Вечер, когда Кавех слишком соскучился

… Хайтам заваливается на кровать с книгой, демонстрируя свою твёрдую решительность игнорировать весь мир, пока он читает. Он не стягивает наушники, но во время чтения, существует правило: в доме должна быть полнейшая тишина. Существует правило, но Архонты, как же Кавеху на это плевать… Кавех слишком соскучился. Бессменный секретарь академии, молодое дарование, почти-ставший-главным-мудрецом и остальная куча званий, которые есть у Хайтама, меркнут перед единственно действительно важным — возлюбленный Кавеха. Возлюбленный настолько, что не хватит бумаги всех найденный свитков царя Дешрета и стен множества гробниц, чтобы Кавех смог описать насколько он обожает этого мужчину. Холодного снаружи, но пылающий внутри таким огнём, что может позавидовать сама Мавуика. Демонстрируемого лишь ему одному. Кавех покорно ждёт, поглядывая искоса, и нетерпеливо покусывает губу, пока Хайтам устраивается на их общей кровати. Он протирает пыль с полок и не намерен отвлекаться от затеянной уборки, однако не может устоять перед соблазном: тряпка отправляется в таз с водой, а руки поспешно вытираются о штаны, когда Хайтам пролистывает пару страниц, вглядываясь в строки. Пора. Кавех плюхается на бёдра, впиваясь в подтянутые ягодицы пальцами, но секретарь и ухом не ведет, перелистывая какой-то очередной трактат. Кавех знает, что младший всё чувствует и сжимает пальцы сильнее, до побелевших фаланг и гарантированных отметок. — Кавех, — хриплый голос, с лёгким раздражением раздается в комнате, но Хайтам даже не оборачивается. Звучит не угрожающе, но предупреждает. И, Архонты, как же Кавеху всё еще плевать… Кавех продолжает мять чужую задницу, практически урча от удовольствия. Мясистые ягодицы, словно подоспевшее тесто, так приятно ощущаются под пальцами… Невыносимо. Хочется ближе, кожа к коже, но жадный Хайтам снял только свою майку, демонстрируя крепкую спину с дендро-меткой на пояснице. Кавех скользит по ней взглядом, а потом кончиками пальцев, довольно хмыкая, когда секретарь слегка приподнимет бёдра от незатейливой ласки. Дендро-метка похоже на сердечко. Зелёное, всеобъемлющее и наполняющее жизнью. Кавех не сдерживается и сгибается в три погибели, чтобы оставить трепетный поцелуй на коже секретаря. Архитектор едва успевает провести языком по метке, как Хайтам, шумно выдыхая, изворачивается под ним и меняет их местами, припечатывая к кровати пронырливые руки. — Кавех, — с легкой укоризной и плохо замаскированным желанием выдыхает Хайтам. Кавех улыбается, обнажая ровные зубы. — Тами… Звучит настолько просяще, что тело Хайтама реагирует быстрее мозга мужчины: Хайтам впечатывается в грудь Кавеха, накрывая губы своими. Сминает нетерпеливо, проталкивая язык внутрь и жмется еще ближе, хотя казалось бы куда уже… — Хайтам, ах! — сладко стонет Кавех, когда младший, вдоволь наигравшись, переключается поцелуями на его шею. — Хайтам! — всхлипывает архитектор, когда возлюбленный, оставив пару отметин на ключицах, переключается на грудь Кавеха. — Хайтам! — тело старшего содрогается, когда секретарь оставляет поцелуй у пупка и стягивает домашние штаны к щиколоткам. Кавех переводит взгляд на секретаря, выпутывая из чужих волос ладонь, и судорожно втягивает носом воздух, встречаясь с горящими глазами Хайтама. Огонь, демонстрируемый только ему, вырвался на свободу… Хайтам не разрывает зрительного контакта, когда впивается в мякоть бедра зубами. Прикусывает сильно, но разжимает челюсть быстро, сразу же зализывая отметку. Внутри поднимается целый тайфун из запертых эмоций, что грозит обрушится на Кавеха с целью присвоить мужчину