стоит только легко прикоснуться губами к нежной коже — сразу все рецепторы наполнятся Нилом.       — Эндрю, — словно изводя сильнее, шепчет Джостен, не переставая наблюдать за ним, и громко вдыхает клубившийся вокруг них аромат возбуждения и чистой любви, заставляющий нос зудеть от желания чихнуть, а сердце заходиться в бешеном ритме даже от самого малого вздоха. — Эндрю, можно коснуться тебя? Прикоснись ко мне, детка. Мне это правда нужно. Или я могу сам...       Собственный стон слетевший с распухших губ, прерывает его тихий бред, когда Эндрю наконец побеждает ширинку и, не снимая штанов, вытаскивает покрасневший член. Из головки жемчужными каплями скапливается естественная смазка, так и манящая слизнуть себя. Видны венки, обвившие возбужденный орган, при даже самом легком сжатии которого Нил заходился в новых стонах и даже хрипах.       Стоит Эндрю пойти на поводу своих желаний и захватить головку в рот, чтобы с легкой жадностью всосать в себя отдающие кофеином капли предэякулята. Нил весь дергается от крепкой хватки на основании и на короткую секунду касается головы Эндрю в желании загнать поглубже, потеряв контроль над своим гоном, но останавливается ровно в тот момент, когда Миньярд сам берет до основания, ерзая на месте из-за неудобно сжимающих во всех местах черных штанов.       Он не спешит двигаться дальше, просто замирает с членом во рту, украдкой поглядывая на зеркало справа, чтобы увидеть довольный блеск потемневших глаз, и проводит свободной рукой по горящему животу, давя достаточно сильно, чтобы Нилу было не щекотно. Альфа удовлетворенно стонет, прикрывая глаза, а когда снова их открывает, Эндрю не видит там ничего человеческого.       Нил медленно, словно боясь спугнуть жертву, опускает горячие ладони на белую макушку и счастливо урчит, когда Эндрю поддается, легонько бодая подставленную руку, из-за чего член из его рта выскакивает на пару сантиметров. Довольное выражение лица Джостена сразу меняется, его запах забивает все вкусовые рецепторы, пытаясь подчинить себе, и Миньярд лишь покорно возвращает ствол полностью в свой рот, знающий, что в моменты, когда внутреннее животное берет контроль, лучше бесприкословно сдаться.       Истекающий смазкой член в его штанах от хриплого рычания, смешанного со вкусом мускуса, заполняющего рот, — почти единственный свидетель его удовольствия от этого животного безумства. Вторым является Нил, прекрасно чувствуя, как нотки горького шоколада, кружившего вокруг его феромона кофе, приобрели более сладкий привкус. И он совершенно точно насаживает его на свой член немного грубее, чем обычно, только потому, что чувствует удовольствие Эндрю, разгоняющее его гон не на шутку.       Член во рту такой мокрый, что предэякулят в перемешку со слюной капает с подбородка на пол, и Эндрю мягко отрывает руку от горячей кожи, чтобы вытереть беспорядок. Нил издает непонятный горловой звук, потягивая ткань рубашки на чужих плечах наверх, и Эндрю послушно с громким хлюпаньем выпускает из губ головку, напоследок проходясь по уретре языком. Мгновенно он вновь оказывается припечатан к двери, к нему плотно пристраиваются сзади.       Ловкие пальцы намекающе сжимают упругую ягодицу сквозь плотную ткань джинсов. Но в следующую секунду запястье Нила обхватывают и отодвигают в сторону, а Эндрю чуть оборачивается назад.       — Нил, послушай меня, — пропуская тихий стон сквозь зубы, шепчет Эндрю, пока его снова впечатывают в дверь, шумно обнюхивая шею. — Сегодня нельзя внутрь. Я говорю "нет".       Движение позади останавливается, горячее тело коченеет, переставая так жадно обнюхивать голую шею, а, секунду погодя, раздается громкое скуление, за которым следует резкое изменение запаха с приятно бодрящего до ужасно кислого настолько, что захотелось запить чем-нибудь неприятный привкус во рту. Но это же Нил.       — Перестань это делать, — скуление медленно затихает. — Не это. Я сказал "нет" лишь на анальный секс.       Руки за секунду снова оказываются на его теле, ощупывая все доступные участки, словно этот минутный перерыв вселил в Нила такое тактильное голодание, которое бывает, только если год сидеть вдали от любой цивилизации. Или же достаточно быть просто возбужденным Джостеном.       Влажный язык проходится аккуратно по загривку Эндрю, посылая по его телу мурашки, и приятное тепло, уходящее прямиком в пах одним приятным комком. В тишине раздается тихое хныканье Миньярда из-за чувствительности этого беззащитного места, и Нил, не в силах насытиться звуками, которые издает блондин, прикусывает его шею, немного задевая зубами запаховую железу, отчего тот снова стонет, упираясь лбом в прохладную поверхность дерева.       — А на что тогда "да"? — губы Нила перебираются к его уху, мягко целуя покрасневший хрящик, когда одна из рук поворачивает голову Эндрю к зеркалу. — На что "да", детка?       Голос Нила хриплый. Именно такой, каким кажется ранними утрами после долгой ночи, здорового сна. Он пробирает до мурашек своим теплом, и Эндрю не может не прикрыть глаза на короткую секунду, чтобы позволить этому пройти сквозь него. Вот только терпение Нила, пока его гон продолжает набирать обороты, истекает слишком быстро, и еще один недовольный звук вырывается из его горла.       — На все, кроме проникновения, — запоздало отвечает Эндрю отражению, когда Нил начинает перемещаться по его шее, то и дело прикусывая горевшую кожу.       Наконец получив ответ, Джостен скалится в отражение, блестя темными глазами, и тянет штаны Эндрю вниз, наблюдая за всем через зеркало. Миньярд тоже следит за всем в отражающей поверхности, благодаря чему от него не уходит дрогнувшая рука Нила, когда тот потянулся к его истекающему члену. Он знал эти краткие подрагивания рук и постоянно скачущий взгляд. Когда тебя окутывает твой же запах, словно закрывая в клетке, когда все мысли забивает только желание секса, тяжело поддерживать с миром какую-либо связь. Тем более, когда желанный человек находится перед тобой, раскрытый, но отказывающий в вязке. Эндрю знает, как это ощущается, потому что сам не раз переживал гон. Так же он знает, как справиться с помутневшими мыслями.       — Нил, — голубые глаза сверлят его сочащийся смазкой член, покачивающийся между ног. — Посмотри на меня.       — Я и так смотрю, — в привычной манере парирует Нил, но глаза все равно поднимает, встречаясь с карим взглядом, горящим не меньше его. — Есть еще какие-нибудь границы?       — Послушай, я говорю тебе "нет" не потому, что не хочу тебя, — вкрадчиво доносит Миньярд, легко прижимаясь задней частью к паху Нила, на что тот отзывается тихим стоном. — А потому, что мне будет больно. Включи голову и вспомни, что я не подготовлен.       Эндрю слишком явно видит, как чужой взгляд становится яснее, и совершенно ярко чувствует сжавшуюся на животе руку, соскользнувшую с его члена. Он молча моргает в ответ на интенсивный взгляд голубых глаз, а потом и вовсе отворачивается от зеркала, вновь упираясь лбом о дверь, чтобы остудить свою голову. Запах кофе так яростно заполнял все легкие Миньярда, что у того начинала кружиться голова, а альфа внутри, еще совсем недавно млеющий под чужими прикосновениями, медленно поднимал голову, заявляя на свое господство. Эндрю с легкостью игнорирует все позывы своего тела оттолкнуть Нила, когда тот в подобии метки кусает его за загривок, но неприятное скребущееся чувство все равно наполняет его сердце. Следовало это срочно исправлять.       