полностью: обновить отметки на тонкой шее и украсить бёдра засосами-укусами. Не то чтобы это было очень надо, но… … им обоим это нравится. Хайтам подбирается ближе к сгибу бедра, щекоча молочную кожу жарким дыханием. Ведет дорожку из поцелуев к тазовой косточке, собирая губами мурашки по телу старшего. Хайтам лижет, целует и прикусывает. Ластится и заявляет права. И крошится в след за Кавехом, с каждым стоном, что срывается с пленительных губ. — Тами… Жаркий просящий шепот раздается в комнате, и секретарь не в силах ему противится: избавляется от штанов в рекордные сроки и спешит дать архитектору, то на что он так настойчиво нарывался. Воздух в комнате сгущается, несмотря на открытые окна, и Хайтама ведёт от нехватки кислорода… Секретарь опьянен Кавехом и счастлив поймать расфокусированный взгляд в ответ, когда он накрывает своим телом архитектора, замирая над ним на вытянутых руках. — Тами, пожалуйста… — очередной призыв хриплым голосом, срывается в плаксивый скулёж, когда Хайтам скользи членом меж ягодиц архитектора. Секретарь довольно урчит, приникая внутрь старшего: Кавех всегда готов, но осознание этого каждый раз будоражит воображение. Кавех ждал. Кавех хотел. И Хайтам воздаст ему многократно. Секретарь начинает двигаться плавно, непременно проезжаясь по простате, и ловя каждый всхлип с уже припухших губ архитектора. Отвечает на поцелуи охотнее, с восхищением слушая каждый стон. Рычит от скребущих по его спине пальцев и наращивает скорость, едва Кавех начинает хмурится: за столько ночей вместе, желания любимого он научился понимать по малейшему изменению мимики. Предугадывать по любому всхлипу. И многократно компенсировать ожидание. Хайтам срывается с цепи, когда Кавех тянет его за прядки волос, вплетая ладонь в растрепанную шевелюру… Громкие стоны и звонкие шлепки наполняют комнату, когда Хайтам ускоряет фрикции. Архитектор скрещивает ноги на чужой пояснице и тянется рукой к своему истекающему предсеменем члену, но грозный рык останавливает его… — Не смей! … и руки возвращаются на чужие предплечья. Скользят вверх, оглаживая проступающие лопатки, и выше, царапая загривок. Кавех кусает губы, пытаясь сдержать стон, но это совершенно бесполезно, когда его с такой силой вбивают в матрас чужие бёдра… Архитектор финиширует первым, прогибаясь в пояснице, и заляпывая грудь собственным семенем. Скребет по простыни пальцами, слыша треск рвущейся ткани, и закатывает глаза от удовольствия, что яркими пятнами разливается под прикрытыми веками. Хайтам резко выходит, доводя себя до оргазма рукой, и кончает, на чужой торс, смешивая их семя в единое месиво. Шумно дышит, прикрыв глаза, потому что такой Кавех, разморенный оргазмом, жмурящийся словно новорожденный котенок и сладко хнычущий от малейшего движения воздуха, способен привести его в боевую готовность за пару минут. Но со вторым заходом сегодня лучше не рисковать: завтра экзамены в даршане, и лучше он восполнит их потребность на выходных, не заботясь о трудовых буднях. Будет брать так глубоко и так долго, как Кавех захочет. Впрочем, в ласковом поглаживании бедра и нежном поцелуе на острой коленке он себе не отказывает… Хайтам уходит в ванную относя таз и тряпку для уборки, и возвращается с влажным полотенцем. Едва улыбается, очищая Кавеха от их семени, и рассыпает мягкие поцелуи по чужой груди, слушая приглушенное мурлыканье. Относит полотенце в ванную, бросая в стирку, и возвращается обратно в комнату, забираясь в постель. — Спокойной ночи, — шепчет едва слышно, оставляя поцелуй на голом плече и откидывается на спину. — Спокойной ночи, — вторят ему, укладываясь головой на крепкую грудь…