Наперекор всем кричащим мыслям, Миньярд толкается задницей ровно на горячее возбуждение Нила, попадая прямиком в ложбинку между ягодиц, и мычит, прикрывая глаза, когда в ответ на это действие Джостен сжимает его бока, отталкивая от себя. Он гладил его тело горячими руками, уткнувшись носом в пульсирующую паховую железу, чтобы вдыхать исходящий от Эндрю темный шоколад полными легкими. Дышать им самим.       Подталкивая на более смелые действия, Эндрю возвращает свой взгляд на зеркало, встречаясь с рыжими волосами, перекрывающими весь обзор на лицо Нила. Очевидно, что тот пришел в себя, что стал мыслить более здраво, а не только членом, свисающим между ног, но горчащий феромон Миньярду не давал хороших надежд. И снова ему приходится брать все в свои руки.       Но не успевает он и дернуться, чтобы как-нибудь направить Джостена, как тот приходит в движение сам. Шустро перемещает широкую ладонь на его член, чтобы размашисто огладить его, и с особой нежностью прикусывает загривок еще раз, в этот раз посылая по телу Миньярда чистое удовольствие, затмившее все недовольное урчание внутренней сущности. Он наклоняет голову, давая больше места для поцелуев-укусов, и получает вознаграждение в виде мокрой полосы до уха, где следом оставляют легкий засос, взрывающий что-то внутри Эндрю. Когда он думает, что все не может стать еще лучше, Нил лишь открывает рот, не отрываясь от его шеи.       — Тогда как насчет... — он заговорчески шепчет, скользя одной рукой между бедер Эндрю, чтобы ощупать бледную кожу и там. — Того, чтобы я трахнул твои бедра? Всунул туда свой член, задевая твой самым кончиком, м?       Дыхание застревает где-то по пути в горле, и Эндрю не может дать вразумительный ответ, потому что неожиданно сладкий запах Нила окутал его всего, забивая ноздри, а рука, медленно двигающаяся на члене, путала мысли еще сильнее. Все, что сейчас мог сказать Миньярд начиналось бы на Н, а заканчивалось на Л. Именно это и вырвалось из его рта, когда шершавая ладонь сжала его основание, а вкрадчивый голос коснулся его уха, окликая.       — Вот так... мне нравится, как мое имя звучит из твоих уст, — большой палец настойчиво гладит щелочку на головке, заставляя Эндрю дрожать. — Особенно, когда ты задыхаешься от удовольствия.       Еще одно тихое "Нил" вырывается из Миньярда, и он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но только стонет, когда альфа позади оставляет ощутимый укус на его перекате плеча и, секунду погодя, зализывает образовавшуюся ранку. Совсем недавно собравшиеся в кучу мозги Эндрю снова расплываются под воздействием кружащих в воздухе феромонов, ощущений теплых рук на своем члене и ахуенно горячего голоса Джостена прямиком над ухом.       Нил не перестает сверлить его взглядом из отражения зеркала, наоборот, его взгляд словно становится еще интенсивнее, когда Миньярд дергается навстречу беспощадной руке. Его глаза слипаются от нескончаемого удовольствия, но голубой блеск заставляет держать их открытыми и смотреть смотреть смотреть смотреть смотреть смотреть смотреть смотреть смотреть смотреть.       Еще один укус, наконец прямиком в венку, излучающую феромон, настойчивое потирание покрасневшей головки и тихая команда прямиком в шею "кончай" с улыбкой на губах. И Эндрю слушается. Бесприкословно и соверешенно покорно попадает под волну удовольствия; взрывающиеся фейерверки над головой, и именно это означает его конец.       — Хороший мальчик, вот так, — поддерживает где-то вдалеке Нил, продолжая гладить его чувствительный член, и Эндрю дергается, чтобы убрать его руку, но ладонь перехватывают, переплетая пальцы. — Тише, все хорошо.       Запястье Эндрю буквально приковывают к поверхности двери, пока Нил выдаивает из него все до последней капли. Миньярд сквозь прикрытые глаза чувствовал чужой жадный взгляд, сосредоточенный на его лице. Предпринимая еще одну попытку остановить такие мучительные ласки, блондин дергается в чужой хватке, но делает только хуже, перенаправляя чужое внимание прямиком на сочившийся кончик. Его безжалостно трут, пока Эндрю не может сдержать свои дрожащие стоны, и ко всему прочему сзади едва ощутимо скользят своим возбуждением об обнаженные ягодицы. Эндрю чувствует, как по его коже размазывается чужой предэякулят, и непроизвольно хнычет, когда его подобмякший член наконец отпускают.       Но выдохнуть ему не дали. Все семя, оставшееся на руке Нила, что словно специально собирал все в ладонь, размазывают Эндрю между бедер, немного задевая шовчик. Джостен натирает его кожу так внимательно, словно не пытается смазать его для более приятного трения, а в действительности желает, чтобы в кожу впиталась его же сперма. От этой мысли Миньярд выпускает из груди еще один грузный выдох. Он готов поставить свою Мазерати на то, что Нил представлял, как размазывает по нему свою сперму.       — Сожми ноги крепче, — голос раздается дальше привычного и Эндрю открывает глаза, чтобы посмотреть, что происходит. Нил в отражении завороженно смотрит на его задницу, медленно нанося остывшую сперму Миньярда на себя для лучшего скольжения. — Ну же, постарайся для меня, детка.       — Я и так стараюсь, терпя твои грязные разговорчики, — находит язвительный ответ Миньярд, но ноги все равно сжимает крепче. Он вновь поддается чуть назад, задевая чужую двигающуюся руку, а, когда его взгляд возвращается на зеркало, Эндрю обнаруживает во всю наглаживающего себя Нила, что не переставал смотреть на его подтекающую сперму меж сжатых ног. — Нил, — Эндрю не нравилось, что его голос звучал так слабо.       — М-м, а если я очень хорошо попрошу назвать меня папочкой, ты согласишься? — неожиданно выпаливает Джостен все еще своим мурчащим тоном, доходящий аж до самого сердца Эндрю, заставляя его биться быстрее. — Я слышал что альфы в гоне, — позади чувствуется мельтешение, и Миньярд подтверждает свою догадку коротким взглядом в зеркало. — Прямо дуреют, когда их называют папочкой, хозяином и всяким подобным бредом.       — Мы так и будем обсуждать других альф или ты все-таки соизволишь запихнуть свой член между моих ног-г..? — на конце голос немного ломается из-за внезапной стимуляции внизу. Нил плавно скользит меж его бедер, задевая своим возбуждением все гениталии Эндрю, подцепляя и свисающие яички и медленно возвращающийся в строй член.       Теперь свободная от семени рука перемещается Эндрю на бок, чтобы в следующее мгновение с силой натянуть податливое тело на себя при толчке, удваивая таким образом амплитуду движения. Комната наполняется новой волной феромона Нила. Сладкого-пресладкого, что Эндрю даже не сразу понимает, что из-за чрезмерной стимуляции, которую он сегодня переживает в полной мере, его аромат тоже вышел из-под контроля и распространяется в намного больших дозах, чем планировалось изначально.       Но Нил, кажется, совсем не против этого; сзади так и слышаться громкие вздохи вперемешку с тихими стонами, а в отражении пахнущий свежим кофе альфа медленно склоняется ближе к Эндрю.       — Боже, как же ты вкусно пахнешь, — шепчет позади Нил своим надломленным голосом и сжимает руку Эндрю в хватке еще сильнее, когда от очередного толчка, сопровождаемого хлюпаньем, его равновесие выходит из строя из-за удовольствия. — Выпусти еще немного своего феромона.       — А что мне с этого будет? — балансируя на грани, тихо отвечает Эндрю, прерываясь на иступленные стоны. Вновь вставший член не потерял свою чувствительность после оргазма, у Миньярда даже создавалось ощущение, что он наоборот стал еще более отзывчивым.       — А что ты хочешь? — отстраняясь, парирует Нил, не прекращая двигаться. — Ответ "ничего" здесь не сработает, ты сам это начал.       Словно специально затыкая Эндрю всеми возможными способами, Джостен перемещает руку ему на живот, задевая костяшками стоящий член, и толкается особенно приятно, задевая мошонку кончиком. Он замолкает ненадолго, собирая мысли в кучу, пока Нил беспощадно продолжает толкаться, вырывая из него смазанные стоны, и, выждав достаточно времени, чтобы парень позади начал сам замедляться, наконец открывает рот.       — Чтобы ты заткнулся хотя бы на минуту, — в ответ раздается лишь приглушенный смешок, и Джостен и вправду замолкает, почти даже не стонет, каждый раз толкаясь в сжатые бедра Эндрю, и только продолжает наглаживать его живот, задевая при каждом движении основание его члена.       На удивление Эндрю, альфа сохраняет молчание достаточно долго. Он молчит и когда, сдерживая "обещание", Миньярд выпускает больше феромонов, и когда движения ускоряются. Создавалось впечатление, что Нил позволял себе лишь довольные, хрипловатые стоны из губ вместе с тяжелым воздухом. И больше ничего.       И так продолжалось ровно до того момента, пока Эндрю буквально не заскулил от грубых движений, цепляющих все его самые чувствительные точки. Только тогда Джостен замер, скребя пальцами по его животу, и согнулся над ним, бросая короткий взгляд в зеркало.       — Молчать... — он выпускает вместе с выдохом короткий смешок, переходящий в слабый стон — Знаешь, пока ты так звучишь, это больше походит на какую-то пытку, — очередной полу-стон-полу-рык вылетает из его рта. — Поэтому, может, позволите мне открывать рот не только для стонов? М-м, детка?       — Ты уже, блять, его открыл, — стараясь звучать максимально недовольно, Эндрю отпускает свободную руку поверх той, что сжимала его торс, горящий от жара прикосновения. Нил на это что-то мычит, переплетая их пальцы и на этих ладонях, но почему-то продолжает молчать. До затуманенного мозга Эндрю доходит причина через три неровных толчка. — Ладно, всё! Я разрешаю тебе говори-ить...       Проходит еще около минуты молчания, за которую Нил успел дважды сбиться с ритма и снова уткнуться ему в шею. Он явно жмется, силясь что-то сказать, и Эндрю совершенно точно не намерен ему помогать.       — Ты можешь приказать мне, — впервые за весь вечер Нил запинается, явно смущаясь и пытаясь справиться с срывающимся на грани голосом. — Кончить? Нет, я, конечно, и сам мог бы, но-       Джостена мгновенно обрывают неожиданно сжавшиеся плотнее бедра, тесно стискивающие везде, где нужно, и хриплый, полузадушенный приказ, от которого ноги подогнулись, не в силах удержать силу его оргазма.       — Кончай, Нил, — пальцы сжимаются вокруг его руки, а все движение резко прерываются. Все замирает, кроме Эндрю, продолжающего слабо ерзать на месте, выдаивая из Джостена все до жалкого стона с тихим, но отчаянным горловым рыком, возвращая свои сладкие мучения самому мучителю.       Между его бедер разливается тепло, становится еще мокрее, чем было, и Нил наконец выскальзывает с громким хлюпаньем, тесно прижимаясь к родному теплу, исходящему от тела Эндрю. Взгляд, устремленный в зеркало, поплывший, а запах кофе такой густой, что Эндрю чувствует нехватку свежего воздуха, из-за чего дышит тяжелее самого Нила, жадно хватающего его аромат.       Короткая минута тишины, растворившаяся только перед их громким дыханием, и Нил краснеет всей шеей, отворачивая взгляд, а сразу после еле слышно произносит.       — Эндрю, у меня снова встал.       Эндрю терпеть не мог выносливость этого кролика в периоды его гона.